Молчун.

Вы когда-нибудь пробовали рассуждать о любви? Почему же так тяжело, когда рядом нет того самого человека? Ответ прост. Мы все просто зависимы от этого чувства. Жизнь становится скучной и чёрно-белой. Никто не несёт в неё радость и краски. Любовь – это ничто иное, как спасение от повседневности, обыденности. Мы сами придумываем себе это. Такова наша природа. Глупо, конечно, совсем отвергать любовь, но и с головой уходить в неё не стоит. Чувство это не такое уж и светлое и лучезарное, каким оно предстаёт в наших умах. Оно способно ранить сильнее, чем самые острые катаны, вонзённые в голую спину. Любовь может быть самым жестоким дьяволом: искушать глупцов сладкими речами, а после постепенно убивать. А может быть подобна ангелам, что даруют спокойствие и умиротворение. "Всякое рассуждение о любви уничтожает любовь." Лев Толстой. – Знаете, доктор, а ведь я – дальтоник. Но с ним мне иногда удавалось увидеть мир в красках. Это, возможно, звучит глупо, но это действительно так. Абсурд! Я бы ни за что не пришёл и не сел в это кресло добровольно, сам. Почему же я здесь, спросите Вы, – мужчина закидывает ногу на ногу и скрещивает руки на груди. – я подумал, что он бы не хотел, чтобы я жил так, как живу сейчас. Я хочу начать всё сначала, с нового листа, но мысли об этом человеке не покидают меня уже третий год. Или я просто сам не готов их отпустить. Каждое воспоминание, каждый момент я прокручиваю в своей голове, словно кассету, старую, пыльную, но самую любимую, дорогую сердцу. Это как тяжёлая зависимость, то, без чего я не могу жить, что-то подобное курению, наркотикам и алкоголю, но в разы серьёзнее. А ещё я перенимаю его привычки: цитировать книги, песни, стихи. Я начал много читать. Когда я погружаюсь в текст, он навещает меня, мы разговариваем. Говорят, у меня галлюциноз. Я чувствую себя здоровым, я – здоровый мужчина. /flashback/ – Здесь так красиво, поверить не могу, что мы выбрались наконец на заслуженный отдых! Вы хорошо потрудились, господин Ким, – мужчина берёт руку своего коллеги, широко улыбаясь, и с нежностью притягивает его к себе, сокращая между ними расстояние. – целая неделя в этом шикарном номере пятизвёздочного отеля, только ты и я. Намджун никогда ещё не чувствовал себя так спокойно. От этого места, на обрыве скалы, у моря, у него по всему телу бегут мурашки. Но всё это пустяки. Главное, что рядом он – самый близкий, родной человек, в которого Джун по уши, нет, даже больше. Сокджин в каждой клетке его тела, в каждой капле крови, он пропитан этим невероятным человеком. – "Любовь может питаться малейшей крупицей надежды, но совсем без надежды жить не способна." Между прочим, это Вальтер Скотт. – в ответ шепчет Джин и отстраняется от крепкого тела на пару шагов. – В таком случае, моя любовь к тебе бесконечна, ведь надежда в моём сердце занимает второе место. На первом – ты. /end of flashback / – На следующий день я застал его с простреленной головой в ванной комнате нашего номера в отеле. Он совершил самоубийство, оставив мне записку. Я принёс её. С вашего позволения, я зачитаю. – Намджун достал маленькую бумажку, сложенную трижды, потрёпаную и пожелтевшую, и начал читать с сумасшедшей полуулыбкой на лице:

"В моих руках книга и пистолет, И сам выбрал я этот путь. Не бойся, любовь моя, с крыши лететь, Не бойся в слезах ты тонуть."

Закончив, он устремил свой затуманенный взгляд в окно, пытаясь сдержать слёзы. Видно, что это давалось ему с великим трудом. Ким перечитал эту записку за последние три года огромное количество раз. Он заучил четверостишье, которое заставило чувствовать боль, которое убило его морально, отправив в ад. Он уже давно погиб. Погиб самой мучительной смертью. Из него вынули душу и заставили жить дальше. Забрали самое ценное – любимого человека. – Вы думаете, что я болен? – прозвучало совсем слабо, без сил. В ответ лишь тишина. Молчание. За весь сеанс мозгоправ не произнёс ни единого слова. Это даже хорошо. Это прекрасно. Намджуну важно, чтобы его просто выслушали, а дальше он сам. Он всё может сам. Ему никто больше не нужен. В тишине слышится скрип двери. В кабинет заходит женщина, в чёрном классическом костюме, в руках у неё толстая папка с бумагами. Она уверенным шагом проходит к рабочему столу, садясь на кресло. Силуэт врача-мужчины, который что-то записывал в свой блокнот и молча слушал его, в голове Намджуна рассеялся. – Добрый день, меня зовут Кан Инджэ, я – ваш психолог, мы можем начать сеанс прямо сейчас. И так, что вас беспокоит? Намджун молча встаёт с кресла и выходит из кабинета, оставляя женщину одну в недоумении. Его сеанс уже окончен. Безликий мужчина сделал всё, что было нужно. Он с лёгкой улыбкой и свободной душой идёт по лестнице, что ведёт наружу. Но совсем не в ту сторону. Ким толкает дверь и выходит на крышу, облегчённо вдыхая свежий воздух. В одном кармане его штанов ютится записка Джина, а в другом – его. Он написал её вчера:

"Мы скоро будем вместе, обещаю. Не долго мне осталось здесь гореть. Сердца холодные любовью нашей тают, И с крыши мне не страшно уж лететь."

– Заново, с чистого листа, моя любовь.