Водяной

Харука отчаянно ждал вопроса, который так мучил его друга. Что же тот хочет попросить у него, если выиграет заплыв в двести метров вольным стилем? Хару и сам не понимал, почему так волновался. Их отношения, всегда такие правильные, всегда воспринимающиеся, как само собой разумеющееся, в последнее время беспокоили Нанасе. Он не представлял себе жизни без Макото. Тот был его якорем. Но почему, почему тот всегда был рядом? Отчего его забота была настолько приятна? Макото перевел взгляд на линию горизонта, после чего вдруг произнес: — Знаешь, говорят, что если долго смотреть на горизонт, то все тревоги уходят из головы, человек расслабляется. Хару, ты – мой горизонт. Я могу любоваться тобой бесконечно, и это делает меня счастливым… Хару растерянно смотрел на него. Подобное откровенное признание было совсем не в духе Макото. А потом Тачибана сказал то, от чего уже нельзя было «отмахнуться»: — Если я выиграю заплыв, то посмотри на меня так, как смотришь на Рина, Хару. Хотя бы один раз. Пожалуйста. – С этими словами Макото вдруг резко развернулся и быстрым шагом пошел прочь от Нанасе. Тот несколько мгновений просто тупо смотрел ему вслед. А потом бросился за ним, вцепился в руку и заставил повернуться: — Макото, ты все это время скрывал… Ты хочешь сказать, что любишь меня? — Я думал, мои взгляды – само по себе признание, — поморщился Макото. Он старался не смотреть на Хару, боясь увидеть в глазах того жалость. Но вместо этого Хару приподнялся на носках, обвив руками его шею, и поцеловал. Это был молчаливый, но очень точный ответ. Именно тогда Макото понял, что ему совершенно не нужно добиваться любви Нанасе соревнованием.