Forest

Крис надевает наушники, чтобы не слышать шум с улицы и прочей возни, включает музыку чуть ли не на максимальную громкость и продолжает натягивать вязанный свитер на нос так как дом грела только одна батарея, найденная в кладовке. Этот Новый год Бан Чан решил встретить в деревне чтобы отдохнуть от городской суеты, что так жадно пыталась поглотить парня. Толчком для этого стал вновь начавшийся нервный срыв из-за работы. Он работал в компании по продаже фарфоровых изделий и скоро должны были поставить новую партию ваз, но «случайно» вместо них пришли раскрашенные осколки и больше ничего. Так как парень был ответственным за эту партию, от начальства он получил серьёзный выговор и штраф. Бан хоть его и выплатил, но чуть ли не с криками вышел из кабинета. Почему он должен платить штраф за то, что доставщики криворукие? Почему он во всём виноват? Вышел он буквально пулей, что-то крича напоследок. Придя домой, тот упал на кровать и почти сразу же заснул от истощения. Он нормально не ел уже несколько дней из-за этой важной доставки, потому что нужно было постоянного контролировать процесс и, скажем так держать руку на пульсе. Также на него дополнительным грузом повесили план продажи другой партии фарфоровых изделий и он уже не мог со всем справляться. «Почему всё вешают на меня? У нас целая куча сотрудников, ничем не занятых и именно я делаю всё…» Что добило его окончательно? Звонок начальника, который сообщил о том, что через месяц приедет новая партия и Бан снова будет отвечать за неё. Парень помолчал несколько секунд, пытаясь не закричать на него и утопить всю злость в себе, ответил что уходит в отпуск на неопределенный срок и отключился. Сейчас он не знает, уволили его или нет. Скорее всего да, потому что он был главным за множество проектов, но, как говорили великие люди: «Незаменимых людей не существует», поэтому Чан был уверен в том, что кого-то уже нашли на его место и пока что он может быть спокоен. Сейчас он без каких-либо тяжёлых или серьёзных мыслей может посидеть в тишине, пить чай или слушать детей, которые шумят за окном, играют в снежки и радуются скором празднику. Чан улыбается этому, кладёт голову на стол и закрывает глаза. В голове всплывают отрывки прошлого, когда он точно также как и дети за окном играл в детстве с друзьями и всегда приходил домой с красным носом, обветренными губами и мокрыми от снега варежками. Как мама всегда ругала за то, что он валялся в снегу. Как бабушка целовала в лоб и снимала рукавицы. Как папа сразу сажал к себе на колени и они вместе чистили мандарины. Он делает глубокий вдох и открывает глаза, чувствуя как дует холодный ветер, который проникал даже из-за плотно закрытых окон. Как же тогда было хорошо, чёрт возьми. Сейчас когда ему уже почти тридцать, сюда он не приезжает, потому что бабушка умерла, а родительский дом и подавно никому не нужен. После смерти бабушки, так как у Чана не было братьев или сестёр, этот дом достался ему и парень стал его полноправным владельцем. Правда он пустовал так долго, что уже не привык теплым радушием встречать новоприбывших гостей и согревать их своими объятиями-печкой. Окна так долго горевали по хозяйке, что в них образовались трещины из которых текли слёзы. Дверь лишь угрюмо-скрипуче приветствует зашедших и всем видом показывает, что не рада им. Только когда они увидели их родного, но такого взрослого мальчика с шоколадными кудряшками, они смогли взять себя в руки и подарить ему свою любовь и заботу, залатав немного трещины и перестав скрипеть. Он сжимает и открывает глаза, чувствуя как под одежду пробирается холодный ветер, который проникал даже из-за плотно закрытых окон и заставляет содрогнутся. — Ладно, надо перестать расклеиваться. Не маленький уже. — Сам себя ругает Бан, мягко стукнув ладонью по столу и идёт за тряпками в кладовку, чтобы заткнуть незатянувшиеся раны окон. Открыв небольшую дверь-люк в полу, он спускается по деревянной лестнице в крохотную комнатку и пытается найти какую-нибудь ненужную ткань. Вдруг случайно спотыкается об большую вещь и падает на землю, ударяясь локтем. — Если это престарелые бабушкины банки с грибами, то я не удивлюсь, — парень принимает сидячее положение и ищет глазами обо что он споткнулся, потирая ушибленную часть тела. Руками находит картонную, пыльную коробку и тянет ту к себе, ставя на ноги. Открыв её, взгляд падает на блестящие игрушки, переливающиеся на свету от лампы, еле проникающий из основного помещения. Это были ёлочные игрушки разных цветов и форм. Парень начинает аккуратно перебирать их руками, пробегаясь по ним глазами. Вот, красный стеклянный шарик, обрамленный приклеенной белой лентой — Чан вспомнил, как его папа делал это украшением сам. Он работал стеклодувом и делал какие-то стеклянные вещи сам. Этот шарик он сделал когда Чану было всего лет шесть. А вот синяя звезда с белыми крапинками — эту игрушку сделал он сам у папы в мастерской. — Ностальгия то какая… — Подумал парень, усмехнувшись и решил вытащить игрушки наверх. Вытащив коробку, он ставит её на ближайшую лавочку и начинает рассматривать досконально игрушки. Хоть они и были достаточно старыми, выглядели отлично, никаких отколотых частей или трещин не было и в помине. — Вот бы на ёлку повесить, — шёпотом говорит Чан и смотрит на наручные часы, что показывали пять часов вечера. — А почему бы и нет? Новый год всё-таки, — это детское и глупое желание стало достаточно сильным, чтобы парень встал и начал одеваться. Отыскав топор в дряхлом сундуке около печки, он надевает объемную куртку, зимние сапоги и натягивает на голову шапку. Захватив орудие с собой, тушит в доме свет и закрывает дом. Проскочив мимо двора, он хлопает калиткой и выходит на улицу. В лёгкие сразу же проникает морозный воздух, от которого начинает болеть горло и Чан натягивает на нос белый шарф. Устремив взгляд в уже потемневшее небо он видит робко мелькающие звёздочки и испускает прозрачные клубы пара в воздух. — Красиво, — говорит он и закидывает топор на плечо. — Они в этот раз так ярко видны. Удивительно, — восхищается Бан и опускает карие глаза. Дети также продолжали играть и веселиться, громко крича и смеясь от своих же шалостей. Кристофер поворачивает голову в сторону леса, что находился неподалёку и уверенно туда идёт. Засунув свободную руку в карман, он напевает какую-то заевшую песенку в голове и осматривается по сторонам. Глядя на дома с горящими окнами, вспоминает как будучи маленьким, ходил к другим жителям деревни, стучал в дверь, а когда хозяева открывали дверь, то поздравлял их с Новым годом. Иногда они давали за это конфету или мандарин, а иногда просто благодарили и отвечали тоже самое. Это была обычная забава, которой Крис занимался каждый год пока жил здесь. Каждый раз, когда его спрашивали: «Зачем ты это делаешь?», он с улыбкой на лице отвечал: «Я хочу, чтобы в Новом году у них было много хорошего!», а потом смеялся и чистил подаренный мандарин. Вот бы сейчас также постучаться в чей-то дом и задорно сказать: «С Новым годом!», а потом получить за это какую-нибудь сладость. Но сейчас Чан далеко не тот мальчик с улыбкой и сейчас он ничего не получит, а лишь увидит как хозяева дома крутят пальцем у виска. Где это видано, чтобы уже взрослый человек ходил по домам, желая всего хорошего? Вдруг, он случайно замечает, что свет из окон пропал и его начинают окружать пустые дома, с поломанными крышами и выбитыми стёклами. — Здесь же должен быть дом тёти Мины… — Смотрит он на одинокое сборище поломанных построек и останавливается. Вертится вокруг своей оси с непонимающим видом и приоткрывает пухлые губы. — Сколько времени уже прошло… Почти двадцать лет. Почти двадцать лет ты жил в городе, а о деревне забыл. Теперь тех домов, в которых ты был раньше уже нет, а твои знакомые тёти и дяди уже либо мертвы, либо переехали в другие, более удобные для них дома. А окна светятся уже не из-за тех, кого-ты знал в детстве. Они светятся, потому что кто-то также как и ты решил отдохнуть от городского шума и встретить праздники здесь. Но потом, пройдёт день-два и они также как и ты уедут отсюда, чтобы снова вернуться к работе. Дома будут пустовать. Они практически и сейчас пусты. Здесь почти никто не живёт, разве что уже престарелые дедушки или бабушки, которые уже тебя не вспомнят, потому что возраст заставил их память повредиться и удалить воспоминания о тебе. Тебя не было здесь очень долго, Чан. Всё очень изменилось с того дня, как ты уехал. Увы, время не стоит на месте и наносит свои удары, оставляя шрамы на каждом, к чему прикасается. Крис осмотрелся вокруг и опустил голову, продолжая идти. — Как же много я пропустил… — Тихо прошептал он и дальше последовал в лес. Весёлое настроение куда-то уходит и становится не так хорошо, как было ранее. Через несколько минут, нога проваливается в сугроб снега и Чан сразу же поднимает голову. Вот и он, лес. Снега практически по колено, идти будет трудно. Но это не так страшно — главное найти ёлку и можно идти домой. Папа говорит, что самые красивые всегда в самой глуби леса — именно туда он и направлялся. Раздвигая снежные ветви руками, парень что-то невнятно бормочет, продолжая пробираться. Спустя десять минут упорной ходьбы, парень останавливается окружённый высокими деревьями и даёт себе передышку. — Главное не потеряться здесь, — Говорит Бан. — Не потеряешься. Тихий голос из ниоткуда раздаётся в лесу и Кристофер останавливается, боязливо оборачиваясь по сторонам. Отблески паники начинают танцевать на его лице, а зимний холод проходит по спине и рукам. Кто это сказал? Может эхо? Может быть вообще послышалось? Но нет, ему не могло послышаться, он же отчётливо слышал как ему сказали: «Не потеряешься», тогда что это было? — Так, ладно, это эхо, — говорит Чан и продвигается дальше, высматривая нужное дерево, — так как лес большой, вот и звук отражается от стволов. Всё хорошо. Парень медленно выдыхает и шагает всё дальше в глубь леса. Снег мягко хрустел под ногами от чего те легко проваливались в него. Этой зимой было много снегопадов, поэтому сугробы тепло встречали тех, кто осмеливался войти в лес, мешая пройти. Верхушки деревьев колыхались и дёргались от холодного ветра и шелестели голыми ветвями. Хотя бы что-то отвлекало от недавнего страха и не давало возможности накручивать себя дальше, потому что нас легко напугать, но ещё легче дать себя запугать самому. Поэтому иногда нам кажется, что наши страхи гораздо страшнее и ужаснее, и мы не можем с ними справиться. На самом же деле всё не так и достаточно просто научиться контролировать своё сознание и… — Ау, — звучит из-за деревьев и Чан сильнее сжимает рукоять топора, оборачиваясь в сторону звука. Нет, это он точно слышал и это не могло быть эхом. — Кто здесь? — Кричит парень. Вновь тишина. Вновь страх. И вновь непонимание. — Ау! — Вдруг звучит с противоположной стороны такой же задорный и весёлый голос, звучавший секундой ранее. Бан снова разворачивается в ту сторону, откуда слышал звук и судорожно достаёт зажигалку из кармана куртки, потому что телефон забыл в доме. Зажигает её и направляет в сторону. Хоть освещение было недостаточно хорошим, он мог хотя бы что-то осветить себе. Пальцы медленно начинают дрожать и он сжимает железный короб с газом сильнее, заставляя их побелеть. «Успокойся. У тебя есть топор, не забывай. Если придётся защищаться, то у тебя есть оружие для самозащиты.» — Выходи! — Кричит снова он и направляет зажигалку дальше в сторону. Никто не появлялся и вскоре всё затихло. Ошарашенными глазами Чан оглядывался вокруг и пытался рассмотреть кого-либо в стенах леса. Ничего особенного. Даже следов нет. Что за бред происходит? Он садится на корточки, убирает зажигалку, кладёт топор на землю и закрывает лицо руками. — Это просто недосып, — он трёт щеки и глаза. — Чан, это недосып. Сколько ты уже не спишь? Чуть меньше недели. Вот галлюцинации и мерещатся, — Крис берёт горстку снега, растирая лицо, чтобы взбодриться и встаёт, подняв топор. — Взбодрись, — смотрит вокруг и замечает маленькую ель темно-зелёного цвета. — Вот и ёлка нашлась, срубишь и домой можно идти. Он подходит к небольшой пышной ели и, присев, разгребает около ствола снег, чтобы было легче его срубить. Ствол был достаточно слабым, так что одного удара топором должно хватить, чтобы осуществить задуманное. Чан замахивается лезвием и сильно ударяет по дереву, в лесу раздаётся глухое эхо от удара и птицы на ветвях сразу же улетают, словно чего-то испугвшись. Вдруг в правый глаз что-то попадает и он отпускает рукоять, резко вставая на ноги. Хватаясь за глаз, он стонет от боли. Видимо щепка откололась и отскочила от удара или хвоинка, но чтобы это ни было, почему так больно? Создавалось ощущение, будто его глаз что-то царапало и резало, что вот-вот и пойдёт кровь. — Как же больно… — Трет глаз, пытаясь что-то вытащить, но это приводит к ещё большей боли, а соответственно к ещё большей злости и дискомфорту. Сгибаясь пополам, он громко спрашивает, будто обращаясь к самой ели. — Что я плохого тебе сделал то, а? — Ель срубить пытался, почему вы этого не понимаете? — Раздаётся в лесу сквозь деревья. Вновь этот голос. Откуда он исходит, чёрт возьми? Источник звука мог находиться где-то рядом, возможно за спиной или перед ним самим, а может даже за деревьями. Чан в крайне неудачном положении и не может как-либо защититься. Было ощущение, что если он уберёт руки от лица, то ему станет ещё больнее, а с одним глазом обороняться будет гораздо труднее. Да и причём тут эта ель? Срубил бы и срубил, какая этому незнакомцу вообще разница? В любом случае сейчас была ужасно безвыходная ситуация и Чану нужно обратиться за помощью к нему, если не желает провести остаток своей жизни с одним глазом. Вдруг по щеке начинает что-то течь и попадает на пальцы. Тёплая дорожка жидкости проходит по подбородку и стекает на носок сапога. Видимо всё очень плохо. — Кто бы ты ни был, помоги мне, прошу, — единственное, что мог разборчиво и негромко сказать он, убирая руки от лица. Выпрямившись, он замечает перед собой человека в белой одежде и со светлыми руками. Лица он не смог разглядеть и надеялся на эту возможность когда ему помогут. Неизвестный аккуратно взял руками лицо Чана и положил руку на глаз. Его ладони были холодными, словно мороз, и слегка уменьшали болевое ощущение. Он что-то тихо шептал под нос. Спустя несколько секунд боль утихает и Чан открывает с трудом глаз. — Легче? Поднимая голову, он встречается с зелёными глазами напротив, что так строго и с некоторой злобой смотрели на него. Человек перед ним был высокого роста и стоял со скрещенными за спиной руками. Губы бледно-розового цвета были достаточно пухлыми и вытянуться в линию. Длинные серые волосы, доходящие практически до плеч, были убраны в небрежный хвост, а передние пряди волной спадали на лоб и щёки. Под глазами робко мигали еле видные белые веснушки. Он был одет в легкую, белую рубашку с коротким рукавом от чего можно было увидеть предплечья с ярко выраженными голубыми венами. Рубашка была вправлена в такого же цвета брюки, доходящие до щиколоток. Обуви Чан, к сожалению, не увидел, но так или иначе этот незнакомец был слишком странным. На улице было практически минус десять, а он ходит в таком виде. Да ещё по лесу один. Слишком странно. Сразу же взяв себя в руки, он берёт топор, который уронил и выставляет его вперёд. Незнакомец убирает руки из-за спины и настороженно смотрит на лезвие. — Кто ты? — Говорит Чан и выжидающе смотрит. — А вы кто? — Вторит ему неизвестный и его уголки губ начинают подниматься постепенно вверх. — Что смешного? Я ещё раз спрашиваю кто ты такой? — Вы не должны этого знать, а если хотите жить — то покиньте этот лес пожалуйста. — Отвечай! Неизвестный делает шаг вперёд, выставляя руки перед собой. — Ладно. Если вам станет от этого легче, то моё имя Хёнджин. Теперь ваша очередь отвечать. Хёнджин… Слишком знакомое имя. Крис где-то его слышал и знал, что есть что-то, что связывает его именно с этим именем, но что именно? Парень всё также продолжает смотреть в эти кошачьи зелёные глаза и что-то заставляет его отвечать. — Бан Кристофер Чан. Что ты здесь делаешь? — Для вас это не имеет никакого значения. Пожалуйста, уходите из леса. Чан не понимал, почему этот парень так отчаянно просит уйти из этого леса, он что-то скрывает? А может у него уже поехала крыша, от чего он и разговаривает с галлюцинацией. Скорее всего второе и ему уже нужно начать пить таблетки. — Мне нужно срубить ёлку. Я срублю и уйду. — Вас что, жизнь вообще ничему не учит? Давайте я вас вместо одного, двух глаз сразу лишу, раз вы не понимаете? Что это значит? Так это из-за него Чан мучился? Это он с ним говорил? Это он его звал? Как такое может быть? — Кто ты? — Я дух леса и могу сказать, что ему сейчас очень больно. Я говорю ещё раз, уходите, мы не рады вам. — Да я из-за тебя чуть не ослеп! — Прокричал ему Чан. — А вы ель чуть не убили! Она не сможет нормально вырасти теперь и вы оставили её инвалидом на весь остаток жизни. И кому, по Вашему больно? — Он тоже начинал злиться и по нему было ясно видно, что если он разозлится ещё сильнее, то может произойти что-то нехорошее. Но почему-то именно этот злобный голос заставил Чана вспомнить, что где-то он такой уже слышал. — Я ухожу, но если вы попытаетесь сделать что-то ещё — то вы умрёте. Чана вдруг словно поражает молнией и его сердце пропускает удар. Он вспомнил его. Это слишком знакомое лицо, он не сможет забыть уже никогда, ведь именно это лицо заставляло его улыбаться вновь и вновь. В лёгких пропадает воздух, а голова вдруг начинает кружиться. Это точно он, его невозможно спутать ни с кем. Хенджин уже оборачивается и хочет уйти как вдруг его останавливает голос Кристофер. В груди духа, вдруг всё падает, а уже замёрзшее сердце разбивается на осколки. — Хван! Сероволосый оборачивается с выпученными глазами и не может ничего сказать. — Мальчик, четырнадцать лет, пропал без вести, отправился в школу и уже не вернулся, — парень вспоминал то самое объявление с родным лицом и постепенно чувствовал как начинает заламывать руки. — Мы с Чанбином даже записались в отряд поисковиков, чтобы найти тебя, но тебя так и не было. Все органы Бана падают куда-то в пятки и лежат бесформенной кровавой массой. Тогда он ещё не знал, что дорогой ему человек просто возьмёт и исчезнет без вести. Тогда он ещё не знал, что после школы он мог его и не ждать со свежесорванной сиренью и надеждами на их совместное романтическое будущее. Тогда он ещё не знал, что больше не сможет его поцеловать и восхититься его рисунками в школьной тетради. — Ты правда не узнал меня, солнце? — Так ласково и нежно обращается он к Хёнджину, что ребра начинают с треском ломаться, а осколки впиваются в кожу. — Ты умер, да? И теперь стал духом этого леса? Хёнджин подходит к Чану ближе, опускает голову и смотрит куда-то в ноги. Второй взгляда не сводит, тянется пальцами к его рукам. Такие ледяные, что обжечься можно. — Я не знаю кто это был, меня схватили, начали выпрашивать деньги, а потом боль в животе и голове, и я видел как куда-то еду, — на глазах наворачиваются слёзы, а по пальцам проходит дрожь. Ему до сих пор страшно вспоминать те моменты. Чан переплетает пальцы и прикасается лбом ко лбу другого. Он всегда любил так делать, чтобы успокоить Хёнджина. — А потом проснулся и меня больше нет. Я так много плакал. Я не мог уйти за пределы этого леса и увидеть тебя. Мне было так плохо без тебя. Знаете это чувство испуга и ужасного страха вперемешку с отблесками счастья? Чан начинал сходить с ума. Он не понимал, что происходит, но всё это отходило куда-то на задний план, который никогда не будет интересен другим. Сейчас он видел перед собой любимого человека, а всё остальное было настолько неважным, что даже стоя на холоде, мозг думает только о том, что хочет согреть и без того замёрзшую душу мальчика, которому было всего четырнадцать лет. — Тебя нет. А я тебя чувствую, и твоё сердце тоже, — говорит словно в бреду парень. — Я правда не узнал тебя, — шёпотом говорит Хван. — Прошло столько лет. Ты стал старше и лес вместе со мной… — Я верю, — и Чан целует. Так робко и быстро, в те нежные и холодные губы, что так прекрасно целовали его ещё в юношестве. И сейчас обоим комфортно. И сейчас обоим плевать на то, что холодно. И сейчас Чану вновь по-родному хорошо, а Хёнджин снова почувствовал себя хотя бы немного живым. — Ты можешь остаться? Пожалуйста, — сказал немного обеспокоенно Хёнджин, выдыхая в губы другому. — Я хотел елку нарядить, — улыбается Чан. — У меня красивее. У меня столько ёлок здесь. Пойдём со мной. Хёнджин нежно берёт за руку парня и ведёт за собой, ведь знает, что тот всё равно пойдёт за ним и не сможет отказаться или пойти против. Он не изменился. Они оба не изменились. И сколько бы дней не прошло, они не забудут того, что заставило их по-настоящему полюбить и стать счастливыми. — Хорошо, пойдём. И Чан рад, что он смог сюда приехать, не смотря на работу или своё состояние. Эта поездка стала лучшей в его жизни и запомнится ему навсегда ведь он смог вновь встретить свою любовь, которую так неожиданно потерял. Да, Хёнджина нет и это нужно принять, но его солнце сейчас находится рядом с ним. Он вновь улыбается и чувствует себя, на данный момент, по-настоящему счастливым. И оба таят. Оба светятся и горят. И сквозь время, мы всё равно продолжаем любить и восхищаться теми, кого, возможно забыли. Хотя иногда всё правда не бывает настолько феерично как сказано, как кажется на первый взгляд. Возможно всё это было правда галлюцинацией и Чану пора искать хорошего психиатра. Возможно сон, и сейчас он проснётся либо в доме, либо в квартире и осознает, что всё это было не по-настоящему. А может быть и вправду в лесу кто-то был и дух леса Хван Хёнджин действительно существует и ждёт, когда Бан Кристофер Чан решит украсить ёлку и отправится за ней в его лес.