Любимый праздник

Кащей не любил праздники. Нет, не потому что ему не нравилась подготовка к торжеству, или же он был обижен на весь мир, все было намного проще. Все праздники он встречал один, поэтому они всегда просто проходили мимо него. Зачастую Никите было все ровно, но видя счастливых людей, идущих домой с полными пакетами продуктов, какой-нибудь небольшой елочкой и самое главное новогодним настроением, он завидовал. Ему так же хотелось спешить домой, зная, что его там уже заждались, но там его никто не ждал, ну разве, что несколько бутылок на кухне и мусор, который не убирали уже давно. Праздники проходили уже по отработанному сценарию — напиться и уснуть. Никаких салатов, елок и прочих атрибутов. До праздника оставалось две недели. И тот самый многолетний план, начинал давать трещину. Кащею стало противно от всего этого. От грязной квартиры, дешевой выпивки, от одиночества, которое начинало съедать изнутри. Все знакомые разъехались по родителям, да по родственникам всяким. Сегодня в подвале почти никого не было, человек семь может, и то скорлупа всякая. По обычаю, присев на старенький диван, Никита закурил и задумался. Думал о всяком, о жизни, о людях, все время окружавших его. Кстати, о людях, пора бы перетереть кое с кем, да уж после всех этих «праздников». Мысли его были прерваны хлопком по плечу. Подняв голову, он увидел того, кого вообще не ждал. Вова. — Ну ты чего застыл то? — улыбнувшись проговорил Суворов, вытягивая сигарету из пачки, которую Никита все еще держал в руках. Недолго думая, Вова подкурил от сигареты, зажатой у кащея между зубами. — Да призадумался немного, — проговорил Никита и ойкнул, выронив сигарету, которая, догорев до предела, обожгла ему верхнюю губу. — Сильно больно? — спросил Вова, аккуратно отстраняя руку кащея, от больного места, — да не вертись ты, не видно ж нихера, — Суворову пришлось взять этого непутевого за подбородок, чуть приподнимая, и повернуть голову на себя. В этот момент Никите показалось, что он сейчас задохнется. Воздуха стало катастрофически мало, и мир сузился лишь до, удивительно красивых, глаз напротив. Он давно чувствовал себя странно рядом с Вовой, но списывал все на паленую водку и отсутствие нормальных баб. Но теперь, когда Никита был абсолютно трезв, он осознал, что дело совсем не в женщинах, а в блядском Вове, который, как будто, специально его провоцирует. Ходит весь из себя важный, то глазками стрельнет, то губы так облизывает и подходит как-то близко, а вот стоит самому подойти, так тот сразу тушуется весь и слов подходящих не находит. Да даже сейчас, в глаза смотрит и краснеет. — Тут это, — сам не понял почему замялся, произнес Вова, — холодное что-то приложить надо, пойдем на улицу.- сказал Суворов, быстро отстраняясь. — А пойдем, чего ж не сходить, тем более с такой приятной компанией, — улыбнувшись, в своей манере, протянул кащей, кажется, уже и позабыв о недавнем ожоге, поднимаясь со своего места. — Накинь че нить, заболеешь же, — выходя из комнаты, крикнул Суворов. «Хах, заботиться уже», — успел подумать Никита, накидывая плащ и на выходе цепляя шапку. На улице его уже ждал Вова, высоко задрав голову к верху, видимо наблюдая за ночным небом. — Ну, что Вов, будешь меня лечить? — ухмыляясь, спросил Никита, подходя ближе. Суворов, опустив голову, лишь закатил на это глаза и направился куда-то в сторону. Никита с неподдельным интересом проследил за ним взглядом, но света фонаря не хватило на дальнейшее наблюдение, поэтому оставалось только ждать. Вова довольно быстро вернулся назад. — На, бери быстрее, тает же, — тараторя произнес Суворов, протягивая кащею. большую и толстую сосульку? -Вау, Вов ты такой заботливый, долго выбирал? — Никита правда пытался, но не смог удержаться от короткого смешка, все же прикладывая, эту несчастную сосульку к ожогу. На душе было спокойно, а тоски, как и не бывало. Тепло медленно разлилось по всему телу, останавливаясь где-то внизу живота. Рядом с Вовой было хорошо. Нет, не просто хорошо, а ахуенно. Хотелось обнять, да не просто обнять, а крепко прижать к себе и никогда не отпускать. Что ж, желания нужны чтобы их исполнять, ведь так? Кащей вот свое исполнил. Выкинув сосульку и подойдя ближе, к ничего не понимающему Вове, он не стал медлить и сгреб того в охапку, прижимая к себе. Никита удивился, когда не почувствовал сопротивления, а наоборот, Вова прижался ближе, укладывая голову тому на плечо. Он не знал, сколько они так простояли, но, когда Суворов конкретно замерз, Никита предложил пойти к нему, запоздало вспоминая о барадаке, но было поздно. На удивление, Вова не сбежал, просто цыкнул и раздевшись прошел в ванную. Никита быстро проскользнул на кухню, и мысленно благодарил всех богов, за то, что все же убрал с утра бутылки. Быстро поставив чайник, он покопался в холодильнике и нашел вчерашнюю картошку, колбасу, которая использовалась под закуску и булку хлеба. Закрыв холодильник, он поставил картошку на плиту и направился к столешнице, намереваясь сделать пару незамысловатых бутербродов. Вова же, опершись на косяк наблюдал со стороны. Он и сам не понял, что на него нашло. Просто рядом с Никитой, он чувствовал себя более чем комфортно, пустота внутри мгновенно заполнялась, а страшные мысли, о пережитом в Афгане, стирались сами собой, но появлялись другие, не совсем пристойные. И в жалкой попытке отмахнуться, Вова потряс головой, чем и привлек внимание кащея. — О, ты уже тут, проходи садись, — сказал Никита, махнув рукой в сторону стула. Квартира наполнилась уютом, теперь здесь было в разы комфортнее. Засвистел чайник, быстро среагировав, Никита снял его с плиты, разливая кипяток по кружкам. Решив не тратить время попусту, он потянулся к шкафу и захватил оттуда две тарелки, накладывая уже горячую еду, попутно выключая плиту. Уже через пять минут перед Вовой стояла довольно аппетитная на вид картошка и парочка бутербродов. На вкус, она ничуть не отставала от своего внешнего вида и бутерброды были ничем не хуже. Когда парни закончили есть, и остался только чай, кащей решил задать волнующий его вопрос. -Вов, ты. — Никита боялся отказа, сейчас было хорошо, но если уйдет Суворов, то вместе с ним уйдет и это неописуемое чувство — отметишь со мной Новый Год? — он был уверен, что парень ответит отказом, ведь Новый Год семейный праздник. — Вова, недолго думая хмыкнул, и сделав глоток чая, произнес: -Знаешь, а я не против. Родителей не будет, Маратка уже к Андрею собрался, так что, приглашение принято. — Суворов зевнул, сразу же предлагая пойти спать, время позднее, а Вова привык рано ложиться. А кто такой Никита чтобы ему отказать. Уже засыпая, Вова понял, завтра будет тяжелый день, ведь отмыть кащееву квартиру будет, ой как непросто. *** Сейчас, Никита сидел и резал соленые огурцы на оливье, краем глаза, наблюдая за бегающим по квартире Вовой, который, видимо совсем ничего не успевал. И как ему показалось, он был самым счастливым человеком на земле. В квартире было чисто, стояла елка и даже пахло теперь по- другому, дышалось намного легче, казалось, оковы сковывающие его грудь, испарились с появлением важного и любимого человека в его жизни, да, он все же разобрался в себе, принимая эту странную, но такую желанную любовь. Во время уборки, они нашли старые елочные игрушки и немного мишуры, а гирлянду кащей притащил позже. «Оказывается вот-так и готовятся люди к праздникам» — подумал он, все еще возясь с огурцами. -Ну Никита-а-а, — уже протянул Суворов, — ты скоро там, их ж немного, всего лишь баночка маленькая, у меня уже почти все готово, вот огурцы твои жду. -Терпение Вов, я почти закончил. — дорезая последний огурец, почти пропел Никита. Теперь все будет хорошо. Они оба были в этом уверенны. А Никита ко всему этому, еще и обзавелся любимым праздником.