Трещины вокруг

Комиссар Августин Мерцелиус.

Машина продолжала быстро ехать по трассе, окрашенной в оранжевый от света фонарей, что монотонно светили в окно один за другим. От вида снаружи вновь было дежавю, причём ещё более сильное, чем когда я вошел в жиблок найтсайдеров. Подземный Имдыгон был точной копией Вильяра — всё абсолютно тоже самое, вплоть до размера технических дверей и формы светильников. Столько воспоминаний навевало… И по большей части — тех, которые совсем не хотелось видеть. Вильяр оставил не так уж и много хороших воспоминаний. Делать при этом было решительно нечего. Читать тот ворох комментариев, что мне продолжали присылать во всех сетях, уже было просто тошно — от той тупости, что люди писали, подписывая себе смертный приговор. Отчётов пока что не было ни одного. Да и касательно расследования я уже обдумал всё, что только можно было обдумать. Оставалось только ждать, пока мы доберемся до штрафного мануфакторума, на котором работали Яуса и Зиюч, чтобы попытаться там найти хоть какую-то зацепку, в довесок ко всем тем, что мы уже имели… А вот ждать… ждать было очень нудно… — Даталь, — прозвучало от Рингера, который сейчас читал комментарии людей. Ему ещё не надоело. Удивительно. — Слушаю. — Я вот тут немного не понимаю… Постоянно мелькают сообщения странные. Вот например сообщение из одной буквы «Г». Что это такое? — Это реклама, — спокойно произнес блондин, — Человек продает наркотики из грибов. — Эм… Блять… вот так открыто? — Котел — место обмена информации, в том числе и… такой. К сожалению, — по голосу нашего сопровождающего я понял, что ему это действительно не очень нравилось. — И что, с ними ничего не делают? — Пытаются, но… тут мало, что сделаешь. Хемтаров на это сейчас практически нет, все заняты улицей. Отследить их сложно — странички анонимные. А даже, если отследишь — человека просто так не найти, а ему достаточно выкинуть экравокс и всё. — Так, а почему… не сделать эти странички не анонимными? — непонимающе переспросил Рингер, — Чтобы можно было только по своим документам? — Именно так и подумали у нас больше трехсот лет назад. Итог — регистрировали на мертвецов и наркоманов, а потом и вовсе открылся чёрный рынок поддельных документов, связанный с чиновниками. Причем ситуация стала даже хуже, так как следствие тратило время в пустую, пытаясь найти этих людей. В итоге, от этого просто отказались. — Понятно…- ответил Рингер, — Так, «Г» — означает «Грибы». Получается — «Л», это те… лаб… Как их… — Лабвары. — Точно. «П» — «Плесень», а «В» — «Водоросли». — Именно. — Так, понятно. А тут ещё иногда приписывают «И». Это что значит? — Иномирские. Те, что завозят корабли. Всегда самые дорогие, а теперь — невероятно дорогие. В большинстве случаев такие сообщения — выдумка, их активно разбавляют чем-нибудь, вроде мела, воды или ещё чем-то. Порой просто обманывают, подложив подделку. — Ага…- продолжил Рингер, — Буква «К»? — Курительные наркотики. «Н» — нюхательные. «Л» — лекарства, которые украли откуда-нибудь. — В смысле? — непонимающе переспросил Рингер, — Мы же про наркотики говорим. — Некоторые вещества с наркотическим эффектом могут применяться, как лекарства, — объяснил ему Даталь. — Серьезно? — Да, — сказал уже я, — Обезболивающие могут или что-то для психики. — А…- Рингер задумчиво посмотрел в никуда, — Понимаю… Так, буква «Ш»? — «Шприцы». Все наркотики, что нужно вкалывать. И ещё есть «Т» — «Таблетки». — Зачем вообще нужно буквами писать? — вновь непонимающе переспросил Рингер. — Чтобы сложнее было что-то доказать, — спокойно отвечал ему Даталь, — То, что человек написал букву — это ведь ещё ничего не значит. Заказать у таких людей что-то сложно, часто это просто обманки, чтобы хемтары тратили время и силы на того, кто ничего не делал. А если сразу пойти искать такого человека, то ему ничего не предъявить, ведь у него дома не будет наркотиков… ну, если он не совсем глупый. — То есть все знают, что это торгуют наркотиками, но при этом ничего сделать не могут? — Не можешь доказать — невиновен, — произнес поучительным тоном Даталь, — Главный принцип нашей судебной системы. Неидеально, конечно, но… пока что лучшее, что есть. — Ага… С этим я понял. Теперь еще вот… странные буквы с цифрами. «Рот. Ж-девятнадцать». Это вообще что значит? — А это уже проституция, — с некоторым отвращением проговорил блондин, — В этой аббревиатуре сказано, что женщина девятнадцати лет предлагает сделать отсос пениса. — У вас… проституция нелегальна? — Именно проституция — абсолютно нелегальна и карается смертью для обеих сторон, — проговорил серьёзным тоном Даталь, — А вот куртизанство — в порядке вещей. — И в чём отличия? — Проститутки не платят налогов. Я едва сдержался от того, чтобы не засмеяться, однако было хорошо видно, с какой серьезностью говорил Даталь, так что не стоило. — С этим… понятно, — проговорил Рингер, после чего вновь посмотрел на экравокс, — То есть получается, что… «Рот, попа… М-Двадцать…» — Парень двадцати лет… — О Боже-Император…- разочарованно проговорил Вимолт, отвернувшись к окно, — Какой кошмар… — Это еще ничего… не считая того, конечно, что они нелегально работают и распространяют всякую заразу… Если увидите цифру меньше шестнадцати — вот это уже кошмар. Потому что это ещё несовершеннолетние. — Я… я видел такие… Там было Ж-Тринадцать… Бля-я-ять! — Да, в последнее время такого стало особенно много, — с горечью объяснил Даталь, — Хемтары проституцией уже перестали заниматься. Слишком много работы по другим направлениям. " — И неудивительно…» — подумал я про себя. На планете и так уже творилось хрен пойми что, так что хемтарам было точно не до проституции, даже педофильской. В этом я их понимал. Неприятно, конечно, что приходится идти на такое, но идти на такое было просто необходимо. — Понятно…- Рингер тихо выдохнул. Видно было, что он тоже не в восторге от всего этого, — И еще вот есть странная вещь… понять никак не могу. Тут многие пишут «Верю», «Поверил» или… Машина начала останавливаться. — Подъезжаем, — проговорил Щаес по воксу. Я мысленно выдохнул с облегчением. Наконец-то. — Это местный сарказм, — ответил Даталь Рингеру, — Те, кто пишут «Верю», говорят, что они ничему не поверят. — И при этом их не посадить, потому что они пишут «Верю», — задумчиво послышалось от Рингера, пока машина остановилась окончательно. — Именно, — подтвердил ему блондин. — Гениально, — с сарказмом и одновременно удивлением ответил Рингер. Двери открылись. Там стояло еще четверо хемтаров, но на этот раз с другими знаками — охранников штрафного мануфакторума. — Господин комиссар, — проговорил мне один из бойцов, которому я тут же протянул карточку. Тот её быстро проверил и кивнул, возвращая её, — Проезжайте. — Благодарю, — проговорил я и дверь закрылась. Машина тронулась и поехала дальше, въезжая на парковку, после чего вновь остановилась. — Приехали, — вновь прозвучал голос Щаеса и мы все вышли из машины. Пока мы собирались, к нам быстро подошел один из хемтаров со стороны въезда. — Следуйте за мной, господин комиссар, — проговорил тот и повел нас к выходу с парковки. Внутри коридоры были такими же, как и жиблоках — просто бетон, освещаемый тусклыми и мигающими ртутными лампами, и треснувший кафель. Только в отличии от жиблока, тут на бетоне часто виднелись коричневые следы и пулевые отверстия. О ремонте тут не задумывались. Пройдя по коридору, мы начали приближаться к лифту, но не успели мы дойти до него, как он щёлкнул и его двери открылись, после чего оттуда выбежал молодой парень лет двадцати пяти, с чёрными волосами и представительном тёмно-синем костюме. Тот, увидев нас, с испуганным видом нервным шагом чуть ли не полетел к нам. — К-к-комиссар… П-прошу прощения, г-господин комиссар Мерцелиус, — начал пытаться говорить парень, поклонившись мне. Я, однако не остановился, потому парень резко развернулся и начал идти вровень со мной, — Ба-барик Каюж, заместитель мануректора Клащака… П-по-позвольте узнать, что привело вас к нам? Было видно, насколько сильно он меня боится. — Мы ведем расследование. Нужно поговорить с мануректором. И некоторыми арестантами. — А! — воскликнул парень прямо с нескрываемой радостью, — П-понятно! Мануректор вас уже ждёт! — Будь у меня зарплата — я бы поставил на то, что он принял тебя за ревизора, — произнес Гихьян по воксу. — И ты бы ничего не выиграл, — ответил ему Гриша. — Это почему же? — А как ты выиграешь, если все поставят на то же самое? В воксе послышался ржач Гихьяна. Я и сам улыбнулся. Было видно, как этот Барик волнуется из-за моего приезда. Вероятнее всего, директор воровал или на самом мануфакторуме всё было не слишком хорошо. Правда, меня сейчас это не волновало. Главное — разобраться со своим расследованием. На вполне себе нормальном лифте мы добрались до пятого этажа, который оказался очень даже приличным — линолеум, обои с узорами, плинтуса, пластмассовое покрытие на потолке, круглые маленькие лампочки. Скромненько, но в сравнении с тем, что мы видели до этого, комфорт был доведен до уровня «Шикарно». Вместе с хемтаром и Каюжем мы добрались до широкой двери, на вид сделанной из ДСП. — П-проходите, господин комиссар, — произнес парень, показав рукой. Кивнув, я открыл дверь и вошел внутрь. Кабинет был обставлен достаточно хорошо. Тёмно-зелёный ковёр, другие обои, натяжной потолок, четыре маленьких картины в металлических рамочках, Т-образный стол с мягкими сидениями и шкафы. Во главе стола сидел мужчина лет шестидесяти в деловом красном костюме, с большой плешью, рыжими волосами по бокам, с карими глазами, небольшой лопоухостью и округлым лицом. Выражение лица у него было такое, словно он был готов упасть в обморок. — Приветствую, господин комиссар Мерцелиус, — проговорил он, встав со своего места, — Прошу, присаживайтесь. — И вам доброго дня, мануректор Клащак, — ответил я ему добродушно, садясь на место, — Перейду сразу к делу. Мы ведем расследование одного преступления, в котором оказались замешаны один найтсайдер и одна фелинидка, которые отбывали недавно наказание тут. Мне необходимо узнать, с кем они сидели, кто из таких арестантов всё ещё здесь и допросить таких. Лицо мужчины стало серьезным и уверенным. — Разумеется, господин комиссар! — ответил он, активируя экран компьютера, что стоял у него на столе, — Скажите их имена и быстро всё найдем. — Зиюч Хащак и Яуса Фысцот. Клащак начал быстро печатать по клавиатуре, сосредоточенно смотря по экрану и иногда клацая мышкой. — Отлично, вот они, — начал он, продолжая клацать, — Сейчас поищу тех, кто еще остался… Есть. Из тех, кто сидел с Хащаком в одном бараке, у нас сейчас тридцать шесть найтов… найтсайдеров. Из тех, кто сидел с Фысцот — пятьдесят три фелинидки. " — Мда…» — проговорил я про себя, осознавая, что работы тут будет много. Однако, с другой стороны, их уже не было смысла куда-то вывозить для допросов — они и так уже были под арестом. Так что надо было просто начать с ними говорить. — Есть место, что допросить их? — Допросная в вашем распоряжении, господин комиссар, — тут же ответил мне директор, — С кого желаете начать? — С фелинидок, — кивнул я. Пока что Яуса и её прошлое были у меня в приоритете на изучение, — С той, что пробыла с Фысцот дольше всех. — Сейчас…- Клащак вновь внимательно посмотрел на экран и понажимал кнопки на мышке, — Чеда Хатагыль. Нелегальное производство продовольственных товаров, укрывательство от правосудия, пособничество в укрывательстве, проживание в нелегальном жилье с отягчающим. Шесть лет отсидела, два осталось. " — Интересный список…» — проговорил я про себя, особенно подметив для себя последнее. — Допросная номер один, Барик вас проводит. Вам дать её дело? — Экравокса у меня ещё нет. — Не проблема, он будет в допросной, — мигом сориентировался мануректор. — Благодарю, — встав со своего места, я быстро вышел из кабинета и посмотрел на зама мануректора, который тут же вытянулся передо мной, — Первая допросная. — Прошу за мной, господин комиссар, — ответил тот, показывая на один из коридоров. Мы быстро дошли до лифта, спустились на три этажа ниже, а затем начали идти по коридорам. Где-то спустя минуты три мы наконец-то добрались до бронированных дверей со множеством отметин от пуль и дроби, а также небольшими вертикальными окошками, на которых по обе стороны были решётки — вероятнее всего, бойницы. Ещё минута и нас подвели к двери, рядом с которой стоял хемтар в униформе — блондинистый мужчина лет сорока с уставшими глазами и стрижкой под ёжик. — Господин комиссар, — произнес мужчина, кивнув мне и ударив себя по сердцу, — Хем-капитан Гавар Ариж, начальник смены. Задержанная доставлена и готова к допросу. — Благодарю, хем-капитан. Даталь, хем-капитан Нашаль — вы со мной. Хем-капитан Ариж — никаких записей допроса с вашей стороны. И проследите, чтобы за нами никто не следил. — Будет исполнено, господин комиссар. Стоило мне сделать шаг, бронированные двери в допросную открылись, впуская нас троих внутрь. Комната была небольшой — где-то три на пять метров, со столом посередине. К нему уже была прикована фелинидка. Полностью лысая, с кучей шрамов на теле, в основном царапин, с одним левым глазом и без ушек. Жизнь её явно потрепала. — Приветствую, — произнес я, садясь напротив нее и открывая экравокс, что был на столе, чтобы изучить её дело. — Приветствую, господин, — сдавленно и без всякой радости ответила фелинидка, смотря на меня зорким взглядом. — Итак, — я посмотрел на экран, где уже была открыта страничка из её дела, — Чеда Хатагыль. Ты знакома с фелинидкой по имени Яуса Фысцот? Арестантка посмотрела на стол и пару секунд молчала. — Слышала вроде, но не более, — довольно уклончиво ответила она. — Вы жили в одном бараке, — сказал я, пытаясь намекнуть ей, что не нужно пытаться увиливать от ответа. — В бараке двести тридцать семь рыл. Я со всеми там не общаюсь, — пожала плечами фелинидка. В принципе, звучало это логично. — И всё же, можете вспомнить хоть что-то про неё? — попытался я ещё раз предложить. Женщина скривилась. — Честно, ничего особо не помню, — вновь сказала она. В этот момент рядом со мной оказался Щаес. — Господин комиссар, можно вас в коридор, — шёпотом произнес он мне на ухо. Видимо, это было что-то очень важное. Быстро встав со своего места, я вышел наружу, где стояли Рингер, Гихьян и Гриша. — Так она вам ничего не скажет, — тут же начал хем-капитан, указав большим пальцем через плечо на дверь допросной, — Сотрудничать с властями — это страшное преступление по арестантским законам. Узнают — ей будет очень плохо. — Значит будем пытать, — проговорил уверенно Гихьян. — Бессмысленно, — ответил ему Щаес, — Под пытками скажет, что угодно. — Если солжет — ей же хуже будет, — строго проговорил Биндегиж. — Да, только пока будем проверять её слова, пройдет время. А я так понимаю, вам нужна скорость, господин комиссар. Щаес выжидательно посмотрел на меня. Стоило признать — тут он был прав. Нам действительно нужно было торопиться. — Есть идеи? — Есть. Однако…- хем-капитан посмотрел подозрительно назад, — Здесь это прям… край. Даталь посмотрел в шоке на Щаеса. — Только не говорите, что вы… — Именно, — перебил его хемтар, от чего блондин тяжело выдохнул и отвел взгляд в сторону. — Боже-Император, помилуй и защити…- произнес он, одновременно отвернувшись и сложив руки аквилой. Неожиданная реакция. — Говори, — произнес я, обращаясь к Щаесу. — Можно… купить у неё информацию. За наркоту, — прошептал мне хемтар. Это удивило меня ещё сильнее. — Думаешь, употребляет? — спросил я, не особо заметив на фелинидке признаки наркомании. — Нет, но дозу можно продать. Рынок и в штрафмане рынок, она за неё всё, что угодно купить сможет — нариков тут всегда полно. — То есть просто так отвечать ей нельзя, а за наркоту — можно? — немного удивленно и скептически спросил Рингер. — За дозу… можно и рискнуть. Слишком ценная вещь, — всё также тихо объяснял хем-капитан. — Есть вариант пообещать наркоту и не дать? — предложил свое Гихьян. — Тогда уже никто ничего говорить не станет, — строго произнес Щаес, — Останутся только пытки. Так что если хотите быстрых и надежных ответов… нужна наркота. — Только вы забываете упомянуть, что предлагаемое вами — один из тягчайших грехов! — злобно прошипел Даталь, посмотрев на хемтара. — Порой… приходится действовать даже настолько радикально, — ответил старик без всякого удовольствия, — А у нас тут целый комиссар занимается этим делом, так что оно явно… стоит того, чтобы пойти на подобное. Блондин в ответ злобно выдохнул. Я же начал обдумывать всё происходящее. И в принципе, предложение Щаеса было не сказать, чтобы уж плохим, пускай и придётся дать наркотики наркоманам. Да, мы могли попытаться пойти по другим следам. Вот только с этим были большие проблемы в плане времени. Именно времени нам не хватало. Так что вариант плохим точно не был. — В принципе, можно попробовать. — Боже-Император…- проговорил вновь парень, взявшись за голову обеими руками. Закрыв глаза, он покачал головой, несколько секунд промолчал, а затем вновь посмотрел на меня. — Я… я понимаю, что вы не хотите мне рассказывать всё, но… можете объяснить, ради чего это всё? В случае чего, я… никому не скажу обо всём этом. Однако и участия принимать не стану. Было хорошо видно, насколько это было ему противно. И это в какой-то мере даже удивляло. Я лично не видел ничего в том, чтобы заплатить наркоманам за информацию, которая могла нам помочь, раз уж других вариантов не было. Была лишь одна дилемма — стоило ли рассказывать Даталю? Не хотелось, чтобы он уходил, но я всё ещё не до конца ему доверял. Но вот с другой стороны… наши враги уже точно знали, чем мы занимались. А остальные были не сильно важны. — Зиюч и Яуса минировали водные пути и погибли, — объяснил я, от чего лицо блондина мигом изменилось на куда более серьёзное, — Мы считаем, что они связаны с сектантами. Оба успели отсидеть тут, так что это — наш главный след, который может дать быстрый результат. Ещё несколько секунд сопровождающий смотрел на меня внимательно и задумчиво. Потом вновь закрыл глаза и выдохнул. — Я… Я с вами, комиссар. Помилуй нас всех Бог-Император, — тихо проговорил он, после чего я посмотрел на Щаеса. — Где тут можно раздобыть наркотики быстро? — спросил я у него. Хемтар в ответ посмотрел на Даталя. — Ты тишина? — серьёзным голосом спросил он немного странный вопрос. Пару секунд сопровождающий смотрел на старика строгим оценивающим взглядом, а затем сложил руки аквилой. — До конца, — проговорил блондин, кивнув головой. Щаес сразу же расстегнул один из нагрудных карманов на бронике, достал оттуда магазин для своего стабберного автомата, вытащил из него верхний патрон и положил обратно в карман. Затем он выдернул пулю из гильзы и достал оттуда небольшой пакетик с маленькими круглыми таблетками цвета охры. Глаза Даталя от такого распахнулись и были готовы выпасть из орбит, а челюсть едва не упала на пол. — Дэр…- выдохнул он с шоком и отвернулся, пока Щаес положил пулю и патрон в один из карманов. — Ладно, идём, — сказал я. Пора было уже возвращаться к допросу. — Первым поговорю я. И экравокс надо вынести. Наверняка прослушивается, — ответил мне хемтар, на что я кивнул и открыл дверь в комнату. Фелинидка смотрел на меня уже куда более озлобленным взглядом. Я сел на свое место, в то время, как Рингер вынес экравокс, а Щаес направился к одной из камер в углу. Простояв под ней несколько секунд, он протянул к ней руку и что-то нажал. — Итак, — начал он, подходя к Чеде, — У комиссара мало времени, а ему нужны ответы, так что… сделка. Ответы за бацару. Одна таблетка. Фелидка самодовольно фыркнула. — Зушер, — буквально выплюнула она. В ответ Щаес молча открыт пакетик и вытащил одну из маленьких охряных таблеток, после чего тут же поднес к её носу. Стоило ей сделать вдох, как она мигом дернулась, распахнув глаза. Затем хемтар убрал руку и посмотрел на фелинидку. — Сделка? Та в ответ внимательно посмотрела на него, а затем на меня. — С-спрашивайте, — ответила Чеда немного дрожащим голосом. Было слышно, что она волнуется, — Отвечу, ч-что знаю. — Только не вздумай лгать, — проговорил Щаес злобно, — Сломаю колени и припишем оскорбление Комиссара. На пожизненное поедешь. От такого фелинидка нервно закивала. — Я… я понимаю. — Яуса Фысцот, — проговорил я. — Л-лично не общались, — моментально ответила арестантка, — Но припоминаю её. Унижать не давала, от драки не отказывалась, языком не танцевала. В лазарет как-то попала, сильно побили. Вроде фуху порой глотала. Возле уха тут же оказался Даталь. — Самый легкий наркотик из плесневиков, — объяснил он. — Как оплачивала? — спросил Щаес строго. — В борделе… работала, — выдавила Чеда из себя. — Борделе? — удивился я, — Кто клиенты? — Д-для всех… Арестов наших… охраны… застенов. — Застены — все, кто вне тюрьмы, — вновь быстро объяснил Даталь. Я вновь удивился. И почти сразу же в голове возникла идея. — Фелинидки с найтсайдерами работают? — Да с кем угодно трахаются, — Чеда посмотрела на меня так, словно я глупость сморозил, — Кто заплатит — того и дырки. Это была зацепка. Яуса именно так могла познакомиться с Зиючем, чтобы затем пойти на одно дело — обслужить его в в бордели. Понятное дело, могло быть что-то другое. Общий знакомый, к примеру. Но это уже было хоть что-то. — Пик у вас Яусу застала? — вновь прозвучал от Щаеса непонятный вопрос, на что фелинидка задумалась. — Д-да… — Как зовут? — В-вилка. Хемтар тут же приблизился ко мне. — Эту Вилку следующей, — уверенно ответил он, — Она главная в бараке и за поставки борделю тоже отвечает. Может узнаем больше. Я кивнул. Вариант был достаточно хороший. — Ещё что-то помнишь? — на всякий случай спросил я, — С кем Яуса общалась больше всех? — С… с Туфлей… С Иглой… Да, эти точно… Ещё… с Крышкой… — Кто-то из них сейчас тут? — Игла только. Туфлю порезали в драке, а Крышка… Кажется, рошу подхватила да и померла с ещё четырьмя девками. В принципе, надо было поговорить только с этой Иглой. Остальные вряд ли могли знать больше Чеды. Во всяком случае, мне точно уже не будет смысла на это время тратить — можно будет на кого-то из кадетов это спихнуть, как раз и обучение и будет некоторое. Правда, некоторые вопросы к Чеде все же оставались. — А как вообще обстановка среди… арестантов? Замечали что-нибудь странное в последнее время? Может… разговоры странные? Понятно было, что если она сектантка, она вряд ли мне станет рассказывать. Но вот если нет… то шанс был хотя бы узнать общее состояние дел. Женщина несколько секунд молчала, а затем пожала плечами. — Злее все стали. Еды меньше, медикаменты дают реже. Ещё сектанты попадаться начали. Рассказывают о своих бреднях про… других богов и всякое прочее. А вот это уже было очень интересно. — И как арестанты к таким… относятся? — Большинство сдают — за них манур хорошо награждает. Некоторые слушают, их потом тоже сжигают. — И о чём эти проповеди? — Лично никогда не слышала. Со слов других — они там рассказывают про то, что Экклезиархия лжёт, что есть другие боги, что нас защитят и в честь них нужно трахаться… Я слышала, что среди согнутых много ловят, но… я их и не видела никогда… — Согнутые — мужчины гомосексуалы из числа арестантов, — быстро объяснил блондин, — Самые презираемые и бесправные, используются в качестве проституток на штрафных мануфакторумах. " — Некоторые вещи не меняются…» — пронеслось у меня в мыслях, но это я быстро отогнал от себя, пытаясь сосредоточиться на основном. Сектанты были тут, на штрафном мануфакторуме. Следовательно, становилось понятно, как именно Яуса и Зиюч попали к ним — или заразились тут идеями, но успели выйти, или же заимели знакомого, который затем их смог привести к сектантам. Ещё один шаг вперёд. — Ладно, на этом всё, — проговорил я, понимая, что больше ничего от Чеды не смогу узнать. Щаес тут же наклонился к Чеде и, похоже, начал что-то делать с её сапогом. Спустя пару секунд он встал и нажал на кнопку сбоку стола. Прозвучал короткий хриплый звук, противоположная дверь в камеру открылась и внутрь вошли двое хемтаров. — Эту уводите. И тащите сюда Вилку из её барака, — сказал им хем-капитан. — Будет сделано, — ответил один из них. Чеду быстро отстегнули от кандалов, свернули руки за спину, нагнули её в позу ласточки и вывели наружу. Я остался сидеть и ждать, пока приведут новую арестантку. Мыслей пока что у меня было на этот счёт довольно мало. Надо было продолжать допросы. Как-минимум, этой Вилки. Она вполне могла знать больше. — Сегодня меня сбили, — начал Даталь прямо-таки разбитым голосом, — Я побывал в двух мерзких местах, потом в штрафмануфакторуме, а теперь в этом самом мануфакторуме мы дали арестантке таблетку бацары. Это. Просто. Кошмар. — Да уж… сложный денёк, — выдохнул я уставшим голосом. Хотелось есть. Хотелось спать. Но приходилось терпеть и работать. Потом в голове возник другой вопрос. — Ради интереса, а что это вообще за бацара? — Очень мощное дерьмо, — ответил Щаес, — Одна таблетка и любой будет смотреть все шесть чувств улетят плясать всю ночь. — Ага, а ещё невероятно токсичная вещь, канцероген и привыкание с первого же раза, даже если только четверть таблетки съесть, — недовольно проговорил блондин, смотря на хемтара. — Главное, что оно дорогое, — парировал старик, — Ради дорогого нарки готовы на всё. Даталь от такого сморщился. — И часто вы так… работаете на улице? В ответ Щаес промолчал несколько секунд, отведя взгляд. — Иногда, — коротко ответил он. — И стоит оно того? — продолжил блондин. — Ещё ни разу не жалел, — холодно и серьёзно проговорил хем-капитан. В его голосе было отчётливо слышно, что он действительно ни о чём не жалеет. Даталь ничего отвечать не стал и мы стали ждать в тишине. Ждать пришлось минут десять, пока, наконец-то, не прибыли хемтары, таща в позе ласточки ещё одну фелинидку. Тоже лысая и без ушей, с одни глазом, расцарапанным лицом и куда более накаченным телом, которое прямо кричало о том, что оно готово постоять за себя. На лбу же у неё виднелся небольшой шрам в виде четырёх точек, лежащих на одной линии. Вероятнее всего, след от вилки. Оба хемтара быстро усадили арестантку на стул и закрепили ей руки по обе стороны. Она осмотрела нас троих и остановилась на мне. Её взгляд не выражал ни грамма страха. Только злобу и ненависть. Ещё несколько секунд и хемтары ушли, закрыв за собой дверь. — Сделка. Ответы за бацару. Одна таблетка, — коротко начал Щаес, на что Вилка просто закатила глаза. — Ищи тупых в мужской секции, зушер, — произнесла злобно и одновременно с насмешкой фелинидка, посмотрев на хемтара. Тот сразу же поднял ладонь с таблеткой к её носу, от чего она мигом дернулась, приподнявшись со стула. — Дэр…- выматерилась она, — Ну нет уж, не дождетесь… Не поведусь… — Тогда будут последствия, — начал Щаес спокойным холодным тоном. В ответ Вилка лишь фыркнула. — Давай, попугай. Старик нагнулся вплотную в женщине и посмотрел на меня. — Это — комиссар Астра Милитарум. У него полномочий больше, чем у арбитров. Он ими командовать может, — от таких слов глаза арестантки сменились с самодовольства на страх, — И если ты откажешься сейчас принять сделку… он тебя помилует. Лицо фелинидки скривилось в удивлении и непонимании. — А после этого мы придём ко всем твоим рупожам и расстреляем их. Явно ведь есть за что. Внимание вопрос. Сколько суток ты продержишься после того, как снаружи узнают, что комиссар помиловал тебя после разговора, а всех твоих убил? Готов поставить на одни сутки, считая с момента… — Таблетка за ответы? — нервным голосом начала женщина, — Отличная сделка. — Яуса Фысцот, — начал я, — Вы её знаете? Фелинидка задумалась, посмотрев на стол. — Помню такую. Жила у нас в бараке. — Рассказывайте всё про неё. В том числе и про бордель, — приказал Щаес. — Молодая, стройная. Сидела на качуге, за это сюда и попала. Тут заменила на другую плесну… вроде фуху… Пошла работать в бордель для отработки. Все три дырки давала, плюс девкам иногда обе дырки лизала… Застенам полюбилась, часто её просили. Это был ещё один след. Не могло это быть простым совпадением. — Вы знаете имена тех, кто с ней был? — сразу же спросил я. — Я клиентами не занимаюсь, а она имён не спрашивает, — мигом ответила Вилка, — Это все к начам. Стало понятно — допрос проводить дальше уже не имело смысла. У меня была новая зацепка. И нужно было побыстрее по ней пройтись. — Мы закончили, — проговорил я и кивнул Щаесу, который быстро поместил таблетку ей куда-то в сапог, а затем позвал хемтаров. — Ведите Иглу, — коротко приказал он, на что один из них кивнул. Дверь закрылась и мы вновь оказались в тишине комнаты для допроса. — Позвольте спросить, — начал Даталь, обращаясь к Щаесу, — Если она так боится вашей угрозы, то зачем вообще надо было давать ей бацару? Вопрос был… интересный. — Потому что угрозы — это слишком опасно, — серьезным лекторским тоном ответил Щаес, — Под страхом человек может и солгать, лишь бы от него отстали. Причем солгать так, что проверить будет сложно. Или просто из злости и желание насрать тебе в нос. Или же может что-то забыть, ошибиться, перепутать. Но вот под жадностью… под жадностью все раскрываются. — И что мешало ей сейчас солгать? — непонимающе спросил блондин. — Ничего, — вальяжно произнес старик, чем ещё сильнее удивил нашего сопровождающего, — Но когда ты что-то предлагаешь, меньше рисков, что тебе дадут неверную информацию. Я… уже давно это понял. Есть, конечно, моменты, когда приходится болью дознание проводить, но это все же нежелательно. Даталь смотрел внимательно на хемтара. — Я… примерно понял, — выдавил он из себя, хоть и без всякого удовольствия. Мне же логика Щаеса была примерно понятна. Пускай эта Вилка была в нашем полном распоряжении, но риск… риск был. И сейчас он был нам не нужен. Проще купить информацию, чем клещами доставать. Вскоре дверь вновь открылась и внутрь привели третью фелинидку. Эта была самой тощей и болезненной из всех. Лысая, без ушей, с синяками на лице, тёмными мешками под глазами, бледная, с внушительной сыпью на губах, похожей на герпес, на руках виднелись множество пятен сыпи и внушительные выступающие вены, свернувшиеся от варикоза под самыми разными углами. Можно было только представить себе, что у нее было с организмом и чем она себя так довела. — Предлагаю сделку, — начал хемтар, на что фелинидка начала нервно качать головой из стороны в сторону. — Нет… нет… ничего не скажу…- начала тараторить она в страхе. — Получишь бацару. Одну таблетку, — продолжил Щаес, но арестантка продолжила отнекиваться, — Это не касается тех, кто тут сидит. Женщина замерла и посмотрела на старика с пугливым интересом. — Яуса Фысцот. Нас интересует она. Её глаза бегали между капитаном и мной. Затем она сглотнула. — М-м-можно… д-давайте… таблетка за ответы. — Вы общались вместе? — начал уже я. Игла нервно закивала. — Д-да… П-подругами… были… лежали рядом…- женщина отвечала дергано, вымучено. Не удивлюсь, если у неё была ломка. Или же она уже была настолько больна, что это был её максимум. — Она что-то рассказывала про клиентов в борделе? С кем ей доводилось спать из числа застенов? Голова женщины отрицательно закачалась. — О-о них… н-ничего… ничего не о-обсуждали… не любили… это… Я пытался подобрать вопрос, который мог хоть как-то пролить свет на всё это. Вскоре такой возник. — Когда она была тут, вы не замечали у нее… каких-нибудь резких перемен в поведении? Или настроении? Фелинидка молчала, смотря на стол со сморщенным лицом. Затем она простонала, закрыв глаза и согнувшись. — Н-нет… ничего… М… все… как обычно… М-м-м… Похоже, тут было глухо. Если и что-то было, то она явно ничего не помнила. — Вы как-то поддерживали связь после того, как она вышла? — на всякий случай спросил я. В ответ женщина только простонала. — Нет… дорого… только… договорились… что она… встретит… когда выйду… — У неё были… знакомые из числа найтсайдеров? Голова дергано закивала. — Гетуж… Зиюч… Ячиз… Трахали нас… Помогали… Так, а вот это уже было что-то. — Зиюч — это Зиюч Хащак? — М… на-наверное… Не помню… фамилии… — Расскажите про него. Лицо фелинидки вновь скривилось. — Сильный… любил… на четвереньках… член… небольшой… М-м-м… — Он рассказывал про своих друзей… — Гетуж… Ячиз… только они… познакомились тут… — Где они сейчас? — В-вышли… Оба… Давно… М-м-м… Больше у меня вопросов не было. Тем более, что отвечать она едва могла. — Ладно, на этом закончим, — проговорил я и Щаес быстро положил ей таблетку в сапог. Охрана быстро пришла и высвободила женщину из кандалов, после чего согнула вперед. — На этом всё, благодарю, — кивнул я хемтарам, после чего встал со своего места и направился к выходу. Стало понятно — надо идти к мануректору. Именно он мог знать всю необходимую информацию. Быстрым шагом мы все направились к нему и спустя пару минут я открыл дверь, входя внутрь. — Господин комиссар, — кивнул мне Клащак, натянув на свое лицо улыбку, в которой так и читался страх, — Вы уже закончили? — Почти, — произнес я, садясь за стол, — Я предлагаю вам… сделку, мануректор. Мне уже известно, что вы организовали тут бордель из арестантов. Улыбка Клащака начала быстро исчезать. — Однако, меня это не волнует, как и вообще состояние дел здесь. Мне от вас нужно только одно — список посетителей. И в особенности тех, кто посещал его, когда в нём работала Яуса Фысцот. От себя гарантирую, что это останется строго между нами. Никаких последствий для вас не будет. Мануректор дрожал. Дыхание стало учащенным. Пальцы перебирали друг друга без всякого смысла. Глаза бегали из стороны в сторону. — Г-господин комиссар, я… я благодарен вам, однако… т-тут есть проблема. Никаких списков… н-нет… Никогда… не вел их. Никогда не интересовался, кого… п-приводили с собой… Так безопаснее. М-могу… могу только вспомнить… постоянных… посетителей… которые точно приезжали… В тот период… К-клянусь, это всё, что есть… — Что ж… даже за это буду благодарен. — Т-только… только прошу вас… об одном… действуйте так, чтобы никто… не догадался… о том, кто вам дал эту информацию. Там много серьёзных людей… — Можете не переживать за это, — пообещал я. — Я… я сейчас… М-минут десять дайте…- начал говорить Клащак, достав ручку и листок. Где-то минут за пятнадцать он исписал страницу примерно размером с А-Четыре, после чего передал лист мне. Там оказалась двадцать одна фамилия. Что ж, это уже было что-то. — Благодарю, — кивнул я, встав со своего места и складывая листок вдвое, а потом вчетверо, — Хорошего дня, мануректор. — Х-хорошего дня, г-господин комиссар, — ответил он мне и я быстро вышел в коридор. Вместе с остальными я быстро добрался до нашей машины и отдал приказ двигаться к ближайшей станции урбоезда, благодаря которому мы могли добраться до нашей квартиры. Наконец-то, этот день закончился.