Трещины вокруг

Комиссар Августин Мерцелиус.

Урботтл начал тормозить. Всё тело начало уводить вперед, отводя меня от кресла. Потом остановка и давление вперёд прекращается. Поворот на месте вправо. Ускорение и меня снова немного вдавливает в спинку кресла. — Ох блять…- проговорил я устало, ощущая, как меня всего выворачивало от таких маневров. Лететь нам приходилось по безопасным, непредсказуемым маршрутам. А это означало, что они пролегали буквально через дворы, в которых уж точно не могло быть тяжелых пулеметов и ракетниц, которыми по всему городу сбивали урботтлы. Только вот проблема была в том, что эти самые безопасные непредсказуемые маршруты в принципе не были предназначены для полетов. Они постоянно петляли из стороны в сторону, из-за чего мы не могли разогнаться и были вынуждены постоянно тормозить. От этого, в свою очередь, я ощущал мерзкое чувство тошноты, которое никак не собиралось проходить. Приходилось держаться. Не особо хотелось выблевать свой завтрак при гвардейцах, да ещё и в замкнутом урботтле. " — Блять, и это половины суток ещё не прошло ведь…» — с болью проговорил я про себя, осознавая, сколько всего успело уже произойти. Я провёл совещание, потом полетел в Штаб, провёл совещание там, полетел к войскам, нас сбили, мы добрались до больницы и пережили бойню, защищая её… Пиздец. До меня это осознание только сейчас пришло и от этого становилось довольно-таки не по себе. Какой же, блять, ебанутый день… Снова торможение. Поворот налево. Ускорение. Блять, как же меня это бесило… Прозвучал сигнал вызова. Это был лейтенант Харзонд, что сейчас командовал гарнизоном в госпитале «Седер», который туда поставили после нашего отбытия. Я напрягся. По телу разлилась горячая волна страха. Звонить он мог только по одному поводу — Рингер, которого ещё оперировали во время нашего отлета. — Слушаю, лейтенант, — как можно более спокойным голосом произнес я, пока внутри все дрожало от волнения. Хоть бы все было хорошо… — Господин комиссар, операция закончилась. Состояние рядового-адъютанта стабильное, — холодным сосредоточенным голосом произнёс увисарец. Из меня донесся облегченный выдох. У нас получилось. Мы смогли спасти Рингера. Всё это было не зря. Всё, что пришлось сделать. — Спасибо, лейтенант, — тихо ответил я, все также пытаясь не проявлять эмоций, — Что сказали врачи? — Потерял много крови, потерял правую почку, кишечник зашили. Каловые массы попали в организм, сейчас во всю чистят кровь и вводят антибиотики. Состояние пока что тяжёлое, также ждут ухудшения состояния печени из-за лекарств. Сказали, что риск отказа невелик и трансплантация не потребуется, но я дал добро на поиск донора на случай осложнений. Его привезут сюда. Аугментическую почку уже заказали, будет уже сегодня, операцию проведут после очистки крови и стабилизации состояния печени. Да уж, досталось Рингеру. В строй ему будет вернуться непросто, тут пару недель придётся сидеть, что довольно немаленький срок. Однако — он жив. Больше ничего меня сейчас не волновало. — Благодарю, лейтенант. Дайте знать, если что-то будет, — проговорил я гвардейцу как можно более спокойным тоном. — Слушаюсь, господин комиссар, — уверенным и твердым голосом произнес в ответ Харзонд. — Отбой. Я выдохнул, а затем быстро переключил вокс. — Рингер стабилен, — произнес я Гихьяну и Грише, все также пытаясь сдерживать эмоции. — Хвала Богу-Императору, — радостно произнес Зенец, после чего сложил руки аквилой. — Аминь, — ответил я с Биндегижем, повторил жест. Теперь можно было лететь спокойно, не волнуясь хотя бы о том, что там сейчас с Рингером. Да, его состояние вряд ли ещё нормальное, после такой-то операции, но все равно будет Уже неплохо. Урботтл резко начал тормозить, пока не остановился полностью, повиснув в воздухе. Потом он начал подниматься вверх, пока не добрался до крыш высоких жилых зданий, пролетел немного вперед, снова опустился и продолжил лететь. Ещё одна огромна проблема — провода. Они не были помечены на картах и из-за этого довольно часто происходили ситуации, когда их было столько, что урботтл просто не мог лететь дальше и приходилось их облетать. Снова остановка. Поворот направо. Вперёд. Немного вниз, потом вверх. Остановка. Налево. Как же это вымораживало… — Августин, — произнес Гихьян по воксу, — Открывай экравокс. Кафучанури выложил. Это, блять, надо видеть. Мне сложно было представить, что там такое можно было выложить в Котел, чтобы даже Гихьяна проняло. Быстро достав свой экравокс, я открыл его и нашел пост Кафучанури. «Граждане Имдыгона. Сегодня в информационной сети «Котел» началось массовое распространение информации о том, что комиссар 15-го Верлонского Полка Астра Милитарум, Августин Мерцелиус, был сбит во время полета на урботтле, а затем вместе с адъютантами занял оборону в госпитале «Седер» против толпы правонарушителей с наркотической зависимостью, что пытались его убить за вознаграждение в размере 1 триллион неглов. Командование и Комиссариат Тысяча Восемьсот Двадцать Пятой сводной группы «Неглярт» официально сообщает, что эта информация не соответствует действительности. Всё произошедшее является инсценировкой со стороны провокаторов беспорядков, которые таким образом попытались распространить панические настроения среди гражданского населения и дискредитации представителя Комиссариата с целью эскалации. Комиссар Августин Мерцелиус не был сбит и на данный момент находится в расположении одного из подразделений 15-го Верлонского полка, где курирует восстановление порядка в своём секторе ответственности. На всех пиктах и пикт-записях, на которых якобы изображен комиссар Августин Мерцелиус, трое его адъютантов и пилот урботтла, на самом деле запечатлены загримированные самозванцы. По имеющимся сведениям ситуация обстояла следующим образом. Сбитие урботтла было инсценировано с целью сфальсифицировать возможности участников гражданских беспорядков. После этого самозванцы, симулируя ранение одного из членов отряда, угнали гражданский самоход и направились в сторону госпиталя «Седер». По пути, на трассе Адмирала Хелзера, преступники открыли огонь по гражданским с целью устроить дорожную диверсию во время беспорядков. Находившийся рядом патруль хемтаров вначале попытался ликвидировать нападавших, однако затем принял их за отряд комиссара Августина Мерцелиуса и отступил, приняв решение помочь пострадавшим на дороге. Доехав до госпиталя «Седер», самозванцы захватили его, взяв персонал и пациентов в заложники, в то время, как их кураторы провели массовую рассылку сообщений о том, что за убийство комиссара Августина Мерцелиуса назначена награда в размере 1 триллион неглов. В дальнейшем другими провокаторами была собрана большая толпа граждан с наркотической зависимостью, которые атаковали госпиталь с целью симулировать убийство комиссара Августина Мерцелиуса. Также, с помощью двух летурьеров, начиненных взрывчатым веществом, провокаторы нанесли повреждение больнице с целью помочь толпе проникнуть во внутренние помещения, что привело к значительным жертвам среди гражданских и пациентов. Подоспевший патруль хемтаров, который направился на спасение госпиталя, спугнул толпу и нарушил планы провокаторов, однако погиб в схватке самозванцами, которые отказались сдаться. Подоспевший отряд из 15-го Верлонского Полка обнаружил всех пятерых самозванцев, которые сперва попытались переодеться в медицинскую униформу, а затем взять в заложники шестерых детей. Все дети спасены, все пятеро самозванцев ликвидированы. Их личности уже установлены. В следствии нападения погибли двадцать пять сотрудников госпиталя и шесть пациентов. Госпиталь «Седер» находится под защитой подразделений 15-го Верлонского полка, однако в следствии полученных повреждений временно прекратил свою деятельность. Не поддавайтесь на провокации со стороны правонарушителей, которые пытаются эскалировать данные беспорядки. Доверяйте только официальной информации, которая поступает от нас.» Дальше были показаны фотографии всех пяти «самозванцев». Первым, конечно же, шла фотография того, кто «притворялся» мной — лицо с натянутой резиновой маской, которая смотрелась максимально нереалистично и лишь отдаленно напоминала меня. В районе лба, немного левее, маска была оплавлена от попадания лазгана. Также были фотографии в полный рост, где было показано, что он был одет в бирюзовую медицинскую форму, что стало для меня неожиданностью. Под фотографиями было короткое описание. «Караж Зальзиар. 45 лет. Судимый — 5 лет (Кража), 5 лет (Угон), 4 года (Нанесение телесных повреждений). Наркозависимый — хелжа, даза.» Затем была вторая фотография — какого-то мужика с несколькими старыми шрамами, впалыми щеками, герпесом в уголках губ и довольно гнилыми зубами. Вероятнее всего, это был какой-то наркоман, чей труп быстро нашли на улице и прихорошили для фотосессии. Или может прибили кого-то из заключенных. Затем шли ещё четверо, уже без маски, но тоже с простреленными головами. Закрыв глаза, я откинул голову назад на подушку сидения, пытаясь переварить только что прочитанное. Теперь стало понятно, какого хрена пришлось лезть в трупный мешок и ложиться на носилки, на которых меня и втащили в урботтл. Всё произошедшее — это всё не со мной. Это всё провокаторы сделали. Сказать, что это была ахинея… это ещё ничего не сказать. То есть вместо того, чтобы сообщить, что меня сбили и что мы смогли отбиться, опустив некоторые подробности, к примеру о мобилизованных врачах, мы будем выдумывать историю про то, как загримированные наркоманы попытались провести спектакль от моего лица, чтобы дискредитировать Комиссариат и всех напугать. Заебись идея. Кто-то, выдайте Кафучанури Оскара за лучший сценарий! — Ну как тебе? — прозвучал максимально саркастичный голос Гихьяна. Я повернул голову и посмотрел на него взглядом, который максимально подробно ему разъяснял, что я думаю насчет всего этого кошмара. — О да, именно так, — ответил сервитор, — Начинаю понимать, как именно Кафучанури вообще дослужился до своего звания. Когда благодаря твоим великолепным действиям всё прошло без эскалации, с минимальными потерями, без падения экономики, то ты у нас прекрасный комиссар, которого можно и повысить! Сарказм из Биндегижа хлыстал, как из Ниагарского водопада. — По всей видимости, Кафучанури как раз из таких — все должно быть тихо, под кроватью, лучше всего в планетарных отчетах, которые затеряются у Администратуме и никогда не попадут на стол к Комиссариату. Потому что, вопреки расхожему мнению всяких новичков, что только что выбрались из Схолы, Командование куда больше любит не громкие подвиги, а когда всё прошло куда тише, чем ожидалось. За подвиги они-то тебя поздравят, да. Благодарности, награждение, может даже парад в твою честь, какой-нибудь постамент, день молитвы в твою честь — чего-только не придумают. Но когда ты смог предотвратить — вот тогда тебе дадут самую редкую награду. Повышение. Последнее слово Гихьян проговорил особенным тоном. Прямо возвышенным и одновременно напористым. Урботтл вновь остановился, завернул налево и снова начал набирать скорость. — Потому-то тебе на него и не стоит рассчитывать, к слову, — продолжил сервитор, — Ты-то у нас Убийца Корвуарца, все дела. Только на Акитосе у тебя такой пиздец творился, что просто берись за голову и ори. Таких Командование даже не рассматривает. Пусть и дальше на подвиги ходят, пока среди больших дяденек и тетенек будут люди куда более спокойные. Эти слова… заставляли задуматься. — Вон, тот же Харьянди. Повышение дали тупо за неимением лучшего, после чего сидел на краю сектора хуй знает где и забытый нахуй всеми. Так там и помрет от старости, если не убьет никто, чему вообще не удивлюсь. Да уж, тут действительно не было бы чего-то удивительного. Харьянди был не из простых людей. — Вообще, помню, как подобные Кафучанури к нам на стол попадали. Уж как они там не изворачивались. Вон, к примеру. Халжадон, восстание еретиков. Прислали Семьдесят Четвертый Тильхондский, всё подавили. И тут выясняются интересные вещи. К примеру, что двенадцать восстаний, которые произошли из-за призыва в Гвардию и в чем был виноват непосредственно комиссар, им были названы восстаниями еретиков, которые он доблестно подавил с минимальными потерями. У протестующих матерей и жён были, конечно, максимум ножи, но мы их доблестно победили. Или вон, целая рота не сбежала с поля боя, а погибла в окружении со всеми офицерами, кто был в этом виноват. А, или моё любимое. Что делать со всеми дезертирами, еретиками, наркоманами и прочим сбродом, который показывают, как ты хуёво работаешь? Правильно, соберём их в одном здании и дадим еретикам направить на него баллистику, чтобы всех подорвать и списать на боевые потери. Гениально же! Ответить что-то Гихьяну я был не в состоянии, так как тут еще были люди, потому мне оставалось только молча слушать и офигевать. — Или ещё лучше. Сунфо. Третий Гремежский полк поставили гарнизоном, чтобы всяких террористов гонять с последнего восстания. В итоге десять процентов полка в сто двадцать тысяч бухает и спивается по полной. Ещё пять просто валит из полка и найти их не могут. Что мы будем делать? Правильно — всё спишем на бактериологические атаки и карантинные эвтаназии. Гениально! В этот момент пришло новое сообщение. От Кафучанури с пометкой срочно. Я поднял руку, показывая Биндегижу остановиться, после чего быстро открыл сообщение и начал читать. Инструкции касательно инцидента: — Всё произошедшее — инсценировка с целью прилюдно показать убийство комиссара руками правонарушителей и эскалировать конфликт; — Все пятеро самозванцев, заснятые на эвкравоксы — загримированные актеры; — Самозванцы обстреливали гражданских во время передислокации в госпиталь «Седер» с целью нарушения транспортного сообщения (никто не погиб, акцентировать внимание на чудовищности произошедшего и беззащитности жертв); — Правонарушители взорвали два летурьера для повреждения больницы, погибло шестеро пациентов (акцентировать внимание на чудовищности произошедшего и беззащитности жертв); — Хемтары, прибывшие на место, испугали толпу, но были ликвидированы самозванцами в следствии использования медицинской формы (словесно воздать должное за подвиг погибших и спасение ими остальных пациентов); — Самозванцы ликвидированы прибывшими силами Гвардии, потерь нет (акцентировать внимание на трусости, попытке сбежать, переодеться в униформу медиков, взятие в заложники детей); — Все погибшие самозванцы — отсидевшие, с наркозависимостью; — Погибшие: 25 сотрудников, 6 пациентов, 4 хемтара; — Сбежавших врачей нет, сообщения о них — дальнейшая провокация с использованием врачебной униформы; — Все сообщения в Котле, противоречащие официальной версии или оспаривающие её — информационная диверсия с целью разжигания беспорядков; — Вы не были сбиты и после совещания в Штабе Гвардии благополучно добрались до форпоста хемтаров в дистрикте двадцать пять, не знали о происходящем с самозванцами, командовали выдвижением войск, когда узнали — отправили людей на ликвидацию, смогли дать интервью, как только появилось свободное время; — Никакого прямого эфира, запись отослать мне для проверки; — После одобрения интервью выложить в Котле во всех сетях с подписью «Дал интервью касательно произошедшей провокации правонарушителей»; — Никаких комментариев в Котле до выхода интервью не давать. В принципе, тут уже удивляться было нечему. Мне просто нужно было записать интервью, чтобы подтвердить официальную позицию и показать, что на самом деле меня в «Седере» не было. Пускай это все также звучало, как бред, но раз уж старику от этого будет легче, оставалось только поддакнуть ему, потому что иначе он мне мозг выедет чайной ложечкой. Да и дю Кемакрю, по всей видимости, его поддерживает вообще во всём, так что спорить тут как-то возможности не было никакой. " — Надеюсь, сработает…» — подумал я про себя. От этой лжи, конечно, ничего не рухнет, но всё же было бы лучше, если большинство гражданских в это поверят и будут верить нам дальше, потому что иначе… иначе последствия будут довольно паскудными. Урботтл резко стал ускоряться и одновременно набирать высоту, что сразу же меня обрадовало. Посмотрел за окно, я увидел, что мы наконец-то подлетели к долгожданному форпосту хемтаров, окруженному рвом и стеной. По ту сторону стены уже виделось внушительное количество ящиков и снующих туда-сюда гвардейцев. Форпосты стали важной составляющей в снабжении Гвардии в городе, так что к ним во все свозили всё необходимое. Стоило признать, работал наш полк оперативно, что, конечно же, радовало. Поднявшись над башней форпоста, которая возвышалась над всеми жилыми домами сразу на несколько этажей, урботтл подлетел к одной из из посадочных площадок и приземлился на нее. Прибыли. Отсоединив ремень безопасности, я вместе с Гихьяном и Гришей направились к открывшейся аппарели. Снаружи нас тут же встретил промозглый воздух и тучи, за которыми виднелись два тусклых диска местных светил, чей свет совсем не грел. Скорее всего, приближался дождь. Погодка как всегда не радовала. " — Успел уже разлюбить…» — пронеслось у меня в голове. На Шамтанаре я радовался любой погоде, в том числе и дождю, даже несмотря на то, что первый же дождь там привёл к чудовищным последствиям. Сам факт того, что надо мной нет вездесущего треклятого потолка Вильяриума или корабля уже было для меня достаточно, чтобы мне всё нравилось. Тут же, на Неглярте, дожди мне уже надоедали и не нравились. Приходилось смириться. Мы тут явно были надолго. Спустившись по небольшой лестнице, я подошел к кадету Шамгушу Бальсантанерро, который меня уже ждал. — Господин комиссар, — вытянулся он, сложив руки аквилой. — Вольно, комиссар-кадет. Идемте, — проговорил я, направляясь к лифту, — Что у вас? — Журналист с технической группой прибыл, ожидает вас, — тут же услышал я в ответ, — Готова начать в любое время. — Отлично. Что по ситуации? — Продвигаемся, но медленнее, чем хотелось бы, — мы вошли в лифт, после чего кадет нажал на кнопку и двери закрылись, — На колонны нападают — обстреливают из стабберов, потом убегают, стоит нашим остановиться. Погони бесполезны, ещё никого не смогли поймать. Также часто растягивают перед машинами шипы или же пытаются разбрасывать их с окон. Многие уже проткнули так шины, но ничего серьезного, ехать могут. Пресечено восемнадцать попыток строительства баррикад и четыре случая массовой раздачи оружия. Создано сорок пять блокпостов, три раза подвергались снайперскому огню, пять погибших, двое выведенных из строя. Сейчас большая проблема с подставными авариями грузовых фур — с помощью них устраивают заторы на больших трассах. Все станции общественного транспорта в нашем секторе взяты под контроль. Из госпиталей — только шесть из семидесяти, сложно продвигаться из-за пробок, нападений и запрета на урботтлы от генерала. Лифт остановился на первом этаже и двери открылись. — Что ж… пока что все в пределах нормы, — произнес я, выходя из лифта в холл форпоста, — Были нападения летурьеров? — Конкретно попыток нападения не зафиксировано, — ответил мне Бальсантанерро, — Но гвардейцы сбили уже восемнадцать летурьеров, которые пролетали слишком близко к ним. — Приемлемо, — было понятно, что лучше сбить чей-то завтрак, нежели позволить хотя бы одному из них врезаться в грузовик с солдатами. В этот момент мы подошли к группе гражданских, что ждали почти что у самого входа. Среди них была довольно эффектная женщина с рыжими волосами, одетая в вишнёвый брючный костюм, а также оператор с камерой, мужчина с длинным шестом, на конце которого был микрофон, ещё одна девушка-блондинка с большим кейсом и ещё одна брюнетка с большой сумкой. Как-только рыжеволосая меня заметила, ее глаза вмиг распахнулись. — Комиссар Мерцелиус! — воскликнула она, подходя ко мне, а затем протянула правую руку, на которой виднелось золотое кольцо с немаленьким квадратным рубином,- Ремала Гальшар, новонал «Диалог». Я сразу же пожал руку женщине. — Очень приятно, Ремала, — ответил я вежливо, — Вы готовы. — Мы — да, но вот вас надо подготовить, — тут же ответила Ремала уверенным в себе тоном, — Комиссар-капитан дал строгие инструкции, в том числе и по вашему внешнему виду. Зила! Блондинка с кейсом тут же подбежала к нам. — Лицо и одежду, как можно быстрее, — быстро сказала рыжая и отошла в сторону, пока блондинка поставила кейс и открыла его. То оказался огромный набор гримера, в котором было все необходимое. — Так, стоим прямо, не говорим, не двигаемся, глубоко не дышим, надо будет чихнуть — говорите, — быстро протараторила женщина сухим сосредоточенным голосом, пока брюнетка подошла ко мне и указал на пояс, который тут же пришлось снимать, — Чувствительность, аллергии, купированные паразиты, несочетаемые лекарства? От такого списка я неслабо удивился. Правда, теперь был хороший вопрос, стоило ли говорить про аллергию на орехи? Потому что понятно — это потом быстро станет достоянием общественности, как не пытайся скрыть. В принципе, в косметике чего-то, на что мог среагировать организм, не должно было быть. — Ничего из этого, — ответил я, одновременно снимая с себя пояс щита вместе с батареями и передавая его Гихьяну. За ним последовал и красный кушак. Женщина в ответ промолчал, достала флажные салфетки и начала мыть мне лицо, в то время, как брюнетка брюнетка уже умудрилась поставить какую-то жердь на ножках и с вешалкой наверху, на которую и поместила мою кожанку, сразу начав ее вычищать. За считанные минуты мне вычистили лицо, затем вытерли его досуха, нанесли консилер под глаза, намазали губы помадой и обгладили большой кисточкой. Отойдя, блондинка внимательно посмотрела на меня оценивающим взглядом и гордо кивнула. — Готово. — Уже почти…- отрешенно ответила брюнетка, которая к этому времени уже успела практически полностью вычистить верхнюю часть моего пальто. Вверху оно было, словно из полковой химчистки для офицеров — чуть ли не блестело своей чернотой. А вот низ всё также был заляпан всякими пятнами и пылью. Спустя секунд десять она закончила и протянула кожанку мне, после чего я быстро ее надел на себя и перевязал поясом. — Отлично, — произнесла Ремала, — Готовы начинать? — Да. — Плер, снимай только бюстом. Господин комиссар, смотрите только на меня, словно камеры нет. Ваши люди пусть уйдут из кадра. Гихьян и Гриша быстро ушли, а передо мной встала Ремала вместе с оператором, что направил на меня камеру, и мужчиной, что поставил над нами микрофон. На камере зажегся яркий фонарик. — И три, два, один… Начали, — проговорил оператор. — Комиссар Мерцелиус, — начала женщина деловым тоном, смотря на меня, — Вам уже известно о той глупой дезинформации, которую распространяют про вас? Это неслабо так меня удивило и лицо повернулось к камере. — Стоп, — проговорил я и вновь посмотрел на Ремалу, — Текст вы составляли? — Н-нет, господин комиссар-капитан, — взволнованно ответила рыжая, — Он предоставил перечень вопросов. — Ну конечно, блять, кто ж ещё бы до такого додумался, — саркастично произнес Гихьян по воксу. — Дайте текст, — сказал я. Нужно было ознакомиться со всем этим. — Да-да, сейчас…- рыжая тут же открыла свой пиджак и достала оттуда листок бумаги, который она сразу же протянула мне. Я взял его и отошел в сторону, начав изучать. «Вам уже известно о той глупой дезинформации, которую распространяют про вас в Котле?» «Где вы находились в то время, когда самозванцы пытались выполнить эту жалкую провокацию?» «Что вы сделали, когда узнали о происходящих ужасных злодеяниях в госпитале «Седер»?" «Для чего, по вашему, правонарушители пошли на подобные смехотворные попытки дискредитации Великого Официо Префектуса?» [закончить интервью и поблагодарить комиссара Мерцелиуса за выделенное время, оставаться вместе с ним для освещения восстановления правопорядка] Я закрыл глаза и вздохнул. Блять, ну какой же это был ужас. Неужели Кафучанури действительно думал, что именно так нужно говорить с общественностью? Тут уже молчать было никак нельзя. Ладно еще, что он решил изображать для общественности хрен пойми что, но можно же как-то меру знать? Отойдя еще чуть дальше, я отослал мысленную команду на срочный звонок с Кафучанури с пометкой «Срочно». К счастью, он ответил сразу. — Слушаю, — довольно тихо и сжато проговорил старик. Видимо, на каком-то совещании. — Господин комиссар-капитан, нужно отредактировать вопросы журналистки на интервью со мной касательно инцидента. Пару секунд стояла тишина. — Там нечего редактировать, — Кафучанури буквально шипел в этот момент, при этом начав говорить ещё тише. Видимо, у него было совещание, — Просто отснимите материал как можно скорее и пришли мне. Я не мог это просто так оставить. — Господин комиссар-ка… Сеанс связи оборвался. Заебись. Тяжёлый вдох. Выдох. Звонить повторно явно смысла не было. Наверное, даже не ответит, а если и ответит, всё равно не согласится. Придётся говорить именно так, как он сказал. Развернувшись, я подошел обратно к Ремале и вернул ей бумажку. — Начинаем, — раздраженно приказал я, сделав так, чтобы лицо прекратило быть злобным. Вновь загорелся прожектор от камеры. — И три, два, один… Начали, — прозвучало от оператора. — Комиссар Мерцелиус, — как ни в чем не бывало, с точно такой же интонацией, как и в прошлый раз, начала рыжеволосая, — Вам уже известно о той глупой дезинформации, которую распространяют про вас в Котле? — Да, мне сообщили об этом, как только информация дошла до нашего оперативного штаба. — Где вы находились в то время, когда самозванцы пытались выполнить эту жалкую провокацию? — продолжила Ремала. — После оперативного совещания в Штабе Гвардии я быстро и безо всяких проблем добрался до оперативного штаба нашего полка, откуда мы руководим восстановлением порядка в Имдыгоне, после чего всё время находился тут. Для меня стало довольно большой неожиданностью вначале новость о том, что я, оказывается, сижу в госпитале «Седер», а потом — что кто-то всерьёз в это поверил. — Что вы сделали, когда узнали о происходящих ужасных злодеяниях в госпитале «Седер»? — В госпиталь тут же была отправлена группа гвардейцев на урботтлах, которые быстро прибыли туда и ликвидировали всех пятерых самозванцев. Те вначале попытались переодеться во врачей и скрыться, а когда это не удалось, взяли шестерых детей в заложники. Всех детей удалось спасти. К сожалению, как нам потом стало известно, в госпитале погибли трое хемтаров… Я заметил, как лицо женщины мигом изменилось. — Эм… там было четверо…- проговорила с недоумением Ремала. — Блять, — произнес Гихьян, — Она права, перезаписывай. — Стоп, — сказал я оператору, — Серьёзно, четверо? Видимо, этот момент я слегка пропустил из-за усталости. — Да, четверо. Весь патруль, — было слышно, как Ремале стало неловко. Видимо, ей было сложно понять, почему я этого не знаю. Вряд ли она знала, почему это происходит, однако ей уже можно было всё это говорить. Всё равно ей и всей её команде необходимо будет подписать кучу бумажек о неразглашении. Можно было не переживать. Я же мысленно понимал, почему ошибся. Убили-то мы троих, а одному дали уйти, чтобы не рисковать. Но Кафучанури и его записал в мертвецы. Видимо, чтобы не придумывать выжившего патрульного, у которого также пришлось бы брать интервью и объяснять происходящее. Хотя, как по мне, лучше бы сделали именно так. Куда правдоподобнее получилось бы. Но куда ж мне, неопытному комиссару, до светоча пропаганды Кафучанури. — Всё сначала? — разочарованно спросил я у рыжеволосой. — Нет, с моего вопроса. На монтаже сможем всё осторожно сделать. Внутри почувствовалось облегчение. Не хватало ещё всё это сначала записывать, потому что иначе можно будет просто кончиться. — Отлично. Начинаем. — И три, два, один… Начали, — вновь повторил оператор. — Что вы сделали, когда узнали о происходящих ужасных злодеяниях в госпитале «Седер»? — Я сразу же отправил в госпиталь группу гвардейцев на урботтлах, которые оперативно прибыли туда и ликвидировали всех пятерых самозванцев. Они вначале попытались переодеться в униформу врачей и укрыться среди персонала госпиталя, а когда это не удалось, взяли в заложники шестерых детей из числа пациентов. Всех детей удалось спасти. К сожалению, как нам потом стало известно, в госпитале погибли четверо хемтаров — они прибыли раньше, пытаясь помочь госпиталю против толпы наркозависимых и даже смогли отогнать их, но самозванцы смогли их убить, упокой Бог-Император их души. — И последний вопрос, господин комиссар. Для чего, по вашему, правонарушители пошли на подобные смехотворные попытки дискредитации Великого Официо Префектуса? Я едва сдержался от того, чтобы не скривиться от подобной формулировки. Блять, ну вот надо было придумать подобное? — Наш противник довольно слаб — у них мало людей, да и те наркозависимые. Из-за этого они пытаются работать на разжигание паники среди населения, чтобы эскалировать те беспорядки, которые возникли в некоторых дистриктах. Мы уже это увидели сегодня — чего там только не рассказывали. И про сдачу участков хемтаров правонарушителям, и про переход хемтаров на их сторону, и массовую раздачу оружия. А в итоге что? Ничего из этого, как уже сказал комиссар-капитан Кафучанури, не подтвердилось. Так что могу посоветовать, если кто-то увидит подобное вновь, то просто не обращайте внимания. Информация, отличная от официальной, не заслуживает какого-либо доверия. — Благодарю, господин комиссар, за ваш комментарий. — Всегда пожалуйста. Секунду стояла тишина. — Стоп. Снято, — проговорил оператор, после чего отключил фонарь и опустил камеру вниз, — Отлично получилось. Сейчас смонтирую, пять минут и можно отправлять. — Превосходно, — ответил я ему и посмотрел на журналистку, — Я тут прочитал в инструкции — вам сказали следовать за мной сегодня. Этот момент не радовал от слова «Вообще». Не хватало еще мне с собой балласт в виде трех гражданских брать с собой. — Д-да, именно так, — с некоторым страхом произнесла женщина. Неудивительно. Вряд ли у нее был хоть какой-то опыт нахождения в зоне боевых действий, пускай и таких мелких, как те, что были сейчас. — В таком случае, прикажу выдать вам троим бронежилеты и каски, — от такого заявления женщине заметно поплохело. — Э, н-не стоит, м-мы же осторожно будем… в машине…- рыжеволосая заикалась и дрожала. В ее карих глазах виднелся нескрываемый страх и ужас. — Это не обсуждается, — строго сказал я, — Уж поверьте, лучше вам ходить с ними, чем поймать осколок или пулю, откуда не ждешь. Бог-Император не любит дураков. От такого женщине стало ещё хуже. — Шамгуш, — обратился я уже к кадету, — Прикажи кому-то раздобыть им всё необходимое, вдруг что-то будет хотя бы у хемтаров. И пошли в штаб. — Слушаюсь, господин комиссар, — прозвучал мне уверенный ответ. Я с Гихьяном и Гришей быстро добрались до лифта и начали подниматься вверх. Ощущения были не самые приятные. Мне не было дела до лжи гражданским — далеко не в первый раз, да и вещь, конечно, важная. Но вот до качества этой лжи, того, как она выглядела и подавалась мне было ещё какое дело. Ну нельзя было делать так, как делал Кафучанури. Это выглядело тупо, неестественно и бредово. По идее, люди должны верить пропаганде, чтобы она действовала. Я даже из своей прошлой жизни прекрасно помнил, насколько плохо работает пропаганда, которая всем своим видом показывает свою лживость — потому-то люди моего возраста все переходили в интернет, а не смотрели телевизор. Или, может, это комиссар-капитан всё делал правильно, а это я идиот, который не понимал местных реалий? Может старик уже успел изучить то, как устроены местные нравы? Я-то не узнавал у Даталя, как выглядит всё то, что понаписал Кафучанури. У него ж есть свой сопровождающий, может что и подсказывает… Только вот сложно было поверить, что люди, имеющие такой Интернет, были склонны верить во что-то подобное. Во всяком случае, каких-то предпосылок я точно не видел. Хотя… речь ведь шла про население Империума. Тут была Экклезиархия, тут был Администратум, тут был Арбитрес, и их влияние, как я понимал, было достаточно серьёзным, чтобы про них банально не забывали. Непонятно. Совсем непонятно. Видимо придется пока повременить с тем, чтобы критиковать Кафучанури. Только вот у меня всё равно не получалось избавиться от неприятных мыслей, что он, а вместе с ним и я, совершает ошибку, чьи последствия были совершенно непредсказуемыми и при этом вполне могли быть чудовищными по своему масштабу. Как-никак, речь идёт про целую планету. Риски были слишком велики, чтобы их игнорировать. Лифт остановился, отвлекая меня от напряженных мыслей. Как-только двери открылись, я вместе с Бальсантанерро быстро добрались до дверей штаба, в котором заседало руководство одной из группировок нашего полка, что сейчас продвигалась по городу и за которой я буду следить. Пора было, наконец-то, разобраться с этим чёртовым бунтом, пока он действительно не перерос во что-то более серьёзное.