Трещины вокруг

Комиссар Августин Мерцелиус.

Поднявшись по лестнице пешеходного перехода, я наконец-то выбрался на улицу, рядом с широкой трассой, что пролегала между большими жилыми домами, даже выше, что были в районе, который мы зачистили — этажей на шестьдесят, если не больше. Та сейчас была заполнена нашими орудиями, которые уже были, как я понимал, готовы открыть огонь в любой момент. Впереди стояли шесть наших «Сотрясателей», которые стояли в ряд и смотрели точно на «Глецут», что располагался на пересечении двух трасс. Рядом с ними располагались три «Молотобойца», калибром в сто шестьдесят миллиметров, которые тоже смотрели своими стволами в квадратное здание торгового центра. Ноги орудий, к моему удивлению, уже были вкопаны в саму поверхность трассы — c верхнего слоя асфальта поснимали внушительные куски, выдолбленные явно отбойным молотком. Оперативно сработано, что тут ещё сказать. За ними, где-то в полукилометре от орудия, располагались наши самоходные миномёты, что мы смогли раздобыть на Шамтанаре перед самым отбытием — десять «Дубин» калибром двести миллиметров, уже готовые к стрельбе. Рядом с орудиями уже стояли атвасанки в легкой, противоосколочной броне и в касках. Стоило мне появиться, как все тут же вытянулись и смотрели на меня прямо-таки с трепетом. Я поднял руку в знак того, что вижу их, после чего направился дальше вслед за рядовой, что вела нас к оперативному штабу всей новоприбывшей артиллерийской группировке. Тот оказался расположен на подземной парковке одного из домов, что примыкал к трассе. Людей там было немного. За небольшим раскладным столом, на котором стоял небольшой проектор, создававший двухмерную карту на столе, виднелась старший лейтенант Верония Щальдер — женщина лет сорока, бритая налысо, с тёмно-карими глазами, шрамом на щеке, аугментическими глазами и ладонями. Рядом стояло ещё пятеро атвасанок в чине лейтенантов, плюс десять человек охраны. Стоило мне появится, — как Щальдер вместе с остальными сразу же вытянулась, выкатив грудь колесом. — Господин комиссар, — произнесла воодушевленно Верония, сложив руки аквилой. — Вольно, дамы, — ответил я и женщины немного расслабились, — Докладывайте. — Слушаюсь, господин комиссар, — старший лейтенант показала на голограмму, где уже была схема нашего района, по центру которой был «Глецут», — Сюда смогли привезти двадцать «Копателей», двенадцать «Сотрясателей», семь «Молотобойцев» и два «Крушителя». Из самоходных миномётов — пятнадцать «Дубин» и десять «Ломов». Я внимательно смотрел на карту. Три «Сотрясателей», два «Молотобойца и десять «Дубин» находились рядом с нами и смотрели на внешний угол «Глецуна», выглядывая из-за жилого здания. Ещё шесть «Сотрясателей», четыре «Молотобойца» и все двадцать «Копателей» были расположены прямо напротив центра, с его северной стороны, по ту сторону трассы — им оставалось только бить прямой наводкой. С восточной стороны, между двумя домами, были расположены еще три «Сотрясателя» и «Молотобоец» вместе с пятью «Дубинами. И ещё десять «Ломов» на юго-западе, на трассе, но под прикрытием высотных домов, от чего надо было стрелять навесом. — Отличная работа, дамы, — кивнул я, понимая, что они за ночь провели сложнейшую операцию по передислокации такого количества артиллерии вместе с боеприпасами и персоналом через город, охваченный беспорядками менее, чем за сутки, — Будем начинать прямо сейчас — надо как можно быстрее разнести здание. — Насчет этого хотелось бы уточнить у вас, господин комиссар, — начала Верония, — Прикажете стрелять контактными взрывателями или замедленными? — На ваше усмотрение, старший лейтенант. Главное, чтобы здание рухнуло, как можно быстрее, — ответил я ей. — Будет исполнено, господин комиссар, — воодушевленно ответила женщина. — Если что, буду рядом с орудиями. Приказ открыть огонь отдам лично, это нам нужно для съемок. Сообщите, когда они будут готовы. Всё же, ролик со мной, отдающий приказ об обстреле, будет явно не лишним в контексте нашей информационной борьбы с противником. — Слушаюсь, господин комиссар, — произнесла женщина. Все остальные вновь вытянулись, после чего я развернулся и направился к выходу из парковки, пока не оказался на улице. — Приготовься, — сказал я Гихьяну, идя к «Сотрясателям», которые, как я понимал, уже зарядили. Стоило мне подойти, как все вновь вытянулись, встав рядом с орудиями. — Начинай. — Начали. — Итак, дамы! Готовы показать этим ублюдком, что такое гнев Гвардии? — заорал я как можно громче и уверенней. — Да, господин комиссар!!! — ответили мне все стройным хором. — Вот и отлично. — Господин комиссар, — прозвучал у меня в ухе голос Щальдер, — Все орудия готовы. — Принято, — сказал я по воксу, — Всем приготовиться, мы начинаем! Разрешите сделать первый выстрел? — Разумеется, господин комиссар, — сразу же сказала младший сержант ближайшего «Сотрясателя», после чего подошла к орудию и взяла шнур, — Только вам нужны наушники. — Не стоит, аугментика, — я подошёл и взял шнур, после чего все начали отходить от орудия. Гихьян и Гриша, тем временем, встали передо мной, приготовив держа камеру и микрофон. — Приготовились! — произнес я громко по воксу и посмотрел в камеру, — Начинаем добивать ублюдков, что решили спрятаться от Гвардии в торговом центре «Глецут»! Во славу Бога-Императора! ОГОНЬ!!! Руки изо всех сил дёрнули шнур и тот почти сразу резко остановился… Чудовищной силы грохот прогремел прямо возле меня. Всё тело словно ударило чем-то невероятно тяжёлым. Внутренности перемололо. Казённая часть орудия отъехала назад, потом начала возвращаться и выплюнула дымящуюся гильзу, что тут же упала на асфальт. В нос ударил тяжёлый запах гари. Выстрелы продолжали греметь несколько секунд словно со всех сторон, оглушая меня полностью. Одновременно с этим выстрелили и те орудия, что стояли позади. — Ох ты ж блять нахуй пиздец…- произнес я про себя, пытаясь прийти в себя. Повернувшись, я посмотрел на квадратное здание «Глецута». Его стеклянные стены разбились, на его стенах виднелось множество очагов дыма и вспышки новых попаданий. — Перезарядить орудие! — сразу же произнесла младший сержант твердым уверенным тоном и вокруг прозвучали движения. Я же продолжал смотреть на торговый центр, приблизив на него взгляд максимально сильно. Обе стены уже были серьезно повреждены, всё заволакивало дымом. Спустя несколько секунд послышались глухие хлопки — вероятнее всего, это были попадания миномётов, которые пробивали крышу и взрывались уже внутри из-за замедленных взрывателей. Можно было только представить, какой кошмар сейчас творился внутри. Здание ведь вообще не было рассчитано на подобное. — Орудие к стрельбе готово! — вновь прокричал громкий голос младшего сержанта рядом со мной. — Продолжать огонь, пока от здания ничего не останется! — громко и воодушевленно ответил я по воксу всем расчетам, передавая шнур командиру расчета. — Слушаюсь, господин комиссар! — уверенно и с нескрываемым воодушевлением прозвучало от атвасанки. Я отошёл немного в сторону и вновь повернулся. — Выстрел!!! — крикнула она и дернула за шнур. Снова мощный грохот. Почти сразу выстрелили остальные орудия. На стенах «Глецута» виднелись вспышки, от которых затем сразу появлялись облака дыма и пыли, в то время, как вниз падали мелкие обломки здания. Атвасанки быстро убирали дымящиеся гильзы и подносили новый снаряд вместе с зарядом. Вставить снаряд в казенник, потом заряд взрывчатого вещества, закрыть казенник, дёрнуть за шнур. Снова выстрел и в здании торгового центра вспыхивает новый огонек, который мигом превращается в облако пыли. У миномётов всё было иначе. Им приходилось опускать ствол казенной частью к шасси, после чего засовывать внушительных огроменную мину внутрь. Закрыть казённик, опустить ствол. Выстрел. Вновь развернувшись, я продолжил смотреть на то, как торговый центр разносили на куски. " — Жрите, ублюдки, вы заслужили…» — сказал я про себя. От мысли, что сейчас все те убийцы и насильники, что попытались спрятаться внутри центра, испытали страшные страдания, мне становилось приятно. Пусть страдают. За всё, что они сделали. За всех тех людей, что они убили и изнасиловали. И особенно детей. — Гихьян, достаточно, — проговорил я, — Надо отослать Кафучанури. — Понял, — проговорил сервитор и начал работать с камерой. Меньше, чем за минуту мне пришло сообщение на экравокс с файлом записи, который я мигом отправил комиссар-капитану. Решив больше не мешать людям своим видом и не стоять под огнем возможных снайперов, я отправился на подземную парковку, где уже никого не был. Уже там я ввел в поисковик «Дистрикт двадцать» и нашел на одном из каналов пост «В дистрикте двадцать артиллерийские орудия!», где уже было выставлено куча фотографий с нашими орудиями, сделанные с высотных домов. Ещё ниже уже были посты с видео, где наши орудия стреляли, а также с «Глецуном», которые разносили в щепки. Оперативно работают, что тут скажешь. Затем я решил заглянуть в комментарии под последним постом… «ДЭР ДА ЧТО ЭТО ТВОРИТСЯ-ТО?!» «Боже-Император это что ж там такое было что вы решили разносить здание из артиллерии?» «ЛЭРГА ЛОЖДЫ ВЫ ТАМ СОВСЕМ УМА ЛИШИЛИСЬ?!» «Это насколько гвардейцы слабаки что не смогли просто на штурм здания пойти против простых гражданских со стабберами?» «Давайте лерга этих лождей!!!» «Дэр прямой наводкой лерга» «Лерга Гвардия совсем уже обезумела» «То есть просто зачистить здание от мародеров сил не хватило будем лерга из артиллерии» «Ох какая сильная гвардия с мародерами справится не в состоянии будем лерга прямой наводкой по тоцену!» «Слабаки хемтаров бы позвали» «А на зачистку парковки пойдут танки дэр» «Позорище лерга любой отряд спехемов справился бы» «Вы бы ещё авиацией его начали лерга или ракетами какими» «Чего слабо так БОД-ами их надо!» «Дэр лерга ложды!» «Будь мародеров больше целый дис начали бы лерга из орудий» «Кто-нибудь пожалуйста расскажите им про спецхемов раз сами не знают как штурмовать здания» «Вот как выглядит СЛАБОСТЬ» «Они даже не попытались штурмом взять простые гражданские со стабберами их так разносят что пришлось артиллерией прямой наводкой дэр» «Посмешища» «Это ж насколько в Гвардии все плохо с обучением что пришлось артиллерией лерга по центру где засели от силы несколько десятков гражданских со стабберами» «Люди! Посмотрите на то, что из себя представляет Гвардия! Они ничего не способны сделать против народа, что взял оружие в руки! Выходите и сражайтесь против них! Снарядов у них и на один дис не хватит!» «Дэр вы просто ничтожества взвод спехемов прислали работы на полчаса!» В этот момент зазвонил вокс. Кафучанури. Ну пошла жара… — Слушаю…- спокойно ответил я, стоя на парковке, где звуки артиллерии не так сильно мешали. — Что вы творите?! — заорал во всю глотку старик, — Зачем вы расстреливаете гражданское здание из артиллерии?! Понятное дело, что восторга ожидать не приходилось. Но я был готов ко всему этому. — Противник засел в торговом центре… — Почему мне об этом не сообщили?! — вновь взревел Кафучанури, перебив меня, — Вы ведь сами сообщили, что беспорядки были подавлены! — Беспорядки и были подавлены, — всё также спокойно и холодно ответил я, — Остатки противника засели в торговом центре и заняли там оборону… — Если так, то почему вы не зачистили здание сразу же?! — не переставал комиссар-капитан. — Не было достаточно людей, господин… — Тогда почему вы не прислали подкрепление в виде пехоты?! Зачем нужно было артиллерией разносить всё?! Да уж, ещё ни разу я не видел Кафучанури в таком бешенстве. — Господин комиссар-капитан, в штурме не было смысла, — упорно продолжал я, — Штурм мог привести к жертвам, так что я решил уничтожить здание. — А почему вы со мной это не согласовали?! — старик заорал еще сильнее. — Я же не должен с вами каждую мелочь согласовывать… — Мелочь?! Это не мелочь! Весь Котел теперь бурлит о том, что в Имдыгоне было такое серьезное восстание, что его пришлось артиллерией давить! Вы хоть представляете, какой это удар по всей нашей информационной стратегии?! Это уничтожило абсолютно всё, что мы смогли сделать! — Комиссар-капитан, как раз нашей информационной политике я смог помочь, — проговорил я. — Неужели?! И каким же это образом, позвольте спросить?! — злобно спросил у меня Кафучанури. — Мы показали всей планете, что даже малейшие восстания мы будем давить самыми жесткими мерами, — проговорил я уверенным тоном заранее заготовленные ответы, — Что мы не будем сдерживать себя, а сразу применим артиллерию… — Это БРЕД!!! — заорал старик, — Ваша самодеятельность никак не помогла нам в поддержании общественной стабильности! Потому я официально выношу вам выговор!!! Ожидаемо. К этому я был готов. — Я оспариваю ваш выговор. На это я имел право. Так-то, оспаривать выговоры Харьянди я тоже имел право, просто тогда шансов у меня в принципе на это не было — слишком уж все однозначно было. Но вот тут… тут уже все было не так однозначно, тем более учитывая, что тут были комиссары, способные нас рассудить. — Я назначу общее слушанье на ближайшее время, — прозвучало в ответ от комиссар-капитана. — Что сейчас делать в торговым центром? — пора было переходить к более насущным вопросам. — Уничтожить полностью! — рявкнул старик злобным голосом, — Я пришлю текст, выставите его у себя. Как только снесёте здание полностью — сделайте ещё запись. Потом разберите завалы, обязательно под противопыльевым тентом. Потом сделайте запись всех найденных трупов. Если окажется меньше сотни — я пришлю ещё, вместе с командой гримеров. Лицо само скорёжилось от услышанного. Его идеи… это было нечто. — И будьте предельно осторожны! — продолжил комиссар-капитан, — Чтобы ни один снаряд не попал в жилые дома! Ещё не хватало, чтобы артиллеристы Гвардии показали себя косоглазыми! — Сделаем все возможное, господин комиссар-капитан, — честно сказал я. — Отбой, — ответил мне Кафучанури и отключился. Я выдохнул. Выговор, тем более третий, был не особо не приятен, но паники я никакой не ощущал. Мне было хорошо понятно происходящее, я знал, как себя защитить, и я точно знал, что были люди, которые будут за меня. Разбираться со мной и Кафучанури будут девять комиссаров. Алтанзор, Увок, Ичкехум точно будут за меня — во всяком случае, они не были похожи на карьеристов, да и сдружиться мы хоть немного, но успели. Вряд ли они в этой ситуации не согласятся со мной настолько сильно, что захотят отправить меня на переаттестацию. Игдарт и Фельцердант будут явно против — первый просто потому, что не любит меня, а второй был дружен с ним. Оставалось ещё четыре, так сказать, новых — Ващак, Утомаж, Куртож и Тарцарт. Я о них так до сих пор ничего и не знал, а познакомиться времени не нашлось. С другой же стороны, конфликтов с ними у меня не тоже не было, а в их глазах я был убийцей Корвуарского Орка, который хорошо справился на Шамтанаре и получил похвалу от генерала. Упор лучше всего было делать на Утомажа и Тарцарта. Они были артиллерийскими комиссарами и я крайне сомневался, что они бы в данной ситуации поступили бы по другому, тем более, что дю Кемакрю позволил применение артиллерии. Не так прямо, конечно, но фактически разрешение было дано… Эх, бюрократические склоки. Вот будто бы проблем у нас не было, так ещё держите, приятного аппетита, блять. Очень важно нам устроить разбирательства, нужно ли было громить артиллерией здание, где засели мародеры или нет… В этот момент ко мне на парковку вошла Щальдер, цокнув пятками и вытянувшись по струнке. — Господин комиссар, разрешите доложить, — проговорила она спокойным голосом. — Разрешаю. — Наземную часть здания пробили насквозь прямой наводкой, снаряд попал в жилой дом, огонь прекратили. Я приложил максимальную усилия, чтобы лицо не проявило мои эмоции. БЛЯТЬ. — Продолжать обстрел прямой наводкой или переместить орудия на баллистические позиции? — продолжила женщина совершенно спокойно. У меня же в голове было только одно — осознание, как мне Кафучанури будет драть за это мозг. Только бы на лице это не отразилось. — Переместите на баллистические, — кивнул я, — И продолжайте обстрел тем, что может стрелять. От здания ничего не должно остаться. — Слушаюсь, господин комиссар, — сразу же ответила Верония, — Разрешите исполнять? — Разрешаю. Женщин развернулась и быстро убежала. Я же закрыл глаза и тяжело выдохнул, покачав головой из стороны в сторону. Ну и пиздец. Затем начал писать Кафучанури о произошедшем, как вдруг пришло сообщение именно от него. Я решил его прочитать вместе с тем, что он мне прислал ещё когда мы казнили ублюдков. «Граждане Имдыгона. Сегодня ночью силами 15-го Верлонского полка Астра Милитарум под прямым руководством полкового комиссара Августина Мерцелиуса были проведены стабилизационные мероприятия по восстановлению правопорядка в дистрикте двадцать. В ходе них было казнено шестьсот двадцать шесть мародеров и двадцать вооруженных правонарушителей, использовавших огнестрельное оружие. От рук правонарушителей в общей сложности погибло четыреста сорок три гражданских лица, в том числе семьдесят пять несовершеннолетних. Погибших среди гвардейцев нет. Правопорядок в дистрикте двадцать на данный момент восстановлен. Не поддавайтесь на провокации со стороны правонарушителей, которые пытаются эскалировать данные беспорядки. Доверяйте только официальной информации, которая поступает от нас.» Да уж, Кафучанури был как всегда. Мы казнили только триста шестьдесят три мародера, которых смогли поймать, а он просто умножил это количество на два, для пущего эффекта. Ну да, никто ж не проверит, а по видео количество не подсчитаешь — всегда можно сказать, что не всё снимал. Подобное раздражало. Зачем это было нужно? Чтобы показать, какие мы крутые и всех разносим? Мне это вот вообще было незачем. «Граждане Имдыгона. Во время стабилизационных мероприятий по восстановлению правопорядка в дистрикте двадцать, проводившихся силами 15-го Верлонского полка Астра Милитарум под прямым руководством полкового комиссара Августина Мерцелиуса, часть вооруженных правонарушителей заняли заранее подготовленное для обороны здание торгового центра «Глецут», после чего начали отстреливаться от гвардейцев.» После грамотной оценки ситуации, комиссар Августин Мерцелиус принял решение не идти на штурм хорошо укрепленного здания, а уничтожить его в помощью артиллерийских орудий. Периодический грохот, который доносится со стороны дистрикта двадцать — это артиллерийский огонь, который не несет никакой угрозы жилым постройкам. Не поддавайтесь на провокации со стороны правонарушителей, которые пытаются эскалировать данные беспорядки. Доверяйте только официальной информации, которая поступает от нас.» А вот на это я мог только иронично улыбнуться. «Не несут угрозы жилым постройкам». Да-да, конечно. Не став ничего отправлять на свои страницы, я позвонил Кафучанури. А то мало ли ещё, ему теперь надо поменять всё. — Слушаю, — устало и заметно недовольно проговорил старик. — Один из снарядов пролетел через здание прямой наводкой и взорвался в доме, — в лоб проговорил я, — Как я понял, ещё до вашей инструкции. В ответ — тишина. Можно было только представить, какое выражение у него сейчас было на лице от этой замечательной новости. — Я понял, — произнес Кафучанури, — Текст выставляйте, объяснение взрыва в доме я составлю после того, как закончите. Отбой. Мне вот даже интересно стало, как он собирался это объяснять народу, но пока что меня подобное не особо волновало. Выставив пост, я отправился наверх. Здание торгового центра уже было разрушено почти полностью. Верхние этажи обвалились и по ним продолжали падать снаряды, разрушая уже разрушенное, поднимая все новые и новые столбы пыли. Две стены, со стороны обоих домов, все еще стояли, хоть и были серьезно повреждены. Стоял только первый этаж, в котором уже всё горело ярким пламенем и дымилось чёрным дымом, что вырывался из всех щелей. Повреждённый дом тоже виднелся. Не считая разбитых стекол и посеченных осколками стен, на нижних этажах виднелось разрушенное окно, в котором, как я понимал, и взорвался снаряд. Да уж, объяснить такое будет проблематично. Но у меня как-то и не было сомнений, что Кафучанури сможет и это как-то объяснить. Уж он-то постарается. Орудия, тем временем, продолжали перемещать с помощью небольших буксировочных машин без кабины, в то время, как миномёты и другие во всю продолжали стрелять безостановочно, продолжая крушить здание. На других позициях тоже было гораздо тише, но даже этого хватало, чтобы разнести торговый центр в бетонную крошку. Правда, один момент меня всё же удивлял — отсутствие новостей от бойцов, что прикрывали подземные коммуникации. Они заняли оборону сразу же, когда мы загнали ублюдков в здание, и отбили первые попытки прорваться, но их не было ни до обстрела, ни сейчас. Только вот как раз сейчас было бы разумнее для них навалиться всей толпой и попытаться прорваться. Понятное дело, что шансы хоть для кого-то выбраться были просто мизерные. Но они хотя бы были. Это было куда лучше, чем погибнуть под обстрелом и завалами, где шансов не было вот вообще никаких. А попыток не было. И у меня возникал довольно важный вопрос — то ли они уже все там контуженные… то ли уже сбежали по каким-то ходам, которые были нам неизвестны. Под нами ведь поддисы найтсайдеров, мало ли какие лазы нашли. Правда, тут уже думать было бесполезно. Нам оставалось только разрушить это здание и потом снять ролик, как мы всех победили. Я только очень надеялся, что там всё же были эти ублюдки, что они не сбежали. Не хватало ещё, чтобы они выжили… В этот момент позвонил Даталь. Вот уж неожиданность. Я оставил его на удержание и отправился на парковку, чтобы выстрелы из орудий нам не мешали. — Слушаю. — Комиссар, хотел вам сообщить, вдруг вы не знаете… в Котле начала распространяться новость, что в «Глецуте» есть заложники. Всё тело моментально напряглось. Внутри словно взорвалась бомба, пламя от которой обожгло все живые части тела. Заложники. Гражданские. В «Глецуте». — Никто не знает, откуда новость, но Котёл уже бурлит сам по себе, все начинают это обсуждать. Я стал думать. Усиленно думать. — Есть какие-то фото… в смысле пикты? Или записи? — Нет, только массовые сообщения людей. Пишут, что заложников двести семьдесят четыре, из них тридцать шесть — это дети. — Понял, — ответил я и отключился. Правда ли это была? Могли ли быть так заложники? Когда я приказал доставить сюда артиллерию, я предполагал, что там никого не было и не могло быть. Ведь не станут же люди гулять по торговому центру, когда рядом идет восстание. Только вот что если я поторопился? Что если там были люди, о которых мы не знали? Тогда почему о них не сообщили сразу? Почему не пытались шантажировать нас, чтобы предотвратить возможный штурм? А может все это вообще неправда? Ведь ни фото, ни видео нет… Даже источника нет. Хотя вполне возможно, что их не смогли сделать, а теперь уже и не смогут, ведь связи на подземной парковке «Глецута», единственном месте, где они могли сейчас находится живыми, явно не было, после таких-то обстрелов… Но риск был. Небольшой, но был. Канал переключился на старшего лейтенанта. — Прекратить огонь. Немедленно. До моих распоряжений, — твердо заявил я и переключился на Кафучанури, начав звонить ему с самым срочным кодом. Тот ответил быстро. — Слушаю, — прозвучал его недовольный, но куда более серьезный голос. — В Котле начали появляться сообщения о том, что в «Глецуте» имеются заложники, — сразу же сказал я. — И что? Вопрос старика застал меня врасплох. Захотелось заорать на него. Сдержался. — Господин комиссар-капитан, если это правда… — Это ничего не меняет, — произнес Кафучанури голосом, в котором так и слышался металл, — Никогда нельзя идти на поводу у тех, кто взял заложников — это даст повод брать их снова, что только увеличит жертвы. Те, кого взяли в заложники, всегда обречены. — Господин комиссар-капитан, они наверняка находятся на подземной парковке. Их можно спасти, пойдя на штурм, — проговорил я, лелея надежду, что он все же согласится. — Исключено, — жестко ответил старик, — Мы не можем показать, что начали обстрел не зная о заложниках, а как узнали, сразу же сменили планы и пошли на риск. Это мало того, что удар по репутации Гвардии и лично вас, как командующего операцией, так ещё и послужит демонстрацией того, что Гвардией всё же можно манипулировать с помощью заложников. Я понимал его логику. Я не хотел этого принимать, но я вынужден был признать, что логика в его словах всё же была. Ужасная, кошмарная, отвратительная, но все же логика. — Так что никаких штурмов. Сделайте всё, чтобы «Глецут» был уничтожен, в особенности подземные сооружения. Всех, кто там выживет — добить… Детей, если найдете, отправьте скрытно, спрячем в детдомах, потом отправим в Схолу, чтобы не взболтнули лишнего потом. Трупы гражданских вывезти тайно, потом разберёмся с тем, как представить их смерть для общественности и особенно родственников. Вам всё понятно, комиссар Мерцелиус? Отвечать желания не было. Но надо было. — Да, господин комиссар-капитан, — сухо прозвучал мой ответ. — Буду ждать отчётов. Отбой. Вокс-канал отключился. Было больно. От мыслей о происходящем меня выворачивало. Были ли там люди? Мог ли я их спасти? Может быть. Но не сейчас. — Старший лейтенант, — произнес я, включив вокс, — Возобновить обстрел. Сделайте… упор на пробитие подземных сооружений. Это всё, что я мог теперь сделать для заложников, если они там действительно находились. Ускорить их кончину. Добить их из милости, чтобы они умерли как можно скорее и больше не мучились в том аду, что мы им создали. — Слушаюсь, господин комиссар! — воодушевленно ответила женщина. — Отбой. Почти сразу прозвучал грохот орудий и миномётов. По бетонному полу подземной парковки шла вибрация, отдававшая в ноги. Ощущения были мерзкие. Но такова уж была война. Нам же оставалось только одно — продолжать идти вперёд.