Трещины вокруг

Спустя шесть дней. Полковник Верманд Шеркин.

Дрожащая рука подняла вилку с небольшим куском паштета, после чего начала пытаться донести его до рта. " — Давай… Давай… Давай…» — говорил я сам себе, пока рука с вилкой приближались все ближе и ближе. Еще немного… Рот открыл и дрожащая вилка все же оказалась внутри. Губы сомкнулись, рука отодвинулась, вытаскивая уже пустую вилку. На языке почувствовался солёный и невероятно приятный вкус рыбного паштета. По комнате разошелся мой громкий стон удовольствия. — Боже… Император…- проговорил я, разжевывая кусок паштета и пытаясь распробовать так сильно, как это только было вообще возможно, — Как же… М… вкусно… Ох… Вкус был просто невероятным. Во всяком случае, в сравнении с безвкусной однотипной больничной едой, которая успела мне уже надоесть сверх всякой меры. Тот факт, что рука дрожала от тремора, меня не сильно удручал. Врачи говорили, что через несколько недель таблеток это пройдёт, так что тут можно было не волноваться, пускай и будут неудобства. Ещё бы меня беспокоило это. Спустя несколько секунд я проглотил паштет и выдохнул с нескрываемым удовольствием. — Как же я скучал по этому…- произнес я, после чего посмотрел на остальных пятерых майоров и двух подполковников, что тут собрались по случаю моей выписки, — Что ж… рассказывайте, что у нас… по ситуации. В больнице я был практически постоянно в отключке, а когда все же приходил в сознание, новости мне читать не давали, так как беспокоились о моей реакции. Теперь же, когда наконец-то меня выписали из самой больницы и позволили находится на базе, а мы все собрались, можно было обсудить всё, что происходило как на планете в целом, так и в полку в частности. Надо было все же быть в курсе событий. Как-никак, скоро уже нужно будет возвращаться в строй. — Было небольшое восстание в Имдыгоне, — начал Рамвер, пока я начал пытаться дрожащей рукой от взять кусочек красной рыбы, покрытой каким-то жёлтым соусом и зеленоватой приправой. Хотелось всё попробовать. — Напомни только, Имдыгон это у нас что…- переспросил я, пытаясь вспомнить знакомое слово. Спустя секунду осенило, — А, всё… Столица… Продолжай. Рука наколола кусок красной рыбы и начала подносить ко рту, продолжая неконтролируемо дрожать. — Поводом для восстания стали действия… Мерцелиуса. Произнесенное слово пронзило внутренности раскаленным ножом. Я замер, смотря в одну точку. Мерцелиус. Грёбаный ублюдок, который не смог защитить моих друзей и просто пошёл на поводу у флотской самодовольной мрази. Как бы я хотел этому ублюдку рожу в кровь разбить. В голове, которая стала болеть сильнее обычного, так и начали мелькать картины того, как мой кулак избивал его… Дрожащая рука наконец-то поднесла кусок ко рту и я смог начать жевать. Язык почувствовал приятный солёно-кислый вкус, который лишь немного горчил. Довольно интересно. — Он казнил чиновника Агрикалте, по вине которого казнили спасший его экипаж корабля, а сектанты повесили это на себя и призвали к бунту. Подавили за два дня… Хотя произойти успело… немало. Мерцелиус… отличился больше всех. — И почему я не удивлен, — саркастично ответил я. Вот в этом точно не было ничего удивительного, это я уже успел для себя уяснить. — Вначале его сбили, — продолжил Кимурт, — Потом он засел в одном из госпиталей, чтобы прикрыть операцию раненого. Еретики объявили за него награду и госпиталь атаковала толпа наркоманов. Я удивленно и с недоумением посмотрел на майора, остановив челюсть. — Чего? — переспросил я, после чего вновь начал жевать. — В городе огромные проблемы с наркоманией, — начал объяснять мой заместитель, — Причём уже такие, что впору этим заняться арбитрам, но они заняты еретиками, так что полностью забросили это дело. Когда за Мерцелиуса объявили награду, на него целая толпа ринулась, причём почти без оружия — просто из слепой надежды, что что-то получится. С этим он справился, однако официально его там не было и все произошедшее — инсценировка бунтовщиков. Проглотив кусок, я снова посмотрел на майора с недоумением. Это звучало, как какая-та ахинея. — Приказ комиссар-капитана, — Кимурт пожал плечами, поняв мой немой вопрос, — Комиссара никто не сбивал, он ни от кого не оборонялся. Я начинал осознавать, что этот Кафучанури был куда более странным, чем я предполагал ранее. — Бред, — ответил я искренне, проглотив наконец-то кусок рыбы и направив вилку на кусок мидии, — Ладно… продолжай. — Мерцелиус смог подавить один из очагов. Большинство удалось взять в плен, после чего казнить на камеру — мародёрам отрубили руки, а тех, кто взял в руки оружие, сожгли заживо. Вот это уже было очень неожиданно. — Удивительно…- ответил я, — Вот уж чего не ожидаешь от Мерцелиуса, так это нечто подобного… Мне-то, конечно, всякое отребье жалко ни на грамм не было, но вот чтобы Мерцелиус такое себе позволил… Вот это было удивительно. От него больше можно было бы ожидать, что он попытается всех пленить. Или же просто лазпистолетом в голову и всё. — Это был приказ Кемакрю, — объяснил Рамвер, хотя даже так действия комиссара выглядели для него уж слишком нетипичными, — Потом, однако, Мерцелиус немного… переборщил. Внутри почувствовалось недоумением напополам с интересом. Это что ж он там такого сделал? — Часть мародеров засела в торговом центре. Мерцелиус не стал идти на штурм, а приказал привести артиллерию и разнести здание прямой наводкой. Я прекратил жевать и шокировано посмотрел на майора. — Как оказалось в дальнейшем, в торговом центре были заложники, однако спасать их комиссар-капитан запретил, это было бы плохо для медийного освещения. Потому торговый центр был полностью разрушен, а наличие заложников официально отрицается. — Так, ну с отрицанием мне понятно, — сказал я, пытаясь осмыслить всё услышанное, — Но вот так просто разносить здание из артиллерии прямой наводкой… Как-то нетипично для Мерцелиуса. — Он сильно изменился после… отлёта флота, — проговорил Олегус немного хмурым тоном. — Чего это? — немного удивился я. — Все его воспитанники, небоевые адъютанты и женщины высадиться не успели, — ответил мне Нимарт. От такого у меня брови взлетели на верх. — А чего он их не высадил? — переспросил я с недоумением. — Не могу знать, — покачал головой майор, — Но могу предположить, что не хотел пользоваться полномочиями, чтобы продвинуть их вне очереди. — Что, даже свою любовницу не спустил? Она ж в Санкорпусе, — я посмотрел на Эманура. — Он прикрепил её к детям, — объяснил командир Санкорпуса, — Видимо, волновался за них. — Блять, — выговорил я, — Вот это не свезло, конечно. — Это ещё что, — продолжил Маоруш, — У них там ещё при перелете пиздец был. Один адъютант его погиб. И трое детей. Я сморщился. Неприятно было такое слышать. — И на кой хер вообще их сюда тянул, — прокомментировал я, беря вилкой еще один кусок макарон, залитых каким-то белым жидким соусом, — Ладно бы ещё взрослых… Эх, упокой Бог-Император их души. Продолжайте. Рука с трудом начала подниматься, продолжая дрожать. — В общем и целом, Мерцелиус и в полку начал… откровенно жестить, — продолжил Рамвер, — После отлета гражданского персонала в полку начались проблемы с наркоманией, после восстания — всё стало ещё хуже. Мерцелиус решил с этим бороться радикально — расстрелы, причём в огромных количествах и без оглядки на опыт. И если честно, он с этим заметно перебарщивает. Вот это уже была довольно серьезная проблема. — Сколько на данный момент? — Перед тем, как мы собрались — восемьсот шестнадцать, — ответил Кимурт, — Большинство — опытные, много верлонцев, акитосцы, и из всех пяти новых полков. — Блять, — прошипел я, проглатывая разжеванную порцию макарон, — У нас в полку куча народу или под потолком всю жизнь прожила, или вообще новобранцы недоделанные, а он расстреливает самых опытных солдат? — Решил прижигать всё, — проговорил Селант, — В принципе, можно его понять, конечно, но тут он сильно перебарщивает. Я посмотрел на Рамвера. — Пытался его образумить? Тот скривился. — Он даже слушать не желает, у него сейчас все силы брошены на то, чтобы разбираться с проблемой атак на рыболовные корабли. — А на кой хер он разбирается с планетарными проблемами в ущерб полковым? — уже более злобно спросил я, положив вилку в тарелку. — Это приказ Кафучанури, — услышал я от Сермандра, на что я с возмущением посмотрел на майора, — Нет доверия к местным, потому дела взяли себе комиссары. — Ну это просто охуенно, — я уже не сдерживался, — Подрядим на расследование комиссара, у которого недавно полк пополнился кучей немотивированных новобранцев, которых нам запретили оставить в покое. Заебись идея. Валиш в ответ лишь согласно и невесело улыбнулся. Я же посмотрел на Рамвера. — То есть Мерцелиус расстрелы прекращать не собирается? — Абсолютно. Считает, что нужно останавливать это всё жёстко и бескомпромиссно. — Нашёл, блять, время, для жесткости и бескомпромиссности, — не скрывая сарказма, сказал я, — Ладно, тогда… тогда попытайся сделать так, чтобы он не находил этих уёбков наркоманских. Как угодно ищи их, но наши должны найти их быстрее, чем Комиссариат. Потом впихни их куда-то выводить дерьмо из них. Надо будет, приложи чем-нибудь побольнее, чтобы мозги вправить на место, но не допусти мне, чтобы они отправлялись на расстрел. Они нужны нам. — Понял, — произнес зам уверенным тоном. — Теперь ещё, по негляртцам — там совсем ничего не выходит? — Напрямую полк пополнять ими запрещено — опять же, приказ Кафучанури, — начал майор, от чего я скривился, — Пополняется ими только Шамтанарский и только на пассивно-добровольной основе, чтобы не показывать общественности, что у нас какие-то проблемы. Учитывая, что там ещё сверхсерьёзные проверки на ересь, негляртцев там сейчас что-то около нескольких сотен. — Охренеть, — вырвалось у меня. Пассивно-добровольная основа означала, что Гвардия не ведёт никакой агитации, но принимает тех, кто хочет в неё поступить. Нетрудно было догадаться, что приток добровольцев тут будет просто мизерный. — Попытайся договориться с Вальцевски, чтобы он выдавал нам столько негляртцев, сколько получится. — Уже пытался, — ответил Рамвер разочарованным тоном, — Их все хотят. Шамтанарцы уже показали себя с не лучшей стороны. И почему я не был удивлен? — Дезертирство? — спросил я, практически полностью уверенный в ответе. — Напополам с наркоманией, — прозвучало в ответ, — Вальцевски с Ичкехумом не справляются с тем, чтобы сделать из них нормальных гвардейцев. Так что все требуют негляртцев, а Кемакрю с Кафучанури и слушать не желают про то, чтобы хотя бы начать агитацию в полки. — Понятно, — тут уже говорить было не о чем. Если уж начальству пришла какая-та «гениальная» хрень в голову, то уже ничего не сделаешь, — Тогда поговори с Мерцелиусом, проведите агитацию. Сделайте упор на то, как важно быть гвардейцами. Может хоть кого-то это убедит. Тех, кто попытается сбежать — тех вешай перед строем, их не жалко. Причём так, чтобы помучались. — Сделаем, — ответил мне Рамвер. Я наколол себе большую порцию водорослей, покрытых маленькими горошинами горчицы. — Что, кстати, за атаки на рыболовные суда? — спросил я, отправив водоросли в рот и став пережевывать. Те были довольно солёными. Как я и хотел. — Противник использует самодельные беспилотники со взрывчаткой, которые таранят корабли, а также устанавливает морские мины. В приоритете на атаку — рыболовные суда, пытаются порушить нам снабжение. Также под раздачу попадают контейнеровозы, но это не самое страшное. Сейчас смогли внедрить некоторые меры защиты, солдаты с лазганами справляются с беспилотниками, но вот мины стали большим бичом для нас. И что хуже, Кафучанури не дает установить дополнительные меры противодействия и защиты. — Да блять…- проговорил я с набитым ртом, после чего дожевал и проглотил, — Я этого Кафучнури уже терпеть не могу. Что, опять общественное мнение? — Именно, — ответил мне майор, — Боится, что подобные меры покажут серьёзность ситуации и вызовут панику среди населения. Именно её он пытается избежать всеми способами, потому требует в первую очередь найти и остановить тех, кто атакует корабли. — Ёбаный бред, — честно сказал я, — Такое чувство, будто речь не о комиссар-капитане, а о каком-то губернаторе. И генерал его что, во всем поддерживает? — Полностью, — ответил мне Рамвер, — Так что теперь ждем, пока у Мерцелиуса хоть что-то получится. Результат пока… мизерный. Несколько дней назад провел масштабную операцию, большую часть полка использовали, тысячи задержанных — в итоге выявили всего три цеха и группу недобитков. Никаких сподвижек. — Да уж, зря он хотя бы своего вериспекса того не спустил сюда. Может чего смог бы придумать, — высказался Олегус. — Мда…- ответил я, — Что ещё? — В остальном — теракты, сектантская агитация, оргии всех видов, похищение людей, жертвоприношения. С продовольствием проблемы более-менее терпимые — ни голода, ни массового недоедания нет. Я проглотил очередной кусок красной рыбы. — Правда, это пока, — сказал Сермандр, — С такими атаками на рыболовные судна и с такими заскоками у Кафучанури — у нас скоро точно будут проблемы. А до первых урожаев значительных размеров нам ещё очень долго. Я закинул в рот ещё порцию водорослей, после чего быстро переживал их, одновременно обдумывая всё то, что мне сказали. — Мда…- начал я, проглотив водоросли, — Душевно у вас тут без меня. Но что ж. Мы, блять, Гвардия! Когда у нас что-то легко и просто было? На это все невесело улыбнулись, после чего ужин продолжился. Я вникал в детали происходящего, расспрашивая обо всём, что мне нужно было, одновременно пытаясь есть всё то, что наготовили в честь моей выписки из госпиталя. Наконец-то я мог отдохнуть в кругу друзей… которые ещё у меня остались. А потом нужно будет возвращаться на службу.

Через четыре дня. Комиссар Августин Мерцелиус.

— Мы смогли найти ещё четырнадцать промежуточных складов с деталями для мин, — начал говорить Увок, сев напротив меня на стул, — Однако, как и всегда, дальше расследование не продвигается. Никто никого не знает, записей с камер нет во всем субдисе. Я недовольно выдохнул, закрыв глаза. Это были дерьмовые новости. — То есть у нас вообще ничего нет, — подытожил я, немного вращаясь из стороны в сторону и смотря в окно, в котором виднелся окрашенный закатными солнцами Имдыгон. — К сожалению, да, — проговорил Лозам нерадостным тоном, — Эти ублюдки хорошо подготовились в плане своей конспирации. Так что честно вам скажу — я не вижу способа, как нам пресечь атаки. Своими силами мы это сделать не сможем. За эти десять дней я это тоже уже успел понять и осознать. Правда, была всё же надежда, что может хоть у Увока что-то получится на этом поприще. Надежда эта умерла только что окончательно и бесповоротно. — А прибегнуть к помощи местных Арбитрес слишком опасно, — продолжил я размышлять вслух. — И более того — не факт, что имеет смысл, — дополнил комиссар, — Насколько удалось узнать, они тоже пытались проводить расследование по этому поводу. Нашли в общей сложности восемнадцать промежуточных складов и четыре цеха, но тоже не продвинулись. А потом Кафучанури приказал им переключиться на поддержание общего порядка на планете. У вас тоже ничего? — Есть, но не по морю, — сказал я, решив всё же поделиться тем, что у меня было, — После того, как мы добили одну из групп восстания в абхудисе Одиннадцать, мы смогли продвинуться вперед благодаря следам ДНК. Плюс к этому нашли одну из баз в арендоме, из которого был совершен звонок и который не смогли эвакуировать из-за блокпостов. Позавчера его взяли штурмом, восемнадцать сектантов погибли в бою или покончили с собой, мы обошлись тремя ранеными. Убитых опознали, обыскали несколько их квартир — там еретические алтари, литература и прочее. Так вот, судя по их текстам, алтарям и прочему, есть повод подозревать, что речь идет о как минимум двух группировках еретиков. На это Увок неслабо так удивился. — Интересно. И в чём у них различия? — Те, что занимались производством беспилотников в цехах, имели одинаковые еретические алтари, посвященные так называемой «Принцессе Удовольствия», — начал объяснять я, вспоминая все те отчеты, что я читал в последние дни, — А вот у тех, кто был в абхудисе, вся вера строится на «Принце Эйфории». И судя по их религиозным текстам, догматы у них отличаются. К примеру, сторонники «Принцессы» говорят про постоянное получение удовольствия и стремление к его получению любыми способами, в то время, как сторонники «Принца» говорят про то, что нужно стремиться к к достижению эйфории, краткого мига наивысшего наслаждения, которое равносильно прикосновению к их божеству. Различаются также и отношение к смерти. Сторонники «Принцессы» верят, что они попадут в «Чертоги Счастья», что-то вроде рая, где будет достигнуто высшее блаженство, а попадут туда те, кто провел жизнь в служении «Принцессе». В то время, как сторонники принца утверждают, что момента эйфории можно достичь, если достойно умереть. Лицо Увока стало задумчивым. — Действительно разительные отличия, — сказал он, смотря куда-то в мой стол. — Именно, — подтвердил я, — И это, похоже, объясняет их различие в методике. Одна группа живет тайно, трахается, употребляет наркотики и атакует нас исподтишка, а вторая — выходит на улицы и пытается поднять восстание. — То есть речь идет о двух группах еретиков, что действуют отдельно друг от друга, — произнес Увок. — И это минимум, — произнес я, — Это вполне себе может объяснить, почему они выбрали как удары беспилотниками, так и постановку мин. Не исключено, что это две разные группировки, которые тоже действуют отдельно друг от друга. Даже не факт, что согласовано. Увок сразу не ответил. Задумался. — В принципе, такое возможно, — начал он, — Во время обнаружения хранилищ мин, мы находили их у сект, которые имели одинаковые алтари и иконы, но при этом не имели никаких текстов, а все сектанты также погибли в бою. Есть вероятность, что у них идет только устная передача религиозных текстов. — Хм… Полезно, если хочешь сократить риск обнаружения, — ответил я ему Увоку, — Тем более, что это исключает перевозку таких вещей. И того, у нас три разные группировки с тремя разными культами, которые действуют разобщенно. — Получается, мы не сможем выйти на всех сразу и остановить нападения, — голос Лозама стал серьезнее, — Даже если ухватимся за одну группировку и дойдем до её верхов, всё равно останется ещё две и минимум одна из них будет продолжать атаковать. — А значит, работать в этом направлении ещё сложнее, чем мы думали, — сделал я еще один вывод. — С этим есть некоторые идеи, — сказал комиссар, — Если не удается найти этих ублюдков, то можно хотя бы лишить их средств к нападению. В первую очередь — мин. Все же, на их производство требуются немаленькие промышленные мощности. Можем начать искать там, где их вообще возможно производить. Идея была, конечно, интересная, да вот только с этим были свои проблемы. — В Имдыгоне триста шестьдесят четыре тысячи промышленных предприятий, — ответил я, — Даже если начнем отбрасывать те, где их точно нет — их будут тысячи. Мы, конечно, нашли способ найти предприятия, где вероятнее всего есть секты, однако мы нашли секты по производству беспилотников. Если предположить, что минеры действуют более тайно, то вероятнее всего, они и тут не показывают себя. Увок задумчиво почесал подбородок. — И то верно. Правда, есть ещё один вариант — начать облавы по очереди, не все сразу. От такого сектанты начнут убегать, но пока они будут бежать и переносить производства, что-либо производить они не смогут. Такой план тоже имел свои проблемы. — Одна проблема — Кафучанури, — начал я, на что Увок скривился. — Не без этого. Но проверки можно сделать тайными. Замаскировать гвардейцев под хемтаров. — Даже если так, то это привлечет внимание Котла — речь идёт о слишком больших масштабах. Кафучанури такое даже не одобрит, а попытаемся сделать что-то сами, то прилетит от него по полной. Лозам сморщился. — Что есть, то есть, — недовольно проговорил он, — Вряд ли его тут можно будет переубедить… Но можно будет сделать по другому. Агенты. Я недоуменно поднял левую бровь, смотря на комиссара. — Для такого нужны местные. А к ним у нас доверия нет, — не согласился я. Всё же, мы даже арбитрам не доверяли в полной мере, не то, что простым гражданским, которых придется нанимать для подобного. Рисковать нам так сильно было никак нельзя. — Не совсем, — Увок покачал головой из стороны в сторону, — У вас есть преступники. Из банд. Согласно вашим отчетам, они оказались полностью верны Богу-Императору и казнили еретиков в своих рядах, как только они появились. Теперь они отправились в штрафмануфакторум, а значит за возможность выйти сделают для нас, что угодно. А новых вообще можно под страхом смерти заставить, пусть попробуют только возразить с пистолетом у головы. А вот это было уже очень интересно. По идее, такое вполне могло сработать. Бандиты действительно не были еретиками. Да, они делали наркоту, варили самогон, воровали еду со складов, организовывали бордели и подпольные бои с тотализатором, занимались ростовщичеством, но все равно были верны Богу-Императору, это мы уже подтвердили однозначно. Во всяком случае, никаких признаков ереси у них и близко не нашли, что уже было хорошо. — В принципе, это действительно можно сделать, — сказал я, — Фелинидов отправим на предприятия в абхудисах, а вот в остальные… придется искать новые банды, чтобы поймать новых бандитов. Хоть что-то, но они узнать все-таки смогут, если попадут на нужный мануфакторум. — А если пропадут, то и потеря невелика, и сектанты сами себя выдадут, — продолжил за мной мысль Увок. Выходило все просто прекрасно. Но в голову мне снова-таки пришло понимание, что всё было далеко не так просто, как мне бы того хотелось. — Есть проблема, — сказал я уже не так воодушевленно, от чего хорошее настроение у Увока пропало, — Время. Это все займет слишком много времени. Пока мы найдем банды, пока проверим кандидатов, завербуем, отправим, получим хоть какие-то результаты — это месяцы работы. А нам и за один месяц кораблей потопят столько, что уже будет совсем не до поиска цехов. Это заставило Увока вновь задуматься. — Всё упирается в Кафучанури, — ответил он недовольно, — Нам нужно усилить способы противодействия. — А для этого надо его разрешение, — сказал я, осознавая, насколько всё было плохо в нашей ситуации. — Или разрешение генерала, — парировал Лозам. Пру секунд я размышлял над этой идеей. — Сомнительно, что он согласится, — начал я высказывать свои мысли, — Он знает положение дел на море и всё равно соглашается с Кафучанури. — Кафучанури вполне может докладывать ему, что у Комиссариата всё под полным контролем, а значит волноваться не о чём. Вот только когда всё начнет выходить из-под контроля, всё спустят на нас. Прямота Увока немного меня удивила, но удивление почти сразу прошло, заменив собой осознание происходящего. Осознание сменилось на омерзение. И ведь правда. Такое было вполне возможным. Тем более, что Кафучанури явно был карьеристом, если верить словам Гихьяна, а значит точно не станет брать на себя ответственность за такой провал. " — Блять, и как я не додумался до этого раньше?!» — взвыл я мысленно, понимая, насколько серьезно все было. — Значит, надо идти к генералу лично, — понял я. Не сказать, что эта идея мне нравилась. — Если собраться всем вместе, он не сможет подобного игнорировать, это уже будет слишком серьезно. — И это уже нас вряд ли получится. Игдарт и Фельцердант явно заняли сторону Кафучанури. А без них у Кемакрю не будет уверенности, чью сторону принимать. — Их переубедить можно. Они тоже должны будут понимать, насколько всё серьезно с атаками на корабли. Тут уже не до карьеры. — Не забывайте, что Игдарт, что Фельцердант меньше года, как комиссары. Дело вполне себе может быть не в карьере, а ещё и в том, что для них Кафучанури — авторитет просто за счёт своего звания и опыта. Они нас просто сдадут ему и тогда всё провалится. Во всяком случае, риск слишком велик, чтобы даже пытаться. Увок недовольно нахмурился. — Проклятье, что-то же нужно сделать…- произнес он, отвернувшись в окно. Несколько секунд в моем кабинете было тихо. Я и сам пытался размышлять, что тут можно было сделать, однако все идеи упирались в два препятствия — или это было слишком долго, или не будет одобрено Кафучанури. Только вот думать надо было. — Тогда…- наконец-то заговорил Увок, — Остается только одно. Инициатива снизу. Я посмотрел на коллегу с недоумением. — В смысле… От гражданских? — переспросил я, чтобы уточнить. Лозам кивнул. — Именно, — голос у него был довольно-таки воодушевленным, — Мы не можем усилить корабли, чтобы они могли себя защитить. Попытается это сделать Администратум — Кафучанури это пресечёт, имеет право. Но вот если корабли и компании начнут сами защищать себя — Кафучанури уже ничего не сделает. Его просто поставят перед фактом, что гражданские сами начали действовать и попытка что-то изменить лишь привлечет внимание. А именно внимания он пытается избежать всеми способами. В кабинете стало тихо. Я смотрел в окно, где становилось всё темнее и темнее. Идея была… хорошая. Но насколько она была хорошая, настолько и опасная. Тут речь уже шла о том, чтобы действовать неофициально и за спиной Кафучанури. А это уже совершенно другой уровень, причём куда более серьезный. — Подобное… может сработать, — задумчиво ответил я, продолжая размышлять и взвешивать, — Я уже разработал некоторые варианты защиты, некоторые получится внедрить сразу же. Правда, все они приведут к одному — повышению цен. А это уже скажется на общественном мнении. Кафучанури это заметит сразу же и после этого начнёт давить. В первую очередь — на меня. Перспектива была хуёвая, если уж на то пошло. — За это можете не переживать, — уверенно проговорил Увок, — Три голоса вам обеспечены. Еще два явно найдем. Приятно было слышать о такой поддержке, однако у меня все еще были некоторые сомнения насчет этой идеи. — Проблема в том, что если действовать в обход Кафучанури и это раскроется — единственным способом это оправдать будет вотум недоверия комиссар-капитану. А это уже отстранение от должности. Я вот вообще не хотел, чтобы у нас всё дошло до подобного. Не хватало нам ещё засесть в такое болото — отстранение старшего по званию комиссара было делом чертовски медленным, как я понял из того, что успел прочитать в нашей полковой библиотеке. Это не говоря уже о том, что в случае проигрыша отстранят уже меня, причём вне зависимости от выговоров. И тогда вновь замаячит перспектива быть выкинутым в комиссары СПО, так как это будет единственное, что я смогу себе выбить, чтобы медийно моя отставка выглядела красиво для общественности. — Собственно… Ситуация к такому располагает, — сказал Увок уже более уверенно, — К тому же, если будут хорошие результаты, Кафучанури не решится идти против вас — это будет слишком опасно. И слишком уж шумно для его карьеры. Скорее, он просто смирится. Стоило признать — такое было возможно. Желание Кафучанури держать всё в спокойствии было его самым слабым местом. Он старался избежать всего, что могло поднять ненужный шум, так что узнай он о том, что я действую за его спиной, он действительно мог стерпеть и притвориться, что всё идёт по плану. Главное, не переборщить. — Что ж… постараюсь решить этот вопрос в ближайшее время, — все же принял я решение, — Спасибо, Лозам. Без вас я бы до такого ещё долго додумывался бы. — Тем и хороши разговоры, — кивнул мне комиссар Вильярского полка с небольшой улыбкой, — Сколько ртов — столько и идей. Я улыбнулся в ответ. — У меня говорили «Одна голова хорошо, а две лучше», — ответил я, на что Лозам улыбнулся ещё шире. — Хорошо звучит, — сказал он, — Я тем временем возьму на себя банды и внедрение агентов. И попытаюсь всё же что-то придумать с проверками, чтобы спугнуть противника. Это может нам сильно помочь. — Будем надеяться, — искренне сказал я. — В таком случае, на этом у меня всё, Августин, — Лозам встал со своего места и встал вместе с ним, — Был рад пообщаться. — Аналогично, Лозам, — ответил я ему. Мы вышли из кабинета и направились в холл, где Увок быстро обулся. — Что ж, спасибо за встречу, Августин, — произнес он, после чего протянул мне свою руку, — И за советы. Я сразу же протянул руку в ответ. — И вам спасибо большое, Лозам, — ответил я, обмениваясь с ним рукопожатием, — Доброй ночи. — И вам того, — кивнул мне Увок, после чего вышел за дверь, где находились четверо его телохранителей. Двери закрылись, после чего я быстро отправил сообщение о совещании для троих моих помощников из местных местных. Завтра уже нужно будет обсудить с ними, что можно было сделать силами гражданских и попросить их, чтобы они передали компаниям начать действовать самостоятельно. Медлить тут не стоило совершенно. Отправив все, я зашёл на кухню, где сидели Гихьян вместе с Канафиром, а также прибывшим позавчера Рингером, которые все вместе играли во «Вряд ли». — О, начальство кушать хочет, — проговорил Биндегиж, вставая со своего места и направляясь к холодильнику. — Не помешало бы, — честно сказал я, устало падая на свободный стул, — Голодный, просто пиздец. — Сейчас исправим, — прозвучал мне саркастичный ответ сервитора, что начал доставать все нужное из холодильника, — До чего договорились? — До того, что придется… стимулировать низовую инициативу. Неофициально, — сказал я прямо, на что Гихьян остановился и посмотрел на меня задумчивым взглядом, после чего опустил взгляд. — Хотите поставить его перед фактом, что народ начал действовать сам, — проговорил он, — Надеетесь, что не захочет скандала? Да уж, быстро Гихьян все понял. — Ты через вентиляцию слышал всё? — задал я риторический вопрос. — Хех, поработай в штабе Комиссариата столько, сколько я — научишься понимать всё это, — проговорил он со смешком, — Вы, конечно, смелы. Но знайте главное, как-только он узнает о таком — сразу же начнет давить на тебя. Давить сильно. И я говорю сейчас не только об официальной части. Не забывай — карьеристы довольно опасны, когда начинаешь вредить им, и особенно опасны, когда начинаешь вредить их перспективам. Это тоже было понятно. Особенно опасным был момент, что у меня в полку один из младших комиссаров хотел меня убить, а значит вполне мог начать помогать Кафучанури. Однако, нам придется рискнуть. Ситуация нам просто не оставляла выбора. Никакого. — Справимся, — сказал я уверенным тоном, пока Гихьян продолжал готовить ужин. — Ну что ж… будем смотреть, — ответил он мне. Я продолжил сидеть, ожидая еду и одновременно мысленно активировав папку с сообщениями. Пора было разгребать полковые отчёты…