Трещины вокруг

На следующий день. Комиссар Августин Мерцелиус.

Голые холмы... Голые поля... Голые скалы... Пока мы ехали, в коне проносились только эти три вещи. Ни одного деревца, ни одного кустика, ни одной травинки, ни одного элемента инфраструктуры, вроде фонаря или отбойника. От этого весь пейзаж представлял из себя невероятно унылое и при этом чертовски непривычное зрелище - я-то привык ездить за городом или мимо полей, пронизанных лесополосами, или мимо густых лесов, которые отделялись от дороги узкими кюветами, на которых прорастала трава. Одновременно все тело ломило от усталости. Хотелось просто сидеть, уткнувшись головой в холодное стекло окна нашей бронемашины, и смотреть на все, что было в окне. Еще и сонливость гребаная... вроде получилось нормально поспать, но постоянно тянуло зевнуть и закрыть глаза, но при этом и заснуть не получалось. Мерзкое ощущение. Занять себя отчетами не получалось по простой причине - они уже кончились и к счастью, там ничего серьезного не произошло. В Ульрихоне продолжалась эвакуация плацдармов. С потерями, с постоянным отбитием лобовых штурмов человеческими волнами, с взаимными обстрелами сотнями ракет. К счастью, мосты через Ифару еще не были уничтожены, а лодок становилось все больше, так что эвакуации пока что ничего не мешало. Город также постепенно восстанавливал стабильность, потому на повестку дня все сильнее становилось одновременно делая все, чтобы подготовиться к суровой Левельде, которая неумолимо приближалась. Поврежденных зданий, включая даже те, в которых были просто выбиты окна, было уже слишком много, а потому становилось понятно, что перезимовать придется под землей. Для этого из Эртыгатона во всю шли прометиевые генераторы малой мощности, запасы самого прометия с емкостями, материалы для утепления стен в подземных сооружениях, электрообогреватели и многое другое. Даже самоходы пытались спрятать от бомбардировок, так как они вполне могли использоваться, как палатки с обогревом или же генераторы. Понятно, что это будет тяжело. Очень тяжело. Но мы должны были сделать максимум, чтобы город остался в живых. А дальше уже будет более-менее нормально... насколько вообще может быть нормально в нашей-то ситуации. Отдельно стояли отчеты Рингера. Тот продолжал воевать и прикрывать отступление местных. При этом последнего выжившего из отделения поддержки, что я ему выделил, Сутара Убзеца, он попросил сделать моим адъютантом, что я и сделал еще позавчера - мало ли что там произойдет. Было приятно узнать, что у парней все хорошо и никто из них не ранен и уж тем более не погиб - не хотелось бы этого. Так-то я был бы рад их видеть сейчас здесь, рядом с собой - и приятнее, и безопаснее. Но раз уж они решили участвовать в боях, то что уж тут поделаешь. Не буду же я их на привязи держать. Оставалось только надеяться, что с ними все будет хорошо и дальше, хотя я и был готов к тому, что в любой момент любого дня я мог получить сообщение о смерти кого-то из наших или вообще всех сразу. Это война, к этому надо было быть готовым. В полку, тем временем, ситуация складывалась более или менее стабильной. Рекруты, как видел, начали все же браться за голову, и количество нарушений дисциплины с их стороны резко пошло на нет после первых же серьезных наказаний. Те же, кто уже умудрился отличиться нападениями на инструкторов, уже пахали за троих и умудрялись получать положительные характеристики. Выходило, что стратегия вытерпеть первые инциденты, связанные с адаптацией, все же работала, так что теперь можно было не волноваться за то, что идея смягчить наказание за подобное для первого раза даже звучала дико. Понятное дело, что до создания пяти полноценных батальонов было еще далеко. Очень далеко. Не говоря уже о том, что когда все будут готовы, нам придется весь полк перемешать таким образом, чтобы везде были равномерно распределены все категории новобранцев, после чего нужно будет провести учения по слаживанию личного состава на уровне отделений. Но мы хотя бы продвигались и нам не мешали, что хотя бы давало надежду на то, что все можно будет сделать в течении ближайшего месяца, пускай и с заметным проседанием боевой эффективности. Но что уж тут поделаешь, опытных обученных бойцов нам быстро взять было неоткуда, спасибо гениальным решением нашего мудрого командования... Новости от агентурных сетей поступали двух типов - о развитии самих сетей и о гвардейцах. С развитием уже все более менее было закончено. Сеть прослушки установлена, бордели расширены настолько, насколько возможно, дисциплинарные нарушители взяты в оборот и все это поставляло информацию о состоянии дел в полку параллельно докладам кадетов и младкомов. Сама же информация, что поступала, бывала разной. С одной стороны, сообщалось о том, что напряжение в полку наконец-то начало спадать - походы в наш организованный бордель все же давали свои плоды, пускай и до момента, когда туда попадут вообще все гвардейцы, было еще очень и очень далеко. Одновременно с этим начали попадаться различные интересные личности. Наркоманы и поставщики наркоты, самогонщики и дельцы, что выискивали на гражданке сахар, сбежавшие путчисты, которые сбежали из под удар, и командиры, что их утаили, командиры, что за взятки позволяли некоторым солдатам сбежать в город побухать и потрахаться, бойцы, что самостоятельно сбегали, давая взятки патрульным... Вот информация про беглецов меня особенно сильно удивила. Насколько же этим людям хотелось выпить и потрахаться, что они готовы были временно сбежать в город. И ведь от кадетов такой информации не было... Теперь сиди и думай, то ли они не знали, потому их обводили вокруг пальца, что было вполне возможно, когда у нас по одному кадету на тысячную роту, либо они тоже были в деле и просто своими методами снимали напряжение среди войск, боясь подойти ко мне и поговорить. В любом случае, можно было пока что это оставить. Скоро это закончится, так как у нас будут бордели, а с кадетами я как-нибудь позже разберусь. Не до них сейчас было. С путчистами ситуация пока что тоже была двоякая. Да, они есть и это не очень хорошо. Но при этом они ничего не делали и сидели довольно тихо - их вообще сдали несколько завербованных агентов, которые были с ними близки, а так бы я бы и не догадался, что у нас такие есть. Потому пока что я решил их не трогать, чтобы не привлекать внимание к агентам. Если же будут и дальше сидеть тихо, то я предпочту о них и вовсе забыть - и так слишком много потеряли опытных бойцов из-за этого гребаного путча, нужно было теперь экономить. Правда, наркоманов это не касалось - слишком опасно было им доверять, так что их нужно было как-то по тихому отправить на расстрел, но так, чтобы не привлекать внимания. С этим проблем не было, достаточно было их перевести в различные подразделения, а там уже расстрелять, по тем или иным предлогам. Поставщики отправлялись вслед за ними. С самогонщиками было попроще, это не до такой степени опасная хрень, так что там можно было ограничиться плетьми и клеймением. Главное было также сделать все так, чтобы никто не заподозрил агентов, но с этим можно будет справиться. Была, конечно, и другая информация, которая не сильно-то меня и радовала, а именно общая атмосфера в полку. Ее описывало одно слово - скука. Несмотря на патрули и постоянные учения, парням было скучно из-за того, что они не воевали. Подогревалось все тем, что они знали про происходящее на планете, а потому хотели идти и бить морды еретикам, одновременно удивляясь, почему их до сих пор туда не послали. Похвальное, конечно, рвение - жаль, что у Штабу было похуй на это и он упорно продолжал держать всю Гвардию в Имдыгоне. У меня до сих пор этот момент никак не укладывался в голове. Вот какого хрена нельзя было отправить Гвардию хотя бы сюда, в Ульрихон, где шла уже полноценная мясорубка и прибытие полков сюда воспримут не как слабость, а как решение проблем? Что вообще творилось у этих идиотов в головах? Почему им было так важно это сраное общественное мнение? Как далеко должна была зайти ситуация, чтобы они наконец-то позволили использовать Гвардию? Ответов на эти вопросы не было. Так что оставалось только разгребать дерьмо, которое происходило в том числе и из-за их странной извращенной логики... Как же все это заебало. Дорогая продолжалась. За окном - холмы, скалы и поля... Холмы... Скалы... Поля... Два раза попадались озера с насосными станциями Адептус Механикус. Четыре раза мы проезжали через маленькие речушки, через которые были проложены земляные мосты. А дальше - все тоже самое... - Авги. Я вздрогнул. Машина приближалась к палаточному лагерю, что был расположен на широкой поляне, между холмами и длинной скалой слева высотой метров пять. Это было рабочее поселение Гльедгольм. Мы прибыли. Само оно был довольно небольшого размера, большая палатка в нем была только одна, по центру, плюс не было видно ни одного биотуалета. Не удивлюсь, если они были только в Штельгольме, потому что префекту не сильно хотелось терпеть выгребные ямы. Я бы на его месте сделал бы именно так. Сняв фуражку, я натянул на себя противогаз - его все должны были носить вместе с защитным снаряжением, чтобы изображать биологическую угрозу. Машина проехала дальше, прямиком в поселение, пока остальная колонна за нами остановилась и ожидала, продолжая изображать часть нашего спектакля. Пока мы ехали, скваты начинали быстро вылезать из палаток и смотреть на нас шокированными взглядами. Менее, чем за минуту, мы смогли добраться до большой центральной палатки, напоминавшей целый шатер, а затем завернули на небольшую дорогу, заставляя скватов отскакивать от нас. Еще несколько метров и мы остановились. Палец нажал на кнопку, активируя силовой щит. Затем рука открыла дверь, которая зацепился и немного согнула чью-то уродливую потертую палатку, и я вместе с остальными быстро выбрался наружу, направляясь вперед. Там уже собралась толпа скватов. Мысленная команда и я активировал систему распознавания лиц. Всего секунда и система подсветила зеленым квадратом лицо нужного нам рыжебородого коротышки, который также выбежал из палатки. Цинкур Гремгардсон. Местный черный торговец, который доставал из Ульрихона все, что было не позволено провозить сюда. Со слов префекта, ему приходилось не трогать их, так как они были слишком полезны, но сегодня именно его мы решили подставить для нашей операции. - Цинкур Гремгардсон!- прокричал я и мой голос громко продублировали парни,- Ни с места! Скват вздрогнул и тут же поднял руки, после чего начал опускаться на колени. Как-только мы подошли к нему, Гихьян ударил его ногой в грудь, от тот прохрипел и рухнул на сухую песчаную землю. - Эй, он же никуда...- проговорил куда более молодой скват, что стоял рядом, но ему тут же закрыла рот женщина скватка. - Тщщ! Помолчи, Нирд!- шикнула она, пока Гихьян запихнул сквату в рот кляп на ремешках, а затем заковал руки за спиной пластмассовой лентой. - Где его палатка?- спросил я строгим голосом у женщины. Та сразу же указала на грязную выцветшую палатку с остатками зеленого цвета, которая была позади нее и сквата-подростка. - Дима, приступай. Скитарий сразу же направился в палатку, пока мы продолжали стоять и ждать "результатов обыска". Я же внимательно смотрел вокруг. Толпа скватов не приближалась к нам, лишь смотрела с непониманием, удивлением и даже гневом. Все они переговаривались друг с другом, от чего вокруг быстро поднялся гомон. Из палатки начали вылетать различные вещи. Бутылки с разными жидкостями, одежда, лотки со всякой мачмалой... Внезапно на землю упала целая россыпь герметичных упаковок с красной рыбой, которые упали в кучу уже выкинутых вещей. Стало не по себе. Все тело начало словно выворачивать от отвращения. Рот стал наполняться слюной. До сих пор не мог заставить себя хотя бы думать о рыбе после всего, что произошло со мной. Сделав глубокий вдох, я отвернулся и продолжил смотреть на толпу. - О, а вот и начальство бежит...- проговорил Гихьян с нескрываемым сарказмом. Я повернул голову на него, а затем, проследив за взглядом, в сторону нашей машины. С ее стороны бежал с испуганным видом престарелый скват с седой бородой, лысой головой, в чистой достаточно хорошей одежде и качественной обуви, на шее у которого был медальон с круглым знаком. Это был старейшина поселения - Гирдегальд Олафсурсон. Рядом с ним бежали четверо скватов, тоже в более менее нормальной одежде и с пластмассовыми дубинками - это были бойцы Сил Самоподдержания Резервационного Порядка, которые должны были следить за порядком в поселении. Спустя несколько секунд они все побежали к нам и глубоко поклонились. - Светлейший господин комиссар,- обратился он ко мне в подобострастной манере,- Старейшена поселения Гльедгольм, Гирдегальд Олафсурсон. Готов служить. - Приветствую,- коротко ответил я. - Х-хотел был узнать,- начал старик с опаской,- Что п-привело вас к нам лично и м-можем ли мы помочь вам? - Кое-что проверяем. Помощь пока что не требуется, но ожидайте здесь. - К-конечно, светлейший господин,- ответил он, вновь поклонившись. Отвернувшись от него, я вновь стал ждать, пока Дима закончит. На это ушло еще где-то пару минут, после которых он, наконец-то, вылез из палатки, держа в руках открытый лоток, в котором лежала стеклянная ампула обезболивающего без этикетки. - Тут только одна,- произнес Дима вслух, пока я достал ампулу и осмотрел ее так, чтобы все остальные тоже увидели. - Значит успел,- ответил я недовольно и посмотрел на Цинкура, который смотрел на нас с недоумением и злобой,- Ну ты и конченый ублюдок, конечно... Мысленной командой я переключил вокс-канал на командира колонны, лейтенанта Дезугу. - Лейтенант, начинайте. - Принято, господин комиссар. Вокс отключился. - Старейшина! - Да, светлейший господин!- тут же ответил он, словно он был рядовым бойцом. - Где у вас тут народ собирается? Обратиться нужно. - П-прошу за мной, светлейший господин! - И соберите народ там. - Слушаюсь, светлейший господин! Бернхольд, созывай всех на сборы. - Все на сборы!!!- почти сразу же во всю глотку заорал один из стражников. Почти сразу несколько скватов в толпе повторили эту же фразу, за ними - еще больше, но дальше, и так сообщение пошло по всему поселению. Непривычно, конечно. Пройдя мимо машины, мы все начали идти через лагерь. Одновременно я осматривался вокруг. Все палатки тут были грязные от пыли, выцветшие, с присыпанные грязью, с множеством черных точек от плесени. Несколько раз виднелись входы в землянки, сделанные из каких-то пластмассовых балок. А вот скваты тут не особо отличались от тех, что были в столице резервации - такие же грязные, с поношенной заштопанной по несколько раз одеждой и убитой обуви. Некоторые и вовсе ходили босяком или в каких-то обмотках. Убогое зрелище. Как и вся эта резервация в целом. Вдалеке же, на холмах, я видел детей, которые убегали на другую сторону, пока гвардейцы пытались взобраться к ним. Кому-то придется побегать... За пару минут мы добрались до центральной, самой большой палатки, напоминавшей уже немаленький такой шатер круглой формы, на котором было два полотнища с гербами в виде белого молота, который был зажат в руке с тремя перстнями. Позади нас собралась довольно внушительная толпа, которая продолжала собираться. Цинкура Гихьян поставил на колени передо мной, лицом ко всем собравшимся. - Всем внимание!- заорал я и сразу же мой голос прозвучал из динамиков парней, установленных на полную громкость. Толпа скватов вздрогнула и мигом замолчала, уставившись на меня со страхом и удивлением в глазах. - Сегодня нам стало известно о том, что резервация подверглась атаки сектантов, отвергнувших свет Бога-Императора!- продолжил я заранее заготовленную речь,- Когда они поняли, что старейшины поселений не идут с ними на сотрудничество, они решили организовать эпидемию гержаги! Глаза коротышек вспучились. По толе пронесся ропот ужаса. Из того, что я понял, гержага была одной из самых страшных бактериальных болезней на Неглярте, а уж скваты, которых лечили по остаточному принципу, ее боялись до ужаса. - Помощь сектантам попытались организовать предатели из числа скватов, которые согласились доставить емкости с болезнью и разбить их в поселениях! Толпа зароптала громче. - В вашем поселении этим предателем оказался Цинкур Гремгардсон! Скват, сидевший на коленях, мигом замычал так сильно, как только мог, одновременно начав качать головой из стороны в сторону. - Этого не может быть!- заорал все тот же юнец, что до этого попытался заступиться за торгаша,- Отец никогда бы не предал! Я мысленно подумал - пристрелить его или все же не стоит? Пока что решил, что не стоит. - Вы все лжете!- продолжил подросток. Вот теперь стоит. - Парни. Гриша навел лазган на парня и выстрелил. Лазерный луч врезался парню в грудь, от чего тот вздрогнул и рухнул замертво. - НЕТ!!!- заорала женщина, тут же рухнув перед трупом парня, пока Цинкур во всю мычал,- Ублюдки!!! Еще один лазерный луч вспыхнул и врезался скватке в район сердца, от чего она упала на тело подростка. Торгаш застонал еще сильнее. Так, с этим разобрались. Правда, в голове сразу возникла дилемма - а как его реакция на гибель явно семьи вязалась с тем, что он пытался устроить тут массовый мор? Пришлось быстро придумывать оправдание. - Именно Цинкур Гремгардсон был подкуплен сектантами деньгами и обещанием эвакуации, как себя, так и своей семьи, после гибели всех вас, а чтобы не подвергать ни себя, ни ее опасности, использовал вакцины, которые позволили бы ему выжить! По толпе прошелся новый ропот удивления. - Боже-Император Всесильнейший, что же твориться-то...- в шоке проговорил старейшина. - Как только мы узнали об этом, то попытались остановить Цинкура! Однако, как выяснилось теперь, он уже успел разбить три ампулы из четырех, что ему были предоставлены! Ответом мне стал буквально взрыв шока и ужаса. Все скваты, чьи лица я мог рассмотреть, смотрели на меня так, словно были готовы вот прям на месте умереть от страха. А вот Цинкур наоборот, уже ничего не делал, а просто сгорбился и дергал плечами, пока на песчаную землю капали слезы. Видимо, уже смирился. Мне на его слезы было плевать. Не я виноват в смерти его семьи, нечего было орать на меня прилюдно. - За это он приговаривается к смертной казни! Рука достала лазпистолет и направила ему на затылок. Указательный палец нажал на спуск. Вспышка алой тонкой линии и он падает с прожженной дыркой в голове. - Также!- вновь сказал я,- Для недопущения распространения инфекции все поселение Гльедгольм закрывается на карантин! Снова толпа забушевала в страхе. - Все работы отменяются! Выход за пределы поселения запрещается до приказа! Любая попытка покинуть поселение карается смертью! Еще больше шокированного испуганного ропота. - А как же дети!- вдруг проговорил кто-то из толпы. - Да, там дети убежали! - Они не знали! Становилось понятно - надо было тут всех успокоить. - Э, с-светлейший господин...- начал старейшина. - Все те, кто находился за пределами поселения на момент обращения, будут возвращены без наказаний!- оповестил я всех через парней. Скваты чуть ли не хором выдохнули от облегчения. - А как нам на корм заработать?- прозвучал новый вопрос из толпы. - Да, работать же не выйдет! - Снабжение кормом будет идти бесплатно, так как все поселение является карантинным лагерем!- быстро объяснил я. От этого скваты также начали успокаиваться, хотя и было видно, что волнение среди них все еще сохраняется. Оно и неудивительно, мы ведь всем сказали, что они заражены одной из самых страшных болезней на планете. Как тут не волноваться. - На этом все! Всем разойтись по палаткам и ждать дальнейших объяснений!- ответил я и скваты, бормоча между собой начали быстро расходится. - Светлейший господин комиссар,- начал было старейшина,- Позвольте задать вам вопрос. - Задавайте. - Что... что нам теперь делать? - Держите всех по палаткам, выходить только в туалет, не собираться в толпы, разносите еду и воду с помощью стражников. Через два дня у зараженных начнет подниматься температура, заболит голова, будет понос и красные пятна. О таких сразу же сообщать и вывести в отдельную часть лагеря вместе со всеми в палатке. Больными будут заниматься врачи, лекарства также предоставят. - Искренне благодарю, светлейший господин,- поклонился мне старейшина,- Мы отработаем вашу щедрость. От такого подобострастия меня начинало немного коробить - это даже для меня было как-то уж слишком. Но тут уж ничего не поделаешь, их всех тут так воспитали. Придется потерпеть. - На этом все. Свободны. - Слушаюсь, светлейший господин,- вновь поклонился мне Олафсурсон и я вместе с парнями быстро направился к нашей машине. Посмотрев на палатку Цинкура, я увидел, что там уже не было ни одной вещи, которую до этого выкинул Дима. Уже успели сгрести. И почему я не удивлен. Открыв двери, мы с парнями все сели в машину. Палец нажал на кнопку, отключая щит. Гихьян завел двигатель, снялся с ручника, переключил передачу и начал сдавать назад, на главную дорогу поселения. - Так, ну вроде хорошо... - Вниз! Резкий голос Димы прервал меня. В салоне прогремел выстрел. На лобовом стекле промелькнула вспышка. Пуля. - РА-А-А!- прозвучал истошный вопль ярости сзади. - Какого нахуй!?- услышал я от Гихьяна. Посмотрев назад я увидел рыжебородого сквата, чью вытянутую руку прижал к потолку Дима. Мгновение и из правой руки скитария высунулся клинок. Удар. Клинок врезался сквату в горло. Стоило ему выйти из него, как из раны тут же хлынул довольно сильный поток красной крови. Скват рухнул на пол бронеавтомобиля и начал дергаться, пытаясь зажать рану, но у него ничего не получалось - кровь все равно продолжала хлестать, разливаясь по одежде и полу. Одновременно он пытался что-то сказать, но ничего, кроме нечленораздельного бульканья, у него не получалось. Спустя несколько секунд он прекратил двигаться, а его глаза закатились. - Пиздец блять нахуй,- злобно прорычал Гихьян,- Вот уж правду сказал Дат, что они недалеко от животных ушли. Активировав систему распознавания лиц, я посмотрел на лицо мертвого сквата. Система ответила быстро. - Съёлхард Гремгардсон. Старший брат Цинкура,- произнес я, зачитывая его дело, что высветилось мне,- Видимо из мести залез сюда. - Охуенная логика - сами об нас убились, а виноваты мы,- проговорил Биндегиж злобно,- Отсталая мразота, блять, всех бы прирезал. Пока Гихьян говорил, я поднял лежавший на полу пистолет ублюдка. Это был небольшой, явно кустарно сделанный казнозарядный самострел на один патрон, с диаметром ствола в одиннадцать целых тридцать пять сотых миллиметра. Убить такая вполне себе могла, правда, точности в ней явно не было - ствол не имел внутри никаких нарезов. - Спасибо, Дим,- проговорил я, кивнув скитарию,- Только в следующий раз лучше закрывать машину. - Да-да, протупил, знаю,- ответил Гихьян саркастично, но все же виновато,- Даже подумать не мог, что кто-то осмелиться... Аргх, блять, ебаные карлики. - Расслабились,- послышалось от Гриши. - Это уж точно,- не стал спорить Биндегиж. Машина добралась до конца поселения. Гвардейцы тут уже во всю работали над установкой карантина. Часть бойцов уже встала редкой цепью вдоль границы поселения, окружив его полностью и держа лазганы наготове. Пулеметчики на бронеавтомобилях также навели пулеметы в сторону поселения. Еще часть во всю рыла небольшую линию, которая должна была стать карантинной границей. Всего их должно было быть две. Первая, внутренняя, должна была быть предупредительной, заход за которую поднимет тревогу, а вторая - запретительной, заход за которую запрещен и карается смертью, а если кто-то ее все же перепрыгнет, гвардейцев на этом участке ждет наказание. Пускай это все было блефом, но нам надо было играть в этот блеф максимально реалистично. Мысленной командой я активировал вокс и связался с лейтенантом. - Лейтенант Дезуга. Докладывайте. - Все идет согласно плану, господин комиссар,- ответил командир колонны уверенным тоном,- Поселение окружено, траншеи уже копаются. Установку лагеря закончим к концу дня. Есть только одна загвоздка - один из отрядов сообщил, что группа из десяти детей сбежала до установки карантина. Они отправились в погоню, но все еще не поймали их - местность слишком пересеченная, а они ее, похоже, хорошо знают, но от них остаются следы, так что скоро поймаем. Что ж, в принципе, проблем тут не было. - Хорошо. Мы отправляемся обратно, продолжайте работу. Доложите по завершению. - Слушаюсь, господин комиссар. Машина проехала дальше. В принципе, все прошло вполне себе нормально, не считая ебанутой семейки Цинкура, которая решила самоубиться об нас. Теперь оставалось только ждать. Продлиться это все должно было до тех пор, пока все скваты не вылечатся после крушения поезда. Понятное дело, что болеть тут никто не будет, а из-за размеров поселения не выйдет изображать заражение отдельных лиц и рисовать смерти, как это мы сделали на Шамтанаре - тут все друг друга знали, потому просто придумывать имена не выйдет. На этот счет уже были придуманы оправдания - подозрения на специальный штамм бактерии, который действует медленнее. А уж потом, когда вообще ничего не будет и скваты явно начнут что-то подозревать, мы просто скажем, что Цинкур такой рукожоп был, что нарушил условия хранения и в итоге все испортил. Вполне себе нормальное обоснование. Не самое гениальное, конечно, но этого вполне могло хватить для довольно необразованных скватов, которые и писать-то не умели. А даже, если начнут что-то подозревать, то мы хотя бы их к тому времени накормим. Большего нам и не надо было... Спустя три часа мы добрались до Штельгольма и я сразу же отправился к себе в комнату - работать к ворохом отчетов, как об Ульрихоне, так и от своих агентурных сетей. Наступил вечер. Оставалось еще несколько отчетов и можно будет идти уже спать... В этот момент зазвонил вокс. Это был лейтенант Дезуга. С пометкой максимальной срочности. Тело напряглось - не к добру. - Слушаю, лейтенант,- сразу же ответил я. - Господин комиссар,- начал офицер довольно взволнованным голосом,- У нас нападение скватов.