Я больше никогда...

И стабильно «я больше никогда...» становится очередным. Лева не мог отпустить Олега, как бы тот не хотел. Не мог отказаться от него. От мягких русых волос, от детского невинного голоса. От его какого-то детского взгляда каре-зеленых глаз. От того, как он нежно называл его, от чего у Левы шли мурашки по спине. Лева словно жил у Олега. Приходил к нему как к себе домой, и делал с ним все, что хотел. А Олег просто молча открывал дверь, и пропускал Леву внутрь. И никогда не сопротивлялся. Наверное, эта детская невинность и привлекала Леву. Он мог, без предупреждения, прийти и грубо взяв мальчишку, потащить его в спальню. И Олег никогда не сопротивлялся, только иногда просился выйти покурить. Лева это разрешал. Отпускал его, доставал сигареты, и курил прям в комнате, отпуская свое напряжение куда-то подальше. А когда Олег возвращался, то Лева грубо тянул его на себя, и завалив на кровать, начинал стягивать с него одежду. Так-как Олег не девка, то и ласкать его он не собирался. Не любил, и не понимал все эти нежности. Пидоры никогда не интересовали Леву как личности. Олег был просто дыркой для траха. Не ебал мозги, не просил подарки, не пытался расспросить его о жизни. Только кормил его человеческой едой. В свои двадцать два, Лева работал охранником в школе и к большому не стремился. Там он и познакомился с Олегом. Он сидел в самом углу, и весь избитый сжимал руками разбитый нос. Такое случалось часто, школа это то самое место, где ты можешь стать объектом номер один для булинга. Тем более, к Олегу грех было не пристать, потому что даже Леве показалось, что он выглядит как девченка. Лева не знал, зачем повез его к себе домой. От жалости. Или скуки. А может все вместе. Лева позволил Олегу помыться, поесть, и переночевать у себя. Утром он отвёз его домой, и почему-то согласился зайти. Ему не хотелось ехать домой. Олег сделал чай, и поставил кружку с дымящимся напитком на стол. Лева поинтересовался, из-за чего Олега избили те ребята, и Олег честно признаться, что он гей. — то есть пидор. — ехидно сказал Лева, и посмотрел на неуверенно снимавшего кружку Олега. Лева же грубо взял его за плечо, и потянул за собой в единственную комнату. Олег сопротивлялся только сначала, но потом когда почувствовал напряжённый член Левы, то притих, и молча лежал ожидая следующих действий. Лева повернулся его на живот, и облизав пальцы, хотел было войти в парнишку. Олег предложил смазку, вытащив ее из под кровати, но Лева отказался. Лева был сильно заведён, но вот Олегу было неловко. Парнишка пытался прикрыться рукой, но Лева оттолкнул руку, и одним движением грубо вошёл почти до основания. Олег дернулся, вскрикнул, пытался вырваться, но у него конечно же ничего не вышло. Лева прижимал его крепко к кровати, не давая возможность сдвинутся. Он слушал болезненные стоны, издающиеся под телом над ним. Пидор же, а таких не жалеют. А когда же все кончилось, и Лева перевелся в бок, то Олег не стал кричать, или устраивать драм, а просто отвернулся к стене. Лева сам того не заметил, как провалился в сон. Утром Олег словно не помнил не о чем. Парнишка поставил перед Левой хлопья, и кружку с черным чаем. А через несколько дней, Лева пришел снова. Пьяный. И неудоблетворенный. *** — ты не виноват, — сказал Паша, заплетающимся от уже явно лишнего алкоголя. — эти уроды набрасываются на пацана, а потом ещё и жалуются. — вот именно, — поддержал слова Паши Юлий, — потом сами будут умолять вернутся на работу. Лева молча поднял стопку, и уже привычным движением руки, запрокинул ее, залив жидкость к себе в рот. Водка, вопреки уверениям, не помогла. Не помогала от осознания потери работы. Да как вы посмели, вы уволены... Эти фразы крутились как на повторе, и сводили с ума. К черту все это. Лева встал, и взяв куртку, взглянул последний раз на приятелей по «бывшей» работе, и вышел на улицу. Домой не хотелось. Лева поплелся на остановку, и стал ждать. Полупустая маршрутка пришла почти сразу. Лева сел на обшарпаное временами сиденье, и ушел в свои мысли. Из раздумий его вырвал голос — молодой человек, вы будете платить за проезд ? Лева протянул карту, и расплатившись засунул руку в карман. Лева смотрел в окно, и смотрел на проходящих мимо людей, и бездомных собак. Приехав на нужную остановку, Лева поплелся в уже известном ему направлении. *** — час ночи, —закрывая дверь сказал Олег — ты пьяный в стельку. — и что ? — ничего. Парнишка хотел было пойти, но его грубо прижали к стене. — Отпусти. — а если не отпущу ? Леву охватила злость, и алкоголь дал в голову ещё сильнее — не трогай меня, — Олег хотел оттолкнуть от себя пьяное тело, и это стало спусковым крючком. — что не нравлюсь пьяным ?! — Лева схватил Олега, и впечатал парнишу в стену. — отвечай ! — ты совсем с ума выжил ? — Олег дёргался, и пытался выбраться из мертвой хватки Левы. — отпусти мне больно. Лева толкнул Олега на пол, и навалился на него всем телом. По сравнению с Олегом, который весел дай бог шестьдесят килограмм, и Левой который весел восемьдесят пять. — пожалуйста не надо... — хрипло прошептал Олег за что, получил слабый удар в живот. Лева перевернул его на спину, и стянул пижамные штаны вместе с трусами. Лева дрожащими пальцами пытался расстегнуть ширинку, не обращая внимания на хрип под ним. Лева поднял его бедра вверх, и заставил прогнуться в пояснице. Нажав на подбородок Олега, Лева заставил его открыть рот, и обильно смочив пальцы, прошёлся между половинок. Зашёл резко, раздвигая стенки ануса, и чувствуя пульсацию. Олег кричал так душераздирающее, что кровь застывала в жилах. Он дёргался, и пытался вырваться. — пожалуйста, мне больно... — слезы покатились по щекам, когда Лева с силой вошёл в него. Без смазки было тяжело. Олег был узкий, тесный, и очень зажат. Лева трахал его, не обращая внимания на болезненые стоны и попытки Олега вырваться. Уже через время парнишка перестал дёргается, и только тихо стонал от боли, и всхлипывал от потока слез. Лева не обращал внимание ни на что, он просто трахался. Наслаждался податливостью и податливости. И когда подступил оргазм, то Лева застыл, и закрыл глаза не обращая внимания на всхлип Олега. Вытащив член, из дырки вытекла белесая сперма которая была розоватого цвета от крови. — Олег... — Лева тронул его за плечо, и посмотрел на красные от слез глаза — сегодня год как нет в живых моего единственного родного человека. — бабушки. — что ? — сегодня. Год как ее не стало. — почему ты ничего не сказал ? — я говорил И Лева вдруг вспомнил, что невзначай спросил у Олега, почему он живёт один, и где его родители. Олег рассказал ему также невзначай о смерти единственного человека, который любил его. Давай я... Я могу отвести тебя в ванную. Поднимайся. Лева поднял парнишку на ноги, и тот вздохнул от боли. Олег вцепился в руку Левы мертвой хваткой. А у Левы на душе было мерзко. Урод. Сорвался на бедном мальчишке. На Олеге. — меня уволили. — за то, что я ударил того пацана, который разбил тебе нос. Олег резко остановился, не дойдя до ванны пару шагов. Парнишка оцепинел, и сглотнул вязкий ком — зачем ? — я не хотел, — проигнорировав вопрос, Лева был готов убить себя за то, что сделал с Олегом. — прости, — если сможешь то прости... Олег взял лицо Левы, и повернул на себя, и осторожно притянул к себе. Нежно поцеловал, ещё немного настороженно, боясь негативной реакции. — я больше никогда... — по щекам Левы потекли ручейчки слез, и осознания того, что он насиловал маленького мальчика, который стал для него таким родным. — я знаю...