Батареи

— « И мало-ли, мало-ли, что подумают люди, Я такую-такую никогда не забуду! » — Сигма-а-а! — Раздается голос шатена с дивана. Бедный парень уже второй час корчится над рефератом, пока его ненаглядный пытается обратить на себя внимание. Наконец, когда Дазай понимает, что простыми зовами по имени делу не поможет, он встаёт и легонько дёргает его за плечо. — Сигмуш! Не делай вид, что меня тут нету. — Он словно ребенок обиженно надувает губы, ожидая хотя-бы взгляда ласковых серых глаз. — Ты что-то сказал? — Двуколор достает из уха наушник, совсем не заметив, что его звали. — Пошли скорей, у меня сюрприз!! — С горящими глазами он тянет ещё ничего не осознавшего студента за руку, подводя к диванчику. — Что.. — Не успев закончить фразу, он бегает глазами по нему и не может понять, что происходит. Уже родной серый диван, который повидал в своей жизни явно многое и был протерт до дыр во многих местах сейчас сверкал ароматизированными свечами и лепестками роз. — Где ты их достал? — Он заправляет сиреневую прядь за ухо, чуть нагнувшись над свечей и почуяв приятный аромат ванили. — Вкусно пахнет. — Фикспрайс, на все - низкая цена! — Процитировав слова из рекламы, губы Дазая расплываются в усмешке. — Но они явно не вкуснее тебя. Лёгким толчком Сигма оказывается на диване, пока шатен нависает сверху. Им хватает пары секунд — губы сомкнулись вместе, покрыв щеки лёгким румянцем. Губы двуколора — завораживающая черника с лёгким отблеском кислинки, пока как уста Осаму — лёгкая и еле осязаемая корица. Не сочетаемое стало сочетаемым, образовав чудесный дуэт и нежнейшее переплетение душ. — Осаму.. — Чуть отдышавшись, отстранился сероглазый. — Что такое? — Парень в бинтах лишь облизывается, положив худощавые ладони ему на талию. — Запах.. Они оба оборачиваются к левой части дивана, на которой лежали свечи, и замечают что горят не только губы и тела — но и сам диван! Бедная ткань уже покрылась мелким пламенем, которое кружит в вальсе и окрашивает серый в жгуче-черный. — Черт! — Дазай пытается потушить огонь первым попавшимся предметом, которым оказывается учебник по физике. Увы, физика не всесильна и не спасла - лишь ухудшила положение. Тогда он хватает с тумбы стакан с водой, но и тут промах — он проливает его не на диван, а на бедного двуколора с вазой цветов в руках, который недовольно шипит и выхватывает стакан. — Дай я попробую. — Сигма ловким движением выливает содержимое хрустальной вазы с уже почти засохшими цветами, и огонь отступает, позволив студентам облегчённо вздохнуть. — А как мы пятно объясним?.. — Ну.. Это не мы! И вообще, тебе бы сейчас о мокрой футболке подумать. — Убрав остатки беспорядка, Дазай тянет его обратно к себе и помогает стянуть растянутую домашнюю футболку. — Если бы не ты, романтик подъездный, этого бы не случилось. — Недовольно цедит Сигма и закатывает серые глаза, дрогнув от внезапного холода, пробежавшего по коже. — Но тебе ведь понравилось! — С улыбкой чешира кареглазый смотрит на ключицы партнёра, которые так и манят к себе. — Возмо.. Ох! — Приходится прикрыть рот ладонью, когда Дазай все таки прилипает к ключицам и оставляет аккуратные следы. Прижав к себе кудрявую макушку, тела вновь переплетаются между собой, а диван начинает легонько потряхивать.

***

— Коля, стучи сильнее. — Бедному блондину приходится стучать по батареям железной ложкой от обуви, чтобы успокоить сонного Достоевского, который закутался в плед как в лаваш и командовал с кровати. — Да пытаюсь я, пытаюсь.. — Гетерохромный тяжело вздыхает - ему и самому надоел весь этот шум. — Гомосеки. Тьфу.