Verlobung

      — ... я не настаиваю, Люциус, и не хочу их принуждать, но было бы неплохо объединить наши семьи. Разумеется, если дети в будущем сами захотят, - отец говорил, сидя в высоком вычурном кресле, изредка поглядывая на скучающего сына с выражением почти искреннего сожаления: в его взгляде читалось "прости, но тебе придётся потерпеть, ведь это очень важно."       Гарри терпел. Он как благовоспитанный взрослый мальчик — ему ведь было почти семь — послушно ждал, теребя пальцами края шорт на коленях, когда взрослые закончат свои скучные беседы. Он даже не болтал ногами и вообще старался особо не шевелиться.       Лорд Малфой, с которым отец обсуждал помолвку, выглядел пугающе, и Гарри старался на него не смотреть, но чувствовал, что тот смотрит на него. От его взгляда становилось страшно, и Гарри усердно делал вид, что не замечает чужого внимания, разглядывая гобелен у входной арки. На гобелене маглы сжигали ведьму, она кричала, охваченная пламенем, но это внушало меньший ужас, чем холодный лорд Малфой и его пробирающий до костей взгляд.       Гарри искренне не понимал, почему родители выбрали именно эту семью. Даже родовое поместье Малфоев было тёмным и неуютным, из него хотелось поскорее сбежать, сверкая пятками. Гарри представил, как играет в настольный квиддич, сидя под жутким гобеленом, и скривился. Какой кошмар. Люди, живущие в таком доме, должно быть, тоже кошмарные.       Наблюдая, как корчится в муках сжигаемая ведьма, Гарри не сразу заметил мальчишку, выглядывающего из коридора: тот махал рукой и подзывал к себе, и Гарри вдруг запоздало сообразил, что подзывал он именно его. Мальчик был белый, как распустившийся одуванчик, и этим походил на лорда Малфоя. Гарри понял, что это и есть лордов сын, тот самый, помолвку с которым обсуждал отец. Драко, кажется.       Что ж, наверное, стоило познакомиться с Драко.       Гарри осторожно взглянул на взрослых — увлечённые беседой, они ничего не замечали вокруг, и Гарри решил, что его исчезновения они тоже не заметят, поэтому соскользнул бесшумно с пуфика и на цыпочках пробрался к входной арке, к зовущему мальчику-одуванчику.       — Пошли играть, - вместо приветствия сказал мальчик, схватил Гарри за руку и потащил по коридору.       Гарри еле за ним поспевал.       — Ты ведь Драко? - спросил он, шустро перебирая ногами в попытке не отстать.       — Да, - весело ответил Драко. — А ты Поттер? - Гарри предпочитал "Гарри", но почему-то спорить не стал и угукнул. Одуванчик улыбнулся, сильнее стиснув пальцами его ладонь. — Отлично. Ты, вроде бы, ничего. Надеюсь, мы поладим.       Драко волочил его, как гиппогрифа на верёвочке, вдоль дверей бесчисленных комнат, и Гарри пару раз чуть не сшиб собою угол, не вписавшись в особо крутой поворот. Он видел перед собой только светловолосую макушку, иногда колонны с цветами, в которые почти влетал, но был вовремя отдёрнут, и даже не вертел головой по сторонам — макушка занимала всё его внимание.       Удивительно, как можно быть таким совершенно беленьким? Как облачко сладкой ваты. Гарри подумал, что Одуванчик, наверное, и на ощупь, как вата, потянулся рукой, чтобы потрогать, но был в ту же секунду ослеплён ярким солнечным светом. Гарри зажмурился, ойкнул, чужая ладошка исчезла с его руки, вокруг стало шумно и тепло, и, открыв слезящиеся глаза, Гарри увидел сочное зелёное море, в котором ярким бликом белел Одуванчик.       Оказалось, Драко вывел его в сад.       — Пошли, - мальчик, улыбаясь, снова поманил за собой. — Я покажу тебе кое-что. Только тихо, - он приложил к губам палец и тут же исчез, шагнув в кусты.       Гарри поторопился за ним.       Они пробирались сквозь ветки, стараясь не пораниться, и всё же Гарри исцарапал ноги, однако не пискнул даже — нельзя было, чтобы Драко усомнился в его стойкости.       Наконец Одуванчик остановился и раздвинул цветочный куст перед ними.       — Смотри, - шепнул он восторженно, и Гарри послушно выглянул из-за его плеча: по усыпанной мелкими камешками садовой дорожке прогуливалась пара ослепительно белых павлинов, важно волоча за собой длинные хвосты. Однако не павлины поразили Гарри, а то, как приятно, оказывается, пах Драко — карамельным яблочным пирогом с корицей, который мама пекла по праздникам. Гарри чуть не ткнулся носом в беловолосый затылок, но голос Одуванчика заставил его очнуться: — Отец привёз их вчера, и я пытаюсь поймать одного весь день.       — Зачем?       Драко посмотрел на Гарри так, будто он сморозил несусветную глупость. Гарри вдруг стало необъяснимо стыдно.       — Чтобы выдернуть перо из хвоста, конечно же. Ну, ты мне поможешь?       Помочь поймать несчастного павлина?       Гарри не особо хотел вредить птице, но и отказать не мог: Драко бы тут же подумал, что он трус, поэтому пришлось соглашаться — и Гарри кивнул.       — Отлично, - Одуванчик просиял, улыбаясь. — Тогда давай я спереди, ты сзади — окружим его, и он никуда не денется.       Ах, если бы всё было так просто на деле, как и на словах: едва павлины, наученные горьким опытом, заметили их, как разбежались в разные стороны с воплями. Весь план пошёл прахом, и Гарри рванул за одним из них, пока Драко бежал за другим.       Он настырно преследовал птицу, чувствуя, как внутри жжёт от недостатка кислорода и усталости, понимая, что убежал невесть куда, что ему влетит от отца, когда тот не сможет его найти, но почему-то было очень важно достать для Драко перо этой дурацкой глупой птицы. Неизвестно, зачем Драко перо, но Гарри оно было нужно, чтобы подарить его Одуванчику.       — Проклятая курица, - ругался Гарри, из последних сил переставляя ногами, но павлин, казалось, нисколько не утомился и мог удирать так ещё вечность.       Гарри вечность точно не протянул бы, поэтому он собрался, вдохнул поглубже, с криком бросился вперёд и вскинул руки в отчаянном прыжке. Он рухнул плашмя на дорожку и пропахал лбом ещё добрых полметра, чувствуя, как впиваются острые камни в кожу, как тёплая кровь заливает глаз, и Гарри знал, что теперь ему точно влетит, но боль и страх перед отцом отошли на второй план, потому что в руке он держал драгоценное перо.       Павлин с визгом убегал прочь, и вскоре его вопль затих, а Гарри, отдышавшись, сел посреди дорожки. Он смотрел одним глазом на ободранные ноги, морщился от стекающих по лицу алых струек, но торжество раздувало грудь счастьем, и когда из-за кустов показалась белая голова Одуванчика, Гарри, победно воскликнув, вытянул вверх руку с пером.       Увидев его, Драко пришёл в ужас.       — Поттер! - он подбежал и тут же упал на колени, пряча в серых глазах в миг набежавшие слёзы. — Поттер, ты что наделал? Ты живой? Ты весь в крови! - испуганный взгляд метался по лицу Гарри, прослеживая пути бордовых ручейков.       Дрожа от волнения, Драко вынул белый платок из кармана и аккуратно приложил его к кровоточащей ране на лбу.       — Сильно больно? - спросил он, готовый вот-вот расплакаться.       Гарри ни за что бы не признался, что ему больно, не перед Драко уж точно, поэтому он ответил весело:       — Нисколько. Всё в порядке. Смотри, я достал тебе перо, - Гарри протянул Одуванчику белоснежное павлинье перо, за которое буквально заплатил кровью, но Драко лишь взглянул на его ладонь без интереса и снова поднял глаза, роняя первую, сияющую, как начищенный бабушкин хрусталь, слезу.       — Поттер, ты только не умирай, ладно? - молил Одуванчик, бережно промакивая платком рану. — Если ты умрёшь, на ком же я жениться буду?       Гарри опешил и переспросил:       — Жениться?       Тут Драко совершенно раскис: нижняя губа оттопырилась и затряслась, уголки рта опустились, и он жалобно протянул:       — Ох, ты всё же повредил мозги. Наши родители договорились о том, что мы поженимся, помнишь?       Гарри прекрасно всё помнил, никакие мозги он не вредил. В отличие от Драко, судя по всему.       — Да, но... вообще-то речь шла о моей сестре. Ты на ней женишься, Драко, не на мне.       Одуванчик застыл, уставился на него во все глаза, заморгал часто, произнёс неверяще:       — На твоей сестре?.. У тебя есть сестра?       — Младшая, - Гарри кивнул слегка, как мог в своём незавидном положении. — Ей три, ещё совсем малышка, поэтому мы не взяли её с собой. Её зовут Мэгги.       — Мэгги... - растерянно повторил Драко, шмыгнув носом. — Л-ладно, - кажется, он расстроился. Расстроился ведь? Гарри подумал, что ему было бы приятно, если бы Драко действительно расстроился из-за того, что ошибся насчёт кандидатуры своего наречённого. — Но ты всё равно не умирай, Поттер, хорошо?       Гарри кивнул снова и, будто извиняясь, улыбнулся.       — Хорошо, Драко.

***

      Семейный целитель Малфоев, прибывший по камину, увидев Гарри, сказал, что ничего страшного, но шрам останется. Он сунул Гарри в рот ложку препротивного зелья, поколдовал над его лбом, любезно очистил магией одежду от подсыхающей крови, и через полчаса Гарри был уже совсем как новенький, только да, шрам остался и в горле всё ещё стоял отвратительный вкус.       Лорд Малфой настаивал на том, чтобы гости пообедали с ними, но встревоженный отец отказался и, пожав лорду руку, утащил разочарованного его решением сына домой.       Остаток дня Гарри рассматривал в зеркале свой лоб, перечёркнутый теперь, как молнией, припухшим розовым рубцом. Выглядело здорово, мужественно, и Гарри чувствовал себя великим волшебником из сказок, раненным в захватывающей битве с тёмными силами. Ну и что, что на самом деле Гарри сразился с белым павлином, главное ведь, что он победил.       Победил и выдрал из птичьей задницы перо для Драко.       Гарри надеялся, что они с Одуванчиком скоро встретятся снова, ведь он так и не спросил, зачем ему перо.       Мэгги носилась по гостиной с плюшевым кентавром, и Гарри отрешённо наблюдал за ней, забравшись с ногами в кресло. Он давно присоединился бы к сестре, если бы под вечер на него не напала тоска. Гарри очень любил Мэгги и ничего для неё не жалел — даже этот побитый молью кентавр когда-то принадлежал ему, но почему-то делиться с ней Драко совсем не хотелось: он ведь первый его увидел, первый с ним познакомился, ему первому понравился Драко, и Гарри уже придумал для Драко прозвище, но жениться на нём будет Мэгги. Как-то это было нечестно.       — Всё в порядке, сынок? Ты не заболел? - мамина ладонь легла на настрадавшийся лоб, и Гарри повернулся к ней, присевшей на корточки возле кресла.       — Мам, - протянул он, готовый взвыть от душащей несправедливости. — А можно не Мэгги, а я женюсь на Драко?       Мама удивлённо вскинула брови.       — Ты хочешь жениться на Драко? Но почему?       Гарри вцепился в подлокотник, заглядывая в глаза матери, ища в них поддержку, и дрожащим от подступающих слёз голосом воскликнул:       — Потому что он мой друг!       — Ты можешь дружить с ним, даже если он женится на Мэгги, - мягко возразила мама, ласково запуская пальцы в его непослушные волосы.       Но Гарри не хотел делить Драко! Совсем, ни капельки!       — Нет, он должен быть только моим, понимаешь? Я ведь... я ведь первый его заметил, он ведь только мой Одуванчик, почему он достанется Мэгги, а не мне?       Гарри чувствовал, как нос забился и стало трудно дышать, видел, что мама не верит, и от обиды, давящей изнутри, всё сильнее щипало глаза.       — Но, Гарри, вы же оба мальчики.       — И что? - его голос предательски сорвался, но он продолжил, превозмогая желание расплакаться навзрыд: — Какая разница? Мальчикам нельзя жениться? Почему нельзя, мама?       Мама сделалась грустной и поджала губы.       — Ну... - начала она, но замолчала, встала, подняла Гарри и опустилась в кресло, усадив его на себе колени. — Знаешь, до этого ещё очень далеко, сынок, - мама коротко поцеловала его в висок и обняла, прижав к груди. — Пройдёт так много времени, что всё в итоге может совершенно круто измениться. Вдруг через пятнадцать лет тебе уже разонравится Драко.       Гарри даже подпрыгнул от возмущения.       — Нет, он мне никогда не разонравится! Никогда!       — Даже через пятнадцать лет?       — Даже через сто лет! Никогда!       Ласковая рука снова вплелась в пряди его волос, поглаживая.       — Давай обсудим это, когда придёт время вам всем жениться, а пока... - мама заговорщически снизила тон: — Расскажи мне, как ты обзавёлся этим жутким шрамом.       Глаза Гарри засияли — уже не от слёз, но от восторга.       — Он правда жуткий?       — Чудовищный.       — Здорово! - воскликнул Гарри, заёрзал, задумался и, собравшись с мыслью, начал историю с самого интересного её момента — когда он заприметил Одуванчика: — Ну, я сидел в кабинете, пока папа говорил с лордом Малфоем, и вдруг увидел...       Гарри рассказал маме всё: и про страшный гобелен, и про Драко, утащившего его в сад, и про белоснежных павлинов, и про перо, в погоне за которым Гарри расшиб себе лоб. Он выложил каждую подробность, даже крик птиц изобразил, заставив маму хохотать.       Но всё же маленькую деталь утаил: то, как вкусно пах Драко, маме было знать не обязательно. Этот восхитительный запах праздничного пирога он хотел сохранить только для себя одного, чтобы беречь его в сердце, словно сувенир на память о первой встрече с человеком, который, он почему-то был уверен в этом, предназначен ему самой судьбой.       Гарри не представлял, что будет через пятнадцать лет, как и не думал о том, изменится что-то или же не изменится, но здесь и сейчас он мог поклясться, что Драко появился в его жизни затем, чтобы навсегда в ней остаться.