Королевство наших тайн.

Ластраит - королевство, которое считается колыбелью магии, и маги многие века являлись столпом общества. Прислушайся - шепот песчинок готов поведать славные истории магов из древних времен, что помнят теперь лишь страницы истории. Тропические леса столь полны жизни - той что ползает, летает, бегает, растёт и вглубь и ввысь, что начинаешь верить поневоле в верования местный - эти земли благословены свыше процветать. В тишине прохлады ночной, в землях где безбрежные пустыни соседствуют с тропическими лесами, матери убаюкивают своих чад легендами и преданиями этих земель. "Земля была холодна, и темна, и только бесконечная безликая пустыня покрывала землю. И тогда Бог создал воду, пролил ее кляксой посреди песков. Земля благодарно дала рождение множеству растений, и рядом с влагой расцвёл великолепный оазис, ростки пробили толщу земли и заветвились деревцами, поросль травы изукрасила песок нежным покрывалом. Бог задумался, и создал разных тварей - они ступили на землю оазиса, и стали соседствовать друг с другом. Хищники делили оазис с травоядными без обид и ссор. Всевышний увидел это, и был доволен, и удалился он на покой, позволяя своим творениям жить и размножаться. И те жили между собой в согласии, множась и живя вольготно. Много поколений спустя, стало всех тварей так много, что выпили они воду из оазиса подчистую. Завяла растительность, иссохли деревья что давали тень и пристанище живущим. И тогда, стали не только хищники убивать травоядных, но и собраты травоядные давили друг друга, борясь за остаток скудных ресурсов. Тогда, на это посмотрела пустынная лисица, села перед зверьми и призвала всех послушать: — Моё семейство прокопало норы через всю пустыню, и на другом конце пустыни есть другой Оазис. Что драться, мы должны уйти туда. Все звери подумали, и решили послушать разумные слова. Лисица показывала дорогу, она была хорошо приспособлена к условиям пустыни: её тело хранило под шубкой запас выпитой воды, тонкие большие уши помогали теплообмену, и требовалось ей немного еды из-за небольших размеров. Переход выдержали немногие. Спустя много-много дней, привела лисица зверей к другому оазису. Счастливые что выжили, животные большие и малые устремились к водопою. Бог вернулся с отдыха, услышал как его создания благодарны за спасение от незавидной участи. Он благословил пустынную лисицу за её мудрость и отвагу, сделав священным животным и хранителем живого. И везде, где пробегала лисица - зарождалась жизнь, колосилась трава, начинали течь реки. Однажды, люди пришли жить в пустыню, и не все из них смогли выжить. Лисицы преисполнились жалости к тем людям, и стали жить с ними бок о бок. Предки тех людей имеют природу полулюдей..." — Мама! Это же наши с тобой предки, да? Хаят улыбнулась, протянула руку и пригладила волосы между ушей своего ребёнка. Тот зажмурил глазки от удовольствия, длинные уши подобные фенеку разъехались в стороны - такие же как у всех в их роду. Малыш дернул смущенно своей пушистой гордостью, и улыбнулся в ответ. — Да, Тигнари. Это наше наследие. Всё в нашем роду были магами. И у всех особые дарования, и мы благодарим Всевышнего за это... Большая, тёплая мамина рука ласкающе прошлась по щеке, и поправила пуховое одеяло на вербльюжем пуху. По детской плясал тёплым огоньком пламя свечи, и обрёл округлую форму дрожащий голос матери, украшенный её лёгкой улыбкой. — Месяц над нашею крышею светит, месяц стоит у двора... Маленьким лисам, и маленьким детям - спать наступила пора... Сила нежного голоса делала веки малыша совсем тяжёлыми, и он уже видел, как чудесные сны махают ему руками, и утягивают в свою страну, которая начиналась где-то за краем его мягкого одеяла... Где его ждал тот же сон что и всегда - перед ним проносились елово-лиственные леса, и поля пшеницы - пейзажи столь непохожие на привычные пустыни и тропические леса. В том была магия его дяди - все уроженцы Ластраита видели вещие сны, что предупреждали о чем-то в будущем. Мама обладала таким неуловимым очарованием, что от самого её присутствия становилось теплее, и в самый ненастный день в душе расцветали прекрасные цветы. Подле неё он был как за защитой огромной горы, и в её тени он и сам чувствовал себя как герой из легенд! Её нежная одобряющая улыбка - это то, что Тигнари всегда чувствовал на себе, и что пронес через года... Детство - мимолётная пора, но она задаёт начальную ноту всей жизни. И первые ноты жизни Тигнари были сыграны мягко-мягко, едва касались клавиш аккуратные пальцы. И в основную мелодию, ненавязчиво вплетались таинственные мотивы магии и волшебства... Дни были яркими солнечными зайчиками, что быстро прыгали в калейдоскопе его юности. Вот, дитя бежит вдоль стены, что вся была многоцветным витражом, от ног до самого потолка где-то на недостижимой высоте. От перелива красок захватывало дух, сияние слепящего дневного солнца проникало через стёкла, мозаичные отблески на полу своим чистым цветом были подобны драгоценным камням. Восторженно распахнутые детские глаза не уставали внимать этой красоте, а пальчик сам собой поднялся и водил в воздухе, повторяя очертания стелянных картин - фигурки из эмали образовывали цветные сценки. С трудом верилось, что целый храм отстроили и посвятили его собственной семье! И рыжевато-песочными лисички бегали тут и там узорами меж фигур людей, помахивая по-озорному хвостами, и так и стремились ожить и побежать по настоящему, когда на них падал случайный блик солнца. Мама рассказывала истории о ближних и дальних его родственниках, и давно почивших, и истории на этих фресках ему знакомы. Дед в пятом колене, что касанием лечил любую болезнь. Вот ведёт рукой ушастая родственница из незапамятных времён, и от её руки наполняется водой сверкающее синими кристаликами русло реки, что сейчас течёт через всю страну. Мама ведь - сама живая легенда, потому что благословленные её магией поля Ластраита дают невероятные урожаи, крестьяне поставляют на рынки плоды огромных размеров. Тигнари оглянулся на маму, и не стал отказывать себе в удовольствии погразеть быстренько на недавно сделанный витраж - там черноухая дева-лиса протягивала руки к плодородными полям, на которых зрели от сил её магии огромные тыквы. Они были вполовину человеческого рост, такие привозили на кухню с рынка каждый день... Говорят, плоды были в три раз меньше до того, как мама родилась. Недаром её имя, Хаят, значило "жизнь". То, насколько мама великий человек, восхищало до глубины души! Хотя, собственная особенность чуть менее интересная, по мнению Тигнари... Мама о чём-то бесконечно долго разговаривала с важным дядькой, что скрестил руки на груди и создавал вид большой нахохленой птицы, это был жрец этого храма. Его алые одежды до пола выглядели весьма нарядно, но чересчур мрачное и серьёзное лицо пугало... И Тигнари, как любой ребёнок, спрятался куда-то за мамину спину. Одним ухом он без особого интереса улавливал отрывки их скучного взрослого диалога, что-то про "бюджет храма" и "детей семьи". Но было принято решение благосклонно дать взрослым ещё возможность поболтать, ведь не хотелось расстраивать маму и отвлекать. Глаза сами по себе начали блуждать по белоснежным стенам храма, и по витражам. Детский ум с удовольствием ушёл в фантазии, как бы в будущем вписать себя в историю своего рода... — Моя радость успела заскучать? - Мамино внимание наконец досталось и Тигнари. — Мам, я хочу быть со всеми, хочу сделать что-то хорошее чтобы попасть в историю! - палец мальца снова взволнованно указал на женскую фигуру из цветных стёкол, что магией заклинала тыкву, в голосе Тигнари чувствовалась неподдельная серьёзность. Женщина понятливо усмехнулась. Она не стала противиться удовольствие, и подхватила своего ребёнка на руки, слегка покружила, и прижала к груди. Глаза Тигнари смотрели не только серьёзно в её, но и весьма доверчиво - малыш впервые столкнулся с тем, что будущее таит много сложностей. И мать, как его самый важный взрослый, хотела подарить надежду. — Если будешь стараться, обязательно сможешь. — Но моя особенность это ерунда. У меня меняется только лицо немного, - в подтверждение, Тигнари слегка напрягся, и черты его лица сменились с более мальчиковых и квадратных на более округлые. — И ещё там меняется, и все! - девчушка оттянула лямку штанов и отпустила с немного капризным выражением лица. — Тигнари, не делай так, это некрасиво, - пожурила Хаят, и дополнила строгим взглядом. Но, глядя на свою своевольную прелесть, она не могла долго оставаться серьёзной, и добавила: — Твоя сила в том, что ты можешь быть кем угодно. Ты не связана путами обязанностей, но тебе дана свобода выбирать будущее. Как насчёт такого? *** Свобода - понятие относительное, и у людей есть свой взгляд на то какое место и кому положено. Или же незримые тропинки нам прокладывает сам Создатель, испытывая нас на твёрдость духа? Как корабль в бескрайнем море, прокладывает себе дорогу фигурка сквозь плотную толщу джунглей. Человеку легко потеряться, запутаться с непривычки в диких местах, как муха попадает в сеть хищного растения и барахтается в последнем издыхании в клейких соках. Но судно под командованием умелых мореходов бойко ориентируется по стрелке водного компаса и летит по волнам как птица, и так же скользит по напитанной утренней влагой земле наш герой. Ноги в шароварах аккуратно огибают любой встречный куст, высокие ботинки собирают на подошву грязь - но не выше, потому что всё препятствия он аккуратно обходит. Белоснежная многослойная туника, закреплённая поясом, надёжно защищала от настройчивых насекомых. Впрочем, пышный тёмно-зелёный хвост тоже спасал от многочисленных мелких тварей подрагивающим кончиком. Только руки в перчатках время от времени разводят пышную растительность, освобождая путь. Путник вышел к тихо шуршащей по камням мелководной речке. Он был в самой чаще леса, здесь водились хищные звери, и было важно сбивать свой запах свежестью от воды. И тут же было больше всего редких растений, что прятались укромно и нетронуто - будто ждали что на них полюбуются как следует да и сорвут, унесут как память о том особом месте, где они выросли. Ножик, что надёжно притаился в сумке на бедре, скользнул в руку и подрезал под корешок несколько толстеньких больших листьев алоэ. Это не было целью сегодняшней вылазки, но приготовить целебное снадобье для мелких ранок никогда не будет лишним. Кожаная наплечная сумка скользнула вниз на землю, и один за другим алоэ стопками уложены на дно. Ремешок сумки застёгнут быстрыми и аккуратными пальцами. Но Тигнари остался на месте, внезапно задумавшись. Повёл большим ухом в сторону болтливой речки, и внезапно осознал себя в текущем моменте с особой четкостью. Глаза скользнули вверх, по кронам деревьев что едва двигались по велению тёплого ветерка. Природа вокруг полнилась бесчисленными умами, вот цикады запели протяжно. Голова парня с длинными, забранными в высокий хвост волосами повернулась - листву потревожили невидимые птицы, что мелькнули невидимимы тенями. Все вокруг было столь привычно что он осознал, что именно сейчас наиболее доволен своей жизнью. Он был доволен, что стал учёным-ботаником. Магия магией, но благословение его матери будет влиять на посевы лишь пока она жива. Целью работы Тигнари было продлить её наследие, изучить гены и особенности заколдованных растений как учёный, и сделать заколдованные сорта постоянными, культивировать в строго научных условиях. Парень следовал сквозь лес, погружённый в свои мысли. На душе тишь да гладь, влажная атмосфера свежего утра в тропиках менялась на удушливый жар полудня, и незаметно для себя он собрал всё что нужно, и направился к дому. Раскидистыми ветками проводила его кромка леса, но внезапно желудок подпрыгнул, и ухнул вниз. Что-то было не так. Рядом с его домом, чтобы виден отсюда, остановилась невзрачная повозка. Шажок назад, и толстые тёмно-зелёные лианы схоронили его за своей тенью. Такая повозка могла принадлежать кому угодно, но чувство беспокойства было сильнее его. И внезапно, из дома вышли несколько фигур жрецов, их ярко красные мантии было ни с чем не спутать. Такие служили в храмах по всему государству. Похоже было, они кого-то ждали, и уезжать не собирались - остановились на пороге дома перед клумбами с замысловатой композицией из нежных архидей и постриженных кустарников (маленькая гордость Тигнари, за который он ухаживал в свободное время). Они переговаривались и стояли так, чтобы видеть любого кто подойдёт, и было заметно что они бросали неслучайные взгляды на дорогу и даже на деревья, под одним из которых прятался наш герой. Предчувствие было самое дурное. Крадучесь в тени деревьев, Тигнари сделал широкий круг и вошёл в дом через задний вход. Там, в полутемной кухне с зашторенными окнами, его встретило всё семейство. Его отец, мать тихо переговаривались с дядей, будто боясь с шепота перейти даже на обычную громкость. И вот, Тигнари пересёк порог комнаты, и все взгляды перенеслись на него. Мама первая встрепенулась, порывисто стала со стула и почти подбежала к Тигнари. Она быстро обняла сына, и беспокойство в её глазах сообщило - что-то случилось, что касается его напрямую. — Сынок... Они искали тебя. И нам сказали, мы на домашнем аресте. ...Семейное собрание продлилось недолго. Ему успели сообщить суть визита храмовников. Мрачные слухи разносил песок по всему королевству последние годы, и лисы держали нос по ветру. Сначала, куда-то пропали бездомные с улиц столицы, это было частью так называемой "Реформы по улучшению качества жизни малоимущих". Потом, стали пропадать дети семей самых разных слоев общества. Связать пропажи между собой мало кому пришло в голову, но закономерность была - пропадали только маги. Пять лет назад начали настраиваться торговые отношения с соседним королевством Флеоберг, туда поставляли различные товары из Ластраита. Слухи о Флеоберге ходили самые дурные... — Не думаю, что меня как наследника нашей уважаемой семьи могут забрать и продать в рабство. Это абсурд. Но, вероятность есть, я не отрицаю, - Тигнари закончил говорить потому что поймал обеспокоенные родительские взгляды. И тут, раздался стук во входную дверь. Хаят обернулась к нему лицо, в котором виделось хорошо скрытое волнение, и шикнула отрывисто: — В комнату, быстро! Собирай вещи! Мама схватила его за плечи, и толкнул его в сторону коридора. Тигнари быстро скользнул в свою комнату и запер дверь. Вслед ему донеслось запоздалое: "Окно! Выбирайся через окно!". Он начал суетливо бегать по комнатке и собирать в сумку самое важное, успел лишь вытащить кошелёк со сбережениями из тайника, короткий лук из шкафа и накинул на себя походный плащ с капюшоном, как стук в дверь дал понять - его приперли в угол. Скорее всего будут ломать дверь. Хотели ли его схватить, чтобы он прекратил свои исследования, или его способности были нужны - мысли тасовались как испуганные лисята в норе, но нет времени выяснять. Голос матери слышался за дверью на повышенных тонах, и ей отвечали незнакомые, мужские, от этого сердце болезненно сжалось. Юркой ласточкой он скользнул на окно, на ходу меняясь - и с подоконника в темноту кустов спрыгнул более тонкий и низкий силуэт. Желая быть незаметнее и меньше, Тигнари невольно сменил свою форму на девичью. Страх пульсировал во всем теле, и делал мысли яснее. Она нашла временное убежище среди крон леса, что милосердно укрыли её. Но что дальше, было ей непонятно. Ступни едва касались земли, и летела она меж деревьев как птица по воздуху. Сделала приличную петлю вокруг дома, и на просвет меж стволами стала видна повозка, что мерно качалась от хода лошадей. Идея глупая, подпитанная паникой, но вот под лунным светом тень проворной куницей слилась с тенью повозки, и исчезла под пологом. Её встретили внутри тюки, и тяжёлый запах специй. Воз с товарами явно принадлежал торговцу. А тот не заметил нового пассажира, который едва качнул своим весом телегу, когда взбирался. Времени подумать о дальнейшей судьбе было предостаточно, несколько дней в пути до Флеоберга - именно в его сторону вела дорога, по которой они ехали... И занимать себя беспокойными мыслями - это единственное, что оставалось. Сбежала, стала беглянкой. Но семье негде её прятать, если жрецы входят в её отчий дом как к себе. Девушка схоронилась среди тяжёлых мешков с пряностями, притянула ноги к торсу и обняла себя. Она была малой песчинкой, которая потерялась в безмерном пространстве пустыни, навечно. Позади зыбучие пески опасности, впереди миражи неизвестности, и её словно носит ветрами судьбы. Да, семья будет волноваться, и особенно мать, и от этого тяжесть переживания все нарастала. Но если её поймают, семье сообщат. А пока не поймали, она будет бороться за себя, и своё будущее. Несколько месяцев спустя, пустыни стали воевать с лесами. Заметно стало резкое увядание всего живого, посевы больше не были столь обильны, больше не были плоды огромные - как из сказки. Лишь верховные жрецы знали, что причина в том, что наследник волшебных лисиц покинул королевство, и глава семьи в печали... *** Ландшафт спустя начал меняться. Спустя почти две недели путешествия, выглянув из телеги рано утром, она увидела совершенно новую картину. Родные леса тропиков, к которым привык глаз, сменились на лиственно-еловую стену стволов. От этого немного кружилась голова. Даже воздух входил в грудь непривычно, то была свежая, слегка разреженная прохлада вместо влажного плотного зноя. Утреннее солнце светило холодно, почти не грея. Мимо высунувшейся из телеги Тигнари пролетела маленькая стайка чирикающих тихой трелью птиц. Ещё одно непривычное новшество, на родине птицы были другие, и создавали совсем иную звуковую картину чем здесь. Но, было утро когда Тигнари отодвинула полог повозки, сонно зевая и выглядывая наружу, и первый раз увидела смену пейзажа. Как обычно, много лет подряд с детства один и тот же сон приходил каждую ночь - совсем такой же, как пейзаж вокруг. Мелькание сосново-лиственного леса было расплывчатой картинкой, а стало реальнее некуда. Пока Тигнари, проткрыв рот, пыталась осознать что сон спустя много лет сбылся, это открытие било как ушатом по голове. Магия вещих снов для уроженцев Ластраита оказалась правдой. Однако, как жаль что не было во сне подсказки, что делать дальше. Но после потрясение, пришло своеобразное умиротворение. Её судьба движется в нужном направлении, благословленная кем-то свыше. С владельцем повозки, к счастью, удалось договориться, золотая монета оказалась весомым аргументом. Тигнари время от времени заглядывала в мешочек со сбережениями, которые она успела схватить пока сбегала. На первое время должно хватить... Но а кем устроиться работать в другой стране, как скрываются маги в этом обществе, все это неизвестно. Девушка достала из сумки последние плоды фрукта харра, ещё собранные на родине, почистила и легла на дощатый пол, слушая стук колёс и в очередной раз за время путешествия погружаясь в размышления. То, что доносилось из-за границы до обычных жителей Ластраита было общей информацией. Маги здесь вне закона, и единственный их путь - в тюрьму и на плаху. Возможно, бегство в другую страну было чрезмерным решением, но теперь оно казалось не таким плохим. Спустя несколько месяцев её перестанут искать, и тогда можно будет аккуратно вернуться, не поднимая паники... Она кивнула сама себе, кинув в рот последний кусок сладкого плода и оставив ещё один напоследок. Такой план на первое время пойдёт. И тут, её окликнул голос повозчика. — Красавица, через час будем в столице. Тёмное ухо само раздражённо дернулось от такого обращения. За время короткого путешествия торговец болтал, а холодная вежливость Тигнари его останавливала, как ледяная вода за шиворот; а во время остановки на ночь в придорожной гостинице предложил делить одну комнату. Мужчине совершенно не мешало наличие кольца на пальце, которого он не прятал. Мужскую свою форму Тигнари и раньше находил более удобной для общения с посторонними людьми, словам внимали с куда большим уважением. — Хорошо. - "...что я не услышу больше Ваши комплименты больше," пронеслось продолжение в голове, но вслух это девушка не сказала. Всё же, в этом одиноком путешествии нужно быть осторожнее. Спустя короткое время, шум леса сменился на типичные звуки пригорода. Обладая тонким слухом, Тигнари ловила обрывки разговоров фермеров, ржание запряжённых в плуг лошадей что работали в пшеничных полях. Лошадей на родине не использовали в таких целях, благодаря магии достаточно было кинуть семечко на землю, и огромные плоды росли сами собой через несколько месяцев. Задумчиво выглядывая из повозки, девушка наблюдала как фермерские владения сменяются невысокими плотно стоящими домиками. Когда телега миновала городские ворота, послышался окрик "хей, хей!", и колёса телеги начали замедлять ход, пока не остановились. Вот и конец поездки. Но не конец путешествия. Резво выскочив из повозки, она ступила на твердую каменную брусчатку. Девушка невольно начала вертеть головой по сторонам, глаза не успевали внимать картине вокруг. Другая страна - другая вселенная, всё чуждое и незнакомое. Но прежде чем вдоволь попялиться вокруг, Тигнари подошла к своему сопровождающему. Нужно было узнать, где ближайшая гостиница. Тот выслушал вопрос, выпятив живот и уперев руки в бока, а на лице расползалась улыбка, которую иначе как "гаденькая" не назвать. — Гостиница на соседней улице... А такая милая девушка, совсем одна в нашем городе? У меня дома пустует комна... — Благодарю, не стоит. Желаю вашему дому и жене доброго здравия за вашу помощь, - Тигнари сделала акцент на слово "жена" и увидела, как мужчина перед ней подсдулся. — И возьмите гостиниц с родины от меня в благодарность. Всего доброго. Тигнари быстро протянул вынутое из сумки последнее плодовое растение, и дрогнувшая рука торговца, как заведенная, приняла его. Нежно-красная, переходящая в зелёную плоть тропического фрукта, да отрывистый взгляд того же цвета были отрывистым прощанием, провожатый остался стоять в лёгкой растерянности; а девушка отвернулась и зашагала в противоположную сторону. Строгие линии домов образовывали длинную стену улицы, домики в три-четыре этажа на этой улице имели местами облупленные стены, и серую черепицу крыш, которая местами прохудилась и крошилась. Вдалеке, предполагаемо ближе к центру города, дома были выше, и из-за оранжевых крыш и красноватых узоров из брусков дерева имели вид более нарядный. Люди, и мужчины и женщины, кутались в многослойную одежду и носили непривычные головные уборы. Неприятное осознание поразило, он привлекает много неуместного внимания из-за своей одежды, взгляды прохожих скользили по её одежде вопросительно и угрюмо. Девушка спряталась под покровом капюшона и смыкнула полы плаща, спрятав за плотной тканью тунику и шаровары, подпоясанные широким поясом. Похоже, к путешественникам в этих краях не привыкли. Тигнари быстро нашла место с вывеской "Постоялый двор", задумчиво потопталась рядом, и направилась дальше по улице. Там шумел бурной утренней жизнью торговый квартал. Лавка портного нашлась быстро, и звон колокольчика поприветствовал вместе с улыбчивой продавщицей. В глаза бросилась её природа получеловека - на блондинистой макушке торчали два небольших ушка, напоминающих кошачьи. Это было сродни облегчению, на улице в толпе также мелькнули пару людей с полузвериной природой. Чувствуя, как дышать стало слегка легче, для Тигнари нашлось подержанное платье, которое под ловкими руками было ушито по фигуре. Корсет, как часть платья - абсолютное новшество для девушки - слегка сдавливал грудную клетку. На просьбу сделать посвободнее портниха прикусила губу в задумчивости. — Фройляйн, у вас прекрасная фигура, и вы привыкните к тугости. Уверены? Взгляд упал на зеркальную поверхность поблизости. Светло-зелёное платье неброского оттенка очень шло девушке в зеркале, душащий корсет подчёркивал и без того тоненькую талию и плавный переход в округлые бедра. Но портниха всё же помогла затянуть корсет свободнее, почти неохотно ослабив до той степени что можно было вздохнуть полной грудью, и ничего не стягивало. Девушка покинула лавку портного, без всяких сложностей слившись с толпой. От старой одежды было принято решение без промедления избавиться. Даже ушки были скрыты, прижатые к голове капюшоном плаща. Но надёжный лук, закреплённый за спиной под плащевой тканью, давал некую уверенность. И впереди толпа стала более шумной и плотной, - то развернулся рынок. Похоже, был воскресный день, и люди торопливо закупались и выгуливали свои покупки до дома, не забывай по пути насладиться тёплотой летнего дня. Тигнари изумлённо глядела на лица вокруг - в большинстве бледнолицые, народ Ластраита своими курносыми и длинноносами лицами имел резкий контраст с народа Востока. А на его родине, жители пустыни резко отличались от жителей зеленых городов. И вспомнилось ему лицо того пустынника... Который хмурил грубое горбоносное лицо, когда мама совершала у него покупку, прихватив маленького Тигнари с собой на рынок. Внезапно, тот протянул яркий плод яблока малышу и пробурчал "Подарок". А Тигнари так растерялся от внезапности жеста, что почти уронил плод, но в последнюю секунду из его руки вырвался стебель, и яблочко повисло, а через секунду снова начало падать. А мама с тихим смехом протянула ладонь и подхватила яблоко так ловко, будто знала Тигнари наизусть. Почему-то... в глазах мамы застыло особое выражение, то было будто безбрежная нежность соседствовала с тёмным океаном задумчивости. Но у Тигнари была лишь магия Дендро, и ему не передался талант мамы из зёрнышка растить сады; а мама этому, кажется, была рада. Но, подрастая, Тигнари и завидовала могуществу таланта матери, и готов был пасть на колени перед её нежным образом, что иногда казался полубожественным... Из воспоминания девушку выдернуло странное зрелище - молодой парень подкрался к краю торговой лавки, где толпилось множество народа, и мановением руки приоткрыл сумку ближнего господина, и ему в руку выплыл кошелёк. Люди вокруг, казалось, ничего не замечали на радость воришки. А тот, не мешкая, непринуждённым шагом засеменил прочь. И не замечая пушистой тени что следовала незаметно но неотступно, шёл через город и спустя время приблизился к кромке леса. Тогда преследовательница ступила на сухую ветку что предательски громко хрустнула, и парень порывисто обернулся, явив курносое лицо в веснушках, обрамлённое под капюшоном рыжими волосами. — Ты кто такая будешь и зачем за мной идёшь? Тигнари спокойно продемонстрировала, как из её руки растёт зелёная ветка. Парень заметно расслабился, и знакомства потекло лучше. Тот шёл к скрытому в лесу селению магов, и дальше они пошли бок о бок, знакомясь. Парниша представился как Гейл, и по его рассказам, селение магов всегда пользовалось помощью лишних рук, и принимала беженцев из города в свои объятия. Спустя час, через деревья выступили соломенные крыши и дощатые стены многочисленных домиков, расположенных слегка хаотично на протоптанной светло-глинистой почве. Гейл добродушно выделил старую койку в своём доме, где жил он и его мать. Этой ночью, лёжа под крышей нового пристанища, девушка не успела удивляться тому как гладко и быстро она нашла себе убежище в месте, столь далеком от дома, как столь же незаметно её увёл в свои объятия сон. Прошло чуть больше недели, и путешественница поняла что в этом месте она осядет надолго. Селение представляло из себя закрытую систему, жители рубили и выкорчёвывали деревья и засевали поля, чем и кормились. Конечно, воровство для общей казны было в почёте, и каждый вносил свой вклад в общину чем мог. А Тигнари быстро прибрали в своё шумное женское сообщество ткачихи селения. ...И, в особенно сонный полдень, когда солнце подходило к зениту, а работницы предвкушали обеденное время, Тигнари сидела за ткацким станком. Её глаза задёрнуло задумчивой поволокой, узкие длинные пальцы перебирали нитку, а ступня в новеньких добротных ботинках нажимала на педаль станка, а мысли её унеслись далеко. Из лап лёгкой дрёмы её вырвал голос: — Дорогая моя, а ты небось слышала про бал? Хочешь там побывать? - Голос Клары, старшей ткачихи был явно обращен к Тигнари. Женщина была похожа на добродушную старушку, которая от возраста не теряла бодрости. — Нет, ничего не знаю про это... — Некоторые наши молодушки идут! Я сама им сшила платье, взамен на небольшие поручения, - женщина усмехнулась, поправила платье и наклонилась вперёд к Тигнари, будто доверяя секрет. — Бал-маскарад, в королевском дворце, для всех-всех сословий. С их неразберихой, они наверняка не заметят нескольких проскользнувших девочек-магичек. Давай-давай, такой праздник случается раз в 10 лет, не думай пропустить такое, пока молодая. И Тигнари не стала отпираться, влекомая природным любопытством к традиции новой для неё страны. Спустя несколько дней платье было готово. Решено было отправиться на второй день бала-маскарада, когда будет уже не такая толкучка, и возможный надзор будет меньше. Тигнари подхватили под ручки компания из таких же молодых особ, и дорогу, окрашенную малиновым заходом солнца от поселения к городу оглашал заливистый девичий смех. Эти девушки будут блистать своей молодостью, красоваться невероятной красоты платьями, и самим своим присутствием бунтовать против устоев. И в их груди будет гореть столь редкая гордость за собственное происхождение. *** Сайно был недоволен. По его непроницаемому лицу сложно было сказать наверняка - способности мужчины выражать эмоции мимически были весьма скудные. А сейчас, когда его лицо было прикрыто карнавальной маской, его эмоции вообще не читались никак. Но находиться здесь, на бале-маскараде, действительно было не для него. На него буквально надавило начальство - он обязан присутствовать здесь как гость. Сам начальник стражи предпочёл хотя бы нести вокруг дворца караул, командуя своими людьми. Предпочёл бы работать, а не точить лясы с напыщеным начальством и томящейся знатью. И поэтому, он быстро отбился от всех возможных желающих поговорить ёмкими разговорами, и нашёл себе занятие которое его в меру развлекало. Сегодня, на второй день празднества, его подчинённые выучили свои обязанности и несли караул. Самые стойкие расставлены торчать истуканами на позициях у входа, самые выносливые ходят кругами по кварталу вокруг дворца. А маршруты составлял сам начальник, думать не надо, только исполнять. Сайно контролировал зону бального зала, выпровождал пьяных дебоширов на выход, что под давлением неожиданно сильных рук только и кудахтали возмущённо-неразборчивое "Позвольте! Я вовсе не... Да что вы позволяете..." А на выходе их подхватывали уже вовсе не милосердные руки стражников, и дело шло по протоколу. Прохаживаясь по периметру огромного зала, лицом столь бесстрастный что походил на безликую статую что хранит покой у ворот усыпальницы. Чёрная маска изукрашена золочёными узорами веточек, линий и полусфер, глянцево сверкающие что драгоценные слезы, которые катятся из приглушённого красного марева под тенью маски. Форма матово-чернильной маски повторяла форму вытянутой суженой пасти собаки. Иронично, считал мужчина, пёс закона по службе, и шакалья морда маски. И он успел заскучать, пока в поле зрения не попали двое мужчин, что напирали на невысокую, хрупкую даму. Скользнул к трём фигурам со спины, и успел услышать девичий голосок "Уважаемые, я не хочу танцевать...", и после уверенно положил ладони на плечи молодых людей. — Фройлян не желает составлять вам компанию. Будьте добры... - Сайно добавил в голос те нотки, которыми он говорил с нерадивыми солдатами, и молодые бугаи что были и повыше его, становились по стойке "Смирно". И сейчас, молодцов будто внутренне перетрясло, и они сделали шаг назад от грозного мужчины, что взирал каждому из них будто в душу со скрещёнными на груди руками. А девушка чуть заметалась, пытаясь бледными изумрудиками больших глаз сквозь щелочку между своими воздыхателями разглядеть, кто за неё заступился. — Позвольте, я не говорила что не хочу танцевать с вами, я пыталась сказать что не умею... - девушка подняла руки и помахала в примеряющем жесте, а двух нерадивых танцоров уже куда-то сдуло; Сайно наконец смог её разглядеть. А начав разглядывать, на время застыл. Незнакомка настолько вписывалась в карнавально-вычурный лоск и при этом настолько выделялась, что было понятно повышенное к ней внимание. На матово-белую полумаску приземлились пастельно-зелёные бабочки, что словно собирали пыльцу завораживающего блеска её глаз. Одеяние её нежное и воздушное, словно одолженное у пугливой лесной феи. Невесомые полупрозрачные рукавчики - крылья, кручеными узорами бежали по платью луговые травы, сорванные непосредственной девичьей рукой. Как струи таинственного лесного водопада, полупрозрачные лепестки юбки падали многослойно на сверкающий мелкими песчаным дном подъюбник. Облик её пленял нежной невинностью, только коснись его - и она растворится как сказка, улетит к сестрам-феям... — Я... - Сайно, не помня себя, и запнувшись на секунду, протянул руку, протянул руку и чуть склонив голову в вежливом жесте, продолжил - могу научить вас танцевать, если вам будет угодно. А в ответ получил задумчивый взгляд, и чуть внутренне растаял от серьезности с которым на него взирали её блестящие опалы. Одно длинное ушко на её голове дернулось, а пальчик ладони с длинным перламутровым ногтем упёрся в щёчку. Блестящие водопады волос огладили линию декольте, покорные склонённой набок голове. Если не считать ушей, девушка трогательно ниже на полголовы... А затем, в уголках её губ пробежали весёлые искорки, обнажив чуть выделяющиеся клычки. Сайно понял, что затаил дыхание, ловя каждое её движение, а за её улыбку он был готов отогнать от неё сколько угодно тех, кто ей не нравится. Но её звонкий голосок, что падал на волнующую хрипотцу, выбил из него последний дух: — Да, конечно... Я не против станцевать с вами, таинственный незнакомец. И чёрная линия её ресниц пару раз обворожительно дрогнула, прикрывая частички будто лисьей хитрости, что девушка таила до лучшей поры. Протянула длиннопалую узкую ладонь и без всяких сомнений вложила в его, и Сайно почувствовал прохладу её бледной кожи даже через перчатку. Наконец получилось оценить музыку, что задавала ритм танцам и раздражала его второй день. Ведь его сердце усмирялось лишь пением скрипок, неспокойное впервые за долгое время. И Сайно угодил в ловушку которую сам для себя подстроил: её глаза улыбчиво и доверчиво глядели в его лицо, пока он кружил девушку в танце. Её пухлые губы раздвинуты в нежной улыбке, и уже хотелось узнать как журчит её смех. — У вас прелистный акцент. Вы родом издалека? - тихо решил уточнить Сайно, выделив подходящий по его мнению момент. А дева в ответ вздыбила бровки домиком и улыбнулась так, будто съела что-то кислое. — Наши лица скрыты масками, к чему расспросы?.. - в глаза девушки мелькнуло сомнение, скрыв покровом ресниц её отведенный взор. —...Но ваш голос не менее волнующий, хочу заметить, - дополнила девушка, решив проявить милость. И вновь уголки губ ласково приподнялись, а глаза её свернули таинственными тёмными малахитами, что звали к чему-то... То сети, что хитрая лисица расставила - хищник знает, добыча идёт на живца. А Сайно тяжело вздохнул, путаясь в незаметных путах обольщения, чуть не сбился с шага, чем вызвал задорный тихий смешок у партнерши. А тем временем, их бесконечно короткий союз дал трещину, ведь музыка стихла, а его дама разомкнула их руки, и скромно сложила их вместе, на своей аккуратной груди. Румянец едва заметно украсил щёки девушки, а глаза она по-прежнему прятала. - Я хочу найти своих подруг... Я давно их не видела. Господин, спасибо вам за танец. И мои уши устали от шума бала. - Девушка почти потешно дернула названными длинными чёрными ушками. - Прошу меня простить... От Сайно не укрылась смена настроения девушки. Вела она себя бойко, и вдруг заскромничала и внутренне напряглась. Вдруг, обманывала? По лисьему махала перед его носом пушистым хвостом, сбивая с дороги? А начальник стражи уже терял чувство направления и ориентации в мыслях, и когда её спина с чувственным изгибом начала теряться в толпе, махнув зеленью мехового хвоста, он сделал шаг за ней. И почему это похоже на его сон, что повторялся день ото дня многие годы?.. *** А Тигнари нашла предлог, и скользнула за пределы великолепного королевского бала. Украшенная балдахином с обоих сторон, прозрачная створка двери вывела её в тихую полутьму королевского сада. Под ножками в туфельках быстро мелькала тропинка из мощеного камня, а давящий шум, ропот и музыка праздника осталась позади. В её не было разделить танец хоть с кем-то, но по воле Бога и судьбы всё сложилось не так плохо, и она прятала улыбку от всего мира за ниспадающими длинными волосами. Воздух подрагивал от разницы температур - тепло вечернего, по-летнему прогретого воздуха столкнулся с прохладой водоёма. Светлячки танцевали в воздухе - искорки золота, будто сбежавшие из блистающего великолепием бального зала. Шелком крылышек замахали бесшумно огоньки, разлетаясь в стороны от порывистого движения фигуры, остановившейся у кромки воды. Нежно коснулась коры дерева ладонь, и от неё волнами пошла поросль мха; реакция дерева на магию дендро было словно приветствием родной стихии, а в груди у Тигнари потекли горьковатые волны ностальгии. Ночь в этом месте дышала по-другому, словно принесла с родины знакомые отзвуки магии. Укромный край королевских садов, поросший диким кустаником. Место, синевой ночного неба разлившее сказочную полутьму. Ступишь сюда, и тихий плеск воды примет тебя на неизведанную территорию. Будто край мира, за которым лишь пустота и бесконечный космос. Будто уголок чужого сна, где ты лишь скромный гость. Тихий веторок шевелил задумчиво листья, убаюкивая. Здесь девушки припрятали свою одежду, чтобы по темноте улиц не идти обратно в селение в бальных платьях. А Тигнари рассудила, что секрет своего пола для общей пользы можно раскрыть, не в его привычке вообще было скрывать свою особенность. Что же, стоит быстро переодеться, и дожидаться подруг, думая о своём... Девушка, быстренько избавляйся от платья, неожиданно для себя вспомнила незнакомца, что увлек её в танец. Широкоплечий, сильные руки чуть растягивали ткань строгого чёрного сюртука - по оголенной спине Тигнари прошелся озноб вовсе не от холода. Белоснежная чёлка сухой необузданной пряди то и падала на глаза, и как он отбрасывал её резким движением головы, все так же отказываясь отводить от девушки редко мигающий взор... Завязанный в высокий хвост длинные волосы манили развязать и расчесать пальцами непослушные завитки. Его смуглая кожа, будто поцелованная солнцем, напомнила ей пустынников с родины - те днями вынуждено проводили под палящим солнцем, их грубые манеры были обусловлены необходимостью выживать в песчаных лабиринтах. Но незнакомец не таков, он трепетен и обходителен, внимателен и вежлив, и девушка даже застыла, почти полностью обнажившись. В плен к такому пустыннику она была не против попасть, - и от этой мысли дева громко хохотнула и застыла на пару секунд, зарумянившись. Покой её мыслей в заповеднике её нескромных фантазий прервали звуки на грани слышимости. Тихо-тихо, сюда кто-то крался... И подобрался судя по звуку достаточно близко, и не спас девушку её чуткий слух. Оленицей испуганной встрепенулась девушка, повернула голову в панике - достаточно вовремя, чтобы увидеть руку что помогла пришедшему обогнуть дерево, и застывшая девушка перепуганным взглядом вперилась в горящие такой же паникой глаза её танцевального партнёра. Она бы засмеялась над тем как ему не идёт быть удивлённым, если бы не обстоятельства. Брови поднялись наверх такой же невыразительной полосой, глаза расширились будто он видел призрака бабушки. — Идёт как-то медведь по лесу, - выдал мужчина какую-то ерунду от шока. — Уйдите, прошу! - голос Тигнари сорвался на высокие перепуганные нотки. Как хорошо что она стояла спиной, и на ней всё ещё было нижнее бельё - да, весьма целомудренное, но он видел её... Ноги, и спину, и шею... Повезло хоть, что она не успела обратиться мужчиной. — Не купайтесь в пруду пожалуйста. Замёрзнете, фройлян... - Голос мужчины звучал как-то задушенно, взгляд на него подтвердил - тот отвернулся и спрятал лицо ладонью. А покрасневшие уши было видно. — Простите меня, ради Господа нашего. Я уйду. Судя по звукам шелестящей травы, её преследователь решил удалиться, как и обещал. Девушка стыдливо обнимала себя за плечи ещё некоторое время. К счастью, остаток вечера обошёлся без приключений. А этой ночью, им по велению судьбы приснились новые сны.