Минута до полуночи

В этом старом, тёмном замке, что веками стоит на вершине Скалы, царила безмолвная, гнетущая тишина. Лишь маятник старинных часов на чёрной, от въевшейся копоти, стене с противным металлическим звуком покачивался из стороны в сторону, разрезая спёртый воздух, безжалостно отсчитывая оставшиеся до полуночи минуты. Тик-так. Тик-так. Ни единой души. Да. Ни единой. Напротив часов, на полуразрушенном, некогда золотом троне неподвижно сидел юноша. Горящие факелы на стенах замка отбрасывали причудливые тени на его бледное, усталое лицо, превращая его в зловещую маску. Зелёные, змеиные глаза юноши пристально смотрели на этот качающийся маятник с навеки застывшими на нём тёмными пятнами крови. Когда-то этот замок был совсем другим. Юноша усмехнулся. В те времена его называли Владыкой. Единственный оставшийся из рода древних правителей — Пурпурный Дракон. Впервые часы остановились пятьдесят один год назад за минуту до наступления Зимнего Праздника Солнцеворота. В час неминуемой гибели. Ту ночь он запомнил навсегда. Толпа ворвалась в его замок, застав врасплох, когда он наслаждался вкусом праздничного вина. Алчность и жажда безграничной власти затмили разум этих безумцев. Возжелали они Золотой Трон Владыки, что стоит над всеми царствами; возжелали таинства заклинаний, что сокрыты в книгах древних, как сама земля-прародительница; сокровищ несметных, что томятся в Замке Пурпурного Дракона. Обманули, предали, свергли… Знали, каким ядом сковать силы; знали, куда бить, чтобы наверняка — в грудину возле самого сердца, где пластины драконьей чешуи расходятся при вдохе. Побеждённого сбросили вниз, к самому подножью Скалы, дожидаться своей смерти. Снег под драконом окрасился багровым от крови, струящейся из пробитой груди. Яд, уже давно растёкшийся по всему телу, навсегда погасил драконий огонь, лишив Пурпурного Дракона магической силы. С магической силой ушёл и облик дракона. Теперь на холодном снегу у самого подножья Скалы лежал юноша на вид лет двадцати, совсем не похожий на тысячелетнего Владыку. Тело человека слабее. Он не выдержит больше. С каждым разом вдох даётся всё труднее. Разве не он одаривал их сокровищами? Разве не он учил их магии, что сокрыта в древних книгах Пурпурных Драконов? Разве не его величали они мудрым и справедливым Владыкой? Тогда почему? За что? Где-то под горлом завибрировала ярость. Предательство. Оно разжигает в сердце огонь ненависти, столь же сильный, как и его собственный — драконий. Месть. Мысль о мести придаёт сил. Он поборется со смертью. Потому что он должен им отомстить. За жестокость. За предательство. А потом… можно и в Бездну. Каждый грешник этого мира заканчивает свой путь именно там. Каждый предстанет перед Хозяином на суд его, жестокий, но справедливый. Хозяин Бездны воздаст каждому за грехи его. Сожрёт душу глубоко павшего, позволит переродиться оступившемуся. Что будет с его собственной душой Дракона? Он падет в грех и злобу так низко, что Хозяин Бездны наверняка уничтожит её, лишая шанса переродиться, чтобы подобное зло больше никогда не ступало на землю смертных. Плевать. Если он сможет им всем отомстить, то и душу свою не жалко. «Вставай, Тиамат. Ты должен выжить. Ты должен отомстить»: мысленно твердит сам себе. Бледные губы, с трудом двигаясь, шепчут заклинание. В последний раз в нём зарождается драконий огонь, уничтоженный их ядом. Этого хватит, чтобы вылечить рану. К счастью, у одного из безумцев дрогнула рука, и он совсем чуть-чуть не достал до сердца. В последний раз Владыка принимает облик Дракона. Взмах крыльями, и он высоко. Врывается в Замок, разбивая окно. Плевать. Всё равно ему не жить здесь больше. Эти безумцы ликуют и веселятся, оскверняя его Золотой Трон, оскверняя книги, облачаясь в его одежды, распихивая по карманам его сокровища. Но завидев Владыку, их лица искажаются гримасой ужаса. И это веселит Дракона. — Вам не убить меня, глупцы! — Дракон выплёвывает слова вместе с огнём. — Умрите! Никто не уйдёт отсюда живым. Гнев окончательно затуманил разум Пурпурного Дракона. Его огонь палил с такой яростью и жестокостью, что даже стены замка стали чёрными от копоти. Он разрывал их когтями, терзал их зубами, жёг их огнём до тех пор, пока от незваных гостей не осталось даже горстки пепла. Но и этого Владыке было не достаточно. А что, если вместо этих придут другие? Без драконьего огня, в облике человека, он не сможет бороться с ними. Он обязательно проиграет. Скорее! Нужно уничтожить их всех! Владыка не знал, как долго он метался по округе, выжигая всё на своём пути, превращая в изгарь. Но когда дракон опомнился от своей ярости, то увидел лишь мёртвые земли, уходящие далеко, за самый горизонт. И только серый пепел, будто снег, как напоминание о совершённом им злодеянии. Владыка истратил весь свой драконий огонь, дарованный им заклинанием. Это было особое заклинание, возвращающее к жизни, но использовать его можно было лишь раз. Никто из его предков ни разу не прибегнул к этой магии. Он стал первым и, какая ирония, последним. Пурпурный Дракон попытался вновь произнести заклинание, но не смог вспомнить ни строчки. Так и было, ему больше никогда не вернуть драконий огонь. Впрочем, и в облике человека ему осталось недолго. За то, что он обманул смерть, за то великое зло, что он совершил, Хозяин Бездны вскоре должен был явиться за драконьей душой. Юноше - дракону потребовалось немало времени и усилий, чтобы добраться до своего жилища. А добравшись, обессиленно рухнуть возле трона. То, что осталось от замка, повергло его в ужас, но виноват в этом был он сам. Выжженные до чёрной копоти стены, багровый от въевшейся крови пол. Некогда роскошные убранства теперь превратились в ошмётки, змеями свисавшими со стен и потолка. И трон, когда-то блестевший золотом, расколотый, как и сердце Дракона. Безмолвная, гнетущая тишина, нарушаемая лишь его собственным дыханием и… звуком раскачивающегося маятника. Тик-так. Тик-так. Но разве часы не остановились? Почему же… Однако Дракон не успел задать сам себе этот вопрос, потому что перед ним возник чёрный туман, плавно раскачивающийся из стороны в сторону. — Что же ты натворил, Маленький Дракон, — откуда-то из тумана зазвучал бархатный голос. — Я обманул смерть. И совершил великое зло. Дракон попытался усмехнуться, но лишь закашлялся. Сил всё ещё не было. — Полагаю, теперь ты уничтожишь мою душу, чтобы я никогда не смог переродиться. Я прав, Хозяин Бездны? — Ты действительно совершил непростительное преступление, — чёрный туман подплыл почти вплотную к юноше. — Но в этом есть и их вина. Ты не был рождён злом, но стал им спустя тысячу лет праведного существования. Твоё наказание определено. Ты не покинешь замок ровно пятьдесят лет. И это мёртвое место. Где навсегда останутся пепел, кровь и копоть. Каждый день ты будешь видеть выжженные земли, чувствовать бесконечный запах гари, смешанный с кровью. Знать, что здесь больше никогда не зародится новая жизнь, и виной этому ты. Чёрный туман исчез так же внезапно, как и появился, оставляя Дракона в полном одиночестве, в коем ему уготовано было прожить целых пятьдесят лет. И ни единой души вокруг. Следующий Праздник Зимнего Солнцеворота резанул по сердцу двойной силой воспоминаний. Всего только год? А кажется, что прошла вечность. Тик-так. Тик-так. Звук маятника противно долбил по вискам. Дракон уже слишком привык к тишине. Но за минуту до полуночи часы вновь остановились. И в тот же миг перед полуразрушенным троном появился чёрный туман. — Зачем ты пришёл? — зелёные, змеиные глаза безразлично смотрели сквозь. — Чтобы чувства твои не притупились, и душа по-прежнему ныла от боли. Иначе, какой смысл в наказании, верно? — туман разлился по полу возле трона, обволакивая ноги дракона. Они просидели так до самого рассвета, а с первыми лучами солнца чёрный туман рассеялся без следа. Туман появился вновь и на второй год. И на третий, и на четвёртый. Десять лет. Двадцать. И со временем, только эта ночь стала желанной. Они не помнили точно, кто и когда заговорил первым. Но с тех пор каждую ночь Праздника Зимнего Солнцеворота до самого рассвета они упивались разговорами. Обо всём. О прошлом и будущем. О жизни и смерти. О ненависти и любви. Они были так похожи в своём одиночестве, что постепенно наполнили друг друга, как вода наполняет океаны. До самых краёв. Навсегда. И однажды Хозяин Бездны явился перед Драконом в своём истинном обличии… Тик-так. Тик-так. Маятник старинных часов медленно раскачивался из стороны в сторону, как вдруг неожиданно замер. Минута до полуночи. Минута до Праздника Зимнего Солнцеворота. Он всегда приходил вовремя. — Ты ждал меня, Тиамат? Чёрный туман появился из ниоткуда и поплыл в сторону золотого трона. Юноша-дракон резко привстал, опёршись на руки. Так резко, что Тиамат испугался собственной несдержанности. Лицо его оставалось таким же бледным, как и прежде, но теперь черты сделались более мягкими, уголки губ предательски дёрнулись вверх. Кажется, на щеках даже заиграл слабый румянец. Причудливые тени, отбрасываемые на него факелами, не превращали более его внешность в зловещую маску, но теперь придавали ему даже некоторую изящность. В змеиных глазах вспыхнул огонь жизни. Чёрный туман же постепенно обретал чёткие очертания, пока не превратился в высокого молодого мужчину. Тиамат засмеялся про себя. Этот мужчина и в самом деле даже внешне не принадлежал этому миру. Дракон понял это ещё тогда, когда впервые увидел Хозяина Бездны в его телесной ипостаси. Кажется, именно тогда же и случился их первый поцелуй? Две широкие чёрные ленты крест накрест через плечи на грудь, прикрывая лишь ту самую малость в области дельтовидной мышцы. Струящаяся чёрная ткань снизу, от бёдер в пол, приспущенная справа, открывая ложбинку паха. Массивные золотые серьги с приятным звоном покачивались в такт его шагам. Длинные волосы цвета вороного крыла падали на плечи, оттеняя медную, как огонь Бездны, кожу мужчины. Тиамат никогда не видел огонь Бездны, но почему-то был уверен, что он выглядит именно так. — Нуар. Кто сказал, что я ждал тебя? — Тиамат нарочито громко усмехнулся. Но когда чужая рука легла на бёдра, тело предательски вздрогнуло, подавшись вперёд. Лжец. Конечно, он ждал. И Нуар это знал. Они оба знали. Дракон провёл ладонью по губам Хозяина Бездны, размазывая его чёрную помаду, и едва слышно рассмеялся. Нужно хоть как-то подпортить это безупречное лицо. В ответ Нуар заправил пепельную прядь Тиамата ему за ухо и прильнул губами к шее, туда, где пульсировала вена, оставляя тёмный след помады на мраморной коже Дракона. В эту игру можно играть вдвоём, не так ли? — Я так скучал по тебе, мой Маленький Дракон, — Хозяин Бездны одним движением сбросил с Тиамата меховую куртку и запустил руку под лёгкую, пурпурного оттенка, рубашку Дракона, царапая когтями нежную кожу. Тиамат слегка выгнулся, задрав подбородок и прикрыв глаза. Он запустил пальцы в волосы Нуара, слегка надавив тому на затылок и прижимая его голову к себе так, чтобы Хозяин Бездны уткнулся губами в углубление над ключицей. — Твоё наказание в пятьдесят лет истекает сегодня. А значит, на рассвете, я заберу тебя с собой, — бархатный голос Нуара по-настоящему возбуждал. — Видеть тебя лишь раз в год — вот настоящее наказание. Муки грешных душ в Бездне — детская забава по сравнению с муками моего сердца. Но теперь, ты больше не уйдешь. Больше не покинешь меня. Я так счастлив, что во мне, кажется, снова полыхает драконий огонь. Нуар осыпал лицо и шею Дракона такими жаркими поцелуями, что юноша замолчал, отдавшись его власти. Тиамат облизнул пересохшие, пухлые губы. Он держался из последних сил. И по напряжению в теле Хозяина Бездны было понятно, что тот тоже раскалён до предела. Закон Бездны жесток. Он позволяет подняться в мир смертных лишь на одну ночь в году до рассвета. Даже Хозяин Бездны не в силах нарушить этот закон. В какой момент между ними зародились чувства? Когда именно они начали тосковать друг по другу? Когда именно их сердца начали биться в унисон? Пятьдесят лет — ничтожно малая цифра, всего лишь мгновение, для тысячелетнего Дракона и бессмертного Бога. Но даже мгновение порой может длиться вечность, если жаждешь увидеть кого-то так сильно, что теряешь свой собственный разум. В воздухе витал сладкий запах страсти. Поцелуи кружили голову. Тиамат слегка извернулся, поймав своими губами губы Нуара. Дракону нравилось чувствовать во рту этот мягкий, тёплый язык. Юноша не понял, в какой именно момент они оказались на троне, и в какой именно момент Хозяин Бездны оставил его без одежды, но ощущение кожей этого горячего, крепкого тела отдалось сладкой истомой где-то внизу живота. Их тела сливались воедино в бешеном ритме этого танца. Неистово царапали и кусали. Их блестящая от пота кожа искрилась медью и мрамором в свете факелов, отбрасывающих на них причудливые тени. Они были одним целым и неделимым отныне и во веки веков. Эта ночь стала свидетелем их клятвы. Клятвы вечной любви. Первые лучи солнца показались из-за горизонта, возвещая о приходе нового дня, наполненного радостями и печалями, любовью и ненавистью. Одинокий замок на вершине Скалы по-прежнему стоял, гордо подпирая розоватое небо чёрными пиками башен. Безмолвная, гнетущая тишина стала здесь полноправной хозяйкой. Огонь ещё робко потрескивал в факелах, но вскоре сдался, склонившись перед новой Владычицей Замка. На чёрной от копоти стене всё так же висели старинные часы. Маятник, с въевшимися пятнами крови, слегка покачнувшись, замер навечно. И ни единой души в этом проклятом месте. Ни единой… души.