what you're given

Джисон был за рулем, когда его мама позвонила. В первый раз он пропустил звонок мимо ушей — у нее была привычка звонить ему в случайный момент, просто чтобы поговорить, но при этом всегда ругалась, когда он брал трубку во время движения. И когда она позвонила во второй раз, Хан начал беспокоиться. — Твоя бабушка умирает, — сказала она без предисловий, когда он ответил. Ее голос был хриплым. Джисон не был удивлен. Его бабушка болела уже долгое время. Множество врачей пыталось, но им не удалось диагностировать причину ее постоянного плохого самочувствия. Тем не менее, он при первой же возможности съехал на обочину, тревожно стуча пальцами по рулю. — Сколько ей осталось? — спросил он, потому что сфокусироваться на практических деталях было легче, чем эмоционально воспринимать новости. — Восемь месяцев. Врачи не были точно уверены в сроках, но... Джисон глубоко вдохнул. Выдохнул. — Окей, — сказал он спустя мгновение, — как она отреагировала? Он мог услышать, как мать поморщилась, сквозь телефон. — В том-то и дело, — говорила она, — мы не рассказали ей. Джисон моргнул. — Так... расскажите? Разве врачи не должны были сказать ей первой? — Доктора хотели, чтобы она пришла к ним, тогда они бы и рассказали ей лично. Но она чувствовала себя не очень хорошо в тот день, — проговорила мама, — поэтому я сходила вместо нее. Подумала, что это был просто регулярный прием. Следующее, что я узнала... — она прервалась приглушенным рыданием. После того, как женщина взяла себя в руки, она продолжила. — Твой отец и я подумали и решили просто... не говорить ей. Если бы Джисон продолжал ехать, он бы свернул с дороги. — Что? Почему? — Есть поговорка, что когда ты болеешь, ты умираешь не от болезни, а от страха, — сказала мать вместо ответа. Джисон мог представить, как она сжимает руки в тревоге, — Врачи определили, что у нее очень, очень низкий шанс выздороветь. Если она узнает, что ей недолго осталось, мы боимся, что она просто... Сдастся. Слова остались неозвученными, но были поняты между ними. Джисон прислонил свой лоб к рулю и закрыл глаза. — То есть, единственный шанс, который у нее есть, чтобы выжить, это если мы не скажем ей, что она умирает? — Но мы не хотим просто полагаться на это, — сказала мать, — просто на случай, если худшее случится... Мы хотим собрать семью вместе, чтобы она могла увидеть всех в последний раз. — Хорошая идея, — согласился Джисон, — но не будет ли это подозрительно, если все внезапно приедут навестить ее? Его мама задумчиво мычала. — Мы думали об этом. Что, если у нас будет какой-нибудь большое событие? Что-то вроде воссоединения семьи? Джисон потряс головой. — Просто внезапно? Это до сих пор подозрительно, — он мысленно вернулся к тому времени, когда в последний раз видел всю свою большую семью в одном месте. — О! Мы можем организовать свадьбу. Ну, помнишь, когда Чанни-хен женился? Много людей появилось. Даже те, с кем я не подозревал, что мы родственники. — Джисон-а, — терпеливо сказала его мама, — чтобы организовать свадьбу, нужны люди, которые собираются жениться. Ах. В гениальном плане Хана была загвоздка. Ничуть не смутившись, он сказал: — Что насчет Хенджинни? — его двоюродный брат был единственным человеком, о котором он мог подумать. Хан думал, у него могли быть планы жениться в ближайшее время. — Джисон-а, — повторила женщина. Ее голос был сух, как всегда, когда она отвергала самые безрассудные идеи Джисона, — свадьбы — это невероятно личное, и время вступления в брак каждой пары так же очень личное для них. Мы не собираемся заставлять Хенджина и Чанбина вступать в брак до того, как они будут готовы, только для того, чтобы мы могли собрать семью вместе. Джисон надулся, побежденный. Затем его осенила идея. — Подожди... мы можем просто устроить, типа, фальшивую свадьбу! — Прости? — Если люди, вступающие в брак, не влюблены друг в друга, тогда это ничего не будет значить для них, верно? — он действительно начал привыкать к этой идее. — Где ты собираешься найти того, кто согласится устроить фальшивую свадьбу с членом нашей семьи? — спросила его мать, но он мог сказать, что она была не совсем против этой идеи. Джисон ухмыльнулся, хотя она и не могла этого видеть. — О, я как раз знаю такого человека.

***

— Хен! — позвал он, врываясь в холл танцевальной студии, где преподает Минхо, — Окажи мне услугу! — И тебе привет Джисон-а, — терпеливо сказал Минхо. Он был на обеденном перерыве, в процессе накладывания себе в контейнер пасты алио и олио, — Да, мои уроки сегодня прошли хорошо. Спасибо, что спросил. Начинающие учатся, как не спотыкаться о собственные ноги. А как твой день, Джисони? — Хорошо. Я думаю, на прошлой неделе ты говорил, что они абсолютно безнадежны? О, хен, мне действительно нужна эта услуга, — проговорил Джисон на одном дыхании. Он пересекает комнату в несколько шагов, чтобы перекинуться через спину Минхо, — пожаааалуйста, хен-а? Минхо закатил глаза, отталкивая Джисона от себя и перехватывая его руки. — Окей, что за услуга? — Так воооот, ты же знаешь, сколько ты мне должен за то, что я спас тебя от порядка десяти тысяч ужасных свиданий, верно? — Я думал, это было просто частью братанского кодекса, — отметил Минхо. Справедливости ради, это было не совсем за гранью возможного. Джисон определенно не хотел бы знать — он продиктовал Минхо все 165 принципов кодекса после того, как выпил примерно две с половиной бутылки соджу, так что он не запомнил ни одного из них. — Ладно, ты прав, — признал он. — Но разве ты не чувствуешь себя немного обязанным мне за это? Он действительно выходил за рамки того, что предписывал кодекс братана, всякий раз, когда Минхо отправлял ему сообщение SOS со своих свиданий. В последний раз он ворвался в бар, адрес которого Минхо написал ему, драматично рассказывая о том, как ему изменил (воображаемый) парень. Минхо немедленно ухватился за предлог сбежать, а Джисон отвез их обоих за мороженым. Это было приятное воспоминание (если не сказать невероятно смущающее, когда он вспоминал, как все в баре пялились на него). — Ни капельки, — сказал Минхо, когда наполнил свою бутылку водой, подготавливаясь к следующему уроку, — но я заинтригован. Обычно ты просто прямо просишь. Это должно быть довольно большое одолжение. Джисон уперся носком ноги в полированный деревянный пол, внезапно смущаясь. Он прочистил горло. — Ммм, хен, ты выйдешь за меня замуж? Минхо поперхнулся глотком воды, который только что сделал. — Извини? — сказал он, как только прокашлялся, а Джисон выполнил необходимые удары по спине. Ученики среднего уровня начали входить в класс. Минхо рассеянно поприветствовал их, внимательно следя за Джисоном. — Мы можем поговорить об этом позже? — предложил Джисон, присматриваясь к впечатленным юным ушам вокруг них. Минхо просто кивнул, все еще выглядящий сраженным. Джисон вернулся в машину и сделал несколько кругов вокруг района, прежде чем его мозг включился, и он осознал, что, вероятно, ему понадобилась бы значительная взятка, чтобы хотя бы заставить Минхо рассмотреть эту идею. Он проверил время. Возможно, Хан успеет дойти до их любимого суши-ресторана и вернуться обратно к тому времени, когда закончится последнее занятие Минхо в этот день. — Где тот молодой человек, с которым ты всегда? — спросила Чимин — хостес, которая всегда была на смене, когда они заходили, — когда Джисон заказал только на одного. — Не смог прийти сегодня? — Он занят с работой, — Джисон солгал, не желая признаваться, что будет использовать еду из ресторана в качестве подкупа, — Я принесу ему поздний обед. — Как мило, — проворковала она, — Я скоро принесу тебе заказ. Когда она это сделала, у нее было два контейнера для еды на вынос вместо одного. На вопросительный взгляд Джисона она объяснила: — Я положила еще немного на десерт. Это за счет заведения, потому что вы постоянные клиенты! Джисон заглянул внутрь контейнера и обнаружил чизкейк, который он всегда заказывал, когда они ели там вместе. Он горячо поблагодарил Чимин, но она просто с улыбкой отмахнулась от него, сказав, чтобы он возвращался к своему мальчику, что бы это ни значило. Когда он вернулся в танцевальную студию, Минхо как раз заканчивал занятия продвинутого уровня. Он поднял глаза, когда Джисон просунул голову в танцевальный зал, но не обратил на него внимания, продолжая чистить работу ног одного из своих учеников. Хан надулся из-за того, что его проигнорировали, но, зная, что Минхо не бросит свое занятие, пока не будет удовлетворен, устроился в одном из удобных кресел в холле с контейнером сашими навынос, чтобы подождать. Минхо быстро закончил, попрощавшись с последним из студентов со слабой улыбкой. Улыбка исчезла с его лица, как только он повернулся к Джисону. — Ты не хочешь объяснить, о чем ты просил сейчас? — Страшно, хен! — пожаловался Джисон, протягивая поднос между ними, как предложение мира, — Ешь, пока я объясняю, ты едва притронулся к своему обеду. Губы Минхо изогнулись в улыбке. Он разломил прилагаемые деревянные палочки для еды и откусил кусочек. Хан, не в силах больше тянуть время, выпалил: — Итак, когда я попросил тебя выйти за меня замуж, я имел в виду по-настоящему. Типа, мы официально вступим в брак, но ни один из нас как бы не любит другого, так что в этом нет ничего особенного, верно? — он нервно улыбнулся Минхо. Брови старшего изобразили что-то сложное, чего Джисон не смог прочесть. Он молча кивнул и взял еще один кусочек сашими. Прошла секунда, пока он ждал, что Джисон уточнит. Когда объяснений не последовало, он спокойно спросил: — Тогда зачем тебе нужно, чтобы я вышел за тебя? Налоговые льготы? — Хен! Ты знаешь, мы уже пообещали сойтись, если останемся холостяками к тридцати годам, наши налоговые льготы уже даны, — запротестовал Хан. Он быстро объяснил ситуацию со своей бабушкой, почувствовав облегчение от появившегося понимания на лице Минхо. — И я уже много говорю с ней о тебе, — добавил он, состроив свое лучшее умоляющее лицо, — Значит, она уже знает тебя и ты ей нравишься! — Дай мне немного подумать об этом, — сказал Минхо, как только Джисон закончил. Он подцепил вилкой кусочек чизкейка и предложил его Хану, который с радостью взял его. — Это своего рода важное жизненное решение, понимаешь? Джисон с энтузиазмом кивнул. — Не торопись, хен-а! — он остановился, — Но и не отнимай у меня слишком много времени, потому что моя мама говорит, что планирование свадеб занимает очень много времени, даже если ты не придираешься к деталям. — Я дам тебе знать на следующей неделе, — согласился Минхо. Позже тем же вечером Джисон бросился за своим телефоном, когда тот издал знакомый сигнал сообщения, который он назначил на Минхо. минхо хен > я согласен > пожалуйста Джисон немедленно отправил в ответ шквал взволнованных смайликов с белками. джисон < спасибо спасибо спасибо!!! ты лучший хен!!!! минхо хен > и лучший муж, верно?

***

Конечно, все их друзья узнали об этом на следующий день. Джисон рассказал Чонину, который рассказал Сынмину, который рассказал Хенджину, который рассказал всем. Телефон Джисона немедленно начал разрываться от сообщений. В основном это была просто группа их друзей, выражавших соболезнования по поводу состояния его бабушки (в то же время смеявшихся над ним из-за абсурдности ситуации), единственным исключением была просьба Чана встретиться в студии. Они как раз заканчивали возиться, завершая правки в нескольких треках, когда Чан резко откашлялся и сказал: — Джисон-а, тебе придется приложить столько усилий, чтобы подделать это. Кроме того, я думал, вы с Минхо... Ему потребовалась секунда, чтобы уловить ход мыслей Чана, но как только он это сделал, Хан с любопытством склонил голову набок. — Мы с хеном что? Чанбин громко кашлянул на заднем плане. Джисон был почти уверен, что в его наушниках ничего не играет. Чан покачал головой, раздраженная улыбка тронула уголки его рта. — Забей, — сказал он, — В любом случае, как я уже говорил, тебе нужно будет устроить целую свадьбу для этого. Это действительно серьезное обязательство. У вас вообще есть обручальные кольца? — он кивнул на обнаженную руку Джисона. Джисон, собиравшийся расспросить своих хенов о том, что они от него скрывали, остановился как вкопанный. — Хах. Чан закрыл лицо руками. Джисон был почти уверен, что услышал поспешно приглушенное фырканье со стороны Чанбина. — Вам также нужно назначить дату и забронировать место, — продолжил Чан, собравшись с духом, — Должны быть более простые способы собрать вашу семью вместе, чем этот. Плюс, это будет действительно дорого для чего-то ненастоящего. Джисон скрестил руки на груди. Деньги на самом деле не были проблемой, так как он не был большим транжиром и зарабатывал более чем достаточно на авторских гонорарах за песни, чтобы оплатить свадьбу. Однако Чан был прав насчет того, сколько усилий ему придется приложить, чтобы все спланировать. Но... — Хотя, я вроде как действительно хочу выйти замуж за хена, — сказал он. — И почему это? — Чанбин перестал притворяться, что не обращает внимания, его наушники сдвинулись вниз и висели у него на шее. Он выглядел выжидающим. Сам Джисон на самом деле не думал об этом. — Мы уже действительно близки, верно? И это похоже на то, что если мы сыграем свадьбу, то станем еще ближе. Я думаю, я просто хочу увидеть стороны хена, которых раньше не видел. Чан и Чанбин обменялись непроницаемыми взглядами. Чанбин снова громко кашлянул и поправил очки на носу. — Дерзай, Джисон-а, — сказал Чан после долгой паузы, ущипнув себя за переносицу, — Мы будем здесь, чтобы поддержать тебя всем, чем сможем. Поддержка, по-видимому, означала отправку Джисона и Минхо к семи разным ювелирам, чтобы они посетили их и купили обручальные кольца. Хан не был до конца уверен, почему им дали так много вариантов, потому что они с Минхо просто зашли в первый из списка и купили два одинаковых кольца из белого золота. Минхо тихо надел его на палец Джисона, когда они вернулись в машину. В итоге он так и не снял его, заново ощущая твердую тяжесть на своем безымянном пальце каждый раз, когда двигал рукой. Со временем стало естественным, как дыхание, теребить его, когда он отвлекался, снова и снова проводя большим пальцем по гладкому металлу. Он несколько раз поймал Минхо за тем, что тот делал то же самое, разглядывая кольцо на своем пальце с мягкой улыбкой на лице. Конечно, новый вид одинаковых колец на их пальцах вызвал некоторые вопросы у людей, которые не были в курсе происходящего. Самый примечательный инцидент произошел в следующий раз, когда Минхо приставал к Джисону, чтобы тот поел с ним суши, ссылаясь на тот факт, что Джисон был ему должен (несколько, но кто считал?) еду, долги, вытекающие из печальной реальности, что Джисон продолжал принимать ставки лоха. — Ой! Добро пожаловать, — сказала Чимин, когда они вошли. Ее взгляд сразу же остановился на их руках, и она ахнула от восторга, — Вы двое обручились? Джисон запнулся. Они уже получили несколько похожих комментариев, но ему все еще не удалось привыкнуть к этому. Что-то в идее выйти за Минхо было... смущающим, все еще? — Да, — ответил Минхо вместо него, — совсем недавно на самом деле. — Поздравляю! — с энтузиазмом сказала она, ведя их к кабинке, на которую они неофициально забронировали, потому как часто там ели. — Могу я спросить, когда именно? — Официально, на прошлой неделе, — сказал Минхо. Он действительно был хорошим актером, подумал Джисон, раз смог так тепло говорить о чем-то, что по сути сводилось к тому, что Хан подкупил его суши, чтобы тот оказал услугу. — Минджон-а, ты выиграла пари, — обратилась Чимин к их обычной официантке с добродушным взглядом. Минджон тихо прошипела “Дааа” и нырнула на кухню, чтобы забрать свой выигрыш. — Ты поспорила на то, когда мы обручимся? — выпалил Джисон, его шок пересилил застенчивость. Они даже не встречались, а люди заключали пари... Чимин выглядела немного смущенной, нервно заламывая руки. — Извините, это определенно было вторжением в частную жизнь, — сказала она, — но мы все подумали, что вы были очень милыми вместе. Мы болеем за вас! — Спасибо, — изящно сказал Минхо, подталкивая ногу Джисона своей ногой под столом. Джисон позволил Минхо сделать заказ за него (они все равно знали любимые блюда друг друга наизусть), мысли все еще крутились в голове. — Это хорошо, верно? — нерешительно сказал Минхо, как только Чимин оказалась вне пределов слышимости, — Я имею в виду, если это правдоподобно, что мы помолвлены. Было бы странно, если бы мы просто обручились ни с того ни с сего, верно? Джисон медленно кивнул. Минхо был прав. Это был еще один аспект его плана, который он изначально не рассматривал, но который все равно сработал. По большому счету, это не обязательно имело бы такое большое значение, если бы знакомые на периферии их жизни сочли странным, что они женятся. В конце концов, не похоже, чтобы кто-то из них побежал к бабушке. Но это действительно облегчило их жизнь в краткосрочной перспективе. И теперь, когда он думал об этом, он понял, что получил не так много шокированных реакций, как ожидал. Люди, которые не знали Минхо, спрашивали, с кем он обручился, но только понимающе кивали, когда Джисон отвечал. Люди, которые знали их обоих, вообще ничего не спрашивали. — Хен-а, — сказал Джисон, осознав, что сидел, погруженный в свои мысли. Минхо помычал, показывая, что слушает. — Я действительно так много говорю о тебе? Смех Минхо прозвучал так, словно он сам удивился. — Почему ты так думаешь, Джисон-а? Хан замолчал, когда их еду принесли. Он аккуратно переломил свои палочки для еды пополам, забрав у Минхо палочки для еды, чтобы сделать то же самое (Минхо никогда не мог разломать их равномерно), не дожидаясь просьбы, и с удовольствием прожевал кусочек нигири из лосося, прежде чем сказал: — Никто из моих знакомых не удивился, что я собираюсь выйти за тебя замуж, даже люди, которые не знали тебя. — Ну, мы же лучшие друзья, — отметил Минхо, — Большую часть времени лучшие друзья могут вести себя как пара. Никто из моих знакомых тоже не удивился, что я выхожу за тебя замуж. Джисон прокрутил это в голове. Это было как-то странно, как будто это не могло точно объяснить все, что он чувствовал, но он не мог найти никаких логических несоответствий в том, что говорил Минхо, поэтому он отбросил это и съел свои суши. Хен посмеялся над ним, когда тот уронил кусочек угря себе на колени, испачкав джинсы, и все вернулось на круги своя.

***

Бабушка отреагировала на новости с ожидаемым энтузиазмом. — Мой маленький Джисони собирается выходить замуж, — проворковала она через телефон, — ты так много говоришь о нем, что я всегда знала, что происходит что-то большее. Джисон моргнул, мысленно возвращаясь к тому, что он, должно быть, рассказывал своей бабушке о Минхо на протяжении многих лет. Он был почти уверен, что на самом деле не сказал ничего особенного, только то, что он был красив (правда), что он действительно хорошо заботился о своих донсенах (правда) и что он платил за большую часть еды (правда в то время, но они делили счет намного чаще в последнее время). — Одно вроде как привело к другому, — все равно сказал он, потому что он, конечно, не стал бы жаловаться, если бы его бабушка захотела разобраться в происходящем. — А потом мы начали встречаться, но мы вроде как... не хотели никому рассказывать? Потому что мы не были уверены, будет ли это серьезно или нет, — он поморщился от такого слабого объяснения. К счастью, его бабушка, похоже, купилась на это. — Глупый Джисони, — ворчала она. Он смог почувствовать ее насмешливый взгляд по телефону, — Теперь, когда ты официально всем рассказал, ты должен привести его ко мне! Джисон взбесился. Тихо. По какой-то причине он никак не ожидал, что Минхо встретится с его бабушкой. Он не мог перестать думать, что она сразу поймет, увидев их общение, что они притворяются, и тогда начнется розыгрыш, и... — Джисон? — Хальмони, — сказал он, напрягая мозг, чтобы вспомнить, что она сказала последним, — конечно, я приведу его! Когда тебе будет удобнее. Джисон обменялся еще несколькими любезностями с бабушкой, прежде чем повесить трубку и закрыть глаза, прислонившись головой к стене. Блять. Позже в тот же день у них были планы пообедать в их любимом ресторане с барбекю, поэтому он решил поднять этот вопрос именно тогда. Джисон не думал, что он когда-либо так странно нервничал перед общением с Минхо, но он списал это на обстановку, похожую на свидание, и тему разговора. Это было странно в том смысле, в каком он этого не ожидал, — идея притвориться, что встречаешься с Минхо. Должно быть, ему не так хорошо удавалось скрывать свое беспокойство, как он думал, потому что, когда принесли мясо, Минхо не потянулся за щипцами сразу, как обычно. Вместо этого он пронзил Джисона испытующим взглядом и спросил: — Что случилось? Джисон превосходно постарался избежать этого вопроса, сначала сменив тему на то, насколько вкусным выглядело мясо, а затем, когда это не удалось, применил ядерный вариант — спросил о котах Минхо. Когда даже это не помогло, стало ясно, что он не сможет есть, пока не скажет своему хену, что его беспокоит. — Бабушка хочет встретиться с тобой. Минхо моргнул, смотря на него. — Хорошо. Когда? — Хен! — пожаловался Джисон. Как Минхо мог не понимать серьезности ситуации? — Это значит, что нам придется притвориться перед ней, что мы встречаемся. Минхо выглядел настороженным, переводя взгляд с Джисона на щипцы в его руке. — Что именно ты имеешь в виду? Джисон нервно отвел глаза. — Ммм. Я не знаю, что тебя устраивает? Как пара, держащаяся за руки и, может быть, целующаяся в щеку? — он отрывал маленькие кусочки от своей салфетки, скручивая их в пальцах, чтобы получились маленькие бумажные шарики. Минхо потянулся, чтобы взять его руки в свои, их теплота успокаивала нервозность Джисона. Он уронил салфетку. Его глаза заблестели, когда он игриво улыбнулся и сказал: — Все, что угодно, для тебя, Джисон-а. Джисон прищурился на него. — Да, хен, не соглашайся только для того, чтобы сделать меня счастливым! Если ты не хочешь ничего делать, ты должен сказать мне, хорошо? Минхо просто покачал головой, выражение его лица было немного горько-сладким. — Если это мой Джисони, то все в порядке. Просто бери инициативу на себя. Его бабушка пригласила их на ужин на следующей неделе, поэтому, спросив о ее здоровье, чтобы убедиться, что с ней все будет в порядке, Минхо и Джисон любезно отправились в Кансо. Минхо решил сесть за руль, сославшись на страх за свою жизнь (необоснованный!), так что Джисон, как всегда, взял музыку на себя. Он без особого энтузиазма предполагал использовать двухчасовую поездку, чтобы уточнить детали их истории, но в итоге они от души спели песни Yuuri Betelgeuse. На самом деле, Джисон не знал, чего он ожидал. Когда они подъехали к жилому комплексу его бабушки, Джисон нервничал из-за того, что ему удалось провернуть эту уловку. Так он уже давно не нервничал. Минхо, должно быть, почувствовал его растущее беспокойство, потому что снял одну руку с руля, чтобы обхватить большие пальцы младшего. — Джисон-а, — сказал он, излучая спокойствие, — все будет хорошо. Мы все время подыгрываем друг другу, сейчас тоже так будет. Джисон глубоко вздохнул. Дело в том, что Минхо был прав. Они и раньше много раз притворялись помолвленными, в основном в модных ресторанах, где им давали бесплатную бутылку шампанского или кусочек чизкейка, если они это делали. Это было просто... это было на глазах у его бабушки. Джисон не мог избавиться от ощущения, что она видит их насквозь. — Просто позволь мне взять инициативу в свои руки, — сказал Минхо, заезжая на парковку, — Доверься мне, Джисон-а. — Как и всегда, — согласился Джисон, чувствуя, как испаряются последние капли беспокойства в его груди. — Джисони! — воскликнула его бабушка, когда открыла им дверь. Должно быть, это был один из ее хороших дней, потому что она стояла без ходунков без особого напряжения. Она обратила все свое внимание на Минхо, который заметно поежился под пристальным взглядом, прежде чем целенаправленно выпрямил спину. — А ты, должно быть, Минхо! — Это я, — сказал Минхо, низко кланяясь, — Очень приятно познакомиться с Вами, хальмоним, — он протянул ей корзину с фруктами, которую они выбрали вместе. — Ничего не нужно было, — настаивала она, поднимая его и загоняя их обоих внутрь, суетясь с корзиной фруктов, — Я так много слышала о тебе от Джисони, что мне кажется, ты уже мой внук. Они суетливо уселись на ее диван, колени были укрыты стеганым одеялом ручной вязки, а руки заняты чашками с дымящимся ячменным чаем. — Бабушкино волшебство, — сказал Минхо уголком рта. Джисон приглушенно фыркнул. В момент храбрости он переложил чашку с чаем в правую руку, а левой потянулся, чтобы соединить их мизинцы. Их кольца тихо звякнули. — Разве вы двое не очень милые, — проворковала его бабушка, возвращаясь в гостиную с подносом, полным сушеной хурмы. Джисон бросил испуганный взгляд на Минхо, но тот выглядел совершенно невозмутимым. Хан воспринял подразумеваемое сообщение — веди себя как обычно — и заскулил. — Хальмони, — воздействуя на эгье так сильно, как только мог. — Тише, ты, — сказала она, протягивая руку, чтобы ласково взъерошить его волосы, — Ты скрывал от меня этого молодого человека на протяжении всего периода отношений, так что я должна рассказать обо всем этом сейчас. Где я хранила те старые альбомы с твоими фотографиями, напомни? Он не был уверен, должен ли он был радоваться или бояться того, насколько хорошо его бабушка ладила с Минхо. Все началось с ужасных детских фотографий, воркование над которыми доставило Минхо слишком много радости. Затем он полностью проигнорировал убийственный взгляд Джисона и отчаянные попытки закрыть его рот, запустив в свой список историй о том, как Джисон полностью поставил себя в неловкое положение. Бабушка Джисона была в восторге, когда внук рассказал, что Минхо умеет хорошо готовить и что он регулярно делает это для него, она была полностью покорена. — Джисон-а, — сказала она насмешливо, — ты должен выйти за него как можно скорее, пока кто-нибудь другой не увел его! Джисон покраснел и взглянул на Минхо, чтобы проверить его реакцию. Его уши порозовели. Чувствуя себя храбрым, Джисон наклонился и поцеловал Минхо в щеку. — Я знаю, хальмони, — согласился он, наблюдая за тем, как уши Минхо из розовых становятся темно-красными, — Я сделаю это, я обещаю.

***

Получив благословение своей бабушки, Джисон и Минхо смогли официально приступить к планированию свадьбы. Это оказалось более сложной задачей, чем ожидалось. Когда он изначально предложил эту идею, Джисон вроде как предполагал, что все само встанет на свои места, или что он сможет просто нанять кого-нибудь, кто обо всем позаботится. Так почему же он сейчас горячо обсуждает достоинства белых скатертей по сравнению с небелыми? — Джисон-а, — сказала его мать с вынужденным терпением, — белые будут сливаться с тарелками, которые мы выбрали. Это испортит всю свадьбу. Я не понимаю, почему ты сейчас такой упрямый. — Это моя свадьба! — Джисон горячо запротестовал. Он не понимал, почему его мать настаивала на том, чтобы он был там, если она все равно собиралась все спланировать сама. И почему ее так волновали скатерти для фальшивой свадьбы? На самом деле, почему его это волновало? Его краткий миг саморефлексии был прерван, когда Минхо, стоявший в стороне, неловко заерзал и посмотрел на часы. — Омоним, — нервно сказал он, — нам с Джисоном скоро нужно идти на встречу в пекарню. Может быть, мы могли бы пока оставить украшения Вам? Мать Джисона в конце концов отпустила их, как только Хан сдался и пообещал, что не будет жаловаться на любые решения, связанные со скатертью, которые она принимала. Он со вздохом облегчения скользнул на пассажирское сиденье машины Минхо. — Ты был изрядно взбешен, — прокомментировал Минхо. Он выехал со своего парковочного места, держась одной рукой за спинку сиденья Джисона. Тот не пытался подавить инстинктивную вспышку влечения при виде демонстрации компетентности. Он уже давно смирился с тем, что его лучший друг горяч. Он надул щеки и захныкал. — Я не знаю, почему она так настаивает на том, чтобы все было идеально! Как будто это ее свадьба, а не наша. Уголок рта Минхо приподнялся. — Похоже, тебе тоже не все равно, — отметил он, — В противном случае ты бы просто позволил ей добиться своего. Джисону точно нечего было сказать на это, поэтому он просто надулся и включил музыку погромче. Минхо раздраженно рассмеялся и оставил эту тему. К счастью для здравомыслия Джисона, приготовить свадебный торт было гораздо проще, чем скатерти. Все, что им нужно было сделать, это прийти и вежливо выслушать, пока пекарь объясняла, как она изменит дизайн, который задумали Джисон и Минхо, чтобы он лучше соответствовал (по решению матери) тематике свадьбы. После этого Джисон просто попробовал несколько вкусов, одобрительно кивнул и возложил окончательное решение на Минхо. Настоящая проблема в подготовке к свадьбе возникла, когда им нужно было определиться с местом проведения. Мать Джисона настаивала на том, чтобы все было как можно более экстравагантным, но Джисон в конце концов настоял на своем и сказал ей, что и он, и Минхо предпочли бы что-нибудь попроще и неброское. — Омма, — твердо сказал он, — давай выберем это, хорошо? Это было легче сказать, чем сделать. Минхо и Джисон, должно быть, посетили по меньшей мере пятнадцать различных заведений, пытаясь найти идеальное. Джисон чувствовал себя виноватым за то, что так сильно отнимал у Минхо время. Возможно, ему повезло, что у него была работа и коллеги, которые позволяли ему брать отгулы для этого, но Минхо по-прежнему работал полный рабочий день в танцевальной студии. Странно, но Минхо никогда не жаловался на то, что большую часть своего свободного времени вне работы он проводит, возя Джисона по окрестностям. — Ты и так уже отнимаешь много времени, когда приходишь и все равно беспокоишь меня, — сказал он, когда Джисон заговорил с ним об этом, — По крайней мере, так я смогу получить немного бесплатной еды. — Эй! — сказал Джисон, стараясь не хихикать, — Я все время угощаю тебя едой! Он, вероятно, заслужил невозмутимый взгляд, который получил за это. В конце концов, Минхо самостоятельно нашел идеальное место. Это произошло совершенно случайно. Он навещал своих родителей, чтобы лично объяснить им всю схему (по какой-то причине я притворяюсь, что выхожу замуж за своего лучшего друга, чтобы его семья не могла сказать его бабушке, что она умирает, не очень хорошо переводилось по телефону). По дороге туда, как он позже рассказал Джисону, он проезжал мимо заброшенной церкви, переделанной в приют для кошек, в котором он раньше работал волонтером. Он зашел, просто чтобы проверить кошек, и к нему сразу же обратилась старая тетушка, которая управляла приютом. — Она спрашивала меня о том, как проходит моя жизнь в эти дни, и встречаюсь ли я наконец с кем-нибудь, подумываю ли я о возвращении в приют, потому что кошки скучали по мне, и я не знаю, наверное, просто выяснилось, что скоро свадьба, — сказал Минхо с видом человека, который только что прошел через торнадо. — Потом она спросила, где и когда, и я сказал, что пока не уверен, и она предложила провести это в приюте, чтобы привлечь к этому внимание общественности и, возможно, привлечь несколько усыновителей или пожертвований. Неправильно истолковав широко раскрытые глаза Джисона как опасение, он поспешил продолжить. — Я, конечно, сказал ей, что у тебя аллергия, и она сказала, что уберет всех кошек и вымоет всю шерсть, — он сделал паузу, его глаза сияли. — Что ты думаешь? — Звучит идеально, — сказал Джисон. Минхо ухмыльнулся и в волнении сжал их руки вместе, размахивая ими между собой. Хотя была только одна вещь… — Подожди, хен, не заставляй их избавляться от кошек! Я просто приму свои лекарства, как я делаю, когда прихожу к тебе домой. Я хочу, чтобы они были с нами. Он чуть не задохнулся от силы объятий, в которые заключил его Минхо. Они вместе посетили приют на следующий день, после того, как закончились занятия Минхо для начинающих. Джисон сел в машину, вооружившись медицинской маской, перчатками, рецептурным спреем для носа и глазными каплями. Минхо бросил на него один взгляд и расхохотался. — Ты никогда не заходишь так далеко, когда видишь Суни, Дуни и Дори. — Это другое! — защищаясь, сказал Джисон, скрестив руки в перчатках на груди, — Как будто я к ним привык или что-то подобное. Никогда не бывает так плохо, когда я у тебя дома. Краем глаза он заметил, как Минхо закатил глаза. — Это потому, что я купаю их два раза в неделю. Избавляет от многих аллергенов. — Но... они ненавидят воду, — ошеломленно сказал Джисон. Минхо моргнул, как будто только что понял, что его поймали. — Да, но я не могу допустить, чтобы ты наводил порядок в моей квартире каждый раз, когда приходишь, не так ли? Джисон мог видеть насквозь его беспечный тон и перегнулся через центральную консоль машины, чтобы обнять Минхо так крепко, как только мог. — Хен, ты лучший! — сказал он своим самым милым тоном. — Я за рулем! — рявкнул Минхо, мягко отталкивая Джисона локтем, но кончики его ушей покраснели, так что Джисон посчитал это победой. Они прибыли в приют в кратчайшие сроки и были встречены пожилой женщиной, которая широко улыбнулась Джисону, подчеркнув морщинки от смеха вокруг ее глаз, которые искрились юмором из-за чрезмерно защитного наряда Хана. — Добро пожаловать, — тепло сказала она, впуская их внутрь. Хотя снаружи здание явно когда-то было церковью с крестами и большими окнами, внутри оно было полностью реконструировано, скамьи убраны в пользу ограждений вдоль стен, а также огороженной площадки для игр кошек. Как ни странно, алтарь также был перепрофилирован, чтобы служить местом для заполнения документов об усыновлении. Когда они прогуливались, Джисон не мог удержаться от улыбки при виде того, как пальцы Минхо подергивались всякий раз, когда они проходили мимо кошки, как будто он хотел протянуть руку и погладить. — Мы можем вынести все клетки, — пообещал владелец после того, как им провели краткую экскурсию по дому. — Вы сказали, что хотели бы, чтобы несколько кошек присутствовали при этом? — Да, — согласился Минхо, — это также помогло бы при усыновлении, верно? У нас даже могло бы быть место, где гости могли бы поиграть с кошками и, возможно, подружиться с ними. — Звучит идеально, — сказала она, затем повернулась к Джисону, — Тебя это тоже устраивает? В конце концов, это твоя свадьба. Джисон поспешил согласиться. — На самом деле, я подумал, что вместо того, чтобы заставлять людей дарить нам свадебные подарки, мы могли бы попросить их пожертвовать деньги в приют, — он сообщил об этом Минхо прошлой ночью (что привело к крепким объятиям). Не то чтобы они особенно нуждались в деньгах, и приют назначил вполне разумную цену за свадьбу, учитывая усилия, которые им придется приложить, чтобы все подготовить. Владелица от всего сердца согласилась с этой идеей, в волнении сжав руки Джисона в своих. Он взволнованно отмахнулся от нее и взглянул на Минхо, обнаружив, что тот наблюдает за ним с легкой улыбкой. Джисон настоял на том, чтобы поиграть с кошками, чтобы завершить поездку, несмотря на свою аллергию. Самым ярким моментом было то, что он осторожно снял перчатку, чтобы покормить прекрасного мейн-куна из тюбика с лакомствами, хихикая от ощущения шершавого, как наждачная бумага, кошачьего языка на своих пальцах. Он вообще не чихнул и посмотрел на Минхо, чтобы похвастаться этим. Минхо гладил пальцами голову крошечной шотландской вислоухой, нежно почесывая ее за ушами. Его улыбка была лучезарной. Джисон почувствовал острую боль в груди при виде этого. Он энергично замотал головой (случайно сбросив мейн-куна, который поселился у него на коленях) и пододвинулся, чтобы расспросить Минхо о том, насколько больше он нравится кошкам. — Да, Хан Джисон, не зацикливайся на себе сейчас, — поворчал на него Минхо. Это чувство не рассеялось. Расстроенный, Джисон убежал в ванную, преследуемый несколькими кошками, которые, вероятно, почувствовали запах остатков тунца на его пальцах. Когда он вернулся, Минхо натягивал пальто. Он посмотрел на приближающегося Джисона, приподняв брови. — Ты пробыл там долго. Нужно ли мне готовить еду с большим содержанием клетчатки? Джисон пролепетал. Сбивающее с толку нежное чувство в его груди только усилилось. — Нет! Хен-а, это отвратительно!

***

Они сидели вместе на кровати Джисона, собираясь посмотреть последнюю серию недавно вышедшего аниме, когда Минхо прочистил горло. — Джисон-а, помнишь, ты сказал мне, что нам придется притворяться парой перед другими людьми? Джисон медленно кивнул. Минхо выглядел… нервным? — Поскольку это будет в западном стиле, нам, возможно, придется поцеловать друг друга на свадьбе, — нерешительно сказал он, — Итак... если мы не хотим, чтобы это выглядело так, будто мы притворяемся… Я имею в виду, если тебе все еще удобно... Широко раскрыв глаза, Джисон снова кивнул. Он не учел этого, когда выступал за свадьбу в западном стиле, в основном его привлекало отсутствие приверженности традициям, но он точно не возражал против этого. — Хен, ты прав! Нам нужно потренироваться. Минхо наклонился к нему, прежде чем взять себя в руки, как будто ничего не мог с собой поделать. Он поднял руку к подбородку Джисона и нежно обхватил его, проводя большим пальцем по щеке Джисона. У мозга Джисона было достаточно времени, чтобы испугаться мягкого взгляда его глаз — практика!! это практика! — прежде чем их губы встретились. Это был не самый лучший поцелуй, который когда-либо был у Джисона. Совсем нет. Губы Минхо потрескались, а изо рта пахло чачжанменом, который они съели на ужин. Ракурс был не тот, их зубы неловко клацнули друг о друга, а слабые звуки начала аниме, звучавшие на заднем плане, были проигнорированы. Джисон отстранился, чтобы пожаловаться на технику Минхо. Ему удалось произнести только первый слог, прежде чем Минхо поймал решительный взгляд в его глазах, потянулся за спину, чтобы нажать на паузу, даже не глядя, и снова прижался губами к губам Джисона. Оу... Намного лучше, смутно подумал Джисон про себя, когда Минхо лизнул его губы, провел языком по нижней и нежно прикусил ее. Он целовался с такой целеустремленностью, которую Джисон видел у него только во время танца. Хан позволил своему рту открыться, разрешая Минхо очертить его своим языком, как будто он пытался запомнить это. Джисон не был уверен, сколько времени прошло, когда Минхо отстранился, его губы были темно-красными, а волосы растрепанными. Он моргнул, глядя на свои руки, которые упали с того места, где они неосознанно запутались в волосах Минхо. Медленно он осознал, что у него в штанах наполовину встал, и ему пришлось сознательно сдерживаться, чтобы не прижаться к бедру Минхо. — Хен, — начал он, стараясь не умереть от смущения. Он на самом деле не был уверен, что собирался сказать, но Минхо прервал его тихим смехом. — Мы не можем так целоваться на свадьбе, Джисон-а, — сказал он, и в его глазах заплясали огоньки. Джисон издал шокированный смешок. Затем, удивленный собственной смелостью, он бросил взгляд на Минхо и сказал: — Хочешь попробовать еще раз? Поцелуи быстро стали частью их рутины. Они так и не достигли того уровня поцелуев, на котором были в первый раз, но для Джисона стало так же легко, как дышать, когда он чмокал Минхо в губы в знак своего энтузиазма по поводу кулинарии друга, а тот целовал его в макушку, когда Джисон уходил с их вечеров кино, чтобы вернуться в собственную квартиру. Все чаще он вообще не уходил, вместо этого предпочитая переплетать свои ноги с ногами Минхо и будить его нежным поцелуем по утрам. Джисон не слишком задумывался об этом, старался не переоценивать ситуацию, когда решил удалить все свои приложения для знакомств со своего телефона. Просто теперь, когда они пересекли эту границу в своей дружбе, было легче наслаждаться такой непринужденной близостью с Минхо, а не с кем-то, кого он даже не знал. Минхо, казалось, чувствовал то же самое, судя по тому, как он перестал жаловаться на то, что его партнеры на одну ночь не умеют целоваться. В любом случае, они не говорили об этом. Именно Минхо предложил эту идею после очередного вечера кино, который закончился слишком поздно, чтобы Джисон успел на поезд домой. Они лежали, прижавшись друг к другу на кровати Минхо. Ногам Джисона было холодно, но ему было слишком удобно, чтобы взять еще одно одеяло, поэтому он просто подоткнул их под икры Минхо и проигнорировал последовавшие за этим жалобы. — Эй, — сказал Минхо в волосы Джисона. Джисон старался не хихикать от щекочущего ощущения его дыхания на голове. — М? — Что, если ты переедешь ко мне? Джисон остановился. В последнее время он проводил больше времени в квартире Минхо, чем в своей собственной. Это было ближе к студии, чем к его квартире, и в последнее время он стал оставлять сменную одежду, чтобы не возвращаться в душ. Но… — Хен, срок моей аренды еще не истек. Минхо нахмурился, как будто не учел этот очень важный факт. — Хм. Это правда, — он перевернулся, твердо перенося свой вес на Джисона так, что их торсы оказались вплотную друг к другу, ноги Джисона раздвинулись вокруг ног Минхо, а лицо Минхо уткнулось ему в шею. Джисон немного поерзал от такого обращения, но успокоился, когда бедро Минхо прижалось слишком близко к его наполовину твердому члену (он отказался от попыток перестать находиться в постоянном состоянии низкого возбуждения всякий раз, когда они обнимались, сосредоточив свою энергию вместо этого на том, чтобы скрыть свой смущающий стояк). — Тяжелый, — пожаловался он, безрезультатно толкая Минхо, который только лениво зевал, царапая клыками чувствительную шею Джисона. Конечно, потому что вся жизнь Джисона была космической шуткой, это только еще больше заводило его. Он чувствовал, как пот выступает у него на затылке. — Не двигайся, Джисон-а, — проворчал Минхо, — Так удобно. Чтобы подчеркнуть свою точку зрения, он просунул руки под спину Джисона так, что они лежали вместе в пародии на объятие. Хотя Джисон выразил еще несколько символических протестов, в конце концов он успокоился, тело расслабилось, как будто Минхо был особенно тяжелым одеялом. Как это обычно бывало, его мозг начал обдумывать последнее, что предложил Минхо. Он поднял этот вопрос небрежно, как будто его на самом деле не так уж сильно волновал ответ, но если Джисон что-то и знал о Минхо, так это то, что он ничего не делал беспечно. Он усыновил трех котов, что казалось детской прихотью, и теперь тратил на них больше денег, чем на себя. Он жаловался на своих учеников, но оставался работать сверхурочно с теми, кто действительно нуждался в помощи. Минхо ничего не делал наполовину, и этот случай не стал исключением. Очевидным выводом было то, что Минхо хотел, чтобы Джисон переехал к нему, настолько, что хотел, чтобы он отказался от аренды своей нынешней квартиры. Конечно, это не было бы финансовой проблемой — Минхо никогда бы не предложил это, если бы это было так. — Это неплохая идея, — сказал он ни с того ни с сего. Минхо сразу же подхватил тему разговора. — Я не хочу заставлять тебя расторгать договор аренды, — сказал он. Джисон изо всех сил старался не обращать внимания на теплое дыхание, касающееся его шеи. — Я не буду расторгать его сразу, — задумчиво сказал он, — Но это неплохая идея — съехаться после истечения срока, ведь нам уже комфортно жить вместе, верно? Он слышал ужасные истории о лучших друзьях, которые в конечном итоге возненавидели друг друга после того, как стали соседями по комнате, разлученные ссорами из-за работы по дому и образа жизни, но он не особо волновался. Хотя у них с Минхо часто был совершенно разный график сна, они не ссорились ни из-за чего подобного, хотя бы потому, что оба так крепко спали, что их не беспокоило, когда другой человек ложился в постель или вставал с нее. В любом случае, Джисон не мог себе представить, что когда-нибудь разозлится на Минхо за то, как устроена его кухня, или Минхо будет ругать его за просмотр видео допоздна. Они просто слишком хорошо подходят друг другу, чтобы спорить по мелочам. Минхо промычал, посылая вибрации по шее Джисона. — Мы хорошо ладим, — согласился он, — и моя квартира достаточно большая для нас обоих. Это имеет финансовый смысл. И, — добавил он, слегка приподняв голову, чтобы следующие слова прозвучали яснее, — если мы поженимся, люди могут начать задавать вопросы, не живем ли мы вместе. Я знаю, что некоторые из моих родственников спрашивали, могут ли они прислать нам подарки на новоселье. Джисон еще не думал об этом аспекте, но это было еще одним аргументом в пользу идеи Минхо. — Хен-а, — сказал он своим самым милым голосом, — мы еще даже не в браке, а ты хочешь жить вместе? Это грешно! Минхо приподнялся на локтях, пока его лицо не оказалось прямо над лицом Джисона. Его дыхание, пахнущее в основном мятной зубной пастой, но слегка кимчи джим, которое он приготовил на ужин в тот день, омыло лицо Джисона, когда он сказал: — Хан Джисон, я покажу тебе грешность. Джисон не хотел пищать так громко, как он это сделал, его глаза широко раскрылись. Его ладони вспотели. Они зависли там, подвешенные во времени на долгое мгновение, пока Минхо не разрядил напряжение раздраженным смехом. Он скатился с Джисона и с кровати, выбегая из комнаты. — Я собираюсь умыться, — бросил он через плечо, — Мы можем перевезти твои вещи завтра. Я освобожу для тебя еще несколько ящиков. Джисон лежал там, ошеломленный, несколько секунд, прежде чем услышал, как в ванной включился душ, и чуть не свалился с кровати в спешке, чтобы схватить несколько салфеток Минхо и подрочить, стыдливо прижавшись носом к подушке. Жить с Минхо полный рабочий день оказалось явно сложнее, чем иногда (ладно, может быть, чаще, чем иногда, но кто считал?) ночевать у него. Первым главным препятствием были кошки Минхо. В то время как Джисон ладил с ними достаточно хорошо, когда он был просто странной фигурой, похожей на дядю, который иногда монополизировал внимание их хена, теперь, когда он был там двадцать четыре часа в сутки, к его присутствию требовалось немного больше времени, чтобы привыкнуть. — Хен-а, — пожаловался однажды Джисон, посасывая свои кровоточащие пальцы, — Дори поцарапал меня! Минхо, казалось, секунду не обращал внимания на его голос, его глаза были прикованы где-то в районе подбородка Джисона. Когда Хан надулся из-за того, что его проигнорировали, он поспешно поднял глаза. — М? — Твой брат! — повторил Джисон, дергая своей неповрежденной рукой, указывая на кота, о котором шла речь, — Он ненавидит меня! — Ты, должно быть, что-то с ним сделал, — поругал его Минхо, казалось, приходя в себя. Он подошел и осторожно поднял Дори, погладив мягкой рукой по его шерсти, — Прости, Дори-я, ты должен научиться терпеть моего Джисони. Я скоро выхожу за него замуж, ты знаешь. Джисон залился ярко-розовым румянцем и скрестил руки на груди. — Ты больше сочувствуешь ему, чем мне! Я его жертва! В глазах Минхо появился блеск, который никогда не предвещал Джисону ничего хорошего, и он опустил Дори на пол, который немедленно выбежал из комнаты. — Иди сюда, Джисон-а. Хен поцелует это лучше. Вопреки здравому смыслу, Джисон обнаружил, что подходит ближе, протягивая Минхо свои пальцы, который нежно поцеловал подушечки каждого из них, затем царапины, все еще медленно кровоточащие на костяшках пальцев Джисона. Он отстранился, ухмыляясь, и слизнул немного крови Джисона со своей нижней губы. — Лучше? Джисон пробормотал что-то невнятное о необходимости продезинфицировать руку и так быстро, как только мог, убежал в ванную. Это было другое дело. Жизнь с Минхо означала, что Джисон приближался к критическому уровню подверженности его несправедливой сексуальности. В последующие недели он поймал себя на том, что дрочит больше, чем за последние несколько месяцев, отчасти из-за неприятной привычки, которую, казалось, выработал Минхо, разгуливать в шортах, слишком плотно облегающих его мускулистые бедра. Каждый раз после Джисон обещал себе больше никогда не делать это. Затем Минхо слишком сильно похлопывал его по заднице (игриво! все это было игриво!), и его предательский член дергался, и цикл повторялся. Более унизительным, чем случайные стояки, было то, как подпрыгивало его сердце, когда Минхо использовал свое новое любимое прозвище для Джисона. Он начал использовать это под маской иронии, чтобы подшутить над тем фактом, что они скоро вступят в брак, но Джисон тоже подхватил это, и вскоре оно становилось смущающе искренним всякий раз, когда они его использовали. — Чагия, — звал Минхо в середине приготовления ужина, — ты можешь помочь мне закатать рукава? — и когда Джисон подчинялся, — Спасибо, чаги, — в завершение чмокнув Джисона в уголок губ. Единственным утешением было то, что уши Минхо все это время были ярко-красными. — Чаги, — сказал однажды Джисон, чтобы привлечь внимание Минхо в баре с их друзьями. Феликс вытащил его на улицу, и он (неохотно) наслаждался жизнью, рад был снова видеть всю их компанию в одном месте, но он сразу же пожалел, что пошел, когда все головы за столом повернулись к ним. — Чаги? — повторил Сынмин, подняв брови до небес, в то же время, как Минхо сказал: — Да, Джисон-а? За столом воцарилась почти полная тишина, нарушаемая только приглушенным хихиканьем, доносящимся со стороны Чанбина. Джисон сделал все возможное, чтобы заставить его подчиниться. — Это что-то новенькое, — прокомментировал Феликс, как всегда дипломатичный. — Это шутка, — защищаясь, сказал Джисон, глядя на Минхо в поисках поддержки. — Угу, — сказал Минхо, но не с той убежденностью, которая была нужна Джисону от него. Он обменялся страдальческим взглядом с Чаном, который прочистил горло и сказал: — Чонин-а, ты защитил свой проект в эту пятницу, верно? Поздравляю! За столом они все ворковали над единственным из них, кто все еще учился в школе. Хенджин и Чанбин, как обычно, набросились на Чонина, сжимая его так крепко, что он взмолился о пощаде и убежал, чтобы принести им еще по кружке пива. Разговор перешел на другие темы, и даже когда Джисон оступился и снова назвал Минхо “чагия”, за исключением нескольких странных взглядов, никто не отреагировал так, как раньше. Чан и Феликс ушли первыми, сославшись на ранний утренний завтрак. Сынмин и Чонин вскоре последовали за ними — ни один из них не был из тех, кто засиживается допоздна. Остались Минхо, Чанбин, Хенджин и Джисон ("парочки”, — пошутил Чанбин, шевеля бровями), которые заказали еще по одному пиву каждый и задержались у столика, чтобы наверстать упущенное. Когда Чанбин встал и драматично потянулся, сказав, что собирается заглянуть в ванную, прежде чем они уйдут, Минхо последовал за ним, оставив Джисона наедине с Хенджином. Они выпили всего несколько кружек пива, но Хенджин оправдал свою репутацию легковеса, будучи смешливым и обидчивым, положив руку на плечи Джисона. — Джисониии, — сказал он. — Хенджинниии, — передразнил Джисон, наклоняясь к своему другу. — Ты знаешь, что даже мы с хеном не называем друг друга чаги? — сказал Хенджин. В его словах не было никакой невнятицы, но они были менее точными, менее отточенными, чем обычно. Джисон, внезапно почувствовав себя совершенно трезвым, попытался пошутить: — Ну, у нас скоро свадьба. — Это правда! — с энтузиазмом сказал Хенджин. Он обнял Джисона другой рукой, но промахнулся мимо плеч и вместо этого попал в трахею. Пока Джисон прокашливался, он сказал: — Это просто так красиво. Вы двое так любите друг друга, я не могу дождаться свадьбы. Был ли он... — Чанбин-хен, — окликнул Джисон Чанбина, который возвращался к их столику, — иди забери своего парня, он весь в слезах. Хенджин, в строгом смысле этого слова, не плакал из-за Джисона. В худшем случае, на его плече было несколько влажных пятен. Но то, что Чанбин беспокоился о своем парне, было приятным отвлечением от того, что заставили его почувствовать слова Хенджина. Они на такси вернулись в квартиру Минхо, где Минхо заставил Джисона выпить целую бутылку воды, снять всю косметику и почистить зубы, прежде чем отпустить его спать. Джисон проснулся на следующее утро без похмелья, но все равно принял обезболивающие, которые Минхо оставил для него, и постарался не слишком задумываться о словах Хенджина прошлой ночью. Остальная часть свадебных приготовлений была относительно несложной. Существовал извечный вопрос о том, кого именно пригласить, но в конечном счете Джисон и Минхо решили ограничить список гостей своими родственниками и близкими друзьями, вместо того чтобы расширять список людей, которым им пришлось бы задавать назойливые вопросы, когда они перестанут притворяться. В любом случае, кошачий приют был недостаточно велик, чтобы провести большой прием, на котором настаивала мать Джисона, поэтому количество гостей было минимальным. Это имело полезный побочный эффект в виде резкого сокращения количества персонализированных приглашений, которые им приходилось писать, поэтому Джисон счел это беспроигрышным вариантом. Как ни странно, по мере приближения самой даты Джисон нервничал все больше и больше. Он внезапно испугался, что каким-то образом все испортит. Это не должно было быть возможным — его единственной ролью было стоять там и сказать два слова, когда его попросят, и принять поздравления на приеме, но он обнаружил, что просыпается, дрожа от кошмаров о том, что сказал что-то не то или нарушил свои клятвы, заставив Минхо уйти со стыдом и отвращением. Когда он высказал эти опасения Минхо, тот получил в ответ странный взгляд. — Ты знаешь, я бы никогда этого не сделал, Джисон-а. Что бы ты ни сделал, никогда не заставит меня уйти от тебя. И да, умом Джисон это понимал, но это не меняло странного беспокойства, которое он испытывал. Он бы скатился по спирали в цикл самореализации, если бы Минхо терпеливо не возвращал его к реальности, помогая ему снова и снова репетировать свои клятвы, даже если они состояли всего из нескольких слов. Он никогда не жаловался, ни разу, даже когда Джисон был убежден, что он невероятно нуждающийся и раздражающий. Но это был Минхо. Любой, кто хоть немного знал его, мог сказать, что он просто слишком сильно заботился. Джисон решительно подавлял все мысли в духе Вот почему ты выходишь за него замуж, когда бы они ни появлялись.

***

Утром в день свадьбы мать ни свет ни заря вытащила Джисона из постели, чтобы он сделал прическу и макияж. Они остановились на простом черном костюме для его наряда. Это было то же самое, что он надевал на свое первое собеседование при приеме на работу, и он был рад маленькому кусочку нормальности, когда ему втирали незнакомые средства в кожу и распыляли на волосы. Минхо прибыл через час после начала процесса и сразу же был втянут в облако косметических средств, окружавших Джисона. Он переносил все это с торжественной грацией, бросая на Джисона многозначительные взгляды на протяжении всего процесса, которые заставляли его сдерживать смех, опасаясь испортить макияж. — Ты готов? — пробормотал он, когда они, наконец, получили возможность побыть наедине. Мать Джисона убежала, чтобы позаботиться о последних приготовлениях перед самой церемонией, а стилисты собрали вещи и уехали. Они стояли одни в боковой комнате заведения, и Джисон не мог отделаться от мысли, что это было просто затишье перед бурей. Он слабо улыбнулся, пытаясь успокоить свои нервы. Это было фальшиво. Минхо был его лучшим другом. Не было абсолютно никаких причин не быть готовым. Он встретился взглядом с Минхо и кивнул. Сама церемония прошла для Джисона как в тумане, вплоть до того момента, пока они вместе, держась за руки, не пошли к алтарю. Когда они проходили мимо улыбающихся лиц своих друзей и семьи, Джисон украдкой взглянул на Минхо и обнаружил, что тот смотрит прямо в ответ с нежностью в глазах. Джисон не сводил с него взгляда всю дорогу до алтаря. Они стояли лицом друг к другу, переплетя руки. Мир Джисона сузился. На мгновение они были единственными людьми в мире. Издалека он слышал, как священник что-то говорит помимо них, но слова были приглушенными, как будто он слышал их через оконное стекло. Внезапно он понял, что священник подходит к концу своей речи. — Я согласен, — сказал Минхо. Его глаза блестели. — И Вы, Хан Джисон, обещаете ли любить Ли Минхо и уважать, заботиться, помогать ему в радостные времена и в трудные, в здоровые времена и в больные времена, каждый день, вечно? — Джисон чувствовал, как его губы формируют слова, но не мог услышать, как он произносит: — Да, — он был слишком сосредоточен на том, как прядь волос Минхо выбилась и упала ему на лоб. Он хотел убрать ее за него. Ему захотелось поцеловать ее. — Теперь вы можете поцеловать жениха, — сказал служитель, как по команде. Глаза Минхо превратились в полумесяцы. Свет от люстры на потолке падал пятнами на его лицо, превращая его улыбку во что-то искрящееся. Джисон был так загипнотизирован, глядя на него, что почти забыл наклониться для поцелуя. Это было коротко, мило, целомудренно — как и заметил Минхо, они точно не могли целоваться на свадьбе. Тем не менее, это заставило ток пробежать по каждому нерву Джисона, его пальцы покалывало от энергии, им не терпелось зарыться в идеально уложенные волосы Минхо. И вот так просто они поженились. Остальная часть церемонии прошла без происшествий. Члены семьи Джисона, которые все были либо в курсе, либо находились слишком далеко, чтобы быть в курсе, по очереди поприветствовали его бабушку. Он несколько раз поклонился родителям Минхо и поблагодарил их за согласие с этой идеей. Он страдал из-за нытья своей бабушки завязать ему галстук потуже, с радостью отмечая улучшение состояния ее здоровья. Лучшей частью, конечно, были игры с кошками из приюта, которые были готовы терпеть все, что считалось необходимым для появления гостей на свадьбе. Все это чихание определенно того стоило, даже если мать отругала его за то, что он испортил макияж. Когда все закончилось, Минхо и Джисон поехали обратно в квартиру Минхо. Движение в Сеуле было необычно оживленным, но Минхо не воспользовался возможностью быстро вернуться. Вместо этого он накрыл руку Джисона своей, так что их кольца наложились друг на друга, и тихо напевал себе под нос, медленно ведя машину. За недели, прошедшие после свадьбы, на самом деле ничего почти не изменилось. Джисон привык к утреннему дыханию Минхо, когда они целовались в туманном полусне между звонками будильников. Их друзья по-прежнему странно смотрели на них, когда вспоминали одинаковые кольца на их пальцах. Они несколько раз ходили навестить бабушку Джисона, каждый раз подвергаясь ее ворчанию. Что ж, кое-что изменилось. Джисон пошел на свидание. Это было импульсивное решение. Он был в кафе один, пытаясь почерпнуть музыкальное вдохновение, наблюдая за людьми. Чану и Чанбину надоело, что он может писать только песни о любви, и самому Джисону пришлось признать, что свадьба была его главным источником вдохновения в последнее время. Следовательно, кафе, где он мог наблюдать за людьми сколько душе угодно. Он как раз подслушивал разговор пары друзей о том, что они изучали в колледже (да, он был любопытен, но вдохновение действительно могло прийти откуда угодно!), когда к нему нервно подошел мужчина в темно-синем костюме. — Извините? Джисон поднял глаза, моргая при виде фигуры, закрывшей солнце. — Да? — Я просто проходил мимо, — сказал мужчина, — и подумал, что Вы действительно симпатичный. Могу я как-нибудь раздобыть Ваш номер телефона? Озадаченно, перед глазами Джисона промелькнуло лицо Минхо. — Конечно, — автоматически сказал он, набирая цифры. Когда мужчина ушел, пообещав написать, Джисон откинулся на спинку стула и попытался понять, почему он чувствует себя неловко. Он не особенно хотел идти на это свидание, это было точно, но он также не ожидал, что ему не захочется идти на него. — Кое-кто пригласил меня сегодня на свидание, — неожиданно сказал он, вернувшись домой. Минхо был на кухне, приправлял стейк. Он не поднял глаз, когда Джисон подошел, чтобы обнять его сзади и уткнуться носом в плечо, только сказал: — Осторожно, Хан Джисон, плита у тебя за спиной включена. Ты сказал "да”? Джисон отодвинулся от плиты, о которой шла речь, и сказал: — Мне кажется, я дал ему свой номер телефона. Поскольку он обнимал Минхо за талию, Джисон почувствовал, как тот на мгновение напрягся, руки застыли в воздухе, прежде чем он вернулся к массированию стейка. — Тебе кажется? Ты не хочешь идти на свидание? — Я не знаю, — заныл Джисон, неохотно отпуская Минхо и подходя, чтобы присесть на ближайший табурет, чтобы понаблюдать за его работой, — Я чувствую себя странно из-за этого, но я уже автоматически дал ему свой номер, так что было бы невежливо игнорировать его, верно? Минхо фыркнул, отворачиваясь, чтобы переложить стейк на сковороду на плите. — Ты можешь делать все, что захочешь. Если ты не хочешь идти на свидание, не ходи. Вместо этого посмотри со мной фильм дома. Джисон обдумал это. Это, конечно, было более заманчиво — разделить миску попкорна с Минхо и восторженно кричать от любого кровавого фильма, который нашел Минхо. Но… — Я ведь могу пойти, верно? — он спросил, — Я имею в виду, может быть, это будет весело! Это не было весело. Когда Джисон вернулся домой со свидания, он был несчастен и чувствовал себя более одиноким, чем когда-либо. Все, чего он хотел, это свернуться калачиком под одеялом. Все, чего он хотел, это Минхо. — Как прошло твое свидание? — спросил Минхо, приостанавливая программу, которую он смотрел, когда Джисон закрыл за собой дверь. Это был повтор старого кулинарного шоу, которое он любил показывать котам, когда собирался уехать на некоторое время. — Нормально, — сказал Джисон. Хуже всего было то, что он даже не лгал. У него был совершенно прекрасный ужин с совершенно приятным человеком, у которого была хорошо оплачиваемая работа в сфере технологий и никаких очевидных рэд флагов. До всего этого Минхо даже не пришлось бы спрашивать, как прошел вечер — Джисон болтал бы об этом без умолку, как только вошел в дверь. Теперь он не мог не сравнивать. Минхо нарезал бы для него стейк. Минхо немедленно рассмеялся бы шуткам Джисона. Минхо заказал бы чизкейк, чтобы поделиться, просто чтобы Джисону не пришлось набивать себе рот целой порцией. Логически он понимал, что поступает несправедливо. Он не мог ожидать, что кто-то будет соответствовать ему так же хорошо, как Минхо, не тогда, когда они знали друг друга много лет. Но его сердце не было логичным, и он не мог заставить его воспринимать кого-либо иначе, чем замену Минхо, не тогда, когда он знал, что может просто прийти домой и получить настоящего. Он не мог сказать Минхо всего этого, поэтому просто сказал: — Все было хорошо, — снова и плюхнулся рядом с ним на диван. Пальцы тут же запустились в его волосы, почесывая кожу головы. Джисон расслабился, прижавшись к Минхо. Просто было легко быть с Минхо, знать, что ему не нужно объясняться или беспокоиться о том, что его неправильно поймут. Иногда Джисон подумывал о том, чтобы просто позволить этому продолжаться. Представлял, как они будут жить так всю оставшуюся жизнь. Он мог приходить домой к Минхо каждый день, и Минхо целовал его в макушку, и они вместе играли с котами, и Минхо приносил ему лекарство от аллергии еще до того, как он начинал чихать. Но он не мог так поступить с Минхо. Он не был похож на Джисона, довольствующегося женитьбой на своем лучшем друге. Минхо заслуживал кого-то, кто мог бы любить его, кого-то, кто мог бы подыгрывать его шуткам и сопровождать его на просмотр последнего аниме-мюзикла, и любить его котов так же сильно, как и он, не чихая при каждом их движении. Он заслуживал кого-то, кто относился бы к нему так же хорошо, как он относился к Джисону. И то, что он был в браке с Джисоном, мешало ему найти кого-то подобного. Логично, что цель их свадьбы уже была достигнута. Все пришли, чтобы незаметно попрощаться с бабушкой Джисона. Им не обязательно было оставаться женатыми, если они этого не хотели. Все, кто имел значение, знали, что это подделка, поэтому им даже не нужно было беспокоиться о каких-либо сложных вопросах. Так почему же Джисон до сих пор ни разу не рассматривал эту идею? Он мысленно вернулся к Чану, спрашивая его, почему он выбрал такой запутанный способ собрать свою семью вместе. В то время он сказал… Я думаю, я просто хочу увидеть стороны хена, которых раньше не видел. Он уже видел эти стороны, не так ли? Еще до свадьбы, всякий раз, когда он оставался ночевать, он видел, как выглядит сонное лицо Минхо по утрам, привык к прикосновению потрескавшихся губ к его щеке. Он узнал, что Минхо разгуливал бы в спортивных штанах, если бы его предоставили самому себе, но охотно подчинился бы стилю Джисона. Он обнаружил, что Минхо любит потягиваться по утрам, и приучил своих котов сидеть у него на руках, чтобы напоминать ему о необходимости поддерживать правильную форму. Развод ничего бы этого не изменил. Джисон мог официально переехать к Минхо, как только закончится срок его аренды. Он по-прежнему мог бы видеть все маленькие привычки Минхо, по-прежнему мог бы беспокоить его, заставляя тусоваться, когда ему захочется. Они были бы просто соседями по комнате, а не мужьями. Они бы снова стали лучшими друзьями. И внезапно Джисон понял, почему он так сильно хотел остаться женатым на Минхо. Блять. Я влюблен в него. Осознание этого столкнуло его с дивана, столкнув Минхо и котов, которые были на грани того, чтобы заснуть друг на друге. Дори тихо зашипел, и Минхо с любопытством склонил голову набок, глядя на Джисона. — Что не так? Джисон покачал головой в ответ. — Мне нужно проветрить голову, — выдавил он, хватая свое пальто и выскальзывая за дверь, прежде чем Минхо успел сказать что-нибудь еще. Он на самом деле не был уверен, в каком направлении движется, голова была слишком занята, чтобы сосредоточиться на знакомых достопримечательностях района, где жил Минхо. Всегда ли он был влюблен в Минхо? Оглядываясь назад, он не мог точно определить момент, когда он влюбился наверняка. Был ли он влюблен, когда предлагал этот план? Было холодно, дыхание Джисона поднимало в воздух белые облачка и запотевало на очках в оправе, которые подарил ему Минхо, когда он шел. Воспользовался ли он подсознательно Минхо, когда попросил его выйти за него замуж? Каждый поцелуй, который Минхо целовал его в макушку, который он прижимал к щеке Минхо — неужели Джисон просто пытался воссоздать фантазию об отношениях с ним? Насколько плохим другом он был, что был готов пожертвовать шансами Минхо на счастье с кем-то только ради собственного удовлетворения? Паника ускорила его дыхание, пока он практически не начал хватать ртом воздух. Он опустился на ближайшую скамейку и опустил голову между колен, пытаясь медленно вдыхать и выдыхать. Как только его дыхание замедлилось до нормального темпа, Джисон сел, начисто протер очки и попытался придумать план действий. Очевидно, ему нужно было найти способ забыть Минхо, и ходить на свидания самому, конечно, не сработает, если все, что они будут делать, это напоминать ему о том, насколько Минхо лучше. До тех пор, пока их отношения будут оставаться такими, сердце Джисона всегда будет хотеть Минхо. Так что единственным решением было изменить их динамику. Если бы Минхо снова начал встречаться и нашел кого-то, кого он искренне полюбил, отношения между ним и Джисоном естественным образом вернулись бы к платонической дружбе. Не имело значения, что мысль о том, что Минхо целует кого-то еще, заставляла Джисона чувствовать себя плохо. Минхо не хотел его, и он не мог продолжать притворяться, как раньше. Джисон случайно стукнул дверью в квартиру Минхо о стену, когда открывал ее. Суни спрыгнул с дивана от внезапного шума и метнулся в спальню. Минхо оторвал взгляд от посуды, которую он мыл, и поднял брови, глядя на Джисона. — Все в порядке, Джисон-а? — Угу, — сказал Джисон, прервав себя чиханием. Минхо вытер руки кухонным полотенцем и снял фартук с цветочным узором (подарок его матери). Он пересек комнату несколькими большими шагами и поднес ладонь к лицу Джисона, поглаживая большим пальцем его щеку. — Ты такой холодный. Тебе следовало взять мой шарф. Джисон старался, чтобы его новообретенное знание не отразилось на лице, но когда Минхо перевел свое внимание на лоб Джисона, он отметил, какой он теплый. Он не мог сказать Минхо, что краснеет просто потому, что влюблен в него, поэтому позволил завернуть себя в одеяла и насильно напоить чаем. Было приятно, когда вокруг него так суетились, но он не мог упускать из виду свою цель. — Хен, — пропищал он, пытаясь встать, чтобы поставить чашку в раковину. Минхо перехватил его, положив руку ему на плечо, чтобы решительно усадить обратно на диван. — Сиди, — сказал он. Затем, как только чашка была благополучно вымыта и убрана на место, — Что такое? — Ты когда-нибудь думал об отношениях? — спросил Джисон. Минхо вздрогнул так мимолетно, что, если бы Джисон не был так внимателен, он бы это пропустил. Не теряя ни секунды, он ухмыльнулся и сказал: — Когда я уже замужем? Ты такого низкого мнения обо мне? — он плюхнулся на диван рядом с Джисоном и игриво ткнул его в живот, положив другую руку на икру Джисона. — Хен! Я серьезно! — сказал Джисон, убирая пальцы, — Ты не должен думать, что не можешь встречаться только из-за меня. Рука Минхо сжала ногу Джисона. — Мм. Я знаю, Джисони. Джисон немного пошевелил ногой, проверяя силу хватки Минхо. Она была крепкой, неподатливой. — Так чтооо… Хен, тебе следует сделать то же самое! Просто сходи на несколько свиданий, прощупай почву, понимаешь? Минхо двигался так быстро, что Джисон не совсем понял, что он делает, пока не оказался лежащим на спине на диване, запутавшись в одеяле, а Минхо нависал над ним, его лицо было в нескольких дюймах от его собственного. Прошло несколько вдохов, в течение которых ни один из них не произнес ни слова. Джисон не мог отвести взгляд от пристального взгляда Минхо, сверлящего его, расчленяющего. Его глаза остановились на том, как взгляд Джисона продолжал скользить по его губам. Он выглядел... не сердитым, не совсем, но… голодным? Это выглядело так, будто он хотел съесть Джисона живьем. Затем Минхо разрядил напряжение смехом, плавно переместившись на другой конец дивана. Он взял пульт и включил телевизор на повтор одной из любимых драм Джисона. — Глупый Джисони, — сказал он, — посмотри это вместо того, чтобы пытаться вмешиваться в личную жизнь своего хена. Джисон действительно смотрел драму, но его было бы так легко не остановить. В конце концов, счастье его хена было на кону. У него хватило предусмотрительности воздержаться от более тонких методов подставы Минхо, учитывая реакцию, которую вызвала его первая попытка прямо заявить об этом. — Ты ведешь себя глупо, — было все, что сказал Чонин, когда Джисон спросил его на следующий день, есть ли среди его знакомых кто-нибудь, кто мог бы стать хорошей парой для Минхо. У сопляка, по крайней мере, хватило порядочности познакомить его с несколькими знакомыми, за всеми из которых Джисон следил в интернете и обнаружил полное отсутствие. Один слишком много ел вне дома. Другой ел недостаточно. Был кто-то, кто был слишком одержим тренажерным залом (то, что Минхо ходил на тренировки, не означало, что он жил и дышал этим, как некоторые парни!). И, что хуже всего, был собачник. — Все твои рекомендации — отстой, — пожаловался Джисон Чонину, у которого хватило наглости закатить глаза и раздраженно вздохнуть. Что за донсен так вел себя со своим хеном!! — Тогда почему бы тебе не свести его с кем-нибудь из твоих друзей? Джисон на самом деле не был уверен, как объяснить Чонину, что он уже просмотрел весь список подходящих холостяков, которых знал — дважды — и решил, что каждый из них недостоин Минхо. Каким-то образом, Чонин, казалось, понял, потому что он сказал медленно и четко: — Хен. Это приятные люди. Ты уверен, что просто не расстроен тем, что пытаешься свести Минхо-хена с кем-то, кто не ты? Джисон изо всех сил старался заставить его подчиниться (и потерпел неудачу, потому что Чонин каким-то образом был заражен вирусом спортзала Чанбина), но Чонин был прав. Джисону нужно было снизить свои стандарты, иначе он бы вечно искал идеального человека. Однако это не означало, что он не мог быть привередливым. Он нанял Чонина, которому можно было доверять, чтобы тот сказал ему, когда он вел себя глупо, еще раз пройтись с ним по их общим знакомым. В конце концов, они остановились на некоем Ким Чону, который казался достаточно нормальным, судя по его профилям в социальных сетях. — Но у него есть собака, — слабо запротестовал Джисон, очень стараясь, чтобы ему не понравилась оскорбительная фотография. Чонин очень медленно моргнул и ничего не сказал, только пролистал биографию Чону, в которой утверждалось, что он работал в кошачьем кафе. Возможная история. Вероятно, он лгал, пытаясь привлечь внимание любителей кошек, таких как Минхо, а затем удивить их своей собакой. Он был бы груб с кошками Минхо, если бы когда-нибудь пришел... — Хен, — сказал Чонин с видом человека, который разочаровался в жизни. Джисон должен был признать, что, возможно, он вел себя немного иррационально. Оставалась проблема в том, как вовлечь Минхо в этот план. Он, казалось, все еще был полон решимости саботировать собственное счастье на каждом шагу, уклоняясь от каждого упоминания о свиданиях с Джисоном. Джисон не ходил ни на одно из собственных свиданий, казалось, укреплял эту решимость, и Минхо начал заставлять его подчиняться каждый раз, когда он даже упоминал что-то, связанное с личной жизнью Минхо. Так что, естественно, если Минхо решил, что он не будет встречаться до тех пор, пока этого не сделает Джисон, что может быть лучше, чем прямо продемонстрировать ему, что Джисон не собирается его сдерживать? — Хен, давай сходим на двойное свидание! Минхо медленно моргнул, глядя на него. Его рука замерла от поглаживания Суни, который сидел у него на коленях. — Повтори? — Двойное свидание, — вторил Джисон, — Это будет весело! Суни громко мяукнул, выражая свое недовольство отсутствием домашних животных, и когда его протест не возымел действия, он грациозно спрыгнул с колен Минхо и вышел из комнаты, задрав хвост. — Двойное свидание, — эхом повторил Минхо, приподняв брови, — С кем именно? Чья это была идея? — Друзья Чонина. Я подумал, что это был бы хороший способ для тебя снова начать встречаться! — сказал Джисон. Минхо вздохнул. Он наклонился, чтобы ткнуть Джисона в живот. — Джисон-а, сколько раз мне нужно повторять тебе, что в данный момент я не заинтересован в отношениях? Я замужем за тобой. — Я не хочу, чтобы ты думал, что я тебя сдерживаю! — сказал Джисон. Его хен был действительно слишком самоотверженным, — Давай, хен-а, пожалуйста? Только один? Если он тебе не понравится, я обещаю, что никогда больше не упомяну об этом. Минхо выглядел очень соблазненным при мысли о том, что он, наконец, избавится от придирок Джисона. Через мгновение он сказал: — Хорошо. Если мне не понравится этот парень, ты перестанешь приставать ко мне с вопросами о свиданиях? Джисон с энтузиазмом кивнул. — Хорошо, — сказал Минхо, растягивая слово, — Когда оно? — На следующих выходных! — сказал Джисон, сияя, — Хен-а, я действительно усердно искал кого-нибудь, кто тебе подойдет! Я знаю, он тебе понравится, обещаю. Минхо пробормотал что-то, что Джисон, как бы сильно он ни старался, не смог заставить его повторить, и ушел позаниматься. Утром в день двойного свидания Джисон понял, что ему, вероятно, следует постараться случайно не ввести кого-нибудь в заблуждение. У него, конечно, не было намерений, чтобы это к чему-то привело, настолько он был зациклен на Минхо. джисон < привет! это марк-щи? неизвестный номер > да, кто это? джисон < это хан джисон, один из тех, с кем чонин назначил тебе двойное свидание марк-щи > о!! джисон-щи, привет! мы все еще в силе на сегодняшний вечер? джисон < да! я просто хотел попросить о встрече заранее, если это возможно? есть несколько вещей, которые я хотел бы обсудить. Марк оказался всего на год старше Джисона, симпатичный в смысле соседского мальчика. Если бы Джисон не был безнадежно влюблен в Минхо, он, вероятно, сердито написал бы Чонину о том, что не познакомил их раньше. Как бы то ни было, после того, как они обменялись необходимыми любезностями, Джисон сказал: — Мне действительно жаль, Марк-щи, ты кажешься действительно милым, но ты мне не интересен. Он поморщился от того, как прямолинейно это прозвучало, но, к его чести, Марк просто отшутился. — Я все равно не воспринимал это всерьез. Я здесь просто для того, чтобы поддержать Чону-хена, — сказал он. — О, отлично, — облегченно вздохнул Джисон, — Я здесь только ради Минхо-хена. Мы с Чонином думали, что они действительно поладят, но Минхо-хен был упрям в том, что касается отношений, и не хотел знакомиться ни с кем новым, поэтому мы подумали, что было бы неплохо, если бы еще несколько человек присоединились к их первой встрече. — Чону действительно взволнован, — признался Марк, наклоняясь к нему, как будто рассказывал большой секрет. Он по-мальчишески ухмыльнулся, — Я действительно надеюсь, что у нас все получится. — Мы можем создать пару! — сказал Джисон и поднял руку для удара кулаком. Они встретились с Минхо и Чону в небольшом ресторане-барбекю всего в нескольких минутах ходьбы отсюда. Поначалу атмосфера была неловкой, как всегда бывает при первой встрече двух групп людей, но вскоре потеплела, когда Минхо узнал, что Чону работает в кошачьем кафе. — Тебе нужно будет навестить меня, — сказал Чону, когда они дошли до конца ленты в Instagram, которую он вел для кафе, — У меня такое чувство, что Принцесса полюбила бы тебя. Минхо достал свой телефон, чтобы записать адрес, затем плавно переключился на приложение с фотографиями, чтобы показать Чону фотографии его собственных котов. Когда Чону издал соответствующие охающие и ахающие звуки, Джисон подавил боль в сердце и заговорщически улыбнулся Марку, который улыбнулся в ответ. В конце концов, зашла речь о танцевальной студии Минхо, и они обнаружили, что двоюродный брат Чону на самом деле был учеником Минхо в течение нескольких лет. — Мир тесен, верно? — он сказал. Джисон поймал взгляд Марка и приподнял брови. Они решили оставить кольца дома на время свидания, не желая отвечать на неудобные вопросы. Джисон не мог перестать замечать их отсутствие на своем пальце. Он продолжал тереть их большим пальцем и обнаруживал там только свою кожу. Это настолько сбивало с толку, что в конце концов заставило его пойти в ванную, чтобы ополоснуть лицо водой. Он внимательно осмотрел себя в зеркале. Был ли он бледнее обычного? Потому что Минхо ладил с тем самым человеком, с которым, как он надеялся, поладит? Потому что у него не было кольца, к которому он вообще не должен был привыкать? — Джисон-щи? Голос Марка эхом разнесся по пустой ванной. Джисон поднял голову, чтобы встретиться с ним взглядом в зеркале. — Ты в порядке? — Марк в несколько шагов пересек комнату и неуверенно провел рукой по спине Джисона. Когда тот кивнул, он начал растирать ее маленькими, медленными кругами. Джисон не знал, почему было так легко сказать почти незнакомому человеку то, чего он не мог сказать своему лучшему другу, но он поймал себя на том, что говорит: — Я влюблен в Минхо-хена. Глаза Марка расширились, но он не стал задавать очевидных вопросов. Вместо этого он нежно заключил Джисона в объятия и позволил ему спрятать слезы у себя на плече. Так Минхо и нашел их, несколько минут спустя. Должно быть, он пошел проведать их после того, как они ушли на некоторое время. Джисон не поднял головы на звук открывающейся двери, Минхо начал называть их по именам, затем оборвал себя. Мгновение, и дверь закрылась. — Он ушел, — сказал Марк. Джисон тихо шмыгнул носом и воспользовался моментом, чтобы привести себя в порядок, прежде чем они вернулись. С помощью Марка, вытиравшего потекшую тушь у него под глазами, было почти невозможно сказать, что он плакал. Когда они вернулись к столу, Минхо и Чону были в разгаре оживленной беседы о походах. Чону улыбнулся им, когда они сели, но Минхо даже не посмотрел в их сторону. Джисон проглотил обиду, которую он испытывал из-за того, что его игнорировали, и сосредоточил свое внимание на Марке, который, как он вскоре обнаружил, также был продюсером. Беседа разделилась на две части: Минхо и Чону с энтузиазмом рассказывали об их общем друге Бу Сынкване на одной половине стола, а Джисон и Марк обсуждали свои любимые треки, которые они написали, на другой. Чону обнял Минхо, когда они собирались уходить. Марк и Джисон ограничились лишь рукопожатием. Марк многозначительно посмотрел на Джисона, когда Чону предложил: — Хочешь сделать это снова, только мы вдвоем? — Конечно, — сказал Минхо и обменялся с ним номерами. Джисон попытался ободряюще улыбнуться Марку. С ним все будет в порядке. На обратном пути в квартиру Минхо был тих. Он смотрел в окно со стороны водителя, крепко сжимая руль, всякий раз, когда их останавливали, и минимально реагировал на попытки Джисона завязать разговор. В конце концов, Джисон ушел в себя, чувствуя обиду на Минхо за то, что тот отстранился, как только нашел кого-то другого. Это свидание, должно быть, открыло шлюзы, потому что Минхо вскоре заново загрузил все свои приложения для знакомств и начал просматривать больше, чем когда-либо прежде. Джисон был прав все это время, но он не чувствовал оправдания этому открытию. Всякий раз, когда он приходил домой и заставал Минхо, набирающего на своем телефоне сообщения с новым мужчиной (или, все чаще, с Чону), внизу его живота разверзалась зияющая яма ревности, и ему приходилось убегать в свою комнату, чтобы не сказать чего-нибудь, о чем он пожалеет. Они никогда не ссорились. Вместо этого их разговоры звучали примерно так: — Ты идешь на свидание? Минхо замер, положив руку на дверную ручку. — Кто тебе это сказал? — Это не имеет значения, — сказал Джисон. Он прочистил горло. — Почему ты мне не сказал? Это снова с Чону? — Не думал, что тебе будет интересно, — сказал Минхо. Он все еще смотрел в сторону от Джисона, линия его плеч была тщательно небрежной. — Конечно, мне интересно! — запротестовал Джисон, — Я все еще твой лучший друг! — и муж. Минхо полностью развернулся. Джисону потребовалась секунда, чтобы понять выражение его лица, потому что он никогда раньше не видел, чтобы оно было направлено на него. Оно было почти сердитым, но не совсем, как будто у Минхо не хватало духу по-настоящему разозлиться. Вместо этого все закончилось тихо, опустошающе, печально. — Хан Джисон, — сказал он, — я никогда не думал, что ты можешь быть таким жестоким. Он выскочил за дверь одним быстрым движением, не совсем захлопнув за собой дверь, но закрыв ее не слишком мягко. Джисон сидел на старом потрепанном диване Минхо, смотрел на облупившуюся гипсокартонную стену и старался не заплакать. Минхо вернулся домой за полночь, пропахший сигаретным дымом и дешевым пивом. Он сбросил куртку на пол и забрался в постель, не почистив зубы и не смыв макияж. Джисон свернулся калачиком в его тепле и притворился, что он не проверял местонахождение Минхо всю ночь, надеясь, что он не окажется в жилом районе. Они не говорили об этом ни на следующее утро, ни на следующее утро после этого. Вместо этого Минхо ходил на свидания, а Джисон старался не расстраиваться, и они не разговаривали. — Я не знаю, что делать, — сказал Джисон Феликсу. Он пригласил его выпить кофе, ему нужно было с кем-то поговорить. Прошлой ночью он вернулся домой поздно, а на кухонном столе его ждал холодный ужин. Минхо спал, когда он заглянул в их спальню, свернувшись калачиком на той стороне кровати, где спал Джисон. Он спал на диване, пытаясь избежать момента между пробуждением и осознанием, в который он мог бы притвориться, что Минхо принадлежит ему, и неизбежных страданий, которые придут, когда он поймет, что это никогда не будет правдой. Когда он проснулся, Минхо ушел. Феликс вздохнул. Он заправил прядь волос за ухо, сделал глоток кофе (поморщившись от вкуса) и сказал: — Я думаю, тебе нужно поговорить с ним. Джисон инстинктивно отклонил это предложение. — Хен и я... мы не... это не то, как мы работаем. — Ты работал не так, — мягко поправил Феликс, — Это не значит, что ты не можешь измениться. — Я не хочу, чтобы что-то менялось, — сказал Джисон и с ужасом обнаружил, что плачет. Он не хотел, чтобы что-то менялось. Он не хотел прекращать просыпаться рядом с Минхо по утрам. Он не хотел прекращать удивлять Минхо обедом на работе. Он не... — Ну, — начал Феликс, приподняв брови, — ваши отношения уже изменились, не так ли? Ты должен сказать ему о своих чувствах. Будет несправедливо по отношению к нему, если ты продолжишь позволять всему идти своим чередом, и это просто сделает вас обоих несчастными. Джисон взболтал американо в чашке, размышляя над советом Феликса. Он на мгновение представил, как признается Минхо в том, что он ему нравится, представил, как пытается убедить его, что, когда он просил его выйти за него замуж, у него не было никаких скрытых мотивов. Он бы не стал винить Минхо за то, что он почувствовал, что им воспользовались. С его точки зрения, он оказывал другу услугу, и все это время Джисон пытался воспользоваться его добротой. Нет, он никогда не смог бы сказать Минхо правду. Это почти наверняка навсегда лишило бы Джисона его дружбы, а такая возможность никогда не могла осуществиться. Но он был жадным, пытался получить свой пирог и съесть его тоже, позволяя всему идти своим чередом. Теперь, когда он понял, как сильно ему нравится Минхо, он был обязан своему другу порвать с этим, перестать заставлять их обоих жить во лжи. — Джисон? — сказал Феликс. Джисон понял, что рвет обертку от своей соломинки на мелкие кусочки, и бросил их на стол, обхватив чашку руками, чтобы перестать ерзать. — Прости. В чем дело? — Ты на секунду задумался. Все в порядке? Джисон покачал головой. — Да. Ты прав, — сказал он. Лед в его напитке давно растаял, но его руки все равно были холодными.

***

— Хен, — сказал он. Минхо убирал посуду после их ужина, стоя спиной к Джисону. — В чем дело, Джисон-а? Он подавил желание сболтнуть лишнее, дополнить заявление бессмысленными банальностями. — Я думаю, нам следует поскорее развестись. Минхо застыл на долю секунды, но он ставил тарелку, которую держал в руке, в шкафчик перед собой так быстро, что Джисон подумал, что ему, должно быть, померещилось. Последовала долгая пауза, пока он не сказал: — Хорошо. Лицо Джисона исказилось. Он не понимал, как Минхо мог так легко принять это, даже не попросив объяснений. Джисон не был... он не делал... он должен был это сделать. Это причиняло боль им обоим. Минхо, застрявший в браке, которого он не хотел. И Джисон, застрявший с кем-то, кто не хотел его возвращения. Всегда притворялся, притворялся, пока что-то не сломалось. — Хорошо, — сказал он, просто чтобы было что сказать. — Окей, — сказал Минхо. Он закрыл шкаф с тихим стуком и обернулся. Выражение его лица было замкнутым, его невозможно было прочитать. — Если это все, — сказал он. — Я должен пойти домой, — сказал Джисон в то же время. Он не был в своей квартире три недели и дольше не спал в своей постели. Минхо кивнул. Затем он сказал: — Джисон, ты не мог бы оставить меня в покое? Это была просьба, которую Джисон никогда раньше не слышал от Минхо. Он привык к притворному ворчанию Минхо, когда Джисон неожиданно появлялся у его двери, неся всего несколько бутылок соджу в качестве мирного предложения, его жалобам на то, что Джисон слишком ленив, чтобы успеть на поезд обратно в свою квартиру. Хотя Минхо говорил о большой игре, это было единственное, в чем Джисон никогда не сомневался: он всегда хотел, чтобы Джисон был рядом. — Джисон, — повторил Минхо, когда тот не двинулся с места, — пожалуйста. Джисон тихо выскользнул из квартиры. Он в оцепенении дошел до ближайшей железнодорожной станции, чуть не сел не на тот поезд, потому что ему так давно не приходилось ездить на нем, и изо всех сил старался не расплакаться слишком явно на публике. Он свернулся калачиком в своей кровати в одиночестве, пролистал Instagram и не отправил Минхо видео с милыми кошечками, которые появились в его ленте. Он старался не думать о том факте, что его собственная кровать казалась незнакомой, потому что она не пахла Минхо. Джисон сказал своим сопродюсерам, что заболел. Он отклонил их предложения о лекарствах и еде. Он заказал жирную доставку, которую Минхо ненавидел, и ел медленно. У него во рту не было никакого вкуса. Он лежал в постели и весь день смотрел документальные фильмы о животных и делал вид, что не замечает, что Минхо не прислал ему смс. Впервые за все годы, что они знали друг друга, история сообщений Джисона с Минхо была помещена ниже серии текстовых объявлений, на которые он не помнил, чтобы подписывался. Он не мог заставить себя ответить на обеспокоенные сообщения своих друзей, за исключением тех, что были от Чана и Чанбина, мягко приглашавших его вернуться в студию. Там он не плакал, но, судя по взглядам, которые продолжали посылать ему его сопродюсеры, он вполне мог бы заплакать. — Джисон-а, — сказал Чанбин, снимая бейсболку, чтобы провести руками по волосам. — Хен? Джисон оторвал взгляд от мигающего курсора и потер глаза. — Есть ли причина, по которой в последнее время ты пишешь только песни о расставании? — Нет, — автоматически ответил Джисон, затем мысленно вернулся ко всем текстам, которые он недавно написал. Может быть, и были, но... — Между тобой и Минхо что-то произошло? — спросил Чанбин. — Чт... нет! Мы даже не встречаемся, хен, как я мог писать песни о расставании с ним? — Тогда почему ты не отвечал ни на чьи сообщения? Джисон вжался в свою толстовку, стягивая завязки так, чтобы капюшон закрывал его лицо. Не то чтобы он собирался игнорировать всех, просто... было сложно открывать свои приложения для обмена сообщениями и сталкиваться с фактом, что Минхо все еще не разговаривает с ним. Он легко сдался под мягким допросом Чана и Чанбина. — Я не знаю, почему он не хочет со мной разговаривать, — сказал Джисон, проводя руками по лицу, — Я... разве он не должен быть счастлив? Он может быть с кем-то, кого он действительно любит, теперь, когда ему не нужно беспокоиться обо мне. — Ты... — начал Чанбин, но умолк под уничтожающим взглядом Чана. — Джисон-а, я не могу говорить за Минхо, но для любого развод — это большой жизненный шаг, даже в такой уникальной ситуации, как эта. Ему, вероятно, просто нужно время, чтобы переварить это. Джисон выглянул из-за своего капюшона. — Ты думаешь, он сошел с ума, потому что больше не получит налоговых льгот? — даже когда он говорил это, ему хотелось рассмеяться над абсурдностью. Минхо не был настолько мелочным человеком, чтобы игнорировать Джисона по такой незначительной причине. Чанбин фыркнул от смеха, потянувшись, чтобы заключить Джисона в объятия. — Глупый, ты же знаешь, что он не такой человек, — сказал он, откидывая капюшон Джисона и взъерошивая его волосы. Через мгновение Чан присоединился к объятию, обхватив их обоих руками и крепко сжимая, пока они не взмолились о пощаде. В результате объятий Джисон рассмеялся, затаив дыхание, впервые с тех пор, как он в последний раз разговаривал с Минхо. — Спасибо, — тихо сказал он. Чан и Чанбин обменялись еще одним взглядом. Это был знакомый взгляд, в котором говорилось: "Посмотри на нашего младшего, он такой милый". — В любое время, — сказал Чан, нежно улыбаясь, — Теперь напиши Ликсу ответ, он ужасно волновался. Вот так Джисон оказался на обеде с Феликсом на следующий день. — Я не знаю, что делать, — сказал он несчастно. Феликс ущипнул переносицу пальцами. — Я скажу тебе прямо, — сказал он. Джисон выжидающе посмотрел на него. Феликс откусил кусочек курицы, прежде чем сказал: — Минхо-хен не хочет с тобой разводиться. Джисон моргнул, глядя на него. — Он... что? — Он не хочет разводиться с тобой, — снова сказал Феликс. Затем, словно почувствовав, что Джисон не понимает, он продолжил. — Он влюблен в тебя уже годы. Мозг Джисона полностью отключился. Сквозь шум в ушах он смутно слышал, что говорит Феликс, но не мог разобрать точных слов. — Нет, — наконец сумел произнести он. — Он ни с кем серьезно не встречался с тех пор, как встретил тебя, — сказал Феликс, — Всякий раз, когда я встречаюсь с ним, все, о чем он говорит, это о том, что замышляет "его Джисони". Он позволил тебе притворно выйти за него замуж по самому замысловатому плану в истории! Вы двое все время целуетесь, половина наших друзей была убеждена, что вы действительно начали встречаться, и просто никому не говорили! — Хен... он просто знал, как много это для меня значило, — сказал Джисон и был потрясен, обнаружив, что его нижняя губа дрожит. — И... и поцелуи были просто тренировкой. Феликс раздраженно застонал, отрывая зубами кусочек курицы. Откусывая, он сказал: — Вот почему я не хотел ничего говорить раньше. Ты бы ни за что не поверил мне, если бы не услышал это от самого Минхо-хена, верно? Джисон угрюмо уставился в свою тарелку, нетронутую. — Я верю тебе, — сказал он, — Я просто... ты мог неправильно все истолковать. Он не мог позволить себе поверить, что Минхо любит его в ответ. Если это так, и Феликс был неправ, и Минхо отверг его, тогда... Он не позволял себе представить, что будет дальше. Рисковать было просто слишком рискованно. Он подождет Минхо, позволит ему приходить к Джисону в свободное время и возобновит их дружбу, какой она была когда-то. Платоническую. Безопасную. Он снова рвал свою салфетку. Феликс снова вздохнул. — Да ладно, Джисон-а. Все в порядке, тебе не нужно говорить об этом, если ты не хочешь. Я уверен, что хен скоро напишет тебе. Вы двое слишком привязаны друг к другу, чтобы это продолжалось слишком долго, — он просиял от слабой улыбки Джисона, — Эй, хочешь вместо этого услышать о моей дерьмовой удаче на новом баннере? Джисон удивленно фыркнул и устроился поудобнее, чтобы послушать разглагольствования Феликса о том, сколько денег он был вынужден потратить на гача игры.

***

Другим человеком, которым он пренебрегал, была его бабушка. По словам его матери, она чувствовала себя намного лучше, чем предсказывали все ее врачи, даже близко не подходя к тому состоянию, в котором она была прикована к постели, которое они предсказывали. — Я думаю, свадьба действительно пошла ей на пользу, — с энтузиазмом сказала его мать, — Она продолжает спрашивать, когда ее Минхо-я и Джисони собираются навестить ее. Он, конечно, не собирался нарушать молчание между ним и Минхо, приглашая его навестить свою бабушку, поэтому он поехал в Кансо один. Он даже не мог заставить себя включить музыку по дороге туда, все его любимые песни слишком напоминали о последней поездке, которую они совершили вместе. Поэтому он ехал молча, стараясь не слишком пристально вглядываться в окружающую обстановку. Все напоминало ему о Минхо, от пробок, на которые он жаловался, до рекламы, над которой они вместе смеялись. Он был несчастен, когда наконец подъехал к жилому комплексу своей бабушки, проведя всю дорогу, прокручивая в голове их последний разговор, пытаясь понять, что же он такого сказал, что оттолкнуло Минхо. — Джисон-а! — сказала его бабушка, когда он постучал в дверь, улыбаясь так широко, что в уголках ее глаз появились морщинки, — Входи! Должно быть, у нее было какое-то бабушкино чутье, которое позволяло ей видеть Джисона насквозь и говорить, что у него не все хорошо. Тем не менее, она не спрашивала, пока Джисон не допил свою вторую чашку ячменного чая и не налил им обоим еще. — Что случилось? — прямо спросила она. — Ничего! Взгляд, который бросила на него бабушка, был нежно-раздраженным. — Не ври мне, — сказала она, — Я наблюдала, как ты рос, конечно, я знаю, когда тебя что-то беспокоит. Джисон поморщился. Больше всего на свете ему хотелось бы спросить свою бабушку, что делать в его ситуации, но он никак не мог сказать ей правду. Их с Минхо брак так сильно поднял ей настроение. Он не был уверен, что могло бы случиться с ее здоровьем, если бы он признался, что все это было фальшивкой. Как всегда, его бабушка была на шаг впереди него. — Причина, по которой ты расстроен, как-то связана с тем, почему твой молодой человек не приехал с тобой сегодня? Джисон не смог сдержать дрожь. Его бабушка успокаивающе проворковала над ним и провела рукой по его волосам. Знакомое пощипывание кожи головы только напомнило ему о Минхо, как и все в те дни. — Мы с хеном никогда раньше не ссорились, — признался он тихим голосом. — Ах, Джисон-а, — сказала она. Ее голос был более хриплым, чем тогда, когда она утешала его в детстве, но все еще сохранял тот же мягкий тон. Он почувствовал, что на глаза наворачиваются слезы от ностальгического чувства, и наклонился так, что его голова легла ей на плечо. Она была более худой, чем он помнил, и при напоминании о ее плохом самочувствии накатила еще одна волна слез. — До того, как я вышла замуж за твоего дедушку, — начала она, и Джисон закрыл глаза, чтобы послушать, — я встречалась с несколькими другими молодыми людьми. В то время я верила, что каждый из них будет последним, с кем я встречалась, что именно за них я выйду замуж. В конце концов, мы ссорились все больше и больше, пока наши отношения не закончились. Ты знаешь, что было особенного в твоем дедушке? Джисон покачал головой, уткнувшись ей в плечо. — Ничего, — сказала она со смехом, — Он был самым упрямым из них всех. Мы ссорились из-за каждой мелочи. Но причина, по которой твой дедушка был человеком, который остался, заключалась в том, что мы оба так усердно работали, чтобы удержать друг друга. Она сделала паузу. Джисон вытер глаза. — Джисон-а, у твоей бабушки большой опыт в любви. Вы с Минхо действительно любите друг друга, так же, как мы с твоим дедушкой, но иногда любви недостаточно для поддержания отношений. Когда что-то идет не так, тебе приходится бороться, чтобы удержать его. Он тебе подходит. Не отпускай этого молодого человека так легко. Конечно, она была неправа. Минхо не любил Джисона, не так всепоглощающе, сильно, как Джисон любил Минхо. Джисон начинал сомневаться, любит ли он его по-прежнему как друга. Но он не мог сказать ей этого, поэтому просто кивнул и высморкался в носовой платок, который она ему предложила. В ту ночь Минхо написал ему. минхо хен > джисон, нам нужно обсудить детали, если мы разводимся. Джисон, который бросился за своим телефоном в ту же секунду, как узнал звуковой сигнал сообщения, разочарованно сдулся. Минхо писал ему так, как он писал одноклассникам в колледже, с которыми ему поручили работать над групповым проектом, и это причиняло боль. Его ответ был таким же мягким, и следующие полчаса они провели, обговаривая детали того, когда именно они заполнят документы и вместе посетят суд. Когда все было улажено, Джисон вспомнил об одном предостережении к их соглашению. джисон < моя бабушка не должна знать, что мы разводимся, это подорвало бы ее здоровье. минхо хен > хорошо > я притворюсь перед твоей бабушкой, если когда-нибудь увижу ее снова. > увидимся через несколько недель. Джисон положил телефон на прикроватный столик и выдохнул. Тогда все было решено. Все, что оставалось сделать, это дождаться развода и посмотреть, заговорит ли Минхо с ним когда-нибудь снова. На самом деле, была еще одна вещь, которую он должен был сделать. Он снова взял свой телефон, чтобы сообщить Феликсу последние новости. джисон < ликс, хен написал мне енбокки > !!! как все прошло джисон < мы разводимся через три недели енбокки > эй!!! хан джисон!!! это не то, что я говорил тебе делать!!!!! > мы встречаемся в том суши-баре, который тебе нравится, в эти выходные, так что я могу наорать на тебя лично!!!! Джисон слабо улыбнулся своему телефону и отправил в ответ краткое подтверждение, прежде чем бросить телефон на кровать и зарыться лицом в подушку, стараясь не думать о Минхо.

***

— О! Добро пожаловать, Ваш муж вон там, — поприветствовала Чимин Джисона, когда тот вошел. Его взгляд автоматически метнулся туда, куда она указывала, на секунду не осознавая, что он видит. Минхо сидел в их обычной кабинке, занятый своим телефоном. Пока тот наблюдал, он поднял голову и заметил Джисона. Смесь сложных эмоций промелькнула на его лице, и он снова обратил свое внимание на свой телефон. — О, вообще-то я здесь по брони столика на Феликса, — сказал Джисон Чимин, которая терпеливо ждала. Она сверилась со своим блокнотом и покачала головой. — Похоже, ваш забронированный столик — тот самый, на который я уже указывала. Джисон рассыпался в извинениях за путаницу и подошел к тому месту, где сидел Минхо, мысленно сочиняя свое гневное сообщение Феликсу. — Джисон-а, — сказал Минхо, когда сел. Он выглядел совершенно растерянным. — Привет, хен. Ни один из них больше ничего не сказал, просто молча смотрели друг на друга. Напряжение было невыносимым. Краем глаза Джисон увидел, как незнакомый официант направился к их столику, затем остановился, почувствовав, что их не следует беспокоить. Джисон не был уверен, как долго они смотрели друг на друга, прежде чем он не выдержал и разорвал зрительный контакт. На одном дыхании Минхо встал из-за столика нехарактерно неуклюже, пробормотал: — Я собираюсь убить Енбока, — и вышел из ресторана. Джисон сидел там еще мгновение, ошеломленный. Затем он вытащил свой телефон. джисон < ты предатель енбокки > иди и приведи своего мужчину!!! > можешь поблагодарить меня позже (˘ ˘ ˘) Джисон сознательно сдержался, чтобы не написать в ответ что-нибудь, что не подобает писать в приличной компании, и выключил телефон. Он должен был дать Минхо пространство. Непрошеные слова его бабушки вспомнились ему Он хорош для тебя. Не отпускай этого молодого человека так легко. Внезапно Джисон представил, что произошло бы, если бы он позволил Минхо уйти, не сказав ни слова. Они уже никогда не будут прежними, воздух между ними полон недопонимания. И десять лет спустя Джисон мог бы наблюдать со стороны за настоящей свадьбой Минхо и сожалеть, что ничего не сделал сейчас. Почему он был так убежден, что Минхо отвергнет его? Даже если он действительно не любил Джисона в ответ, как их отношения могли стать еще хуже, чем сейчас, когда Минхо практически убегал от него каждый раз, когда видел? Почему он только что был готов отпустить Минхо? Не давая себе шанса хорошенько подумать, Джисон выскользнул из кабинки, чуть не опрокинув при этом свою воду, и выбежал из ресторана вслед за Минхо. Чимин, которая была свидетельницей всей этой драмы, подняла кулаки в ободряющем жесте, когда он проходил мимо нее, и прошептала: — Удачи! Ему не пришлось далеко ходить, чтобы найти Минхо. Он расхаживал вокруг своей машины снаружи, то и дело проводя руками по волосам. — Хен, — сказал Джисон. Его голос дрогнул, и он прочистил горло. — Мы можем поговорить? Минхо поднял глаза. Впервые за долгое время Джисон смог полностью прочитать выражение его лица. У него был вид солдата, готовящегося к последней битве. — О чем тут говорить? — он спросил. Его голос был хриплым, глаза покраснели. В Джисоне закипела злость. Он пытался. У Минхо могло бы хотя бы хватить порядочности ответить взаимностью. — Я не знаю, — огрызнулся он, — может быть, о том, что ты избегал меня всю прошлую неделю? Все тело Минхо дернулось назад, как будто его ударили физически. — Джисон-а... — Не Джисон-ай мне! — воскликнул Джисон, — Почему ты продолжаешь избегать меня? Ты так сильно меня ненавидишь? Что я вообще сделал? — его голос дрогнул на последнем слове, и он понял, что близок к крику. Уже тише он сказал: — Если ты больше не хочешь быть моим другом, по крайней мере, имей совесть сказать мне почему. Минхо сдулся, как будто кто-то проткнул его булавкой. Он кивнул и указал на свою машину. — Я не ненавижу тебя, Джисон-а. Мне жаль. Мы можем поговорить где-нибудь потише? Джисон оглянулся на не совсем пустую парковку и согласился. Он приехал в ресторан на автобусе, поэтому Минхо отвез их обоих к себе домой. Поездка прошла в таком неловком молчании, о котором Джисон и не подозревал, что может быть с Минхо. На протяжении всей их дружбы у них никогда не заканчивались темы для разговоров. Хотя, как предположил Джисон, сейчас у них не совсем закончились темы. Скорее, у них было слишком много тем для обсуждения, и они понятия не имели, как об этом всем поговорить. Квартира Минхо была такой же, как всегда. Джисон не был уверен, почему его это удивило. Прошло всего несколько недель с тех пор, как он был там в последний раз, но он почему-то ожидал, что она будет выглядеть совершенно по-другому. Джисон инстинктивно потянулся за ключами от квартиры, которые все это время держал в кармане, но прервал движение, когда Минхо впустил их, ничего не сказав. Он провел их в гостиную и налил по чашке воды, жестом приглашая Джисона сесть на диван. — Я... Почему ты избегаешь меня? — снова спросил Джисон, тише, чем на парковке. Это был вопрос, который преследовал его все то время, пока Минхо с ним не разговаривал. Ли сказал, что ему нужно побыть одному, но почему? Джисон был единственным, кто был влюблен. Минхо просто избавлялся от неудобного попутчика. — Я сделал что-то не так? Выражение лица Минхо дрогнуло всего на секунду. На ужасный, кошмарный момент это обнажило что-то грубое под ним, как будто Джисон снял с себя все тщательно подобранные слои и обнажил свою суть. — Минхо-хен, — сказал Джисон, гнев покидал его, — скажи мне? Минхо склонил голову. — Дай мне секунду, Джисон-а. Хан, вздрогнув, понял, что Минхо плачет. На его джинсах образовались маленькие мокрые пятнышки. Его руки на коленях были сжаты в кулаки. Джисон начал подозревать, что все это время вел себя очень глупо. Прежде чем он успел подумать об этом получше, он сказал: — Хен, если ты не можешь сказать это сейчас, ничего, если я расскажу тебе историю? Минхо поднял голову. На его лице были дорожки от слез, блестящие в тускло освещенной комнате. Он кивнул. — Давным-давно, — сказал Джисон, стараясь не терять самообладания, — жил-был мальчик, у которого умирала бабушка, но он не мог ей об этом сказать. Ему пришлось придумать план, как собрать всю свою семью в одном месте, чтобы попрощаться. Поэтому он устроил свадьбу со своим лучшим другом. Минхо кивнул, выглядя так, словно не был уверен, к чему все идет. — Мальчик вышел замуж за своего лучшего друга. А потом произошло нечто неожиданное. Парень влюбился. — Я знаю, — прохрипел Минхо, — А потом он захотел развестись со своим лучшим другом, чтобы быть с кем-то другим. Зачем ты это пересказываешь? Джисон моргнул. Если Минхо думал, что происходило именно это... — Нет! — сказал он громче, чем хотел. Минхо отшатнулся, как будто его мир был разрушен одним словом. — Нет, — повторил Джисон, — в этой истории все не так. — Тогда как? — глаза Минхо начали светиться надеждой. — Человек, в которого влюбился парень, — сказал Джисон и сделал паузу. На одном дыхании он признался. — Он был его лучшим другом. Прежде чем он успел сделать еще один вздох, Минхо оказался на нем. Осторожные руки схватили его за подбородок и приподняли его лицо, нежно обхватывая его, как будто это было что-то драгоценное. На следующем вдохе губы Минхо оказались на его губах, и Джисон издал приглушенный звук не совсем протеста. Минхо отстранился ровно настолько, чтобы сказать: — Мы оба такие пиздецки тупые, — прежде чем снова вжать Джисона в спинку дивана, так что между ними не осталось воздуха. — Ты хоть знаешь, как долго я хотел тебя? Джисон очень старался не испытывать чувства, что его заставляют чувствовать себя маленьким, вжатым в диван телом Минхо. — Нет, — сказал он и смутился, обнаружив, что это прозвучало как писк. — Так долго, что я сбился со счета, — сказал Минхо с потемневшими глазами и снова поцеловал его. Он прижался лбом ко лбу Джисона, их глаза были в нескольких дюймах друг от друга, и продолжил. — Через некоторое время я привык к этому. Заканчиваю уроки танцев, люблю Хан Джисона. Иду на тренировку, люблю Хан Джисона. Отправляюсь в поход с другом, думаю о Хан Джисоне все это гребаное время. Минхо сделал еще один вдох, который невероятно приблизил его к Джисону. — И... и потом Хан Джисон просит меня выйти за него замуж. Я знал, что пользуюсь своим преимуществом, и что твои чувства были полностью платоническими, но я подумал... Если бы это было все, что я мог получить, я был бы рад этому. Я ненавидел себя за то, что радовался тому, что мы устраиваем свадьбу в западном стиле, потому что это означало, что я смогу поцеловать тебя. Я ненавидел себя за то, что смотрел на свое кольцо и желал, чтобы оно было настоящим. — Я думал, что пользуюсь тобой, — ошеломленно сказал Джисон, — все это время... — Как будто ты когда-нибудь бы мог, — сказал Минхо. Его дыхание овеяло рот Джисона, когда он сказал. — Ты мог бы сделать со мной все, что угодно, Джисон-а, и я бы поблагодарил тебя за это. Глаза Джисона ошеломленно закрылись. Минхо крепко схватил его сзади за шею и сказал: — Нет. Посмотри на меня. Когда Джисон повиновался, он самодовольно ухмыльнулся и проговорил: — Хорошо, — Джисон изо всех сил старался скрыть дрожь, которая пробежала по его телу от похвалы. Судя по тому, как сузились глаза Минхо, у него ничего не получилось. — Мы вернемся к этому позже, — сказал он. Остался один вопрос, который Джисон хотел задать, просто чтобы убедиться. — Хен. Хен-а. Ты же не хочешь разводиться, верно? — Да, Хан Джисон, не задавай глупых вопросов, — сказал Минхо, поднял его с дивана и понес в спальню. Там он бросил Джисона на его (неубранную) кровать и остановился. — Это нормально для тебя? У Джисона чуть что-то не защемило в шее от того, как быстро он кивнул, в предвкушении вцепившись пальцами в темное покрывало на кровати Минхо. В глазах Ли появились морщинки, когда он засмеялся. — Не причиняй себе вреда, чаги, — сказал он, и Джисон чуть не расплакался от облегчения, которое он почувствовал, снова услышав это прозвище в голосе Минхо. Вместо того, чтобы выразить это словами, он встал на колени, чтобы притянуть Минхо, который все еще нависал над кроватью, вниз и лечь рядом с ним. Минхо со смехом опустился, обняв Джисона за талию и притянув его ближе. Хан изо всех сил старался уже пять минут передать взглядом, что он хотел бы, чтобы его поцеловали, пожалуйста. Минхо проигнорировал его, обводя черты глазами, как будто пытался запомнить их, как будто он не видел их миллион раз до этого. Джисон мог выносить это внимание всего несколько секунд, прежде чем застенчиво спрятать лицо в ладонях. — Не прячься от меня, — сказал Минхо, и рука, которая была на талии Джисона, прошлась вверх по его спине и шее, чтобы потянуть запястья вниз, оставляя за собой дорожку из мурашек. — Перестань так на меня смотреть, — пожаловался Джисон, тщетно вырываясь из крепкой хватки Минхо и стараясь не показать, насколько он возбужден тем фактом, что не может сбежать. — Как так? — невинно спросил Минхо. Он поднес руку, которая не держала запястья Джисона в плену, к его лицу, прослеживая форму его носа кончиками пальцев. Джисон отпрянул, из него вырвался смешок. — Хен! Щекотно! Минхо ухмыльнулся и, наконец, избавил Джисона от страданий, наклонившись, чтобы поцеловать его как следует. Это было мягче, слаще, чем те, что были на диване, менее отчаянные. Казалось, до них обоих наконец дошло, что у них нет временных ограничений, что у них будет это вечно. Джисон обвил руками шею Минхо и запустил пальцы в его волосы, прижимаясь к нему все теснее, пока их сердцебиения не выровнялись, и каждый удар, удар, удар в груди Джисона повторял: Минхо, Минхо, Минхо. — Джисон-а, — сказал Минхо, отстраняясь. Его голос был грубым, губы опухли от поцелуев и покрылись синяками, волосы взъерошены. Член Джисона дернулся в штанах. И еще раз, когда Минхо сказал: — Можно я тебя трахну? — Да, пожалуйста, — выпалил Джисон, затем прикрыл рот рукой от собственного нетерпения, — Я имею в виду... Минхо засмеялся, а Джисон фыркнул, и внезапно они захихикали вместе, сгибаясь от смеха. — Да, пожалуйста, — передразнил Минхо, что снова вывело их обоих из себя. Смущение, вспыхнувшее в ушах Джисона, исчезло. Это был Минхо, который однажды поборол беспокойство Джисона по поводу предстоящего экзамена, забросав его самыми случайными вопросами Что бы ты предпочел, пока узел в его груди не рассосался, сменившись смехом. Нервничать было не из-за чего. — Хен! Не смейся надо мной, — захныкал он, толкая Минхо в грудь. Он не сдвинулся с места. — Что ты хочешь, чтобы я сделал вместо этого? — спросил Минхо и целенаправленно провел рукой вниз по изгибу талии Джисона. Против своей воли взгляд Джисона метнулся вниз, туда, где член Минхо упирался в ткань его спортивных штанов. Минхо поворковал с ним за это, снисходительно, что, как ни унизительно, только еще больше завело Джисона. — Используй слова, — сказал он, — Куда делся мой уверенный в себе Джисон? Ты так бесстыдно просил хена трахнуть тебя раньше. Джисон был почти уверен, что это ревизионистская история, учитывая, насколько смущенным он был после, но не стал оспаривать это. Вместо этого он собрал все свое мужество, изо всех сил постарался изобразить сексуальность и посмотрел на Минхо сквозь ресницы. — Хен, — сказал он с придыханием в голосе, — мне нужно, чтобы ты заполнил меня, пожалуйста. Должно быть, это сработало, потому что Минхо выругался себе под нос и одним движением перевернул Джисона так, что тот оказался лежащим на животе. Он просунул руку под бедра и подтянул их вверх, так что Джисон ненадежно балансировал на четвереньках, задрав задницу в воздух. Минхо легонько шлепнул его и замер, услышав хныканье, сорвавшееся с губ Джисона. — Тебе нравится? Джисон старался не съежиться от смущения, даже когда его член дернулся в штанах от фальшиво-сладкого тона Минхо. — Оу, чагия, тебе не нужно смущаться, — сказал Минхо и нанес еще один удар, глухой из-за ткани брюк Джисона. Этот удар был сильнее, и тело Хана покачнулось от удара. Он не смог удержаться от того, чтобы откинуть бедра назад, безмолвно прося большего. Как будто он больше не мог сопротивляться, Минхо подцепил пальцами пояс брюк и боксеров Джисона и стянул их вниз одним плавным движением. По только что обнажившейся коже побежали мурашки, и Джисону пришлось сдержать дрожь во всем теле. Следующий удар Минхо пришелся по его голой коже, ладонь треснула по заднице так сильно, что Джисон был уверен, что на следующий день она будет красной и воспаленной. Еще один, и его руки разжались, и он уткнулся щекой в подушку. Раньше его шлепал не один партнер, и он знал, что ему это нравится, но... Минхо был другим. От каждого удара слюна наполняла его рот, пока он изо всех сил не начал пускать слюни на простыни. — Грязный малыш, — хмыкнул Минхо, неосознанно вторя мыслям Джисона. Он потер покраснение на заднице Джисона и ударил его снова. — П-пожалуйста, хен, — выдохнул Джисон, даже не уверенный, о чем он умолял. Он чувствовал, как его дырочка трепещет с каждым ударом, отчаянно желая, чтобы ее заполнили. Минхо злобно рассмеялся и нанес удар прямо по ней. — Шлюшка, — сказал он, когда все тело Джисона дернулось на кровати, едва удерживая задницу в вертикальном положении. Он перегрелся, чувствовал, как его сердце выскакивает из груди, под его отвисшим открытым ртом образовалась небольшая лужица слюны. Его член был таким твердым, что был прижат к животу, оставляя мокрое пятно на его безразмерной толстовке. — Еще, — простонал он, изо всех сил стараясь снова прижать свою задницу к руке Минхо. — Так сильно нравится, да? — сказал Минхо и легонько постучал по ободку Джисона двумя пальцами, — Хочешь, чтобы я наполнил тебя? — он опустил руку и наклонил бедра вперед, намеренно упираясь членом в дырочку Джисона. У того потекли слюнки от этого ощущения. Даже через штаны член Минхо казался огромным, и он не мог не представить, каково это было бы у него во рту, когда сперма вытекала бы на язык, наполняя его, пока он бы не подавился ею. Он не мог собраться с силами, чтобы смутиться из-за того, как надломился его голос, когда он промолвил: — Пожалуйста, хен, мне это так нужно, пожалуйста... Позади себя он слышал, как Минхо стягивает с себя спортивные штаны, нехарактерная неуклюжесть была единственным признаком того, что он был затронут этим так же, как и Джисон. Его голос был грубым, когда он спросил: — У тебя есть презервативы? — Неееет, — заскулил Джисон, украдкой оглядываясь назад и чувствуя, как слюна наполняет его рот, когда он мельком увидел член Минхо. Он был огромным, толстым, по размеру легко соперничал с его любимыми фаллоимитаторами, и он немедленно нуждался в нем внутри. — Хен, пожалуйста, хочу чувствовать тебя во мне, нуждаюсь в тебе... Он оборвал себя воплем, когда рука Минхо с силой опустилась на его правое бедро, заставив его пошатнуться, чтобы сохранить равновесие. — Ты шлюха, — повторил он, нанося еще один удар по другому бедру, — Неужели мой чаги так отчаянно нуждается в члене? Ты делаешь это со всеми остальными или только с хеном? — Только с тобой, — признался Джисон, шмыгая носом. Он чувствовал, как слезы подкатывают к глазам, угрожая пролиться на подушку. Когда Минхо не двинулся за ним, он повернул шею, чтобы видеть, и сказал: — Только с тобой, хен-а, не хочу никого другого, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... Краем глаза он увидел, как рука Минхо сжалась в кулак. Тихо и сдержанно он спросил: — Джисон-а. Где ты хранишь смазку? — В ящике прикроватной тумбочки, — сказал он и постарался не слишком смутиться, когда Минхо вытащил полупустую смазку со вкусом вишни и ухмыльнулся. — Это был подарок на день рождения от Ликса, и я чувствовал себя неловко, если бы не воспользовался им, — сказал он, чтобы пресечь любые поддразнивания. — Не говори о других мужчинах, когда ты со мной в постели, — полушутя, сказал Минхо и открыл крышку лубриканта. Джисон наблюдал, как он щедро капнул себе на пальцы, а затем, немного подумав, прямо на дырочку Джисона. Он вздрогнул от холода на своей разгоряченной коже, заскулив в знак протеста. Минхо успокаивающе распределил смазку по ободку мышц в знак извинения. Жалобы Джисона на то, что это только раздражает его кожу — вина Минхо, что она такая чувствительная! — были пресечены тем, что Минхо провел пальцем по ободку дырочки и ввел его внутрь. Это было не совсем быстро, но он установил устойчивый темп, открывая Джисона изнутри. Он немного поерзал, разрываясь между легким дискомфортом, который всегда возникал при введении первого пальца, и неоспоримым удовлетворением от того, что его наполняют. — Тебе этого недостаточно? — промурлыкал Минхо. Он поцеловал маленькую родинку между лопатками Джисона. Перекрывая стон Джисона, он сказал: — Чагия. Ты так сильно сжимаешься. — Давно не было. — Бережешь себя для хена? — спросил Минхо. Он постучал другим пальцем по дырочке Джисона. Джисону удалось собраться с силами, чтобы пожаловаться: — Хен-а, перестань уже дразниться. — Мой Джисони не хочет медленно? — сказал Минхо с притворной обидой, — Жадный малыш недоволен тем, что ему дает хен? Джисон не смог выстроить защиту, чувствуя, как его лицо краснеет еще больше от того, насколько нуждающимся он был. Он мог слышать злую улыбку в голосе Минхо, когда тот сказал: — Не волнуйся. Хен позаботится о тебе, чагия, — и ввел второй палец, посылая искры по позвоночнику Джисона, когда он свел их вместе, едва касаясь простаты. — Этого тебе достаточно? — сказал он в ответ на низкий стон Джисона. Он согнул пальцы и задел простату целенаправленно. — Х-х-хен, — заскулил Джисон, член выплеснулся на простыни Минхо. Он попытался опуститься вниз, чтобы хоть как-то потереться своим забытым членом, но был остановлен твердой рукой на бедре, тянущей его вверх. — Ничего подобного, — сказал Минхо и легонько шлепнул его по заднице, — Будь добр к хену, сейчас. Джисон застонал и со слезами кивнул в простыни. — Еще, пожалуйста, хен-а, пожалуйста, — умолял он. Он размазывал сопли по всей подушке Минхо, и ему было все равно. Минхо трахнул его еще раз двумя пальцами, прежде чем бесцеремонно добавить третий. На этот раз Джисон приспособился к растяжке быстрее, его дырочка прижималась к пальцам Минхо, когда он вытаскивал их, и втягивала их, когда он входил. Смазка начала стекать по его бедрам, оставляя на них липкое месиво. Мысль о том, как распутно он, должно быть, выглядит, трахнутый в открытую и истекающий для Минхо, только усилила течь из его члена. — Я думаю, ты можешь взять еще один, — беспечно сказал Минхо. Не дожидаясь ответа Джисона (который был бы восторженным "да"), он засунул обратно и — оу — это были четыре пальца, почти вся рука Минхо, и Джисон был таким полным... Отстраненно он отметил сдавленные вздохи, которые тот издавал, сам воздух вылетел из него, когда он выгнул спину, чтобы прижаться задницей к пальцам Минхо. Он неуклюже потянулся вниз, чтобы обхватить ладонью свой член, ноющий от потребности в стимуляции. Минхо поймал его за руку прежде, чем он успел хоть как-то потереться, неодобрительно хмыкнув в его сторону. — Ты возьмешь только то, что я тебе дам, — сказал он. Джисон издал жалобный звук протеста и отчаянно дернул Минхо за руку. В следующее мгновение он был совершенно опустошен, когда Минхо полностью вытащил свои пальцы. — Хеееен... — Теперь ты будешь хорошим для меня, Джисон-а? Джисон жалобно всхлипнул в простыни. Теперь он плакал по-настоящему, и Минхо выругался себе под нос, заметив, как на лице Джисона высыхают дорожки слез, стекающие на подушку. — Чаги, — сказал Минхо. Его голос стал мягче. — Используй слова. Что ты хочешь, чтобы хен сделал? Джисон не гордился отчаянием в своем голосе, когда он заскулил: —Хен-ааа, пожалуйста, прикоснись ко мне... — Где? — уточнил Минхо, его тон снова стал насмешливым. Он погладил рукой задницу Джисона. — Здесь? — постучал пальцами по пояснице Джисона, — Здесь? — провел пальцем вокруг входа Джисона, — Здесь? — Я... — Будь конкретнее, милый. — Пожалуйста, трахни меня, — умолял Джисон, слишком ошеломленный, чтобы быть застенчивым, — Хен-а, ты так сильно нужен мне, пожалуйста, заполни меня, хочу, чтобы ты вошел внутрь и оплод... Он едва осознал последнюю часть того, что сказал, едва хватило присутствия духа смутиться из-за этого, прежде чем Минхо тихо застонал, один раз с шипением погладил себя и вдавил кончик своего члена в дырочку Джисона. — Да? — выдавил он хриплым голосом. Медленно он продвигался вперед, пока его бедра не оказались на одном уровне с задницей Джисона. Джисон был таким заполненным, что мог чувствовать Минхо каждым дюймом своего тела. — Хочешь, чтобы ты забеременел от хена? Чтобы живот вырос? И... член Джисона дернулся раз, другой, и он пришел в себя со сдавленным воплем. Сразу же ощущение Минхо внутри него зашаталось на грани чрезмерности, и его бедра заколебались в воздухе, разрываясь между желанием оторваться от члена Минхо и потребностью в большем. — Блять, Джисон, — сказал Минхо, двигаясь, чтобы выйти. Джисон издал жалобный звук, когда сделал это. Он перевернулся на спину и просунул руки под ноги, демонстрируя Минхо свою дырочку. — Блять, — повторил Минхо. Его уши покраснели, глаза расширились от удивления. — Малыш, как ты можешь быть таким идеальным? Член Джисона уже снова начал набухать от похвалы. Он никогда раньше так быстро не приходил в себя после оргазма. В новой позе смесь смазки и предэякулята Минхо вытекла из его дырочки, и он рассеянно протянул руку, чтобы зачерпнуть немного обратно двумя пальцами. Внезапно Минхо навис над ним. Капли пота выступили у него на лбу, подчеркивая длинную линию шеи. Одним движением он подхватил ноги Джисона, как будто они ничего не весили, и закинул их себе на плечи, наклонившись так, что Джисон сложился почти пополам. — Чагия. Ты в порядке? Джисон кивнул, широко раскрыв глаза и безмолвно умоляя Минхо о члене. Его оргазм прошел, но отчаяние начало возвращаться в полную силу. — На этот раз, — сказал Минхо, и его улыбка стала немного злой, — ты не кончишь без моего разрешения. Не давая Джисону времени среагировать, он снова вошел, медленно и неумолимо заполняя его. Теперь, когда Джисон кончил один раз, растяжка была еще более восхитительно болезненной, член Минхо внутри него невероятно увеличился. Он взглянул вниз на свой живот и — оу, этот бугорок был... Джисон протянул руку, чтобы слегка надавить на него, поглаживая пальцами маленький изгиб. Его член дергался в воздухе, выплескивая сперму на живот и пальцы при мысли о члене Минхо, который был так глубоко внутри него, что мог перевернуть его внутренности. — Хен, хен-а, — выдохнул он, неуклюже хватая Минхо за руку и прижимая ее к своему животу, — чувствовать тебя так глубоко внутри, это так приятно. — Да? — сказал Минхо таким глубоким голосом, что он звучал почти как рокот, — Этого достаточно, чтобы наполнить тебя, детка? — он слегка отстранился и вошел обратно невозможно глубже. Джисон мог чувствовать его в горле. Он утвердительно простонал в ответ и позволил своей голове склониться набок, прижавшись раскрасневшейся щекой к прохладной подушке. Минхо продолжал втрахиваться, входя и выходя в удручающе медленном темпе. Каждый толчок заставлял его член мучительно тереться о перевозбужденную простату Джисона, вызывая новую волну слез на глазах Джисона. Он чувствовал, как его дырочка трепещет вокруг члена Минхо каждый раз, когда он выходил, не желая отпускать его. Минхо трахался, как танцор, которым он и был, полностью контролируя силу и покачивая бедрами, и... Джисон был готов кончить. — Хен, — выдохнул он, не в силах подобрать другие слова. Минхо, казалось, понял, о чем он пытался предупредить, потому что он замедлился, пока не уткнулся в Джисона. — Хороший мальчик, — сказал он, — помни, ты не можешь кончить без разрешения. Джисон мог только плакать сильнее, когда его член пульсировал и болел из-за того, что ему отказали в оргазме. Снисходительная улыбка Минхо была расплывчатой из-за слез, но даже когда он сморгнул их, он не смог полностью сфокусировать взгляд. Обычно ему было трудно достичь такого уровня затуманенности, он был слишком погружен в свои мысли, чтобы по-настоящему расслабиться, но Минхо доказал, что умеет расслаблять его. Минхо дал ему мгновение, чтобы его отчаяние улеглось, но лишь слегка. Прежде чем Джисон смог хотя бы перевести дыхание, он снова начал двигаться, быстрее, входя в Джисона и выходя из него, как будто гонялся за собственным удовольствием, нисколько не заботясь о Джисоне. На этот раз его оргазм приблизился быстрее, и он отчаянно потянул за подол рубашки Минхо, когда почувствовал, что приближается. — Хорошо, — простонал Минхо, замедляясь до полной остановки. Капли пота, выступившие у него на лбу, грозили попасть в открытый рот Джисона. Он хотел слизать их, но только если Минхо этого захочет. Минхо не говорил, что он не может говорить, так что… — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — умолял он, — хен-а, войди в меня, пожалуйста, хочу, чтобы тебе было хорошо, хочу, чтобы ты наполнил меня детьми, умоляю... Звук, вырвавшийся из горла Минхо, был животным. Он снова начал двигаться в мгновение ока, используя Джисона для собственного удовольствия. Как игрушку, подсказал затуманенный мозг Джисона, и его член забурлил быстрее при этой мысли. Каждый толчок, казалось, проникал все глубже и глубже, вены на члене Минхо тянулись вдоль набухшей простаты Джисона. Издалека он услышал звук удара изголовья кровати о стену и послал краткие извинения соседям Минхо, прежде чем Минхо вернулся и снова полностью завладел его вниманием. Отчаянное желание Джисона кончить сменилось отчаянным желанием заставить Минхо кончить. Он изо всех сил старался отвечать на толчки Минхо, насаживаться на его член, прежде чем Минхо положил руку ему на бедро и сказал: — Остановись. Моему Джисони не нужно делать никакой работы, пока хен здесь. И с этими словами Минхо притянул бедра Джисона вниз, навстречу своим собственным, оставляя Джисона скулить и плакать, когда его грубо использовали. Позже у него на бедрах появятся синяки в форме пальцев, и эта мысль только еще больше его возбудила. Джисон, захваченный ритмом секса, толчками и притяжениями между опустошающей пустотой от того, что Минхо выходит, и ошеломляющим ощущением того, что его член набит до отказа, сначала не заметил, как толчки Минхо стали прерывистыми. Только простонавший Минхо: — Черт, чагия, мне так хорошо, — и первые горячие всплески спермы внутри него заставили его понять, что Минхо скоро кончит. — Собираюсь наполнить твой милый маленький животик малышами, — говорил Минхо, еще глубже вжимаясь в Джисона. Его оргазм казался бесконечным. — Мой Джисони. Мой идеальный муж. Именно это последнее предложение подтолкнуло Джисона к краю и к его собственному оргазму. Его мир раскололся под веками, ресницы затрепетали, когда он кончил, рот приоткрылся, а язык вывалился наружу. Минхо не прекратил трахать его, даже когда он перешел к перевозбуждению, дырочка беспомощно трепетала вокруг его члена. — Это слишком, — захныкал он, слабо толкая Минхо в грудь. Минхо медленно вышел, вынося с собой грязную смесь спермы и смазки, которая пролилась на простыни, вытекая из задницы Джисона. — Неееет, — заскулил он, пытаясь сжаться, чтобы удержать это внутри. — Оу, малыш, — проворковал Минхо, наклоняясь, чтобы запечатлеть короткий поцелуй на дырочке Джисона, который заставил его дернуться от перевозбуждения. — В следующий раз мы купим тебе хорошенькую маленькую пробку, м? Чтобы удержать сперму хена внутри? Джисон заскулил при мысли о том, что он будет проводить свой день без кого-либо, кроме него и Минхо, зная, что он переполнен спермой своего хена, но он был слишком уставшим, чтобы делать что-то большее, чем дергаться. Минхо издал сочувственный звук и провел рукой по волосам Джисона. — Просто расслабься, чагия. Твой муж позаботится о тебе. Итак, Джисон лег на спину и задремал, пока Минхо тщательно и нежно вытирал их дочиста, вероятно, рассудив, что душ был бы слишком тяжелым для Джисона в его нынешнем состоянии, и натянул чистые боксеры на ноги Джисона. Он вытащил простыни из-под него, чтобы положить их в стиральную машину, тихо напевая себе под нос, как будто не мог удержать мелодию в себе. Когда он — наконец — забрался обратно в постель, Джисон свернулся калачиком в его тепле, позволяя себя обнять. Он вдохнул знакомый запах Минхо — кедра и сосны с легким привкусом кошачьих лакомств — и закрыл глаза. Спустя некоторое время, когда они просто существовали вместе, Джисон пришел в себя настолько, что смог заговорить. — Ты... все это время? Он почувствовал, как Минхо кивнул ему в волосы. — Я думал, что был очевиден. Ты не знал? — Нет, — признался Джисон, — Или, типа... Я думаю, я вроде как всегда знал, что между нами что-то есть, но я просто… на самом деле не хотел, чтобы что-то менялось между нами. — Ничего и не изменится, — сказал Минхо, отстраняясь, чтобы посмотреть Джисону в глаза, — Мы — это все еще мы. — Нет, — разочарованно сказал Джисон. Он не был уверен, как сказать то, что он хотел сказать, выводы, к которым он пришел за последние несколько недель. Все, что он знал, это... — Мы больше не можем быть просто собой, хен-а. Типа, если мы собираемся пожениться по-настоящему, я не могу злиться всякий раз, когда ты встречаешься с Чону, и ты не можешь злиться всякий раз, когда я встречаюсь с Марком, и если мы это сделаем, нам придется говорить друг другу, и я все еще злюсь на тебя за то, что ты игнорировал меня неделями, когда ты мог бы просто поговорить со мной, и все было бы хорошо, и я сказал всем нашим друзьям, что мы разводимся, что я должен сказать Енбокки... Он заметил, что его дыхание участилось, успокаивающая рука Минхо водила кругами по его спине, его голос шептал: — Дыши, Джисон-а. Как только он отдышался, Джисон закрыл глаза и сказал: — Это страшно. Вот почему я не хотел тебе говорить. Минхо хмыкнул. — Я знаю. Я тоже, — он провел рукой по лицу, взъерошивая волосы, — Прости, что игнорировал тебя, Джисон-а. — Ты никогда не делал этого раньше, — прошептал Джисон, его голос выдавал всю боль, которую он испытывал в те недели молчания. — Я знаю, — снова сказал Минхо, нахмурив брови, — Я просто... это не оправдание. Но я думал, что это продлится несколько дней, а потом я приду в себя, и тогда мы подпишем бумаги, и все вернется на круги своя. Я не ожидал... — Даже когда Ликс обманом заставил тебя встретиться со мной, ты просто ушел, ничего не сказав, — сказал Джисон. Он чувствовал себя обиженным, бросая обвинения в адрес Минхо подобным образом, но он понял, что некоторые вещи нужно было сказать. — Я... — Это было действительно больно, — сказал Джисон, —Я чувствовал... я испугался, что ты больше никогда не захочешь меня видеть. — Это неправда, — вырвалось у Минхо, его глаза расширились. Он выглядел шокированным собственной вспышкой, прежде чем продолжил: — Я всегда хочу видеть тебя, Джисон-а. Я был просто... эгоистом. Я хотел перестать причинять боль. — Хотел? — спросил Джисон. — Нет, — сказал Минхо, — Я был несчастен. Я просто сводил с ума Чанни-хена все время, спрашивая о том, как у тебя дела. Мне пришлось взять несколько выходных в студии, потому что я не мог перестать вымещать это на детях. Я продолжал говорить себе, что должен написать Джисону. Сорвать повязку, забыть тебя раз и навсегда, и тогда бы рана начала заживать. Но каждый раз, когда я почти делал это, я находил способ отговорить себя от этого, — он замолчал, протирая глаза, — Мне жаль, Джисон-а. Мне правда жаль. Джисон обхватил Минхо руками и крепко прижал к себе, уткнувшись лицом ему в шею. Приглушенно он сказал: — Все в порядке. Просто не делай этого снова, — и затем, — Прости, что был таким глупым. Он почувствовал, как грудь Минхо затряслась от смеха, и не смог удержаться, чтобы не присоединиться к нему. — Не могу поверить, что ты этого не видел, — сказал Минхо ему в волосы, — Енбокки высмеивал меня за то, как я продолжал смотреть на тебя. Джисон отстранился, чтобы спросить, что он имел в виду, и нашел свой ответ. Минхо смотрел на него так, словно он был всем его миром, темные глаза сияли, а выражение лица было безнадежно нежным. Чувствуя себя взволнованным, Джисон слабо толкнул Минхо в грудь и сказал: — Это так неловко. Возможно, ты заслужил, чтобы над тобой посмеялись. — Да! — сказал Минхо, но его тон был игривым, — Я не хочу слышать это от кого-то, кто даже не замечал, пока я буквально не объяснил ему это по буквам. Джисон снова толкнул его, на этот раз сильнее, в результате чего они по очереди попытались затащить друг друга в постель. Драка закончилась, когда в глазах Минхо появился злой блеск и он начал делать то, что Джисону потребовалась секунда, чтобы распознать как ручные печати Наруто. Джисону пришлось отказаться, потому что он слишком сильно смеялся, чтобы ответить. Когда они улеглись, снова прижавшись друг к другу под одеялами, Джисон тихо сказал: — Хен-а. С этого момента нам нужно рассказывать друг другу важные вещи, хорошо? Больше не нужно предполагать, что другой человек это поймет. — Да, сэр, — сказал Минхо, отдавая шутливый салют, насколько это было возможно в постели. Затем, более серьезно, — Я никогда больше не заставлю тебя чувствовать себя так, Джисон-а. Я обещаю. Джисон скрестил руки на груди, чтобы скрыть радостное сияние счастья, которое он почувствовал при этом. — При условии, что ты купишь мне барбекю, чтобы компенсировать это. В конце концов, Джисон добился обещаний бесплатного барбекю все-что-ты-сможешь-съесть (Минхо пообещал приготовить мясо и для него. В этом не было необходимости, он всегда так делал), получив возможность выбрать следующие три аниме, которые они будут смотреть, наблюдал и за новейшей парой наушников, на которые он давно присматривался. — Да, Хан Джисон, я не состою из денег, — запротестовал Минхо, но он смеялся, его глаза были полны звезд.

Эпилог.

Год спустя.

У Джисона было тихое утро, предоставленное ему самому. Он поставил аниме на задний план, пока слонялся по квартире, заканчивая несколько дел по дому, которые они откладывали на некоторое время. Во-первых, кошачий лоток нужно было опустошить. Джисон потратил несколько минут, пытаясь понять, почему он чихает во все стороны, прежде чем понял, что забыл принять лекарство от аллергии. Он написал Минхо об этом и получил в ответ смеющийся стикер. Джисон дулся из-за отсутствия сочувствия со стороны Минхо, пока он стирал. Это всегда тяжелое испытание, так как танцевальные леггинсы Минхо нужно было вешать сушиться и ни в коем случае не стирать с полотенцами. Каждый раз, когда подходила его очередь стирать, он с содроганием вспоминал страшное выражение лица Минхо, когда тот очень тщательно внушал этот факт Джисону. Как только он все закончил, позаботившись о том, чтобы повесить все как можно дальше от кошек, Джисон плюхнулся на диван со своим телефоном, скорчив гримасу из-за того, что Феликс заставил его сменить контакт Минхо. джисон < хееееен, мне тааак скучноооооо спасибо тебе, Ли Енбок, ты свет моей жиз > меня не было всего два часа > так сильно скучаешь по моему искрометному остроумию? джисон < ты хотел бы < я скучаю только по твоим навыкам стирки спасибо тебе, Ли Енбок, ты свет моей жиз > ты пожалеешь об этом > и ты пожалеешь еще больше, если мои леггинсы хоть немного помнутся > я буду наблюдать, хан джисон джисон < ваа, страшный хен!! Он быстро сделал селфи с надутым ртом — со странным фильтром в виде осьминога, потому что Минхо такие нравились — и отправил его, убрав телефон в карман. Время почти подошло. Поездка в суши-ресторан была знакомой, хотя они не были там почти ровно год. Было неловко перезванивать и спрашивать Чимин, а затем объяснять ей все по телефону. После того, как она закончила смеяться, она легко согласилась спросить владельцев, могут ли они арендовать ресторан на день. Внешний вид ресторана практически не изменился, за исключением большого баннера снаружи, на котором были изображены его лицо и лицо Минхо, плохо отфотошопленные на пару, стоящую у алтаря — работа Хенджина, без сомнения. Почему он просто не использовал фотографии с их настоящей свадьбы, Джисон не был уверен, но, несмотря ни на что, он нежно улыбнулся баннеру, выходя из машины. Минхо встретил его у двери быстрым поцелуем. На нем были черные слаксы и светло-розовая рубашка на пуговицах, которую они вместе подобрали в тон любимому галстуку Джисона. — Заходи, — сказал он, —Гости вот-вот прибудут. Внутри ресторан был отремонтирован — не совсем со вкусом, но в нем определенно чувствовалась индивидуальность, которая выдавала работу Феликса. Он разместил фотографии кошек Минхо в качестве центральных элементов на каждом столе, каждый из которых был любовно украшен маленькой ленточкой и наклейками с буквами, на которых были написаны их имена. Сбоку от столовых приборов каждого гостя стояла пара мандариновых очков, которые Минхо и Джисон надевали во время своей поездки на Чеджудо. На стены Феликс повесил одинаковые оранжевые ленты. Добавление черных лент Чана сделало ресторан больше похожим на вечеринку в честь Хэллоуина, чем на свадьбу. Минхо выглядел совершенно очарованным китчевым декором. Джисон больше даже не удивлялся — Феликс, вероятно, мог бы нарисовать карандашом, как они женятся, и Минхо все равно счел бы это милым. — Енбокки усердно работал, — дипломатично сказал Джисон, стараясь не рассмеяться. — Мм, — согласился Минхо, не пытаясь скрыть улыбку, — Он тоже думал, что они глупые, но я сказал ему, что все в порядке. У нас уже была официальная свадьба. Это для нас. Джисон не мог видеть своего лица, но, должно быть, оно делало что-то невероятно сочное, судя по тому, как покраснели кончики ушей Минхо. Он прочистил горло и схватил Джисона за руку, ведя его в боковую комнату, где они должны были дождаться начала церемонии. Гости прибыли быстро: во-первых, семья Минхо, которая в первую очередь предложила идею повторного брака (очевидно, первый брак на самом деле не считался, поэтому им пришлось сделать еще один, чтобы избежать неудачи). Затем их друзья, Феликс, несущий огромный торт, который он испек, Сынмин и Чонин с тремя камерами на двоих, и Чан, одетый в строгий костюм для церемонии. Следующей прибыла мать Джисона, осторожно помогая его бабушке подняться по лестнице в ресторан. Из того, что он мог сказать, часто выглядывая из комнаты, бабушка Джисона была почти в идеальном состоянии, за исключением ее стареющих суставов. Всего несколько месяцев назад врачи объявили ее чудом медицины, но он постоянно беспокоился о ее здоровье. — Пора, — сказал Минхо и вытащил Джисона из комнаты, чтобы встать перед собравшимися гостями под бурные аплодисменты. Чанбин, конечно же, перекрикивал всех остальных. — Здравствуйте, — сказал Джисон. Он совсем не нервничал. Минхо любил его, и он любил Минхо, и это было все, что ему было нужно. —Спасибо, что пришли на наше возобновление клятв, — это была чистая ложь, сказанная в интересах бабушки Джисона, которая была единственным человеком в комнате, не подозревавшим об их обмане. Чан плавно взял инициативу в свои руки, произнеся заранее подготовленную речь о подтверждении их любви и преданности друг другу. Хотя он уже прочитал речь, Джисон почувствовал, что разрывается на части, слушая, как Чан рассказывает о том, как наблюдал за их первой встречей, о том, что они были созданы друг для друга, две половинки единого целого, даже когда они были знакомы всего месяц. Он крепко сжал руку Минхо в своей. — А теперь я хотел бы пригласить двух женихов прочитать их клятвы, — сказал Чан. Джисон сглотнул, чувствуя, как маленький листок бумаги, на котором он нацарапал свои чувства, прожигает дыру в кармане. Ему это было не нужно, он запомнил каждое слово несколько месяцев назад, когда они только начали планировать, но, тем не менее, это давало ему чувство безопасности. Он глубоко вздохнул, посмотрел Минхо в глаза и начал. — Хен-а. Я думаю, мне следует начать с извинений за то, что я так долго был таким рассеянным. Эта реплика вызвала несколько разрозненных смешков в аудитории и заставила уголки губ Минхо приподняться. — Я думаю, я знал все это время, но я просто был напуган. Я подумал, что если я протяну руку и окажусь неправ, и мне придется отпустить тебя... Я. Хм. Я боялся, что потеряю тебя. Я должен был догадаться. Минхо-хен. Ты всегда делал меня храбрее. Это похоже на то, что ты можешь видеть все обо мне и все уладить. Он был совершенно не по сценарию, но продолжил, подстегнутый слезами, выступившими на глазах Минхо. — Итак, хм, хен, я думаю, я просто хотел сказать. Несмотря на то, что я был глуп, если бы я мог вернуться в прошлое, я бы сделал все это снова, просто чтобы быть с тобой. Джисон прочистил горло. — Я...я имею в виду. Без всех этих ссор, потому что я бы знал, если бы вернулся в прошлое. Да. Минхо улыбался так широко, что показались клыки. — В любом случае. Я думаю, смысл этого в том, чтобы сказать. Я люблю тебя. Во внезапной тишине тихое шмыганье носом Чана эхом разнеслось по комнате, вызвав волну хихиканья, а затем аплодисментов в аудитории. Джисон выглянул и увидел, что его мать вытирает глаза носовым платком. — Ты помнишь, как мы впервые обнялись, Джисон-а? — начал Минхо, как только в комнате воцарилась тишина. Джисон молча покачал головой. — Это было сразу после того, как у меня была худшая неделя в моей жизни. Я помню, что следующим вечером мне нужно было сдавать эссе, и я только что поссорился с мамой по телефону, и я просто не мог правильно выполнить часть своей хореографии. Я, должно быть, репетировал эту часть три часа без перерыва. Я возвращался к себе домой и увидел тебя, и ты даже не поздоровался, ты просто подошел ко мне и обнял. Когда я спросил тебя почему, ты сказал, что тебе просто показалось, что мне нужны объятия. Джисон действительно смутно помнил этот инцидент. После этого они... — Потом ты сказал, что нам нужно пойти поесть, и что на сытый желудок все становится лучше. Итак, мы пошли и вместе купили бургеры, самые жирные и дерьмовые бургеры из фастфуда, какие только можно вообразить, и ты часами говорил о самых случайных вещах, например, о том, как ты купил пальто, но оно не подошло по размеру, и ты пропустил дату возврата, и о том, что последний альбом Epik High был лирическим гением. И по какой-то причине мне стало казаться, что все будет хорошо. На следующий день я закончил свое эссе, вернулся в студию и со второй попытки справился с хореографией. Минхо перевел дыхание. Его ладони были потными и липкими в ладонях Джисона. В комнате стояла мертвая тишина. Джисон чувствовал себя неуверенно, как будто был в нескольких дюймах от того, чтобы упасть. — С тобой всегда так, Джисон-а. Если бы я попытался перечислить все случаи, когда я чувствовал себя подобным образом, мы бы просидели здесь весь день и так и не попробовали торт, который испек Енбок. Джисон удивленно хихикнул. — Я думаю о том, что я хотел сказать тебе, Джисон-а, — продолжил Минхо, его взгляд был напряженным и серьезным, — На этот раз я тебя не отпущу. Я люблю тебя. Чану потребовалось мгновение, чтобы взять себя в руки, прежде чем он выдавил: — Теперь ты можешь поцеловать жениха. Джисон уже прижимался к Минхо, безнадежно пойманный в ловушку его притяжения. Их поцелуй был целомудренным, как и в первый раз, но в этом было обещание большего, Минхо быстро прикусил нижнюю губу Джисона, прежде чем отстраниться. Они взялись за руки и повернулись лицом к аплодирующей толпе. Взгляд Джисона был прикован к его бабушке, которая сияла сквозь слезы, шмыгая носом в носовой платок его матери. Вместе Джисон и Минхо бросили свой букет Чанбину, который поймал его и широко улыбнулся Хенджину, который игриво закатил глаза, но не смог сдержать взволнованного хихиканья. И с этого начался прием. Сначала на Джисона и Минхо набросились их друзья, Сынмин и Чонин запугивали их, заставляя позировать для того, что они считали “правильными” свадебными фотографиями, которые в основном состояли из копирования поз, которые они видели в интернете. — Я рад, что ты понимаешь себя, хен, — сказал Чонин, хлопая Джисона по плечу после того, как они убрали свои камеры. Он повернулся к Сынмину. — Ты можешь поверить, что он попросил моей помощи в поиске людей, с которыми можно свести Минхо-хена, чтобы он смог забыть его? А потом, когда я услужливо предоставил список, он отверг их всех по надуманным причинам? — Да, — без колебаний ответил Сынмин. Он ткнул большим пальцем в Феликса. — Поверь мне, я уже слышал все это от Енбокки. Этот парень — самый забывчивый человек на планете. Хенджин и Чанбин подошли, роза из букета была заправлена в волосы Хенджина. Он продолжал рассеянно проводить по ним пальцами, и каждый раз, когда он это делал, к его лицу приливал румянец. — Поздравляю, — тепло сказал Чанбин, притягивая Джисона в полуобъятие. Он посмотрел на Минхо, злая ухмылка расползлась по его лицу. — Хен, я когда-нибудь показывал тебе сочные песни о расставании, которые Джисон написал о тебе, когда вы поссорились? Джисон знал Чанбина достаточно долго, чтобы понимать, что сражаться с ним в его богом данной миссии, чтобы опозорить его до чертиков, было проигранной битвой, поэтому он сбежал настолько изящно, насколько это было возможно, и отправился на поиски своей бабушки. Она стояла в стороне, с нежностью наблюдая за происходящим. Родители Минхо втянули его мать, которая номинально ухаживала за ней, в оживленный разговор о недвижимости, так что на мгновение она осталась одна, откусывая кусочек суши. Джисон присоединился к ней с тихим "Хальмони”. — Джисони, — сказала она. В уголках ее глаз появились морщинки, когда она улыбнулась ему, не скрывая своей радости. — Как ты себя чувствуешь? — Джисон спросил первым, потому что все еще не мог избавиться от беспокойства, что ее здоровье внезапно снова ухудшится. Его бабушка отшутилась. — Лучше, чем когда-либо, — заверила она его, — особенно теперь, когда я смогла увидеть, как ты и твой молодой человек поженились по-настоящему. Джисон рассеянно кивал вместе с ней, пока не уловил вторую половину ее предложения. — Чт... мы уже замужем год, — сказал он, полагая, что она, должно быть, просто ненадолго забыла. — Это всего лишь возобновление клятвы. Его бабушка изобразила потрясенный вздох, ее рука взлетела к губам. — Я забыла, что мне не полагалось знать, — заговорщически сказала она, — Не говори своей маме, что я знала, что первое приглашение было фальшивым? Она прилагала столько усилий, чтобы скрыть это от меня. Когда Джисон просто стоял там в ошеломленном молчании, она закатила глаза и сказала: — У меня есть глаза, Джисон-а. С первого раза, когда ты привел его ко мне в гости, я поняла, что ты еще не знал, что любишь его. — Я... почему ты ничего не сказала? — Дети должны сами усваивать уроки, — мудро заметила его бабушка, — Если бы я попыталась дать тебе совет или рассказать о твоих собственных чувствах, ты бы просто отмахнулся от меня как от несведущей старухи, — Джисон, который отчетливо помнил, как думал, что его бабушка просто не понимает их с Минхо ситуации, поморщился. — Но ты ничего не сказала о том, что это подделка, — отметил он. Если его бабушка знала все это время и просто позволила им продолжать — знала ли она также о своей болезни? Он и его мать пришли к выводу, что она выздоровела отчасти из-за их попыток скрыть это от нее, но... — О, я предполагала, что была причина, по которой ты скрывал это только от меня, — сказала его бабушка со смехом, — Я слишком стара, чтобы вмешиваться в планы вашей молодежи, поэтому я просто подыграла. — Джисон-а! — позвала его мать с другого конца комнаты, — Иди расскажи матери Минхо о новой квартире, которую вы с Минхо присмотрели. Джисон секунду не двигался, все еще глядя на свою бабушку, пока она не похлопала его по плечу морщинистой рукой. — Джисон-а, иди к своему мальчику, сейчас же. Его мальчик стоял рядом с матерью, держа в руках два бокала с шампанским. Он поднял один в качестве подношения Джисону. Джисон ошеломленно подошел к нему, взял стакан и осушил его одним глотком. Брови Минхо взлетели вверх. — Ты в порядке? Джисон задумался об этом на минуту. Затем он улыбнулся. Как он мог не быть таким? Теперь у него был Минхо, и он не отпустил бы его, даже когда бы они оба состарились и поседели, и даже тогда они сидели бы бок о бок в своем доме престарелых и размышляли о том, какими глупцами они были в молодости, как они пытались и потерпели неудачу, довольствуясь тем, что у них было дано. Минхо все еще смотрел на него, слегка вопросительно наклонив голову. — Да, — сказал Джисон. Он взял руку Минхо в свою, крепко сжал ее. — Лучше не бывает.