История наших дней

      С того рокового происшествия минуло три года. За это время Детройт изменился до неузнаваемости, словно кто-то переписал его код. Андроиды заполонили всё: их бесстрастные лица мелькали за кассами магазинов, их идеальные фигуры двигались в унисон на стройках, они заполняли офисы и даже пополнили ряды армии.       Центральный полицейский департамент не стал исключением. Теперь пластиковые диспетчеры принимали звонки, андроиды-охранники сканировали входящих у турникетов, а вдоль главной стены вытянулся длинный зарядный терминал. Там, в нишах, застыли десять помощников, готовых по первому сигналу сорваться на вызов — идеальные машины, не знающие усталости.       Я с трудом оторвала голову от подушки и мутным взглядом нашла часы. Электронное табло безжалостно высвечивало 12:34. Очередное утро, когда я проиграла бой с будильником. Впрочем, торопиться не было ни сил, ни желания. Сев на краю кровати и свесив босые ноги, я окинула взглядом свои владения. Комната напоминала поле битвы: на стуле высилась гротескная гора одежды, силуэт которой в ночной темноте мог бы напугать до чертиков. К счастью, чистые рубашки всё же висели в шкафу, сохраняя видимость порядка. Пол был усеян глянцевыми журналами, а на прикроватной тумбочке царил хаос: переполненная пепельница источала запах холодного табака, а вокруг неё, словно надгробия, валялись пустые сигаретные пачки.       Хмыкнув собственным мыслям, я заставила себя встать. Сгребла грязное бельё в охапку и отнесла в корзину.       — Как бы тяжело ни было, но ухаживать за собой нужно, — пробормотала я, проходя мимо пса.       Огромная чёрная голова оторвалась от лап. Жёлтые, внимательные глаза следили за каждым моим движением. Несмотря на царящий вокруг бардак, собака была моим единственным святым обязательством: его короткая чёрная шерсть лоснилась, переливаясь на редких лучах солнца, пробивающихся сквозь жалюзи. Он был ухожен лучше, чем я сама.       Спустя час, покончив с минимальной бытовой рутиной, я попыталась привести в порядок и себя. Расчёска с трудом прошла сквозь спутанные волосы, но укладка всё же придала мне человеческий вид. Я натянула джинсы, накинула любимую красную клетчатую рубашку и густо замазала консилером тёмные, почти фиолетовые круги под глазами. Смотреть в зеркало было физически больно: из стекла на меня глядела незнакомка с осунувшимся лицом и впалыми щеками. Запястья стали настолько тонкими, что казалось, они хрустнут от любого резкого движения. Над зеркалом висел групповой портрет моей семьи и отдельное фото отца. Я замерла, встречаясь с ним взглядом.       — Прошло уже три года, пап, а я так и не смогла собраться до конца. Наверное, никогда не смогу, — тихо произнесла я.       Схватив ключи от мотоцикла, я чмокнула пса в мокрый холодный нос, заперла дверь и вышла в серый день.       Ледяной ветер бил в лицо, раздувая волосы. Я всегда ездила без шлема — риск был единственным лекарством, способным хоть ненадолго заглушить пульсирующую головную боль. Город жил своей синтетической жизнью. На дорогах было на удивление свободно — система автопилотирования, внедрённая повсеместно, избавила Детройт от пробок, — поэтому до участка я долетела быстро. Едва я переступила порог департамента, как спину прожёг знакомый насмешливый взгляд.       — Смотрите, кто пожаловал! Это же наша любимая лейтенант Андерсон. И следователь, и судебный эксперт — просто уникум для нашего скоростного века. Правда, появляется она раз в неделю, как редкое природное явление, — его голос сочился ядом.       Гэвин Рид. Высокий, с тёмно-каштановыми волосами и вечной щетиной, придававшей ему вид уличного хулигана, а не копа. Его маленькие, вечно прищуренные зелёные глаза смотрели на мир с высокомерием и злобой, а рот, казалось, был создан только для того, чтобы трепать нервы. Шакал среди псов. Вокруг него уже собралась кучка подхалимов, которые гоготали над плоскими шутками, принимая грубость за харизму.       — Завались, Гэвин. Я думаю, ты не хочешь проблем, — бросила я ровным тоном, чувствуя, как внутри закипает привычная ярость.       — Ну чего ты так сразу злишься? — он ухмыльнулся, и этот звук был похож на скрежет мела по доске. — С такой посещаемостью, глядишь, и тебя андроиды заменят. Они-то на работу не опаздывают.       Я прошла мимо, демонстративно игнорируя его смех, и рухнула за свой стол.       «Его стол».       Пальцы коснулись потёртой столешницы, прежде чем я открыла терминал и начала листать досье. Периферийным зрением я заметила движение. Рид шёл ко мне. Кулаки сжались сами собой, костяшки побелели. Он подошёл вплотную, по-хозяйски облокотился на мой стол и нагнулся, вторгаясь в личное пространство.       — Ну чего ты молчишь? Я ведь правду говорю. Тебя не сыскать на работе, а из дому клещами не вытащить. Вместо того чтобы держать балласт, можно было бы взять нормального человека.       Слова ударили в больное место. Волна агрессии накрыла меня с головой. Я резко вскочила, едва не ударив его лбом, и впилась взглядом в него, с трудом сдерживаясь, чтобы не расквасить ему челюсть прямо здесь.       — Не тебе меня учить, щенок. Если ты ещё раз…       Договорить мне не дали. Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился капитан Фаулер. Это был мужчина средних лет, чья смуглая кожа и грузная фигура внушали уважение, смешанное с опаской. Его живот слегка подрагивал при ходьбе, но взгляд маленьких, цепких глаз моментально сканировал помещение, подмечая малейшие детали. Он выглядел бесконечно уставшим от всего этого балагана.       — Алексия, — голос был тяжёлым, как могильная плита. Он подошёл ближе, одним своим присутствием заставляя Рида отступить. — На твой компьютер выслали данные. Посмотри их, пожалуйста, и выезжай на дело.       — Так точно, капитан, — процедила я сквозь зубы, всё ещё сверля Рида ненавидящим взглядом. Затем выдохнула, отпуская гнев, и опустилась на стул. — Спасибо.       — Выходи на работу почаще, Алекс, — тихо добавил он. В глазах читалась неприкрытая жалость. Меня передернуло.       «Неужели я настолько жалко выгляжу, что даже Фаулер смотрит на меня как на побитую собаку?»       Пролистав файлы, я нашла нужное дело. С экрана на меня смотрела женщина с тяжёлым взглядом — в прошлом осужденная за убийство. Я горько усмехнулась.       «Неудивительно. Бывших убийц не бывает».       Подхватив кейс с инструментами, я поспешила покинуть душный офис.       До места преступления я добралась окольными путями, срезая углы через промзону. Дом встретил меня тишиной. Квартира была погружена в полумрак: плотные шторы были не просто задернуты, а скреплены между собой степлером — десятки металлических скоб не пропускали ни луча света. Странно и жутко.       — Соседи говорят, она стала замкнутой после того, как откинулась, — доложил патрульный у входа. — Купила себе андроида и заперлась. Из дома ни ногой. А теперь: лежит мёртвая, а пластиковая кукла исчезла.       — Хочешь сказать, что её убил андроид? — переспросила я, ставя кейс на пол. — Девиантов всё больше…       Я натянула перчатки и осмотрелась, пытаясь воссоздать картину произошедшего. Взгляд зацепился за бурое пятно на ковре. Небольшая лужица подсыхающей жидкости. Я присела на корточки, достала пипетку и пробирку. Осторожно, стараясь не нарушить целостность улики, начала собирать образец. Движения были отработаны годами, мозг переключился в режим работы, оттесняя личные переживания.       Вдруг в поле моего зрения появились ботинки. Чёрные, лаковые, начищенные до такого безумного блеска, что в них, казалось, отражался потолок.       — Здравствуйте. Вы лейтенант Алексия Андерсон? — мелодичный, пугающе спокойный голос прозвучал прямо над ухом.       — Если ты очередной стажёр, то сразу говорю, я не в настроении для… — встала и посмотрела на него, не сразу заметив диод в правом виске из-за плохого освещения.       Слова застряли в горле. Я смотрела на него в полном недоумении. Передо мной стоял не человек. Пара карих, идеально симметричных глаз смотрела прямо на меня. Непослушная прядка каштановых волос аккуратно падала на лоб, а губы были изогнуты в лёгкой, вежливой полуулыбке, которая не касалась глаз. Но главное — на правом виске, в полумраке комнаты, мягко пульсировал голубой светодиод.       — Я не стажёр, — произнёс он ровным тоном, не обращая внимания на повисшую тишину. — Меня зовут Коннор. Я андроид, прислан из «Киберлайф» для расследования дел с участием девиантов.       В комнате стало тихо, даже патрульные перестали шуршать лентой. Все смотрели на эту сюрреалистичную картину. Мои глаза расширились.       «Андроид? Для расследования? В напарники мне?»       Это звучало как чья-то злая шутка. Я опустила взгляд на его пиджак, где на идеальной ткани выделялись вышитый треугольник и номер модели: RK800.

«RK600 Коннор».

В голове словно замкнуло контакты. Диссонанс был почти физически ощутим — звон в ушах заглушал реальность.       — Мэм? — повторил он, склоняя голову набок и сканируя моё лицо.       «Мэм». Это слово резануло по нервам.       — Джеффри тебе ничего не сказал? Ещё вчера пришла разнарядка. Тебе прислали андроида, — голос Бена пробился сквозь пелену. Он подошёл, положил тяжёлую ладонь мне на плечо и слегка встряхнул, возвращая в реальность.       — Нет. Не говорил, — выдавила я. Воздух в комнате вдруг стал густым и вязким, дышать было нечем. Я резко оттолкнула андроида с пути и вылетела из квартиры на лестничную площадку. Дрожащими руками выудила пачку сигарет, чиркнула зажигалкой и глубоко затянулась, пытаясь унять дрожь.       Дверь тихо скрипнула. Коннор выглянул наружу. Он двигался абсолютно бесшумно, его лицо оставалось непроницаемой маской.       — С вами всё хорошо? — диод на виске на мгновение сменил цвет с голубого на жёлтый, анализируя моё состояние. — Я фиксирую повышенный уровень стресса и учащенное сердцебиение.       Я медленно повернула голову, выпуская струю серого дыма в его сторону. Он не был тем самым. Черты лица другие, голос чуть ниже, но казалось, что вселенная изощрённо издевается надо мной, подсовывая модель на две серии выше, но с тем же проклятым именем.       «Он давно мёртв. Это просто другая машина. Серийное производство».       — Всё в порядке. Просто исчезни с глаз ненадолго, — бросила я, отворачиваясь к облупленной стене подъезда. Мои слова пролетели мимо его аудиосенсоров. Он остался стоять в дверном проеме, продолжая наблюдение.       — Нам важно не терять времени, лейтенант. Вероятность поимки преступника снижается с каждой минутой. Мы ещё можем успеть.       Я раздраженно выдохнула, вдавила окурок в серую краску стены, оставляя чёрное пятно, и рывком распахнула дверь, возвращаясь в квартиру. Коннор, всё ещё державшийся за ручку, едва не потерял равновесие от моей резкости, но его гироскопы сработали мгновенно. Он лишь поправил узел галстука, возвращая себе безупречный вид.       — Я бы мог открыть вам дверь, лейтенант. Применение грубой силы было необязательным.       — Что ты там разнюхал? Докладывай, — я прислонилась к стене, скрестив руки на груди, и уставилась на него, пытаясь собрать в голове картину преступления.       Коннор моргнул, словно переключаясь в режим реконструкции.       — Жертва — женщина, 42 года. Недавно освободилась из исправительного учреждения, отбывала срок за убийство второй степени. Вела затворнический образ жизни, единственным компаньоном был андроид. Анализ следов борьбы указывает на краткосрочный, но интенсивный конфликт. — Он прошёл вглубь комнаты, указывая рукой траекторию движения, которую видел только он. — Всё началось в спальне. Состояние мебели указывает на то, что андроид опрокинул кровать в приступе агрессии. Жертва схватила тяжёлый бронзовый канделябр и нанесла удар. На обшивке андроида должна быть вмятина и следы её ДНК, а здесь, на стене, — он указал на брызги, — тириум. Затем он перехватил инициативу. Жертва попыталась скрыться в гостиной, но он настиг её. Одного удара тупым предметом было достаточно. Левая височная доля деформирована, обширное кровоизлияние. Смерть наступила мгновенно.       Он замолчал, повернувшись ко мне. В глазах не было ни ужаса, ни сочувствия — только холодная констатация фактов.       — Хвалёные технологии, — фыркнула я, ещё раз окидывая взглядом тело, накрытое простыней. — Ничего нового ты мне не сказал, это и так видно. Нам нужно знать, куда делась эта жестянка. Ты можешь определить его модель?       — Да. Одну секунду.       Коннор подошёл к пятну голубой крови на стене. Он медленно опустился на одно колено, провёл пальцами по ещё влажному тириуму, а затем — к моему ужасу — поднёс пальцы к губам и лизнул субстанцию.       Я невольно поморщилась. Это выглядело противоестественно, почти интимно и отвратительно одновременно.       — Что ты… Твою мать, фу! Ты хоть понимаешь, как это выглядит?       — Модель AP700, бытовой помощник, мужской базовый профиль, зарегистрирован как «Эллиотт», — невозмутимо отчеканил он, игнорируя мою реакцию. — Судя по концентрации компонентов в крови, у него повреждён биокомпонент в районе головы. Это вызовет сбои в навигации.       — А… Даже так. Анализатор вкуса, значит, — я достала планшет, внося данные. — Что ж, теперь мы хотя бы знаем, кого искать. — Я захлопнула кейс. Находиться в одной комнате с этим идеальным детективом больше не было сил. — Я в участок. Оформи отчёт.       Не дожидаясь ответа, я вышла из квартиры. Коннор двинулся следом, шаги были неслышными, но я чувствовала его присутствие спиной, словно сама смерть дышала в затылок. На улице я молча села на мотоцикл, завела двигатель, и он взревел, разрывая тишину. Коннор остался на тротуаре. Проводил меня взглядом, а затем его внимание привлекло то, что я упустила в спешке: едва заметные, почти испарившиеся голубые капли, ведущие не к дороге, а к пожарной лестнице. Диод моргнул жёлтым. Он начал подъём.

***

      До участка я добиралась почти сорок минут. Не из-за пробок — их почти не было, — а потому что выбрала самый длинный маршрут, пытаясь выветрить из головы образ «нового напарника» встречным ветром.       Злая как цепной пёс, я ворвалась в кабинет капитана, хлопнув стеклянной дверью так, что жалюзи дрогнули.       — Алекс? Что-то случилось? — Фаулер оторвался от терминала, в голосе прозвучали нотки тревоги.       — О да, случилось. И это очень, очень большая проблема! — я подошла к его столу и с силой ударила по столешнице ладонью. — Это что, какая-то шутка? Изощрённое издевательство? Как ты это назовёшь?       — Алекс, детка, послушай, я хотел предупредить, но замотался…       — Ммм, нет, слышать не хочу. Убери его от меня! — мой голос сорвался на крик. — Я работаю одна. Мне не нужен напарник, а уж тем более — пластиковая кукла с функциями детектива. Отдай его Гэвину, они друг друга стоят!       В этот момент дверь снова открылась. В кабинет вошёл Коннор. Он выглядел безупречно, ни пылинки на пиджаке, а рядом с ним, в наручниках, с понурой головой стоял андроид модели AP700 с разбитым виском. Коннор передал задержанного дежурным андроидам и шагнул в кабинет, вежливо кивнув.       — Добрый день, капитан.       Фаулер устало потер переносицу.       — Алекс, это не в моей компетенции. Его прислали сверху, из «Киберлайф». Ты — наш лучший следователь, у тебя двойная квалификация. Дела о девиантах сложные, и они настаивали, чтобы прототип работал именно с тобой.       — Что за бред! Ты же знаешь, что я не могу! Или ты хочешь ещё один механический труп в отчете? — я задыхалась от возмущения.       Коннор стоял у стены, сложив руки за спиной. Диод вращался, обрабатывая поток данных.       «Уровень стресса лейтенанта критический».       Он переступил с ноги на ногу — имитация человеческого смущения? Или адаптивный алгоритм?       — Если позволите, лейтенант, — подал голос Коннор, выбрав момент паузы. — Я задержал подозреваемого. Он прятался на чердаке того же дома.       Фаулер развел руками, словно говоря: «Ну вот видишь?».        — От него уже есть польза, Андерсон. Ты уехала с гипотезами, а он привёз убийцу. Дело закрыто за час. Он нужен отделу.       Я замерла, глядя то на капитана, то на эту невозмутимую машину. Аргументы кончились, осталась только глухая ярость.       — Идите вы к чёрту, — бросила я и вышла, в третий раз за день хлопнув дверью.       Я рухнула за свой стол, уткнувшись в телефон, чтобы не видеть никого вокруг. Но периферийное зрение фиксировало движение. Коннор вышел из кабинета, кивнув Фаулеру, и направился прямиком ко мне. По инструкции он должен был наладить контакт. Диод горел жёлтым — он просчитывал варианты диалога. Андроид подошёл и, к моему удивлению, присел на край моего стола. Слишком по-человечески. Слишком фамильярно. Я листала ленту новостей. Каждая вторая статья — о новом андроиде-детективе в полиции Детройта. Меня мутило.       — Я знаю, что я вам не нравлюсь, — нарушил он тишину. Голос был мягким, запрограммированным на эмпатию. — Мне неизвестна причина вашей антипатии, но мы напарники. Эффективность нашей работы зависит от сотрудничества.       Он слегка жестикулировал руками, копируя человеческую мимику. Я продолжала игнорировать его, но чувствовала на себе сканирующий взгляд. Он изучал моё рабочее место.       — У вас есть собака? — внезапно спросил он. Я не ответила. — Я… люблю собак. В моей программе заложена симпатия к ним. Если бы я мог выбирать, я бы завёл сенбернара. Или далматинца. Как зовут вашего пса?       Я тяжело выдохнула, откладывая телефон. Он не отвяжется.       — Луис. Его зовут Луис.       — Красивое имя, — Коннор слегка улыбнулся. — Здесь есть свободный терминал?       Я молча ткнула пальцем в пустующий стол напротив, заваленный папками. Затем махнула рукой — «разгребай и садись». Коннор встал, но задержал взгляд на листке бумаги, приклеенном к монитору.       — Вам нравится рисовать? У вас очень хорошая техника. Мне нравится этот рисунок.       Я подняла на него пустой, тяжёлый взгляд.       — Роботам может что-то «нравиться»? -      Коннор на секунду замер, улыбка дрогнула и исчезла. — Спасибо, — сухо ответила я.       — Вы слышали, девиант в допросной. Согласно протоколу, допрос должны проводить вы.       — Ладно. Дай мне пять минут. Просто посиди тихо, окей?       Он послушно кивнул и подключился к терминалу, мгновенно начав обработку архивов, начиная с дел трёхлетней давности. Я откинулась на спинку кресла, глядя в серый потолок. Пыталась дышать ровно, но сердце колотилось где-то в горле. Кулаки сжимались сами собой, ногти впивались в ладони. В голове, как заезженная пластинка, всплывали фразы из прошлого, накладываясь на лицо нового напарника:       «Я андроид, а не человек, лейтенант. У меня нет эмоций. Есть только миссия. И если для её выполнения потребуется пожертвовать чьей-то жизнью — я сделаю это без колебаний».