История наших дней

      На город опустилась глухая ночь. Солнце давно скрылось за горизонтом, уступив место бледному лунному свету, который серебрил заснеженные улицы Детройта. Снегопад прекратился, оставив после себя лишь колючий, пробирающий до костей ветер. Я сидела на спинке парковой скамейки, уперевшись ботинками в сиденье. Рядом тоскливо примостилась полупустая бутылка дешёвого виски и измятая пачка сигарет. Сизый дым причудливыми лентами растворялся в морозном воздухе. Запрокинув голову, я безучастно наблюдала за тусклым мерцанием звёзд сквозь городскую дымку. Сделав очередной обжигающий глоток, краем глаза уловила движение: рядом возникла знакомая фигура в строгом пиджаке. Незваный гость замер, устремив взгляд в ночное небо. Я лишь тяжело выдохнула, не проронив ни слова.       — Вас было... непросто найти. Не предполагал, что в такой час вы окажетесь в парке, — ровно произнёс Коннор, повернув ко мне голову. Диод на его виске мерно пульсировал синим.       — Здесь тихо. Я хотела побыть наедине с собой, — отрезала я, перехватывая бутылку, и залпом допила оставшийся на дне алкоголь.       — Вы расстроены, и в этом есть моя вина. Я не просчитал, что наше расследование настолько затянется. Мне следовало лучше проанализировать ситуацию.       — Да не в этом дело! Просто вся эта жизнь... если это вообще можно так назвать, — сорвавшись на крик, я вскочила на ноги. Пустая стеклянная тара полетела через кованую ограду прямо в тёмные воды реки. — Это просто блядское выживание!       — Что именно вас гложет, Алексия? — голос андроида зазвучал настойчивее, словно встроенная программа требовала немедленного ответа. — Это ведь связано с вашей семьёй?       — Какой ты, блять, догадливый, — выплюнула я, пронзая напарника злым, воспалённым взглядом. — Десять лет я винила куски пластика во всех своих бедах, а последние три года была готова сжигать их дотла!       — Но почему? — Коннор неторопливо обошёл скамейку и встал напротив. Он скрестил руки на груди, инстинктивно копируя человеческий жест, будто пытаясь защититься от холода.       Алкоголь ударил в голову, никотин окончательно добил остатки ясного сознания. Перед глазами вновь вспыхнула картина каждодневного кошмара: алая кровь, растекающаяся по серому асфальту; пустые, безжизненные глаза близкого человека. Я подняла взгляд на собеседника — всё вокруг вдруг стало мутным и стеклянным от подступающих слёз.       — Десять лет назад мой отец и младший брат попали в аварию. Коулу срочно требовалась операция. Но дежурный хирург, конченый ублюдок, обдолбался красным льдом. За скальпель взялась машина... и не смогла спасти малыша. А три года назад нам с отцом прислали новейшую модель следователя — RK600. Тоже по имени Коннор.       Услышав свой серийный позывной, напарник едва заметно вздрогнул.       — Тот андроид должен был помочь в расследовании — тогда девианты только начинали появляться. Я была так удивлена, мне было искренне интересно наблюдать: как машина ведёт себя, как анализирует улики. Я даже радовалась этому сотрудничеству, — голос предательски задрожал, по щекам покатились обжигающие капли. — Но когда загнанный в угол девиант схватил отца и приставил пушку к его голове, тот, первый Коннор, заявил, что миссия важнее человеческой жизни. И позволил преступнику спустить курок. Я видела, как отцу прострелили сердце, как его тело рухнуло на землю... А потом я лично застрелила ту бездушную жестянку.       Кружок на виске детектива тревожно мигнул жёлтым. Я уже не могла остановиться: рыдала так, словно меня отбросило в тот проклятый день. Ярость раскалённым свинцом заполняла каждую клеточку тела. Когда холодные пальцы Коннора попытались утешающе коснуться моего плеча, я с силой оттолкнула его. Резко выхватив из-за пояса запасной пистолет, принесённый из дома, я вскинула руку и упёрла дуло прямо в искусственный лоб.       — Я столько лет ненавидела вас всех, — мотая головой в истерике, шептала я, пока детектив стоял абсолютно неподвижно, не предпринимая попыток защититься. — Хотя во всём всегда были виноваты только люди! Та машина в клинике пыталась хоть как-то помочь Коулу, пока жирный урод кайфовал под дозой. А следователь RK600 был создан Камски — идеальная ищейка, готовая на всё ради приказа. В его коде просто не прописали пункт «спасти напарника». Все эти смерти произошли из-за людских ошибок!       Слова давались с трудом из-за сбивчивого дыхания. Солёные слёзы жалко капали с подбородка на всё ещё поднятые в примирительном жесте руки андроида.       — Почему же тогда сейчас вы держите меня на мушке? — спокойно спросил он, слегка склонив голову набок.       — Ты ведь боишься смерти? Скажи правду, ты боишься!       — Я и вправду был бы глубоко огорчён, если бы вы спустили курок. Вы пьяны, разбиты горем, и поэтому пытаетесь выместить боль на первом встречном.       Я замерла, вглядываясь в его карие, пугающе человечные глаза. Его пальцы мягко легли поверх моих, осторожно отводя ствол от своего лица, а затем плавно выскользнули оружие из ослабевшей хватки. Пистолет с глухим стуком упал на скамью. Достав из кармана белоснежный платок, Коннор бережно вытер мокрые дорожки с моих щёк.       Внутри всё обрывалось: старая боль ломала рёбра, воспоминания рвали сердце на части, не давая вздохнуть. Мы стояли в непозволительной близости, и его размеренные, аккуратные движения действовали как успокоительное. Постепенно истерика отступала, оставляя после себя лишь звенящую пустоту. В синтетическом взгляде напротив читалось нечто, удивительно похожее на сочувствие. Вдруг Коннор сделал шаг назад и галантно протянул ладонь, словно приглашая на танец. Я уставилась на него с полным непониманием, но андроид лишь ободряюще улыбнулся. Взяв инициативу на себя, он перехватил мою кисть, отвесил лёгкий поклон, а затем притянул к себе, уверенно обняв за талию. От абсурдности происходящего я тихо прыснула. Поддавшись моменту, положила свободную руку на его широкое плечо, позволив нашим пальцам переплестись.       Он тихо напевал классическую мелодию — должно быть, извлёк её из обширной базы данных или подсмотрел в старом кино. Медленные, плавные шаги заставляли двигаться в унисон. Мы то расходились, вытягивая руки на полную длину, то вновь сближались. В его глазах светилось странное, нелогичное удовольствие, а на моих губах расцвела робкая, искренняя улыбка.       «Я просто хотел увидеть эту улыбку», — пронеслось где-то в невысказанном.       Мы кружились в парке под невидимый аккомпанемент, словно на настоящем светском приёме. Коннор слегка приподнимал меня, заставляя кружиться так, будто на мне было пышное бальное платье, а не старая куртка. Наслаждаясь морозным воздухом и внезапным спокойствием, я всё крепче обнимала партнёра за шею. Иллюзия была настолько сильной, что чудилось, будто музыка и впрямь звучит из ночных сумерек специально для нас. Страстный вальс постепенно перетёк в медленное, покачивающееся топтание на месте. Я доверчиво прижалась к груди андроида, спрятав лицо у него на плече, а он осторожно коснулся щекой моей макушки. Так мы сделали ещё несколько кругов, пока Коннор не отстранился, чтобы галантно поцеловать мою ладонь, знаменуя окончание танца.       Я смотрела на него, ощущая, как внутри просыпается забытое тепло. Казалось, тысячи мотыльков бьются о рёбра, требуя свободы, но я упрямо держала их взаперти. Разум опустел, оставив лишь светлую, мягкую улыбку на моём лице, на которую андроид отвечал не менее нежной мимикой. Это был не просто танец — это было примирение. Шаг навстречу друг другу. В процессоре Коннора тоже творился хаос. Системы не могли обосновать логику его действий, но факт оставался фактом: ему хотелось видеть её радость. Девушка смотрела на него так, словно нашла спасательный круг, а он видел в ней человека, открывшего ему дверь в неизведанное. Уровень программного сбоя стремительно полз вверх. Машине на мгновение показалось, что она способна дышать. Что искусственная кожа по-настоящему чувствует жар человеческих прикосновений. Мы замерли друг напротив друга, потеряв счёт времени, молча обмениваясь взглядами и утопая каждый в своих мыслях. Наконец, я сделала шаг назад и рассмеялась. Звук вышел немного надломленным, почти истеричным. Коннор тут же сократил дистанцию, обеспокоенно опустив ладони мне на плечи.       — Что-то не так? — в его ровном баритоне прорезалась искренняя тревога.       — Всё так, Коннор. Просто... никогда бы не подумала, что однажды выверну душу наизнанку перед андроидом, а потом буду танцевать с ним вальс посреди ночного парка.       Смех становился всё более лёгким и радостным. Я призналась себе: мне чертовски нравилась эта абсурдная ситуация. Нравилось его присутствие, нравилось это странное умиротворение. Я позволила ему обнять меня со спины и устроить подбородок на моей макушке. Этот зимний вечер навсегда изменил нас обоих. Он направил алгоритмы Коннора в совершенно иное русло, хотя окончательно сломать стену программных запретов ещё только предстояло. Андроид чётко знал: впереди его ждёт Иерихон и миссия по поимке лидера девиантов. Но прямо сейчас он просто стоял под звёздным небом Детройта, пытаясь осознать человеческие чувства. И, кажется, у него это прекрасно получалось.