В лучах угасающего солнца, твоя душа указала мне путь домой.

В лучах угасающего солнца, твоя душа указала мне путь домой.

      Испокон веков среди людского народа существовало странное поверье, некая традиция тянущая за собой след истории и горы мёртвых душ, потерявших не только свои жизни, но и частичку себя. Когда-то давным-давно, на Царство Людей обрушилось несчастье; трагедия, забравшая жизни сотни людей. И дабы выжить Старейшины приняли важное, но трудное решение — обратиться за помощью к Страшнейшему ужасу и Повелителю Трёх Царств — Ло Бинхэ. В те времена отчаяние захлёстывало сердца людей с головой, заходя в гости, как старый друг, и Ло Бинхэ стал последней надеждой на мирную жизнь. Правда, плата за их спасение была слишком велика. Но горе и море мертвецов не оставляли выбора и людям ничего оставалось делать, как заключить контракт, благодаря которому уже пятьсот лет Царство Людей влачит мирное существование. Не считая одного «но» — условие контракта, по которому каждые пять лет Владыка Трёх Царств забирал себе в услужении одну невинную телом и душой жертву, которая уже никогда не возвращалась домой.       Среди народа гуляли слухи, что Лорд Ло, как здешние люди называли его, дабы сохранить рассудок и бессмертие, пожирал души невинных. Кто же не знал про величественное, но в то же время опасное духовное оружие — Синьмо, свёдшее в могилу и пожравшее душу каждого своего владельца. И даже Ло Бинхэ не обошло стороной это «проклятье».       Шэнь Юань фыркнул, в который раз выслушивая ту же историю и те же мотивы и непринуждённо сдул со своего лица прядь длинных волос, пока над его душой грозной тенью стояла матушка, укоризненным взглядом провожая траекторию полёта «невесомого шелка».       — Шэнь Юань, сядь ровно, — лёгкий удар гребня по голове заставил юношу выпрямить спину и откинуться головой назад, посмотрев на поджавшую губы женщину. Блистающие тьмой локоны с проблеском «инея» были аккуратно уложены в красивую причёску, украшенную изящными заколками, создавая на её голове произведение искусства. За все семнадцать лет жизни он ни разу не удостоился и отблеска её ласковой улыбки, лишь отголоски палящего солнца, которое греет своей теплотой его младшего брата, иногда обжигают его болью; солнце, что светит не для него — холодный источник света, уничтожающий его душу и сжигающий любые семейные узы и привязанности. Заметив, как поджатые алые губы матушки разомкнулись, собираясь что-то сказать, Шэнь Юань тут же выпрямился и сощурил глаза, сквозь отражение в зеркале наблюдая за вечно спокойным лицом женщины. Что-то было не так. И Шэнь Юань всеми фибрами души чувствовал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Тень осознания промелькнула на его лице и тут же спряталась в глуповатую улыбку. Лёгкие касания гребня мягко струились по его волосам и юноша от неожиданности вздрогнул, когда маленькая нежная рука, аккуратно погладила его по голове вслед за гребнем. Юань задумался. Не связано ли это с грядущим солнцестоянием, на котором Владыка Трёх Царств выберет себе очередную душу? Пусть в мире людей и гуляли слухи о безжалостности Лорда Ло, но Юань не верил в слухи; как и не считал Императора, подарившего им покой и процветание чудовищем и порождением тьмы. Бесплатный сыр только в мышеловке — за все нужно платить. Пять веков люди наслаждались безмятежностью, порой, забывая какой ценой это все достаётся.       Читая книги, Шэнь Юань был удивлён, что Лорд Ло не потребовал большее.       Чем был вызван такой странный интерес к агнцам на заклание?       Лорда Ло интересовали только чистые и телом, и душой, поэтому, в обход правилам, многие жители до наступления пятнадцатилетнего возраста их детей, быстро выдавали их замуж, заставляя как можно скорее провести брачную ночь. Так что тот факт, что с каждым годом «невинных душ» становилось все меньше, а детских браков — больше, больше не казался дикостью и странным.       Но одурачить Дракона — себе дороже. От правды, как и от солнца, ладонью не прикроешься. Ло Бинхэ прекрасно все видел и понимал. И Юаню было интересно, когда чаша терпения переполнится и Дракон обрушит свой гнев.

Дракон — в Китае Императоров часто называли «Драконами», символизирующих власть, силу и удачу.

      Младшему брату Шэнь Юаня накануне исполнилось пятнадцать лет — возраст, с которого и начинаются «смотрины», как называл их юноша. В своё время, мучимый болезнью, Юань опоздал и пропустил свой «выход в свет», но карты так совпали, что несмотря на то, что в договоре было указано, что Лорд Ло каждые пять лет будет забирать по одной «невинной душе», бывали случаи, когда взгляд Дракона не падал ни на кого и «смотрины» откладывались на следующий год. И так повторялось уже второй год. И пускай матушка в его пятнадцать лет сжалилась и не отправила прикованного к кровати сына на «церемонию», он никак не мог быть уверен, что этого не произойдёт прямо сейчас. Его отец занимал в обществе далеко не последнее место, и если он не приведёт на столь важное мероприятие своих детей — вся его карьера и достижения канут в Лету вместе с ним. Оставалось надеяться, что Лорд Ло не окажется таким «монстром» которым его показывают в книгах и рассказывают детям, как страшилки на ночь. Впрочем, шанс на то, что Император обратит свой взор на смертельно больного юношу, готового в любой момент откинуть копыта, равнялся нулю. Впрочем, выбери его, Лорду Ло это будет только на руку. Не надо будет долго заморачиваться и жертва сама по себе прыгнет в объятия смерти, как мотылёк летящий к свету огня. Юань вздрогнул, когда матушка нежно поправила накинутое на колени одеяло цвета цин, пропитанное родным запахом бамбука. Юноша вгляделся в зеркало и удивлённо приподнял брови, смотря на красиво уложенные волосы. За все свои семнадцать лет, он мог по пальцам посчитать сколько раз выходил на улицу, поэтому не особо сильно задумывался над вычурными причёсками или красивыми украшениями, коими полнился весь дом. Гуляниям он предпочитал спокойный отдых дома, проводя дни за чтением книг. Врачи давали весьма неутешительные прогнозы. Так что то, что он все ещё жив — уже большое чудо. Поэтому он и жил в своё удовольствие, как самый настоящий интроверт-затворник. Что было на руку его семье. Отец никогда не брал его в высшее общество, а мать — на светские приёмы. Дело было не сколько в болезни, сколько в разорванных узах. В семье Шэнь по сводкам новостей существовал только один сын — Шэнь Юэ. Шэнь Юань пустым взглядом посмотрел перед собой. Шэнь Цзю, его старший брат, пропал больше шести лет назад. Иногда создавалось такое ощущение, будто только Юань помнил о нем; кто волновался и ждал его возвращения домой. Юноша был уверен, что даже если тот больше никогда не переступит границу мира живых, А-Цзю сейчас в лучшем месте, а не в этом притоне, полном гадюк. Отец переживал только о потере наследника и возвышении нового, а матушка — никогда не смогла бы усмирить его «трудный» характер. Но Юань с нетерпением ждал тот день, когда Цзю переступит порог их дома, и как и прежде тёплые руки брата обнимут его, крепко прижимая к себе, губами касаясь шелка волос. И в тиши комнаты раздастся хриплый голос с лёгким ворчанием, читая очередную новеллу или научную литературу, которую также трепетно, как и брата, любил Юань.       Но кажется…       Юань встряхнул головой, отгоняя воспоминания куда подальше, за что тут же получил лёгкий шлепок и укоризненный взгляд матушки.       Терпкий и привычный вкус железа, обжёг его глотку, когда он со спокойным лицом окрасил свою одежду в алые крапинки, похожие на листья цветущего ликориса.       Матушка тяжело вздохнула и развернула его к себе.       — Хорошо, что ты ещё не надел одеяния, — сердце кольнуло детской обидой, когда вместо того, чтобы поинтересоваться о его самочувствии, матушка внимательно оглядела с ног до головы, и раздражённо цокнула, найдя кость в яйце. — Ты слишком бледный. Пусть прислуга «припудрит» тебя, чтобы ты хоть на человека походить стал. Слуги! — громкий властный голос разлетелся по комнате и Юань машинально вздрогнул. Матушка нисколько не скривилась при виде крови на одеяниях родного сына. Похоже, её и правда не волновало его самочувствие. Привыкла. Не стала привязываться к тому, в чью спину дышит Смерть, как старая подруга. Возможно, в скором времени он и правда отправится к праотцам…и возможно, наконец-то, увидит Шэнь Цзю. Юань не винил её, нет, скорее он сам желал как можно скорее покончить со всем этим «шоу». Неизвестная болезнь разрушала его внутренние органы, медленно и мучительно сводя в могилу.

鸡蛋 里 挑 骨头 Искать кость в яйце — так говорят, когда кто-то пытается найти недостаток там, где его нет, то есть придирается.

      Тяжёлые двери со скрипом отворились, под силой маленьких ручек двух миниатюрных девушек, тут же отвесивших почтенные поклоны, ожидая приказов.       — Облачите Юаня в белые одеяния, сделайте что-нибудь с его лицом, чтобы оно не напоминало наполовину ступившего в могилу старика, — матушка ещё раз внимательно оглядела его и большими шагами покинула покои, не став дожидаться ответа слуг или возмущения самого Юаня.

Белый — траурный цвет в Китае

      Белые…траурные одеяния. Каждый раз стоило Ло Бинхэ явиться в деревню, многие люди облачали своих детей в цвет скорби, тем самым показывая, как они относятся к этой самой традиции. Лицемеры. Все в этой деревне сладким мёдом шептали ложь, держа за пазухой нож. Все до единого знали какими жертвами досталась Ло Бинхэ спокойствие в Царстве Людей, знали и молчали. Льстиво «ублажали» чужие уши, но за спиной его не стихала злая молва.

Мёд на устах, за пазухой — нож» можно также перевести как «Прикрывать нож улыбкой». Идиома часто используется для описания людей, которые внешне кажутся хорошими, а на самом деле таят злые намерения.

      Глупо. Как же все это было глупо. «Невинные души» было и правда жалко, но жалостью мир не спасёшь, сердце матери не соберёшь воедино, но всем приходится чем-то жертвовать. Все в жизни имеет свою цену. В деревне у каждой семьи было по пять или даже семь детей и каждый раз они, стоило «стрелке пробить» пятнадцать лет, уродовали своих детей так, что мама родная не узнает. Ломали психику, рассказывая ужасные истории о тирании Лорда Ло, убивали в детях детей.       Но только не семья Шэнь.       Юань посмотрел на красиво подведённые алым глаза и бледное лицо без всякого румянца. Пусть он и выглядел, как бледная моль, его мать постаралась на славу и сотворила из него нечто прекрасное, словно с радостью избавляясь от балласта, тянущего её на дно. Шэнь Юань криво усмехнулся, и окинул взглядом притихших слуг, тут же занявшихся делом, стоило ему кивнуть. Изящество и красота достались ему от отца, в молодости прослывшего завидным женихом, выбрав такую заурядную женщину в жены. Далеко не в красоте и нежности достоинство его матери. Интеллект, сила и влияние были не последней причиной его выбора. Глаза Феникса, доставшиеся от матери, всегда смотрели с расчётом, без капли любви.       Смотрела ли она также на А-Цзю, когда тот в спешке покидал дом, обещая вернуться за А-Юанем?       — Сяо Ли, Сяо Ми, — тихо позвал он, и девушки с горестными улыбками тут же подняли свои головы, отрываясь от дел. Сёстры, похожие как две капли воды, на протяжении всей жизни были единственными друзьями одинокого юноши, с которыми он мог поговорить по душам. — В моем шкафу лежит красное одеяние, оденьте в него.       Сяо Ли испуганно выпучила глаза, выронив кисть.       — Но…но… Молодой Господин, Госпожа ведь сказала… - Юань осторожно поднял кисть, чувствуя, как закружилась голова и передал её поникшей девушке, слабо улыбаясь.       — Я знаю чего добивается матушка, поэтому, давайте немного поможем ей, — Шэнь Юань озорно подмигнул, сбрасывая груз печали, чувствуя, как сердце сковывает болью не только от болезни, но и от правды, которая слепит глаза. — Алые одеяния прекрасно подойдут к моим глазам. Не будем же тратить усилия матушки зря.       Сестры болезненно сморщились и сжали кулаки. Нефритовые слезы скатывались из глаз девушек, продолживших то, с чего начали.       И Юань мысленно поблагодарил их.       Ещё чуть-чуть и он бы и правда сам расплакался.

ХХХ

      Слегка пошатываясь от боли в ногах, юноша спустился на первый этаж, окидывая взглядом, как его матушка с искренней заботой и переживаниями оглядывает Шэнь Юэ со всех сторон, ласково проводя руками по изменённому до неузнаваемости лицу, убирая прядь чёрных волос за ухо. Но как бы они ни старалась, черты лица Юэ было сложно скрыть, теперь они скорее чем-то напоминали лик Шэнь Юаня.       Глаза матушки опасно сузились, наполнившись леденящим душу холодом, стоило ей заметить во что он был одет. Женщина поджала губы, но ничего не сказала, отвернувшись и все также нежно поглаживая сына.       Трое сыновей…три разные судьбы.…может, любовь и правда грела душу, но любовь матушки была опасным пламенем, которое защищало своих и обжигало чужаков. И среди последних был и сам Юань.       Шэнь Юэ оглянулся и при виде него что-то странное промелькнуло на юношеском лице. Юэ опустил свой взгляд, исподлобья наблюдая за что-то воркующей матушкой, упрямо поджимая губы, что-то обдумывая. А потом…холодные льдины младшего брата, так сильно похожие на материнские, обдали его ледяным ветром. Да…каждый в этой жизни обладал инстинктом самосохранения. В «дикой природе» выживал сильнейший.       Каждый хотел жить, даже если ради этого придётся пройтись по чужим головам, и Юань понял это по глазам брата. В отчаянии даже мышь может и кошку укусить

穷鼠啮狸 (qióng shǔ niè lí) — в отчаянии мышь может и кошку укусить (обр. даже маленькое создание, загнанное в угол, опасно)

      Юноша тяжело вздохнул и первым вышел из дома, направляясь вслед за понуро идущими людьми в похоронных одеяниях, даже не обернувшись на дом, в котором он прожил всю свою жизнь, скрываясь от внешнего мира.       Жизнь была для него тяжким бременем. С одной стороны он желал, чтобы его выбрали и Юань умер с пользой для других, а с другой — жить хотелось до дрожи в ногах, поэтому он изо всех сил хватался за спасительную соломинку.       Его не ждали дома, он знал это, поэтому…даже если не выберут, противореча собственным желаниям…он покончит со всем этим.       А-Цзю…кажется, ты заждался меня. Как ты там? Я скучаю. Простишь ли ты своего блудного братишку за столь отчаянный и глупый шаг или назовёшь трусом?

ХХХ

      «Церемония Скорби», как любили называть её люди, начиналась с первыми лучами солнца и состояла из двух этапов. Подготовительный этап начинался с того самого момента, как «агнцы» соберутся на главной площади, когда солнце только просыпалось, одаривая своими лучами напуганную толпу. Второй же — с пришествием Ло Бинхэ.       Родители с тоской прощались со своими детьми, молитвенно складывая руки и прося Бога не забирать их и Юань разглядев в толпе матушку и младшего брата, тут же отвернувшихся, стоило им заметить его, криво усмехнулся.       Что же…на пороге смерти есть ли смысл сожалеть о прошлом? Все, на что он надеялся - чтобы все это поскорее закончилось. Юань выделялся в толпе испуганных людей не столько нарядом, сколько спокойствием, сложив рука в руку, прикрывая дрожь длинными рукавами. Церемониймейстер вышел посреди площади, ознаменуя начало церемонии, который год читая одни и те же правила.       В далёком детстве Юань романтизировал образ Императора Трёх Царств, читая про него книги и даже романы анонимных писателей. Он досконально изучил его биографию, но…в глубине души понимая, что заочно никто не знает через что пришлось пройти Ло Бинхэ; было ли правдой все написанное или это всего лишь вымысел. Существовал ли правда когда-то пик ЦинЦзин и шла ли рука об руку с Императором его Луна?

      Луна и Солнце - в древние времена в Китае Солнцем называли Императора, а Луной — Императрицу.

      О Луне Правителя Трёх Царств Шэнь Юань узнал совершенно случайно, когда ему на глаза попалась странная книга с таким же глупым названием, как и именем её автора — Сян Тянь Да Фэйцзи. Даже сейчас он не мог с точностью сказать, был ли это роман или исторические сводки, но в нём упоминалось, что пятьсот лет назад на Императора Трёх Царств обрушилось несчастье. Во время столетней войны, Луна Империи, с которой он рука об руку шествовал много столетий — трагически погибла при странных обстоятельствах. Именно поэтому после пророчества от пророка, Ло Бинхэ в обмен на помощь требовал невинные души, тщательно избирая их и надеясь найти реинкарнацию той самой. Глупая сказка, но отчего-то знакомая и до боли тянущая тоска, сковала его сердце.

Сян Тянь Да Фэйцзи — псевдоним Шан Цинхуа.

      Если так подумать, пятьсот лет не терять надежду на воскрешение любви из-за пророчества какого-то пророка — заслуживает уважение за верность. Испытанием временем пройдёт не каждая любовь. Многие бы на месте Императора давно бы сдались, но… только не он. Юань поднял голову, внимательно вслушиваясь в последние слова церемониймейстера, надеясь, что все это закончится также быстро и легко, как протекало все эти годы. Ноги подкашивались от долгого стояния, и юноша молил всех Богов, чтобы приступ не схватил его в самый ответственный момент. Он стоял в третьем ряду справа от главной «сцены», если её можно было так назвать. Ограждённая прекрасными цветами, которые всего через мгновение будут втоптаны в грязь Лордом Ло и некоторыми храбрецами, решившими сбежать. Цветы напоминали Юаню себя. Из года в год находились и те, кто пытался сбежать прямо посреди церемонии, надо ли говорить, что заканчивали они не очень хорошо?       Испарина выступила на лбу, окатывая холодом все горячее тело. Шэнь Юань почувствовал, как учащается дыхание и лёгкие изнывают от боли, сердце «трепещет» от мук, заходясь неровным ритмом, пока голова идёт кругом. Юноша опустил голову, сосредотачиваясь на носках изящной обуви, переливающейся золотым оттенком осени. Отчего-то этот цвет казался чужеродным. Алый. Цвет крови. Цвет боли.

Боль в лёгких — так как лёгкие не обладают воспринимающими боль нервами, боли в лёгких не бывает. Так что здесь Юань имеет в виду боль за грудиной.

Несмотря на то, что только утром он сам выбрал этот наряд, стоя в ряду таких же пёстрых людей, которых специально оттеснили назад, в то время, как траурные одеяния выдвинули вперёд, алый напоминал ему о боли, странных отрывках в памяти, которые он никак не мог вспомнить.       Противоречиво и так странно.       Но сейчас не время думать об этом.       Перед смертью не надышишься. Да, но Юань ни о чем не жалел. Умереть и увидеть в последние минуты жизни Лорда Ло, которого он представлял все своё детство — стоило всяких страданий на этой площади. И кажется, так думал только он, краем уха прислушиваясь к отчаянным молитвам испуганных «агнцев». «Церемония скорби», длившаяся час, подходила к концу. Стоило последним словам сорваться с уст церемониймейстера, как пространство и время содрогнулось и ступая твёрдыми шагами, из портала вышел высокий крепкий мужчина. Распущенные волосы шёлком струились по мягкой ткани тёмных одеяний с рдяными вставками. Юань засмотрелся на поражающее воображение холодное лицо, сотворённое будто из камня равнодушия и неловко опустил голову. Красота и правда страшная сила. Он понимал, что будучи Императором красоты не хватит для завоевания трона. Руки Ло Бинхэ были по локоть в крови. Жестокость бурлила по его жилам. Розовые очки давным-давно разбились, показывая мир таким, какой он есть.       Да, Ло Бинхэ был далеко не ангелом, но кто им был?       Но даже несмотря на это, он не мог унять бешено бьющееся сердце, готовое в любой момент выскочить из клетки рёбер, и пару раз отвесить ему пощёчин, приводя в чувства.       Юноша исподлобья наблюдал, за твёрдыми шагами, словно на аукционе, рассматривая товар, Лорд Ло равнодушно растаптывал красивые цветы, окидывая холодом усталых глаз каждого присутствующего, словно «дешёвый товар». Право слово, товаром они и являлись. Зачем кривить душой — залогом спасения мира, не иначе. Взгляд рдяных глаз внезапно остановился слева от него и Юань с интересом оглянулся, стараясь выровнять дыхание от пронзающей его грудь боли, и тут же замер, стоило увидеть на кого был обращён взгляд Лорда Ло. Шэнь Юэ. Ло Бинхэ стоял, не отрываясь смотрел на его младшего брата. Что-то отчаянное с признаком узнавания промелькнуло в его пышущих холодом глазах. Юань содрогнулся, мысленно дав себе пощёчину, успокаивая ураган внутри себя, едва заметным взмахом веера, щёлкнув по лбу, не замечая карих глаз по соседству, задумчиво провожающих его движения взглядом. Ну конечно же! Чего и стоило ожидать! Шэнь Юэ всегда славился своей удачей, подобно кои, рождённый под счастливой звездой, ему всю жизнь сопутствовала удача. Младший брат всегда был главным героем не только своей жизни, но и жизни окружающих. Прекрасная кроткая невеста, здоровое тело и талант в сфере искусства, поражающий воображение, сделали его популярным среди жителей деревни и не только. Похоже и судьба благоволила ему. Но похоже так считал только Юань. Заприметив на себе острый взгляд алых глаз, Юэ с ужасом содрогнулся, страх глубоко проникнув в его душу и сердце, въелся под кожу штормом, медленно пожирая живьём. Холодный пот струился по спине и Шэнь Юань с интересом обернулся на матушку, сжавшую в отчаяние кулаки и закусив губу. За все то время, что они здесь — она даже и взгляда не бросила в его сторону. Ни когда он чуть не потерял сознание от жара, сковавшего тело, ни когда он чуть не упал на ослабевших ногах. И если бы не помощь стоявшего рядом спокойного парня, с неким весельем наблюдавшим за обстановкой — он бы коньки отбросил.       Шан Цинхуа       Так назвался он, удивлённо окинув взглядом и о чем-то призадумавшись, помог встать на ослабевшие ноги. Лучезарная улыбка, отдающая чем-то с знакомым, с оттенком беспокойства одарила его теплом, и Юань искренне поблагодарил его за помощь, не замечая, как ярко сверкнули глаза нового знакомого.       И даже сейчас Юань всеми фибрами души чувствовал странную энергию от Цинхуа, который не побоявшись чужих взглядов, стукнул себя по лбу и что-то еле слышно проворчал про «глупого протагониста». Что же, похоже не только он читает подобное чтиво, если Юань выживет — обязательно заведёт с ним беседу на эту тему. Отчего-то рядом с ним чувствовалось знакомое тепло и странные ощущения, вторгшиеся в душу, больше не казались чужеродными.       Лорд Ло шаг за шагом ступал к опешившему и до смерти напуганному Юэ, не отрывая от его лица своих алых глаз, пока толпа вокруг него в страхе расступалась, облегчённо вздыхая.       Неожиданным стало раздражённое цоканье Императора, который в ту же секунду крепко схватил лицо перепуганного юноши, большим и указательным пальцами крутя его лицо из стороны в сторону. Смесь презрения и глубокого разочарования промелькнула на лице вместе с остатками потери, прежде чем обратилось в равнодушный камень. Сильные руки оттолкнули чужое лицо и Юэ панически отступил назад, спотыкаясь об полы собственного ханьфу, в ужасе падая на колени, не отрывая взгляда от Ло Бинхэ, который заметно разозлившись, сцепил руки в замок.       Похоже, в этом году «смотрины» снова не состоятся. По рассказам матери, которые он подслушал у двери в комнату младшего брата, если Лорд Ло сцепил руки в замок, с вероятностью в пятьдесят процентов он ни на ком не остановит свой выбор.       Гнетущая тишина обрушилась на громадную площадь. Было так тихо, что если бы иголка вдруг упала в большой стог сена, то все услышали бы её звон, режущий по нервам.       В этой оглушающей тишине Юань зашёлся приступом кашля, прикрывая руками окровавленный рот, чувствуя, как противный вкус железа вновь обжигает лёгкие и глотку.       Почему сейчас…только не снова…       Он опустился на колени, не в силах устоять на ногах, пустившись в новый приступ кашля, ещё никогда не обжигающего его подобной болью и мучениями. Юаню казалось, что его сердце, словно кусок за куском разрывается на сотни маленьких частиц, а лёгкие опустошаются, не давая ему вздохнуть.       Испуганные крики затронули тишину и сотни взглядов обратились на него. Ладони Цинхуа в голубых одеяниях тут же оказались на спине, медленно и успокаивающе поглаживая. Прохладная энергия потекла по жилам, успокаивая раздраженный болью организм, но даже так, она все ещё утягивала его за собой в пучину страха и мучений.       Юноша зажмурился, чувствуя, как кровь сгустками стекает по его губам, окрашивая руки в алые лепестки ликориса. Как предусмотрительно он надел рдяные одеяния, на которых почти не заметны следы крови. Боль опустошала, убивала изнутри, разрывала на сотни маленьких частиц, так, что даже холодная рука на спине больше не помогала справиться с ней.       И только сейчас Юань понял, что совсем не хочет умирать…но, если…если выбора нет, не проще ли принять Смерть, как старую подругу и рука об руку уйти с миром?       Он больше не слышал как чужих голосов, перед глазами бушевала темнота, так и не осознавал где он, стараясь сосредоточиться на собственном дыхании, самовнушением унять боль. Не замечая, как тяжёлые шаги медленно, словно по канату жизни, направились в его сторону, останавливаясь прямо перед ним. Очнулся он тогда, когда дышать стало легче и крепкие ладони легли на щеки. Чёрные высокие сапоги предстали перед ним, словно сновидение. Подняв взгляд, Юань сощурился, стараясь унять мелькавшие перед глазами мушки и соединить картину воедино, не осознавая где сон, а где реальность.       Перед ним, расплываясь на длинные полоски, стоял Бинхэ…но что-то в нем изменилось. Два совершенно разных образа, накладывались друг на друга. Чёрные одеяния, окроплённые кровью, горящие отчаянием глаза прожигающие его взглядом, в то же время обдающие странным холодом.       Ло Бинхэ пришедший на церемонию и Ло Бинхэ перед его глазами отличались друг от друга. Но в то же время были похожи, как две капли воды. Образ перед ним был более мягким, молодым с высоким хвостом, спадающим со слегка порванных одеяний и лицо, залившееся кровью морщилось от боли.       Юань проморгался, стараясь соединить воедино два образа и отгоняя смутные воспоминания, но тьма тут же поглотила его целиком и без остатка.

ХХХ

      Шан Цинхуа наклонил голову, вглядываясь в знакомые черты, мысленно поражаясь, насколько же судьба однако коварна. Попав в собственную новеллу и потеряв единственного друга, он совсем не ожидал, что спустя пять веков вновь увидит его.       Век Бессмертных длинный, но память все также свежа.       Его сына столько веков окутывали страдания, доводя вплоть до идей о разрушении пространства и времени. Так что последние нервные клетки Цинхуа сбежали ещё лет триста назад, помахав белым платочком, а сам он каждый раз нервно наблюдал, как главный герой прикасается к Синьмо.       На удивление из Бинхэ вышел прекрасный Правитель, твёрдой рукой державший все Три Царства, каждые пять лет, как того требовал пророк (в лице системы) он приводил во дворец смертных, назначая их слугами. И с каждым разом лицо его сына становилось все мрачнее и мрачнее. Смертные жили не очень долго, в Царстве Демонов сгорая ещё быстрее.       Больше всего Цинхуа поражало лишь одно…его главный герой-жеребец пятьсот лет страдал от воздержания…не таким воспитывал его Шан. Не таким. Цинхуа попытался улыбнуться, но грусть, наперекор с надеждой, сковали сердце. Ло Бинхэ в романе не упускал ни единой юбки, что уж там, доходило не только до юбок. Но с тех пор, как братец-огурец изменил сюжет и «согнул» главного героя, тот стал непредсказуемым и на все сто процентов однолюбом.       Цинхуа знал, что под маской «избалованной девы Ло», скрывался тот самый оригинальный Ло Бинхэ, который вьёт верёвки из всех Царств и прячет своего монстра от братца-огурца. Шан знал, знал и Шэнь, как о том насколько сломленным и искалеченным ребёнком оставался Бинхэ.       После смерти Цинцю, Бинхэ стал жёстче, сосредотачивая всю власть в своих руках. Каждую ночь пусто смотря на обломки меча, на несколько минут выпадая из реальности. В такие тяжёлые времена слуги понимающе закрывали за собой двери, оставляя Повелителя один на один со своей потерей и болью. Как-то раз, в один из таких дневных приступов, Цинхуа заметил, плескавшееся в глазах главного героя отчаяние и боль, сковывающие все его тело, но даже он ничем не мог помочь ему.       Пока в один из дней, Система вновь не активировалось, направляя по курсу за надеждой длиной в пятьсот лет, пока он не заметил знакомое лицо и жесты, вместе с аурой, окружавшей до боли родным братским светом.       Шан Цинхуа ласково погладил бледного Юаня по голове и несмело улыбнулся.       — Наконец-то ты вернулся, А-Юань.

ХХХ

      В покоях Повелителя с самого утра бушевала тревога. Главный Императорский Лекарь Му Цинфан, не покидал чужие владения уже более недели и изрядно устал, но ни на секунду не забывал про свой врачебный долг.       На ложе Ло Бинхэ лежало хрупкое равновесие Трёх Царств и его стальных нервов.       Лорд Цинцю совсем не изменился, как телом, так и душой. Прорехи памяти легко восстановить со временем. И если бы он до смерти не устал, то поглубже бы копнул в то, как необычно судьба и природа сыграли с ними в злую шутку.       Душа брата Цинцю была разрушена мощным артефактом пятьсот лет назад без надежды на возвращение. Как так получилось, что сейчас она полностью восстановилась и даже стала сильней?       Император отправился на утренний суд, оставив подле покоев десяток слуг и кучу лекарей, дежуривших здесь сутками вместе с Му Цинфаном.       Лекарь посмотрел на залёгшие чёрные мешки под глазами бывшего Пикового Лорда и тяжело вздохнул, стоило вспомнить о таких же под глазами Его Величества.       После объединения трёх Царств, жить, на удивлении, стало не так уж и плохо, как многие предсказывали. Житие почти не изменилось. Правда мир пошатнулся после смерти Шэнь Цинцю и обезглавливания предателей, посмевших разрушить итак хрупкое равновесие.       Столетняя война запомнилась надолго. Заклинатели взбунтовались против демонов, люди же — против бессмертных. В неравном бою круговая порука не закончилась бы, если бы не твёрдая рука Ло Бинхэ, его ораторское искусство и абсолютный талант в политике.       Царство Демонов по-прежнему оставалось сердцевиной и любая оппозиция пресекалась на корню.       И Му Цинфан был более чем доволен спокойной жизнью.       Пусть ордена ЦанЦюн давно не существовало, а его старые друзья давно обратились пеплом времени, Му Цинфан просто хотел спокойно дожить свой век и упокоиться с миром. Бессмертие давило и изнуряло его. Оно не было даром, скорее проклятьем, о котором не напишут в книгах. Лишь спасение жизней помогало ему держаться на плаву в шаге от разрушения золотого ядра.       Ло Бинхэ это знал, как и понимал, что он является лучшим лекарем за столетия, поэтому и держал при себе, зачем — не говорил. Но тут все и так понятно.       Измерив пульс старого друга, Цинфан заметно расслабился, когда чужая духовная сила отозвалась знакомым трепетом и потекла по каналам Ци. Спустя пятьсот лет его душа, наконец-то стала единым целым и нашла покой. Золотое ядро можно развить, а остальное — воля Судьбы и дело практики. Тем более, с таким заботливым и нежным супругом, никто не позволит трагедии повториться.       Вернётся ли память Цинцю или нет — станет известно позже, когда тот проснётся. Лихорадка не спадала уже который день, но духовные силы постепенно восстанавливались. Оставалось только надеяться.       Му Цинфан нахмурился.       Единственное, что его волновало — странная болезнь. Лекарь видел, что кровь Цинцю отдавала оттенками чёрного, что могло означать только одно — яд. Неужели неисцелимый пронёсся сквозь века и не оставил своего владельца даже после смерти? Такое маловероятно. Судя по словам Шан Цинхуа, новая семья Цинцю была мутной и совсем непонятной. Что впрочем теперь не столь важно. О мёртвых либо хорошо, либо никак. Ведь яд заметил не только он.       Но это не его дело, Му Цинфан оставил расследование другим людям. Его главной задачей было исцелить Цинцю.       Лекарь слегка вздрогнул, когда холодные пальцы коснулись его ладоней на кровати. Опустив взгляд, мужчина наткнулся на зелень знакомых глаз с каплей узнавания в них. Цинцю тяжело задышал и Цинфан тут же отправил свою Ци в каналы, слегка облегчая боль. С восстановлением памяти должна и исчезнуть боль, мучившая жилы мужчины.       Кажется, беда миновала, стоит порадовать Императора, и приготовиться к пышной свадьбе.

ХХХ

      «Куда бы ты ни пошёл, отныне этот учитель отправится с тобой».       Юань застыл, вглядываясь во тьму, наполненную чужими голосами, смешиваясь в единый комок шума. Голова разрывалась от громких криков, в отчаянии он присел на колени, закрывая уши и глаза, лишь бы это все закончилось. Но это не помогло. Даже сквозь закрытые уши просачивались чужие голоса, несвязные фразы, убивающие его изнутри, но в то же время дающие надежду.       Кажется, даже его голос звучал среди этого странного гомона. Это был он, но в то же время — нет. Короткие волосы и странные одеяния сменились на длинные локоны и цвет цин. Отчаянные крики, море крови и боль, пронзающая его сердце, словно тысяча шипов.       Шэнь Юань открыл глаза и тут же мир перед ним окрасился в какофонию звуков и алый. Чьи-то тёплые руки, отдающие сильной дрожью, прижимали его к себе, что-то шепча на ухо. Странные ощущения бушевали в его теле, нечто чужеродное двигалось по кровяному руслу, словно паразит, но отчего-то страха не было, только тепло и надежда на лучшее, осознание, что все будет хорошо, пока ОН здесь…       Юань поднял взгляд, натыкаясь на знакомый образ, что он увидел, когда в первый раз вблизи узрел Лорда Ло на церемонии. Высокий хвост и лицо, окроплённое кровью, изнывающее от страданий. Лицо, совсем не похожее на Правителя, державшего в руках Три Царства, но боль никому не чужда.       Сквозь гомон голосов, он старался уловить, о чем же шепчет ему видение Ло Бинхэ, но вокруг бушевала страшная война. Демоны обращались в пыль; заклинатели разрушали ядра, а люди гибли под их ногами. Смерть царила в округе и страх пропитал землю, усыпанную телами. Но Юань чувствовал себя в безопасности в объятиях собственной смерти, носящей чёрные одеяния.       — …нь… А-Юань… — Ло Бинхэ наклонился и тёплые слезы обожгли его лицо. В своём видении, он не мог управлять своим телом, только ощущая, как рука сама собой поднялась, стараясь прикоснуться к грязным щекам мужчины. Но силы покинули его и прежде, чем рука упала, Правитель бережно подхватил ее, прикладывая к своему лицу, целуя окровавленные пальцы.       Шэнь Юань понял, что улыбался, сквозь боль и слезы он улыбался и что-то шептал. Что-то тайное, сокровенное и полное сожалений. Голова раскалывалась и время вокруг как будто остановилось, панический взгляд Ло Бинхэ разжёгся отчаянием, когда Юань почувствовал, как веки наливаются свинцом и он медленно падает в небытие.       Отчаянные крики провожали его всю дорогу.        Теперь он вспомнил.       Его зовут Шэнь Юань…нет, Шэнь Цинцю и он очень крупно облажался.       Чертов Цинхуа.

ХХХ

      Шэнь Цинцю с трудом пробирался сквозь сгущающуюся тьму, пока, наконец, не добрался до света. Реальный мир встретил его теплотой алых глаз с проблеском надежды и мягкой улыбкой на изможденном лице. Ло Бинхэ почти не изменился, правда…стал чуть-чуть взрослее. Несгибаемая сталь наполняла его взгляд и Юань виновато подумал, что на дне чана с огнём, виднеющиеся печаль и боль были его виной.       Кто бы мог подумать, что их разлука продлится пятьсот лет. А верность и любовь, проверенная веками, только окрепнет.       Цинцю слабо улыбнулся и легко рассмеялся, ласково посмотрев на вмиг все понявшего мужа.       — С возвращением, А-Юань, — тепло улыбнулся он и Цинцю наконец-то почувствовал, что он дома.       — Да, я вернулся.       Вернулся домой.