Зов сердца. Королевство

      По заросшему лугу мягко стелился туман густым полотном. Казалось, будто он не плывет, а растекается точно молоко, накрывая собой все, что находилось у него на пути, усеивая на траве не росу, а изморозь. На дворе стояла теплая весна, цвели плодовые деревья, а луга простирались разноцветными линиями до самого горизонта, но земля Грозовых утесов не знала, что такое хорошая погода. Над ней вечно нависали тяжелые, тревожные тучи, а дожди проливались столько, что можно было бы заставить пустыни цвести.       Эти земли уже много столетий пустовали после Великой войны Крови, когда безумный король Гроз вознамерился захватить остальные королевства, провозгласив себя владыкой всего Эйвиса. Все его владения, все провинции и области были пропитаны кровью той жестокой, безжалостной войны. Это была проклятая земля, границы которой суеверные жители близлежащих деревень осыпали солью от призраков и ведьм, и никто уже много веков не осмеливался ступить за их пределы. О Грозовых утесах ходило много сказок и легенд, одна страшнее другой. Малышей пугали, что, если они подойдут к утесам слишком близко, из тумана выскочит озлобленный призрак и утянет его прямо в свирепые когти короля Гроз. А неверных супругов и пьяниц могли бы утащить ведьмы, выпотрошить их внутренности и танцевать на их костях, под звуки барабанов, которые были перетянуты кожей несчастных. Но все это было не более, чем россказни старых бабушек, которые говорили, что видели все это своими глазами, хотя на самом деле все это было так давно, что уже никто и не помнил, что именно послужило причиной того, что Грозовой король сошел с ума. Кто-то говорит, что его околдовала ведьма, а кто-то, что его свела с ума загадочная болезнь.       Многое из того, что происходило в те времена давно позабылось, кануло в лету бесконечного потока времени. Но то, что люди до сих пор не могут забыть, так это предсказание короля, которое он изрек перед тем, как один из воинов поверг его, вонзив свой золотой меч ему прямо в сердце.              «Время красной луны настанет. Семеро и еще один, что смогут открыть истину, явятся. И тогда великий правитель возродится от моей крови. Вы либо склонитесь под сиянием его величества, либо сгорите в огне его праведной ярости.»              — И тогда король Гроз рассмеялся в лицо тому, чей клинок настиг его, — зловещим голосом светловолосый мальчишка, лет двенадцати на вид, рассказывал своим трем друзьям историю, с упоением наблюдая, как те жмутся друг к другу, сидя под размашистым деревом. — Аха-ха-ха-ха!!!              Маленькие слушатели вздрогнули всем телом, испугавшись внезапного громкого смеха своего друга, который быстро согнулся пополам, смеясь уже от души, так как вид испуганных друзей его очень сильно повеселил. Овцы, которые паслись рядом с ребятами так же испуганно навострили ушки, но даже это не отбило у них желания продолжать наслаждаться изумрудными дарами широкого поля. Где-то вдалеке виднелась зловещая стена тумана.              — Кристофер, не смешно, — надув губы, девочка толкнула смеющегося мальчишку в плечо, заставив того склониться слегка вбок. — Зачем ты так пугаешь нас?              — Видели бы вы свои лица, Мария, — смахивая с глаз подступившие слезы, Кристофер все никак не мог справиться со смехом. — Особенно Джухён, ты так испугался! Такой ты еще малыш!              — Ничего я не испугался, — недовольно сложив руки на груди, Джухён обиженно надул свои щечки. Он был самым младшим из группки детей-пастухов, на вид ему было лет восемь, не больше. — И я не малыш, я уже взрослый!              — Ну, вообще-то, там не так говорилось, — поправив свою широкополую соломенную шляпу, проговорил конопатый мальчишка, который не выглядел таким испуганным, как остальные.              — О милостивые боги, нет, — закатив глаза, Кристофер сразу перестал смеяться и провел ладонями по своему лицу. — Только не начинай, Матиас, я тебя прошу. Сейчас ты начнешь умничать…              — В книге, которую моя бабушка мне читала, сказано, что правитель не возродится от крови короля Гроз, а родится. То есть это будет его наследник, — с умным видом, Матиас одарил всех присутствующих таким взглядом, будто бы он считал себя самым авторитетным и компетентным из них.              — Какая разница. «Возродится», «родится», — вымученно вздохнув, Кристофер поднялся с травы и стал обтряхивать свои льняные брюки от грязи. — Все это сказки и только. Идемте, надо овец отводить обратно по домам, а то с утесов туча идет.              — А я слышала, что наш король — это потомок того самого воина с золотым мечом, который победил короля Грозовых утёсов, — будучи девочкой очень романтичной и мечтательной, Мария легонько подергала подол своего платья, представляя себя героиней одной из этих сказок.              — Мой папа говорит, что наш король дурак, — поднявшись с земли, Матиас помог подняться Джухёну, подав тому руку. — Поэтому он молится богам перед сном за здравие принцессы, а не короля.              — Нельзя подслушивать ночные молитвы, — вдруг одернула мальчика Мария, слегка нахмурившись. — Боги разгневаются на тебя.              — Я не специально, просто встал ночью за водой, — попытался оправдаться Матиас, беря в руку небольшую веточку лозы, которой он погонял своих овец. — Может быть, боги тоже спят по ночам…              — Наш король дурак потому, что не может родить настоящего наследника. Вот в Чонвондоне король не бедствует без наследников, — на самом деле Кристоферу было мало интересно разговаривать про королей и королев, так как все взрослые в деревне только и делали, что судачили об этом. Ему это порядком надоело, но он лишь повторял слова своих родителей, как делали все дети в деревнях. — Нашему королю тоже надо завести сразу несколько жен.              — Ах, какие принцы, наверное, красивые, — мечтательно пролепетала Мария, подходя к своим прелестным овечкам с разноцветными лентами на шеях. По рассказам взрослых, три принца соседнего государства были невероятными красавцами, а дюжина дочерей короля главными красавицами страны. Но наверняка знать они этого не могли, так как простому люду было свойственно идеализировать аристократов. — Нашей принцессе предстоит выйти замуж за одного из них.              — Вы не видели Облачко? — по озиравшись по сторонам, Джухён беспокойно сложил свои руки в замок у себя на груди. Он не мог высмотреть в небольшом стаде овец свою молодую овечку, которую лишь недавно стали выводить на пастбище с остальным стадом.              — Тут же была, — выпрямившись во весь свой довольно высокий для двенадцати лет рост, Кристофер стал считать овец. — Странно, может отошла куда-то подальше?.. Почему не следишь за своими овцами? Тоже мне, пастух.              Джухён выпятил нижнюю губу и шмыгнул носом, готовый вот-вот расплакаться, так как мама ему строго-настрого наказывала внимательно следить за овцами. В приграничных деревнях фермерство было единственным способом как-то выжить, а скот нынче был довольно дорогим. Особенно страдали деревни, прилегающие к границе утесов, так как жителей в них было не так уж и много, по понятным причинам. Многовековой страх.              — Ой, ну только не надо мне тут плакать, — передав в руку Джухёна свой импровизированный кнут из очищенной от коры веточки, Кристофер поправил свои подтяжки. — Ведите их домой, пока дождь не начался, я поищу Облачко. Она не могла далеко уйти.              — Один пойдешь? — обеспокоенно поинтересовалась Мария, взглянув Кристоферу за спину, где до густого тумана было рукой подать.              — Это просто глупые сказки, никакие ведьмы и призраки мне не страшны, потому что их не существует. Всех ведьм давным-давно истребили, — усмехнувшись, Кристофер пошел дальше по полю. — Облачко!.. Облачко!                     Через какое-то время очевидные следы помятой и пощипанной травы привели Кристофера в однозначное место. Пусть он уверял всех вокруг, в том числе и себя, в том, что он храбрый и не боится никаких сказочных существ, которых не существует, перед полотном густого тумана его оцарапанные коленки откровенно задрожали. Даже взрослые люди порой боялись подойти к четкой границе из соли, из-за которой уже множество лет на тонкой полоске земли не росла трава. Шумно сглотнув, Кристофер обернулся себе за спину, где виднелись очертания его небольшой деревни и столбы дыма, выходящие из труб растопленных печек в домах. Почувствовав у себя на лице первые капли надвигающегося дождя, мальчишка вновь взглянул на непроглядную белизну тумана.              — Облачко? — несмело позвал Кристофер, нервно обтирая свои вспотевшие ладошки о грубую ткань своих брюк.              Подождав еще немного, мальчишка хотел позвать овечку снова, но вдруг из глубины белесого полотна послышалось жалобное овечье блеянье. Выпрямив спину, Кристофер стал всматриваться в завитки клубящегося тумана, который будто специально не давал ничего рассмотреть сквозь свою густоту.              — Облачко! Иди сюда, маленькая! — снова начал умоляюще звать мальчишка, все еще не осмеливаясь переступить через границу. Нервно покусывая губу, он обернулся по сторонам, в поисках чего-то, что могло бы помочь ему развеять туман. Вдруг до слуха Кристофера стал доноситься звон маленького колокольчика, что был повязан на шею шаловливой маленькой овечки. Из глубины тумана показалась кучерявая голова черной овечки, которой имя Тучка подошло бы гораздо больше, чем Облачко. — Облачко, иди сюда, давай-давай.              Жестом подзывая непослушную овцу, Кристофер видел, как глупые глаза животного уставились на него. Овечка явно не понимала, что от нее хотят. Игнорируя попытки мальчика, Облачко начала щипать траву, укутанную легкой дымкой тумана.              — Да как же ты надоела, непослушная овца, — сердито ворчал мальчик. Поставив руки в бока, он даже не знал, как ему стоило бы поступить. Снова обернувшись по сторонам, словно бы проверяя, точно ли он здесь один, Кристофер приподнял ногу, чтобы смело переступить солевую границу, хотя сердце его колотилось как бешеное, готовое вот-вот вырваться из груди.              Оказавшись за солевой линией, Кристофер снова обернулся и, осознав, что с ним ничего страшного не произошло, даже воспрял духом, широко улыбнувшись и выпрямившись во весь рост.              — Говорил же, что это все сказки, — преисполнившись храбрости, мальчишка пошел навстречу овце, которая так и стояла, щипая траву. — Облачко, ну-ка пошли домой, что это такое. Тебя уже все заждались дома. Дождь начинается, я не хочу застрять тут с тобой и потом волочиться по размытой дороге.              Овечка, будто бы понимая, что Кристофер говорил с ней, уставилась на него, продолжая жевать траву. Дернув ухом и поняв, что мальчик приближается к ней слишком быстро, черная овечка резко развернулась и нырнула в густоту тумана, полностью скрываясь в ней.              — Да ты… — встав на месте, Кристофер злобно цыкнул. Пелена тумана пугала его своей неизвестностью, но он подумал, что, раз овца не боится бегать там, ему тоже ничего не грозит.              Притихнув, Кристофер стал прислушиваться к звону колокольчика на шее овечки. Собравшись с духом и сжав свои ладони в кулаки, мальчишка вошел в густой туман. В несколько шагов он нагнал непослушную овцу и схватил ее за веревочку на шее, на которой и болтался звонкий колокольчик.              — Попалась, — победоносно произнес Кристофер, натягивая веревку на себя и подтаскивая к себе овцу. — Облачко, а ну не брыкайся! Быстро пошли домой.              Настойчиво утягивая непослушную молодую овцу за собой, Кристофер не сразу понял, что не знает в какую сторону ему нужно идти, чтобы вернуться, так как его окружал плотный туман, застилающий обзор. Легкая паника охватила мальчишку, что стал тут же оборачиваться по сторонам, в тщетной попытке понять, где он находится и с какой стороны пришел. Сделав несколько несмелых шагов в одну сторону, он понял, что лишь углубляется в туман. В этот момент он осознал настоящую угрозу тумана. Это были вовсе не ведьмы и призраки, а просто непроглядная влажная муть, в которой было так просто потеряться. Дыхание мальчика участилось, а в носу защипали предательские слезы. Громко шмыгнув, Кристофер заставил себя не плакать, а продолжить свои попытки выйти из тумана. В один момент Облачко громко заблеяла и стала вырываться из хватки юного пастуха.              — Облачко! А ну хватит! — в тщетной попытке усмирить паникующее животное, Кристофер потянул ее веревочку на себя, но громко ахнул и шлепнулся на землю, когда веревочка оборвалась.              Вырвавшись, Облачко убежало от Кристофера, скрываясь в тумане. Оставшись один, с единственным лишь колокольчиком в руке, мальчишка стал сильно паниковать. Он не знал, что могло так испугать животное, но то, что пугало его самого было повсюду. Дурацкий туман, он был везде, закручивался вокруг ног и рук Кристофера, будто намереваясь окутать его в кокон. Вскочив на ноги, мальчишка поспешил пойти в ту сторону, куда рванула черная овца, надеясь, что та побежала в направлении, где тумана не было. Кристофер пытался разогнать туман руками, аккуратно ступая шаг за шагом все дальше, аккуратно прощупывая ногой почву. Колокольчик звенел при любом его движении.       Очередной взмах руками, и внезапно из тумана вылезла чья-то длинная, белая, когтистая рука с тонкими пальцами, которая обхватила руку мальчика, да так крепко, что показалось, будто у Кристофера что-то хрустнуло в запястье. С руки этой стекала какая-то полупрозрачная, склизкая жидкость, источающая неприятный, плесневело-землистый запах. Запах смерти. Округлив глаза, Кристофер лишь открыл рот, и в следующую секунду тишину густого тумана прорезал истошный, панический крик ребенка. Колокольчик выпал у него из рук.                     Во дворце из серого камня, на чьих темно-синих знаменах была золотом вышита гора, у подножия которой и стояло столь величественное сооружение уже много веков, давно погасили свет. Сердце Чонвондона погрузилось в глубокий сон, пока лишь редкие слуги сновали туда-сюда по первым этажам, а стражники, облаченные в черное с золотом, боролись со сном у покоев королевской читы. В такой тишине было легко пройти незаметным, если у тебя была какая-то конкретная цель. Вот и Хонджун, приближенный первого принца и тайный агент короля, подумал, что это отличный момент, чтобы предупредить своего владыку о приближающейся опасности. Поправляя свой мундир по дороге, шатен не выглядел обеспокоенным, так как был ко всему готов. Хонджун владел целой сетью шпионов, которые уже какое-то время передавали ему известия о том, что на дворец готовится нападение. Какая была цель у заговорщиков выяснить не удалось, но Хонджун знал, что все должно свершиться сегодня ночью.       Минуя очередной длинный коридор, освещенный лишь светом яркой луны, проникающим в высокие окна, он подошел к массивным дверям и, игнорируя пристальные взгляды личной стражи владыки, что не знала сна ни днем ни ночью, шатен прошел в покои короля.              — Мой владыка, — поклонившись, Хонджун уверенными шагами подошел к рабочему столу своего правителя, где король Чонвондона Канхо сидел в освещении одной лишь одинокой тусклой свечи, склонившись над кучей тайных писем, которые Хонджун передавал ему уже какое-то время. Что именно пытался там разглядеть король, Хонджун не знал, хотя ему и не нужно было. Кто как не он прекрасно знал, что именно было написано в этих письмах. Порой казалось, будто бы этот молодой человек знает гораздо больше самого короля. — Неприятели уже проникли во дворец. Что прикажете?              — Ясно, — хриплым голосом отозвался мужчина и с силой сжал один кулак, хмуря свои густые черные брови. Его вид был грузным, уставшим. Он уже несколько дней не спал, узнав, что на Чонвондон готовится нападение, при этом продолжая изображать из себя привычного всем владыку данных земель. — Я встречу их здесь, как и подобает королю Чонвондона. А ты буди Ёсана, собирайте всех моих сыновей и уводите их прочь из дворца. Я не позволю моей крови пролиться зря.              — Что делать с принцессами? Их тоже эвакуировать? — подавляя свое внутреннее волнение, Хонджун оглядел короля. В последнее время король выглядел более грозно, давно готовя себя к подобному рода нападению, но при этом на публике он исправно играл свою роль беззаботного и щедрого правителя. Но скрыть седину, едва тронувшую некогда прекрасные густые волосы цвета вороного пера, могла лишь помощь алхимика, которым король не доверял, сравнивая их научные познания с происками ведьм и колдунов.              — Долбанные курицы лишь привлекут больше внимания своим воплями и пустыми капризами. Пусть остаются, плевать на них, — горько усмехнувшись и подняв свой гневный взгляд на Хонджуна, король встретился глазами со взглядом юноши. Намерения короля были весьма однозначными, и не сказать, что Хонджун был так уж удивлен. — Выводи сыновей. Как опасность минует, немедленно возвращайтесь.              — Будет исполнено, — вновь поклонившись, Хонджун развернулся на пятках и поспешил удалиться из покоев короля, дабы исполнить его приказание.              Прибавив шагу, молодой человек почти бежал. Минуя широкие коридоры, он пользовался короткими проходами, тайну наличия которых ему доверил король, чтобы всего за пару минут дойти до крыла дворца, где располагались покои наследников Чонвондона. Первым делом Хонджун разбудил Ёсана, приближенного второго принца, чтобы тот разбудил его и наказал немедленно собираться. Ёсану не нужно было ничего объяснять, так как и он тоже был одним из шпионов Хонджуна, которому тот доверял гораздо больше, чем, возможно, следовало бы.              — Сонхва, — тронув плечо одного из стражников покоев наследного принца, Хонджун заглянул ему в глаза. — Пойди и вытащи господина Уёна из постели. Если будет сопротивляться, можешь применить силу, но доставь его до конюшен… Желательно живым.              — Слушаюсь, господин, — склонив голову в импровизированном поклоне, Сонхва сорвался с места и рванул в самый конец крыла, моментально скрываясь в тени темного коридора, будто он был призраком, а не человеком. Его присутствие выдавали лишь звуки трепетания длинного черного плаща, который являлся неотъемлемой частью амуниции королевской стражи Чонвондона.              — Минги, помоги мне собрать наследного принца в дорогу, — кинув эту фразу второму стражнику, который стоял неподвижной высокой горой у дверей в покои первого принца, Хонджун смело вошел внутрь. — Юнхо! Юнхо, просыпайся немедленно.              Подойдя к роскошной широкой кровати с бархатным балдахином, Хонджун одним рывком сорвал с принца одеяло, заставив того тут же сжаться всем телом от неожиданности.              — Что такое? — сонно спросил Юнхо, обняв себя за плечи, чувствуя, как от внезапного прохладного потока воздуха по его телу забегали мурашки. — Который час?              — Самое время, чтобы не умереть от вражеского клинка, — кивнув Минги, который тихо вошел следом за Хонджуном, шатен указал тому на одежду принца. — Где твои сапоги? Быстро поднимайся.              — Как ты со мной вообще разговариваешь? Я твой принц, Хонджун, — явно не осознавая всей серьезности ситуации, Юнхо нехотя сел на край кровати и стал тереть свои заспанные глаза. — Я не хочу это надевать, я носил это вчера.              Отвернув голову в сторону от предложенного ему Минги одеяния, Юнхо сложил руки на груди. Каждая секунда промедления могла стоить им жизней, а капризы избалованного принца совершенно не входили в планы Хонджуна, потому он быстро подошел к Минги, забирая из его рук одежду принца, в ту же секунду отвешивая наследнику звонкую пощечину.              — Я что, по-вашему, шучу, мой господин? — голос Хонджуна звучал зловеще, когда он склонился к пораженному и даже испуганному Юнхо, схватившемуся ладонями за покрасневшую щеку. — Немедленно надевайте это, иначе я выволоку вас прямо в исподнем.              Кинув Юнхо его одежду, Хонджун отошел в сторону, в нетерпеливом ожидании, когда же этот избалованный неудачник соизволит одеться. Такому недотепе было бы весьма опрометчиво вверять страну после кончины короля, но Хонджун был преданным слугой своего короля. Хотя, у них и выбора то особо не было. Второй принц подходил на роль наследника Чонвондоне не более, чем первый, а вот бастарду, рожденному от наложницы, страну вверит разве что голодная собака, и то вряд ли… Только если эта собака не семья его матери.              — Ты что, просто позволишь ему так со мной обращаться? — возмущенно спросил Юнхо у Минги, который стоял молчаливо возле принца, наблюдая за тем, как тот торопливо стал натягивать на себя свою одежду. Стражник даже не шелохнулся, будто бы принц был для него не более, чем обычным человеком, а не его непосредственным господином. — Только погодите, когда мой отец узнает об этом, он казнит вас обоих. Слышите меня?              — Да-да, поторопись, — раздраженно отмахнувшись от капризных речей Юнхо, Хонджун перевел свой взгляд на входную дверь, которая тихо открылась и внутрь вошли Ёсан и Чонхо, что прятался за спиной своего приближенного, крепко схватив того за предплечье одной рукой. Второй рукой младший принц прижимал к себе свой меч, в бесполезности которого Хонджун не сомневался. Может быть, Ёсан сказал принцу взять его в качестве устрашения, если вдруг им придется столкнуться с неприятелями.              — Мы готовы, что тут у вас? — окинув взглядом всех присутствующих, Ёсан уставился на Юнхо, который злобно пыхтел и что-то ворчал себе под нос, надевая свои брюки. — Кто отправился за господином Уёном?              — Я послал Сонхва. Им будет проще выйти через другой коридор, так что ждать мы их не будем. Сонхва я доверяю, тем более это всего лишь бастард. Если с ним что-то случится, король, конечно, погорюет, но не так сильно, если что-то случится с этими двумя, — Хонджун сложил руки на груди, кивнув сначала на Чонхо, а следом на Юнхо, который, застегнув последнюю пуговицу на своем расшитом жилете, поднялся с кровати.              — Мой меч, — деловито произнес Юнхо, протягивая свою руку в сторону Минги. Стражник лишь молча повернул голову в сторону Хонджуна, словно бы спрашивая у него разрешения на подобную вольность со стороны принца. Получив согласный кивок, Минги подошел к платяному шкафу и вынул оттуда оружие наследного принца. Все это заставило Юнхо возмущенно усмехнуться. — Да как вы смеете вообще? Врываетесь посреди ночи, ничего не объясняете, еще и унижаете меня.              Грубо сунув ножны с мечом в руки принца, Минги одарил его недобрым взглядом:              — Заткнись.                     Сонхва прошел незаметно по длинному коридору, минуя лишние глаза и уши, чтобы не вызвать ни у кого вопросов о том, почему он покинул свой пост. Где-то вдалеке он услышал топот нескольких бегущих людей, потому поторопился проскочить в комнату Уёна — бастарда короля. В комнате стоял стойкий запах спиртного и дешевого парфюма, а по полу была раскидана одежда. К подобным выходкам бастарда уже все давно привыкли, вероятно поэтому дверь в его покои никто не охранял, так как не считал нужным. Кому он мог понадобиться, такой непутевый и не особо нужный. Подойдя к кровати Уёна, Сонхва резко отодвинул плотный балдахин, тут же обнаруживая Уёна спящего в объятиях двух обнаженных девиц, судя по всему шлюх, которых сын короля частенько водил к себе. Уён не был разборчив в людях, потому его покои частенько навещали не только красивые женщины, но и красивые мужчины, а иногда и те и другие сразу по несколько штук за раз.       О бастарде короля говорили многое, но именно его разгульный образ жизни являлся главной темой для обсуждений юного богача, который активно пользовался тем, что у него, а точнее у его отца, было много денег. Чонвондон славился своими золотыми шахтами под горой, на которой и стоял. А так как трона Уёну было не видать, как и своих ушей, он наслаждался тем, что мог себе позволить имея статус сына короля, пусть и не совсем законнорожденного.              — Господин Уён, проснитесь, — стараясь не делать свой голос слишком громким, чтобы не разбудить гостий хозяина опочивальни, королевский стражник потряс молодого человека за плечо. — Господин Уён.              Несколько раз отмахнувшись от стражника, Уён что-то простонал и зарылся под одеяло, тревожа сон двух женщин по бокам от себя. Но те были слишком пьяны, чтобы вот так просто проснуться.       Недолго думая, Сонхва схватил Уёна за ноги и стянул с кровати. От этой нехитрой манипуляции молодой человек тут же проснулся. Он хотел было уже открыть рот и начать возмущаться, но ладонь стражника в черной кожаной перчатке тут же закрыла ему рот.              — Господин Уён, вы сейчас быстро оденетесь и пойдете со мной. Это приказ короля, — склонившись над юношей и оглядев лицо ошарашенного бастарда, Сонхва убедился, что тот окончательно пришел в себя и понял с кем вообще имеет дело. — Кивните, если поняли, что я от вас хочу.              Уён в ту же секунду начал активно кивать, не скрывая замершего в глазах ужаса. Сонхва осторожно убрал руку от лица парня и, выпрямившись, отошел в сторону, пытаясь в бардаке отыскать одежду бастарда.              — Я знал, знал, — тихо повторял Уён, не в силах подавить дрожь, которая возникла у него по всему телу. Зарывшись руками в свои огненно-красные волосы, отличительным признаком семьи его матери, молодой человек с силой сжал их. — Так и знал, что отец рано или поздно избавится от меня… Как это будет? Меня обезглавят? Повесят?              — Господин Уён, если бы ваш отец хотел от вас избавиться, он бы послал не стражника, а палача, — наклонившись и подняв с пола расшитый китель бастарда, Сонхва кинул его в руки рыжеволосому. — И тогда вас бы даже будить не пришлось. Убивать проще тех, кто молчит.              Беспокойно сглотнув, Уён еще раз оглядел Сонхва и тут же начал нервно одеваться, натягивая свой китель прямо на голое тело, не теряя время на ненужную сейчас рубашку. Молодой человек не безосновательно доверял королевской страже и не задавал больше ненужных вопросов. Подобрав с пола брюки и сапоги, Уён чуть не упал, нервно натягивая их на себя, пока Сонхва отошел ко входной двери и стал прислушиваться к звукам, доносящимся из коридора. Одевшись, Уён подошел чуть ближе к стражнику и хотел было что-то сказать, но был остановлен однозначным жестом Сонхва, когда тот приложил указательный палец к своим губам.              — Возьмите меч, господин, — прошептал Сонхва, кладя ладонь на рукоять своего меча и крепко сжимая ее.              Беспокойно оглянувшись по сторонам, Уён метнулся в угол комнаты, где из-под груды вещей вытянул свой меч, ножны которого были богато украшены драгоценными камнями. Еще одна вещь, которой Уён не брезговал хвастаться, производя впечатление на тех, кто охотнее дружил с ним из-за богатства. Но, несмотря на это, он хорошо владел мечом, чего не сказать о его братьях, которые занимались фехтованием с профессиональными учителями. Уён же научился всему у стражников, которым было просто жаль мальца.              Мягко дотронувшись до дверной ручки, Сонхва бесшумно нажал на нее, заставив дверь открыться. Выглянув в коридор и осмотревшись, стражник жестом руки указал Уёну следовать за ним, тут же выходя в темноту коридора. Облизнув свои пересохшие от волнения губы, красноволосый последовал за Сонхва, кинув перед этим беглый взгляд на девушек, которые так и остались спать в его кровати. Он лишь надеялся, что с ними ничего не случится. Ему бы не хотелось, чтобы те погибли просто потому, что сегодня были с ним.       Они избегали света луны, крадясь по самым неосвещенным участкам своего пути. В темноте Уён плохо ориентировался, потому часто натыкался на разные препятствия, ловя на себе недовольные взгляды Сонхва. Он их не видел отчетливо, но точно чувствовал, когда стражник оборачивался и обдавал его своим презрением. Из-за этого по телу бастарда то и дело пробегали крупные мурашки.              Остановившись в какой-то момент посреди коридора, Сонхва поднял руку, заставляя Уёна замереть на месте. Не зная, почему они сделали такую резкую остановку, бастард обернулся по сторонам. Вдруг стражник что-то услышал, чего не мог расслышать сам молодой аристократ? Впереди их ждал поворот, который должен был привести их с Сонхва прямо ко входу в крыло прислуги. Сонхва тихо подобрался к самому углу, по дороге тихо вынув из небольших ножен на своем бедре кинжал, тут же прокручивая его в руке и беря рукоять оружия в удобный хват. Было так тихо, даже слишком тихо. Уён слышал лишь свое дыхание, не смея даже дернуться без указаний Сонхва, который подошел совсем близко к повороту, когда из-за угла на него выпрыгнул какой-то мужчина. В лунном свете блеснула сталь, и недоброжелатель тихо повалился набок, бесшумно укладываемый на пол сильными руками Сонхва. Сердце Уёна забилось так, словно должно было вот-вот пробить его грудную клетку. В ушах его зазвенело, а дыхание вдруг сбилось. Он еще никогда не видел, как кто-то умирает подобной смертью.              — Господин Уён, — тишину прорезал спокойный голос Сонхва, который, вытерев свой кинжал от крови противника о его же плащ, выпрямился и посмотрел на своего подопечного. — Нам нужно торопиться, мы задержались.              Вздрогнув всем телом, когда до красноволосого дошли слова стражника, он поспешил приблизиться к Сонхва, не в силах оторвать своего взгляда от убитого.              — Кто это? Зачем ты его убил? — стараясь не повышать голоса, спросил Уён, хотя в его беспокойном шепоте все равно отчетливо слышалась паника.              — Кинжал, который он сжимал в руке, был предназначен вам, господин, — перешагнув через труп, Сонхва подал руку аристократу, помогая тому боязливо повторить движение за стражником. — Будьте осторожны и держитесь у меня за спиной.              Шумно сглотнув, Уён еще раз кинул испуганный взгляд на своего потенциального убийцу через плечо, под телом которого уже растеклась большая темная лужа. Вздрогнув, красноволосый поспешил не отставать от Сонхва, который прибавил шаг, чтобы поскорее выбраться через крыло прислуги наружу, а там до конюшен, где их должно быть уже ждали остальные.                     Ёсан седлал своего коня, пока его принц боязливо оборачивался по сторонам, с силой сжимая поводья. Его настроение чувствовала кобыла, на которой он сидел, а скорее ерзал, потому та беспокойно переступала с ноги на ногу, что вызывало у Чонхо панику в удивленных глазах.              — Господин, перестаньте так нервничать. Вы сжимаете лошади бока. Еще немного и она начнет брыкаться, — спокойно проговорил Ёсан, затягивая подпругу и одобрительно поглаживая скакуна по боку.              — Нам точно надо вот так просто сбегать? Без стражи, без дополнительной охраны? — кусая свои губы, Чонхо слегка нахмурился, пытаясь расслабиться, напуганный теперь еще и тем, что может быть скинуть с собственной лошади.              — Дополнительные люди привлекут столь же дополнительное внимание. Хватит и того, что нас самих уже немало для тех, кто хочет незаметно выехать из дворца, — закончив со своим седлом, Ёсан принялся седлать коня, который был предназначен для господина Уёна. — Господин, вам страшно?              Вопрос приближенного застал Чонхо врасплох, и он быстро ссутулился, будто бы пытаясь спрятаться в своем воображаемом панцире. Его вытянули из кровати посреди ночи, потребовали быстро одеться и взять на всякий случай меч. Конечно, ему было страшно, он в принципе был не из породы смельчаков, а тут его жизни еще и угрожает непонятно кто. Несмотря на бесконечные капризы его старшего брата и требования все объяснить, Хонджун не объяснил толком ничего. Сказал только, что им угрожает опасность и, чтобы не умереть, им нужно быстро покинуть дворец, пока не стало слишком поздно.              — Мне тоже страшно, господин, — признался Ёсан, чем привлек пристальное внимание своего принца. — Страшно, что, если я не смогу вас уберечь, король спустит с меня шкуру или четвертует.              — Он этого не сделает, — буркнул себе под нос Чонхо и отрицательно качнул головой, на самом деле слабо веря, что Ёсана перед казнью как следует не помучают. Так же, как и добротой, король Канхо славился изощренными способами наказания преступников. Отец говорил, что настоящий правитель должен быть столь добрым, сколько и грозным. Только вот зачем юному второму принцу была нужна эта информация, если он никогда не сядет на трон, только если Юнхо отречется от трона, что было уже вряд ли возможно.              Ёсан не ответил, лишь усмехнулся, хорошенько затягивая седло на рыжей лошадке Уёна, когда в другом конце конюшен хлопнула дверь. Все вдруг напряглись, но то были всего лишь Сонхва и перепуганный Уён, который выглядел непривычно бледным.              — Почему так долго? — тут же потребовал объяснений Хонджун, вручая в руку Сонхва поводья его запряженного коня.              — Возникли трудности по дороге, — тут же ответил, как по команде, стражник, подталкивая Уёна ближе к Ёсану, который подвел рыжую лошадь к ее хозяину. — Они были уже довольно близко, одного пришлось убрать.              — Ясно, — хмуро ответил Хонджун, призадумываясь, чтобы набросать какой-то план у себя в голове.              — А я-то думал, кого мы все ждали, — не теряя привычной наглости, проговорил Юнхо, подводя своего коня к Уёну, который только-только забрался на лошадь. — Вечно заставляешь возиться с тобой. И чего это отцу вздумалось тебя тоже выводить из дворца, ты же всего лишь жалкий бастард.              Усмехнувшись, Юнхо вскинул одной бровью пренебрежительно сверху вниз оглядев своего сводного брата. Уён не ответил на колкость принца, никогда не отвечал, зная, что не может позволить себе такого удовольствия. Наградив Юнхо недовольным взглядом, Уён отвернулся, не желая продолжать этот диалог, пока перед его глазами так и стоял убитый Сонхва мужчина.              — Так, все замолчали, — скомандовал Хонджун после того, как ловко впрыгнул на своего коня. — Я вас поведу, за мной поедет Юнхо и Ёсан, следом Чонхо и Уён. Сонхва, Минги, вы замыкающие. Следите за принцами. Никакого шума, никакого нытья и вопросов. Молча следуете за мной, если не хотите умереть молодыми.              — Жаль, что сегодня ясное небо, да еще и луна так ярко светит, — посетовал Ёсан, покачав головой и цыкнув.              — Кто назначил тебя главным? — недоверчиво спросил Юнхо у своего приближенного, которого до этого дня не считал каким-то особенным, все не унимаясь. Но его спесь быстро пропала, стоило Минги приблизиться на своем мускулистом вороном коне чуть ближе к принцу и одарить его неодобрительным взглядом.              — Твой отец, — приподняв одну бровь, проговорил шатен и, слегка толкнув своего коня пятками по бокам, направился на выход из конюшен.              Они и так слишком долго провозились с тем, чтобы сбежать. Им очень крупно повезет, если те люди, с которыми успел столкнуться Сонхва, еще нескоро обнаружат, что те покинули пределы дворца. Хонджун очень сильно на это надеялся, иначе в разгар потенциального боя, как минимум двое из них окажутся максимально бесполезными. На меч Уёна у него была хоть какая-то надежда.              Они выехали за пределы дворца, стараясь придерживаться раскидистых деревьев, которые услужливо скрывали их в тени своих ветвей от подглядывающей с небосвода луны. Почему-то эта луна заставляла Хонджуна испытывать какое-то неприятное ощущение, будто ее кто-то специально повесил прямо над их головами. Коней рысью не пускали, в такой тишине топот копыт бы сразу услышали прямо со стен дворца.       Углубляясь все дальше в земли Чонвондона, Хонджун направил их процессию на восток, в сторону их единственной гавани на Внутреннем море, которое звалось Великим озером, где они могли, если опасность не минует, сесть на корабль и отправиться в заранее подготовленное убежище в соседнем королевстве Эльгарден. Учитывая, что в их компании находился будущий муж принцессы Эльгардена, у соседей можно было бы попросить помощи. Но Хонджун не хотел, чтобы доходило до такой крайности. Тогда королю Канхо придется просить официальной помощи у короля Люцериса, а владыка Чонвондона не хотел, чтобы его лучший друг и главный соперник думал, что тот слаб. Больше своих сыновей владыка Чонвондона любил лишь свою гордость.              Все шло хорошо, они перешли на рысь, когда казалось, будто вряд ли кто-то смог бы их догнать, и Хонджун было подумал, что опасность миновала, но вдруг раздался какой-то подозрительный свист. Стрела пробила броню Минги и вонзилась ему в плечо. Стражник болезненно скривился и издал сдавленный стон, но почти сразу выпрямился, крепче сжимая в своих руках поводья. Все обернулись на звук, Хонджун сразу же увидел, как из-за тени деревьев выскальзывают всадники.              — Быстрее! — скомандовал шатен, сильнее подгоняя своего коня, его примеру последовали и остальные. Хонджун даже не успел ни о чем подумать, как все вокруг него завертелось и превратилось в какую-то пляску со смертью.              Мимо уха Чонхо пролетела стрела и он, завизжав, резко вжался в свою лошадь, опуская голову. Кобыла, почувствовав, как вновь ноги принца сжали ее бока, резко сменила свое направление и отделилась от общей группы, ускакивая в сторону.              — Чонхо! — взволнованно выкрикнул Уён, махнув ему рукой. Оглянувшись на стражников, что так и скакали позади них, красноволосый ужаснулся, что Хонджун позволил им быть живыми щитами для них.              — Чёрт, — выругался Хонджун, видя, как испуганная лошадь утаскивает за собой Чонхо. — Ёсан, скачи вперед, не сбивайся с курса, я за Чонхо!              Только Хонджун натянул поводья, как понял, что скакать дальше вперед не вариант. Навстречу им вышли другие всадники, затаившиеся в чаще пролеска, что виднелся впереди. В эту же секунду Хонджун все понял, зачем именно готовилось нападение, и какая была у них цель.              — Хонджун! — воскликнул Ёсан, уводя своего коня в сторону, надеясь, что получит новые указания в самые кратчайшие сроки.              — Все за Чонхо. Защищать принцев и Уёна! — скомандовав, Хонджун вновь начал подгонять своего коня, устремляясь следом за Чонхо, который так и не смог совладать со своей кобылой. За принцем уже устремилось два всадника в черном.              Чонхо крепко схватился за шею своей лошади, в страхе зажмурив глаза. По его щекам текли слезы, он не мог пересилить себя и заставить двигаться, хотя и слышал у себя за спиной топот нескольких лошадей и знакомые голоса. Неожиданно кобылица Чонхо затормозила и, издав громкое ржание, встала на дыбы, сбрасывая с себя Чонхо. От падения у Чонхо весь воздух выбило из легких, после чего его пронзила острая боль. Падение было не самым удачным, но не смертельным. Спешившись со своего крупного коня, мужчина, который и напугал неспокойную лошадь второго принца, стал надвигаться на него, вынув из ножен свой меч. Чонхо в страхе начал отползать назад и отрицательно качать головой. У него не было сил подняться и уж тем более схватиться за меч, который отлетел при падении куда-то в сторону. Подойдя достаточно близко, мужчина занес свой меч над головой принца. Чонхо зажмурился, чтобы не смотреть в лицо своей смерти, как вдруг его уши пронзил звук ударившегося друг об друга металла. Распахнув глаза, второй принц увидел, как к нему подскочил Хонджун и, не слезая с коня, выбил меч у противника, тут же пронзая его грудь своим мечом.              — Чонхо! — позади Хонджуна поспевали остальные. Подняв взгляд на шатена, Чонхо увидел протянутую руку приближенного своего брата. — Вставай немедленно!              Но Чонхо не видел лица Хонджуна, он видел лишь окровавленный меч в его руках и труп мужчины, лежащий у своих ног. Вновь начав отрицательно мотать головой, Чонхо будто бы и забыл, что недавно упал с лошади, игнорируя боль в колене.              — Проклятье, — процедил Хонджун, спрыгивая с коня и подходя ко второму принцу, тут же начав оттягивать его за ворот одеяний, в попытке поднять того с земли. — Вставай, жалкий трусливый идиот!              Юнхо лишь в ужасе открывал рот, наблюдая за тем, как со всех сторон к ним приближаются всадники, явно не настроенные на какой-то мирный диалог. Обычная его уверенность в собственной безнаказанности куда-то улетучилась, оставив за собой лишь страх за собственную жизнь и жизнь младшего брата.              — Хонджун, — позвал Ёсан шатена, спрыгивая с коня и обнажая свой меч. — Хонджун, оставь его…              — Что?! — резко развернувшись на своего подчиненного, когда тот дотронулся до его плеча, Хонджун злобно нахмурился, но тут же его выражение лица изменилось на пораженное. Их окружали в плотное кольцо.              Спрыгнув со своего коня, Минги обломал у себя на плече торчащую стрелу, оставляя наконечник внутри раны. Он сделал это намеренно, чтобы не провоцировать еще большее кровотечение, хотя даже так его ранение выглядело не самым лучшим образом. Но даже при этом он все равно крепко держал в руках свой длинный меч, подходя к Юнхо и помогая тому слезть со своего коня.              — Мы не пробьемся верхом, — сурово заявил Минги, рывком вынимая меч Юнхо из ножен у него на бедре и вручая тому его орудие, которое он с таким рвением пытался получить по дворце, а сейчас сжимая дрожащими изнеженными руками.              — Значит, придется отбиться, — схватив слезшего с лошади Уёна за плечо, Сонхва подвел его к принцам, которых специально сгруппировали вместе, и закрыл его своей спиной, поворачиваясь лицом к врагу и вынимая свой клинок.              — Значит придется, — согласно кивнул Минги, закрывая своей широкой спиной наследников короля с другой стороны.              Хонджун молча оглядел всадников. Их было, возможно, чуть больше дюжины, если где-то в тенях не притаились еще, а они, скорее всего притаились, потому ему тяжело было оценить ситуацию целиком. Сжав в своей руке меч сильнее, он повернулся спиной к принцам, наблюдая за тем, как к ним неумолимо приближались противники.              — Ваши варианты, господа? — спросил Хонджун у своих коллег и подопечных. Принцы пребывали в отчаянном молчании, пока Уён пытался поднять с земли сопротивляющегося Чонхо, в то время как два стражника и Ёсан были готовы к предстоящей битве, которую могли помочь избежать разве что боги. Но, судя по всему, боги сегодня покинули их. Им обзор застилала проклятая луна.              — Если кого-то из этих троих убьют, я все равно умру, так что выбора особо нет, придется биться до конца, — усмехнувшись, Ёсан огляделся, прикидывая, кто мог бы напасть на него первым.              Сонхва усмехнулся на слова Ёсана, пытаясь продумать, кто первым из этих отбросов, посмевших устроить им засаду, получит кинжалом под ребра. Хонджуну в глаза бросился один человек, который так и остался сидеть на своем коне. В его руках был арбалет и, судя по тому, как он сидел и заново заряжал его, именно этот человек выстрелил в Минги и Чонхо. К несчастью, ни лука, ни стрел у них с собой не было, но как же ему хотелось пронзить стрелой наглую башку этого мерзавца.       Когда один из неприятелей с грозным воплем вдруг перешел на бег, они поняли, что битва началась. Лязг металла и мерзкая ругань заставляла Чонхо все больше трястись от страха. Он пытался закрыть свои уши руками, пока Уён безуспешно пытался поднять того с земли. Юнхо же стоял как вкопанный, словно потерявшийся в самом себе. Но ему пришлось очнуться и резко вздрогнуть, когда прямо возле него промелькнуло вражеское лезвие меча, отбитое ножнами Уёна, который вовремя их подставил под удар. Драгоценные камни посыпались сверкающим дождем, теряясь в траве. Красноволосый не знал, как у него духу хватило, но он резко вытянул свой меч из ножен и вступил в схватку, встречая вражеский меч своим, пока в спину неприятелю не вонзился юркий кинжал Сонхва.              — Соберись, — кивнув за спину бастарду, Сонхва резко обернулся, отбивая меч очередного противника, который накинулся на него с воплями.              Обернувшись, Уён встретился с пораженным взглядом Юнхо, который поверить не мог в то, что неродной брат спас его от меча, что с огромной вероятностью лишил бы его жизни. Его руки все еще дрожали, но он поднял свой меч.              — Спасибо, — невнятно бросил наследный принц, не желая признавать того, что сказал это какому-то бастарду. Но даже этого Уёну хватило, чтобы почувствовать себя лучше.              Ёсан старался не подпускать врагов к корчащемуся от страха Чонхо, но это было бы гораздо проще, если бы он просто стоял у него за спиной и хоть немного уворачивался, нежели просто валялся на земле, как мешок с конским навозом.       Минги размахивал своим устрашающим длинным мечом, заставляя врагов отходить назад, опасаясь тяжелого удара, который не заставил себя ждать. Один точный удар и один из противников был лишен головы. Стражник мог бы сделать это быстрее, но рана на его плече сделала его несколько уязвимым. Ему это не нравилось. Вдруг он почувствовал резкую боль в голени. Взглянув на то, в чем было дело, стражник обнаружил в себе еще одну стрелу.       Хонджун пытался пробиться в сторону, где сидел этот наглый арбалетчик, стрелы которого он старался отбивать, но не всегда получалось. Вонзив свой меч в пузо одного из противников, шатен оттолкнул его от себя ногой. Подбираясь все ближе, он надеялся, что успеет до того, как тот еще в кого-нибудь попадет, но этот мерзавец намеренно целился в Минги, в надежде его добить.       Сонхва смертельным вихрем крутился вокруг врагов, отбиваясь от их тяжелых ударов своими мечом и кинжалом, зажатым в левой руке. Увернувшись от острого лезвия вражеского меча, он сделал выпад вперед и резко полоснул неприятеля по горлу, заставив того начать захлебываться в собственной крови. Краем глаза он увидел, как враги наседают на принцев, заставляя тех активно сопротивляться, пряча за своими спинами своего непутевого младшего брата, который рыдал в голос и бил себя по лицу, не зная, где спрятаться от хаоса, окружающего его. Недовольно цыкнув, Сонхва было уже кинулся в сторону принцев, как вдруг открылся для внезапного выпада. Вздохнув от резкой боли в боку, Сонхва уставился в лицо своего противника, который засадил свой нож ему глубоко в брюшину, поднявшись с земли. Скривив лицо, Сонхва возвел руку и оставил свой острый кинжал в глазу у мужчины. Зажав освободившейся ладонью свою кровоточащую рану, стражник все равно поплелся в сторону принцев, где увидел, как Уён получает свое первое ранение. Порез руки, несмертельно, но вероятно очень больно, так как рыжеволосый аристократ в миг выронил свой красивый, дорогой меч.       Ёсан вздрогнул, когда услышал душераздирающий вопль, но это был лишь противник, которого Минги насадил на свой меч словно на шампур. Но, кроме него самого, этот вопль услышал и Чонхо, который тут же нашел в себе силы и, подскочив, помчался куда-то, не разбирая дороги.              — Чонхо! — окликнув юного принца, Ёсан отбил очередной выпад своего противника и метнулся следом за Чонхо. Он проклинал этого дурня, который, пусть и был хорошо физически подготовлен, не мог отделаться от своего самого ужасного недуга — панического страха всего на свете.              Чонхо бежал, не разбирая дороги, что было для него самой большой ошибкой. Сбитый с ног кем-то, он упал на спину и, увидев лишь яркую луну у себя над головой, почувствовал резкую боль, пронзившую его грудь.       Ёсан в ужасе остановился, увидев, как его бестолкового принца, к которому он слишком сильно привязался, лежащего на земле, безоружного и горько плачущего, пронзают мечом, а тот даже не пискнул. Дыхание Ёсана сперло, он впервые не знал, что делать и как быть дальше.              Хонджун был уже близко. Он был прав, из теней то и дело выбегали новые враги и он уже не мог сосчитать сколько их было. Он был сосредоточен только на том, чтобы обезвредить арбалетчика, но ему всячески мешали. Шатену оставалось совсем немного, он старался не оборачиваться, не реагировать на вопли и вскрики, доверяя своим людям. Приняв новый вызов, он быстро поверг своего противника. До арбалетчика было уже рукой подать, Хонджун уже занес меч, как этот мужчина сделал свой последний, но очень точный выстрел.       Стрела пронзила шею Минги, который в это время заносил свой меч над врагом. Почувствовав боль, он медленно опустил свой клинок. Из его рта брызнула кровь. Воспользовавшись этой заминкой, его противник вонзил в него меч, добивая. Минги, сделав еще один шаг в сторону врага, повалился замертво на землю.       Увидев эту картину издалека, Хонджун яростно метнул свой взгляд в сторону арбалетчика, который был явно удовлетворен своей работой. И даже мгновенно вонзенный в глотку меч не стер с его лица надменной ухмылки. Откинув от себя тело арбалетчика, Хонджун обернулся. Он увидел, как лежит бездыханное тело младшего принца там, где Ёсан отчаянно бился с врагом. Он уже устал, враг превосходил его по силе и в росте, а Ёсан просто яростно бросался на врага, забывая о тактике. Хонджун видел, как Уён пытался защитить никчемного Юнхо, который еле выдерживал удары своим трясущимся мечом, пока явно раненый Сонхва прикрывал их со спины. Он потерял уже двоих, его сердце неприятно сжалось от осознания, что он не смог предвидеть чего-то подобного. И теперь по его вине происходило то, что происходило. И это уже никак нельзя было исправить.              — Боги, помогите нам, — тихо взмолился Хонджун, стирая со своего лица капли крови и тут же устремляясь в сторону наследников, чтобы помочь им.       Но на самом деле он даже не надеялся, что боги и правда могут помочь, ведь он не видел, как на столь ненавистной ему этой ночью луне начало растекаться алое пятно.              Ворвавшись в гущу сражения, Хонджун с яростью вонзил в спину мужчины, который нападал на Юнхо, свой меч. Шатен не сразу заметил, что все они были в черных одеяниях, пытаясь скрыть свою принадлежность к кому-то. Но то, что они точно не могли скрыть, так это стиль своего боя. Он был таким очевидным, наемники не владели подобными приемами. Это заставило Хонджуна думать, думать слишком усердно, чтобы упустить из виду Ёсана, который выбился из сил и, выронив свой меч, был повержен одним точным ударом в грудь.       Зубы Сонхва скрипели, он потерял много крови, но при этом не растерял своей прыти, продолжая яростно защищать своих господ от надвигающихся на них противников.              — Хонджун, что делать? — чуть не плача, спросил Юнхо, стараясь избегать прямых атак. Но ответа он не получил, так как Хонджун был занят тем, что пытался защитить его пустую королевскую башку. Кажется, он до сих пор не понял, что в пылу сражения уже потерял своего младшего брата. Может это было и к лучшему, его это не отвлекало, пока он старался изображать из себя искусного фехтовальщика.              Неожиданно кто-то резанул Уёна под коленом, заставляя того упасть на колено. Мужчина тут же схватил бастарда за волосы и натянул на себя. Это был тот самый мужчина, который поверг Чонхо, а следом и Ёсана. Его поседевшая местами борода была окроплена кровью.              — Уён, — взвизгнул Юнхо, отшатываясь назад, когда его тут же закрыл собой Хонджун.              — Скажи «пока-пока», маленький бастард, — над ухом красноволосого раздался противный смех бородатого мужчины.              Уён начал сопротивляться, пытаясь вывернуться из хватки своего врага, но тот с большей силой натягивал на себя копну красных волос, угрожая содрать скальп с несчастного молодого человека. Последнее, что Уён увидел в застилающих слезами глазах, это взгляд Сонхва, полный ужаса и сожалений, когда в одно мгновение высокий мужчина перерезал ему глотку и откинул от себя, словно тот был не более, чем зарубленный поросенок.       С ужасом наблюдая за страшной казнью своего сводного брата, Юнхо растерялся и выронил меч, когда кто-то снова по нему ударил. Он много раз представлял, как Уёна уводят на виселицу или как ему отрубают голову на потеху толпы, признавая самозванцем, но он никогда не мог подумать, что смерть сводного брата будет такой ужасной и такой травмирующей.              — Юнхо! — послышалось у принца за спиной, но, стоило ему обернуться, как совсем рядом с ним блеснул меч. Еще немного и он бы его задел, но Сонхва подставился, закрыв собой молодого человека.              Вражеский меч пронзил его насквозь, оставляя за собой в его груди глубокую рану. Сонхва все равно бы умер, потому посчитал, что лучше сделает это более героически, чем от какой-то нелицеприятной потери крови. Он упал прямо под ноги Юнхо, когда того резко схватили и стали заламывать руки, ставя на колени.              — Отпустите его, — взревел Хонджун, тут же получая удар тяжелой рукоятью меча по голове.              Потеряв равновесие, он стал качаться из стороны в сторону, схватившись за меч. Нелепо размахивая им, он пытался сделать хоть что-то, но тот самый мужчина с бородой просто ударил его ногой по руке, заставляя того выронить свое оружие.              — Знаменитый паук, лапы которого простираются по всему Эйвису, — голос мужчины звучал знакомо, но Хонджун не мог сосредоточиться из-за сбившегося сознания и плавающей пелены перед глазами. — Какого это, когда по твоей вине погибают все наследники твоего надменного королька?              Юнхо замер, пока его заламывали, когда увидел, как мужчина ударяет Хонджуна рукоятью меча по спине, заставляя того упасть на четвереньки.              — Какого это, чувствовать поражение, паук. Скажи, а? — мужчина рассмеялся. Широким движением, он ударил Хонджуна ногой по лицу. Тот упал на землю, но все равно попытался тут же подняться.              Юнхо не понимал, что все это значит и для чего этот мужчина так издевается над Хонджуном, который даже сопротивляться не может. Мужчина вдруг сел Хонджуну на спину, придавливая его тем самым к земле.              — Смотри, паук, смотри, — мелодично проговаривал мужчина, схватив Хонджуна за его вьющиеся каштановые волосы и приподняв его голову, чтобы тот видел, что будет происходить дальше.              Мужчина кивнул людям, которые стояли позади трясущегося от страха Юнхо, стягивая его руки у него за спиной. Те, недолго думая, достали свои кинжалы и принялись неистово пронзать тело наследного принца множественными ударами. Тот кричал и бился в агонии от мучительной боли, пока совсем не смолк, повиснув бездыханным телом в руках своих убийц.              — Как тебе зрелище, паучишка? — грубо похлопав Хонджуна по голове, мужчина заставил того клевать носом землю. — Уже не такой грозный. Да? Поотрывали тебе лапки?              — Кто? — прохрипел Хонджун, поворачивая свою голову вбок. — Кто… тебя послал?              — Ты же и так все прекрасно знаешь, — усмехнувшись, мужчина поднялся со спины Хонджуна и отошел в сторону. — Ты хорошо обучил своих щенков, но недостаточно хорошо, чтобы противостоять ей.              Услышав эту фразу, Хонджун замер. Даже в спутанном сознании он понял, где именно допустил ошибку, в чем именно он был неправ.              — Передавай привет своей госпоже… Мразь, — последнее слово Хонджун выплюнул, начав вдруг хрипло смеяться, широко улыбаясь, обнажая свои перепачканные кровью зубы.              — Обязательно передам паук, — приподняв одну бровь, мужчина щелкнул пальцами, призывая к себе своих людей. — Паука помучить. Такие, как он не заслуживают благородной смерти от меча. Тела наших забрать. Не хватало еще, чтобы кого-то вычислили…              Хонджун попытался приподняться, видя, как этому бородатому мужчине кто-то подводит коня, на которого он тут же вскочил и направился в сторону. Обзор ему загородили несколько мужчин, которые тут же принялись жестоко избивать Хонджуна, не оставляя на нем живого места. Они прекратили свою смертельную пытку только тогда, когда Хонджун перестал подавать признаки жизни, хотя та изо всех сил пыталась цепляться за его ускользающее сознание.              Он лежал посреди поля, глядя прямо в лицо этой премерзкой, отвратительной луне. Его окружали тела его друзей и союзников, которых он пытался всеми силами сберечь, но чужие силы оказались сильнее его собственных. Он подумал, что ему стоило обзавестись более влиятельными союзниками прежде, чем наносить удар по тому, кто так яростно желал ему смерти. Это было довольно глупо с его стороны, самонадеянно. Поэтому он поплатился за это. Он был разочарован в богах, ведь они так и не помогли ему. Закрывая глаза, он просто еще не знал, что у богов на него были совершенно иные планы. Его сердце сделало еще несколько вымученных ударов, прежде чем остановится навсегда…              Семь бездыханных тел, лежащих на поле, пропитанным их собственной кровью и кровью их врагов, освещались необычно яркой луной. Такой луны Эйвис не помнил уже вот как несколько столетий. Луна сияла, светилась и словно искрилась, переполненная энергией, пока ее поверхность постепенно застилалась красной пеленой, словно бы та наливалась кровью. Все живое попряталось по своим домам и норам, зная, что алая луна не предвещала ничего хорошего. Это была не первая алая луна, но впервые такая яркая, такая сильная. Насытившись и почти полностью побагровев, луна тут же осветила все вокруг мягким алым светом, словно заливая земли Эйвиса кровью. Воздух вокруг начал вибрировать. Раны на семи мертвых телах вдруг стали затягиваться, оставляя за собой лишь девственно чистую кожу, словно и не было в их жизни никаких ран.       Стоило луне полностью наполнится кровью, как вдруг ночное небо пронзила яркая, ослепляющая вспышка, простирающаяся слабым дуновением ветра по всем землям Эйвиса. Деревенский скот в стойлах начал бесноваться, а королевские лошади разносили конюшни, чувствуя присутствие каких-то потусторонних сил, пришедших из другого мира. Лишь только жители пустыни не боялись этой луны, они знали, верили, что однажды она придет и явит всем свое могущество. И все, кто верил в силу слов, знали, что эта луна означала лишь одно — пророчество начало сбываться.       Алая дымка стала клубиться вокруг тел семерых мертвецов, лаская холодную кожу их лиц. Загробный шепот, эхо многовековых молитв пустынного народа и голос забытых богов, стал шевелить траву, подобно дуновению мягкого ветра. Шепот звал их, призывал идти за собой.              Вдруг Хонджун распахнул глаза и сделал первый вдох. Увидев над собой черное звездное небо, он стал оглядываться по сторонам, пытаясь понять, где он находится. Вдруг совсем близко от него такой же вдох сделал Сонхва. Приподнимаясь на локтях, парень пытался убрать со своего лица налипшие волосы.              — Сонхва? — хриплым голосом отозвался Хонджун, приподнимаясь, но тут же пугаясь, когда чуть поодаль с земли подорвался Юнхо. — Юнхо, черт побери…              Улыбнувшись, что видит знакомые лица, Хонджун стал оглядываться по сторонам в поисках остальных, когда несколько поодаль от них закашлялся Ёсан, переворачиваясь набок и поднимаясь на четвереньки.              — Что произошло? — подал вдруг голос Сонхва, садясь на земле и осматриваясь по сторонам, словно пытаясь понять, где он находится.              Резко подорвавшись с громким вздохом, Минги напугал всех, заставив парней слегка вздрогнуть. Но на смену страху вдруг пришло веселье, парни рассмеялись в того, какой потерянный вид был у Минги, когда тот вдруг отшугнулся на резкий вздох Уёна, что лежал до этого не так далеко от него.              — Чонхо-Чонхо, — позвал Ёсан, подползая к молодому человеку, который, сделав резкий вдох, тут же повернулся набок и закашлялся.              — Я нормально, — прохрипел Чонхо, сделав рукой успокаивающий жест, когда Ёсан подобрался достаточно близко, чтобы рассмотреть парня на предмет повреждений.              — Где мы? — вдруг отозвался Юнхо, поднявшись на ноги и начав осматриваться по сторонам.              — Полагаю, это какое-то поле? Почему так воняет железом? — принюхавшись, Минги тут же зажал свой нос рукой, с подозрением оглядев лицо Уёна, который, пытаясь прийти в себя, причмокивал губами.              — Фу, что это, — вляпавшись во что-то, Сонхва тут же поднес руку к своему лицу и принюхался. — Черт, это кровь?!              Испугавшись, парень начал тут же обтирать свою руку об траву, пытаясь избавиться от неприятного сюрприза, даже не подозревая, что некогда это была его собственная кровь. Хонджун в это время, просто сидя на траве, пытался который раз пересчитать всех присутствующих.              — Шесть, семь… Раз, два, три… — встряхнув головой, он снова огляделся по сторонам, пытаясь понять кого не хватает. — А где Сан?              Все вдруг взглянули на Хонджуна, а после начали оглядываться по сторонам в поисках пропавшего члена группы.              — Сан! С-а-ан! — поднявшись с земли, Уён начал звать друга по имени, надеясь, что тот мог быт где-то неподалеку. — Сани-и-и!              — Не кричи так, — вдруг Минги одернул Уёна, потянув того за край его одежды. — Вдруг его нет поблизости, а мы даже не в курсе, где находимся.              — Боюсь предположить, что его вообще может тут не быть, — вдруг отозвался Чонхо, подходя ближе и поправляя свое, как ему показалось, странное одеяние.              — Либо нам всем просто повезло оказаться рядом, — предположил Ёсан, подходя следом за Чонхо. Его взгляд внимательно изучал место, в котором они оказались.              — Возможно это даст нам подсказку о том, где мы в итоге оказались, — проговорил Юнхо и, наклонившись, подобрал что-то с земли. Этим чем-то оказался длинный стальной меч с золотой рукоятью, принадлежавший некогда одну из стражников, испачканный кровью.              Шестеренки в головах семи человек начали шевелиться, анализируя информацию, которую они могли получить из того, что их окружало. Поле, покрытое кровью, раскиданные мечи и кинжалы, обломки стрел, странная одежда. Все это наводило их на одну единственную мысль, а именно, что хромер сделал новый поворот. Только вот человеку, который по воле судьбы оказался от них на огромном расстоянии, а именно в теле личного стражника принцессы соседней страны, повезло куда меньше. Ведь их было семеро, а он остался совершенно один. Лишь воспоминания из сознания стражника были ему проводником в этот незнакомый им мир.