замкнутый круг

Перед глазами что-то непонятное, что-то такое далёкое и такое... близкое. Родное до щемящего сердца. Вот она подходит со спины, в одной лишь футболке, ползёт руками по торсу, крепко-крепко обнимая и утыкаясь лбом между лопаток, пока за окном только поднимаются первые солнечные лучи, боязливо заглядывая на кухню. Вот она же лежит на огромной кровати, кокетливо стреляя глазами и, словно настоящая колдунья, зазывая в свои сети, предлагая присоединиться к просмотру какого-то нового фильма в приятном полумраке. А вот она кружится в танце с упитанным котом, подпевая любимой песне, что играет с колонок у мелькающей разноцветными картинками-бликами плазмы. Остро тянет улыбнуться каждый раз, как взгляд останавливается на ней. Скользит по точеной фигуре, выцепляет уже столь привычные детали, возвращается к расслабленному лицу... Хочется окутать её переполняющей каждый раз любовью и завернуть в плед, не отпуская со своих рук ближайшую вечность — пусть весь мир подождёт. Договора, сделки, переговоры… Нет ничего важнее неё. Даже бизнес, попытки выбраться из нищеты, взобраться по тернистому пути наверх, стирая ступни до мозолей да раздирая ладони в кровь от вечных падений и преград, — всё это не важно, не стоит ломаного гроша в сравнении с любимой. И непонятно, почему так горько на душе от этих... Что же это? Воспоминания? Но почему тогда паршиво от них, если столькие годы эти отношения приносят лишь радость? Внутри тоже... непонятное. Что-то, что перекрывает всё хорошее, всё счастливое, в укромных уголках памяти от прочих любопытных глаз попрятанное. Но где причина, где исток данных чувств, если всё в полном порядке? Если она рядом? Если встречает каждый день у порога? Если желание поклоняться ей, стирая колени в кровь, никуда не исчезает? По-прежнему хочется молиться сей прелестной девушке, доставлять удовольствие до звёздочек под сомкнутыми веками, вызывать только восторг на дне зрачков. Но… Но. Что-то не так.        И это что-то ворочается за костяной клеткой в районе груди, разрастается, давит на стенки, бурлит удушающим пожаром, обжигая внутренние органы до солёных дорожек по щёкам. Оно противно-противно, с дорисованным воображением мерзким смехом, выводит из равновесия, играет на нервах, шалит — проказа такая — в замороченной голове, лишая порядка картотеку воспоминаний. Так что оно есть? Что бередит покой, руша безопасное место, только-только обретённое в лице невероятной дамы? Что столь сильно тревожит?        Он не понимает. Действительно не может отыскать ответ внутри себя. Это даже немного пугает… Кошмар какой? Мутное сознание. Да, точно кошмар. Где же спасение? — Антон, — вот, зовёт, растягивая гласные. — Вставай, я соскучилась, — у самого уха. С первого раза отозваться не получается, лишь мычание вырывается. — Антон, блин, — нет, этот голос... не её. — Вставай, кому говорю, — точно нет, низкий слишком и слишком... мужской. — Антоха, — толчок в плечо, — подъём, приземляемся. Глаза распахиваются, а мир резко приобретает реальность. По правую руку тут же раздаётся недовольное ворчание — Дима начинает копошиться, переключая внимание на подготовку к высадке. Антон растеряно оглядывается, последив за чужими движениями с пару секунд, обводит салон самолёта взглядом, припоминая, как вообще тут оказался, и с силой растирает заспанные глаза, в которые, будто песка насыпали — неприятно щиплет. Ещё более тошно становится, когда в голове всплывают мысли о том самом, уже осознаваемом в полной мере, что потянуло за собой цепную реакцию и вынудило лететь в столицу, едва ли не выпрашивать выбивать совместный проект. Ира. Ирина Кузнецова, с которой он встречался последние несколько лет, в один момент оступилась — засветилась в прессе с любовником. Антон её почти простил, но настырные журналюги начали копать глубже и вышли на систематические измены, а ещё приплели беснословные траты к одной статейке о том, что якобы той нужны были лишь его деньги. И плевать всем, что это ему было в радость баловать свою любовь. Правда, любила ли Ира в ответ — сказать сложно. Антон не ожидал такой подставы. Гулянок на стороне, далеко не рабочих поездок в иные города, порочного разврата в лучших клубах Питера и многих интрижок на стороне. Он никогда бы не подумал, что в один момент это солнечное чудо так безразлично пожмёт плечами, даже не пытаясь отрицать или оправдываться, соберёт разбросанные по всей квартире вещи, словно забирая из неё жизнь вместе с собой, и смотается с очередным ухажёром в другую страну, только махнув рукой на прощание. Не задумается ни на один жалкий миг о том, какие последствия подобное будет иметь. А оно будет иметь — да ещё какие! — и повлечёт за собой крах (без преувеличений) всего. Крушение целой жизни. Антон сначала погрузился в кромешную тьму, потом — кое-как пытался очистить репутацию, остановить поток сплетен и удержать на плаву бизнес, что дался ему с таким трудом, а после — изо всех сил старался не разорваться между внутренними метаниями и работой, потому что компания начала потихоньку идти на дно, откуда он едва выбрался. Стало страшно. В нынешнее время репутация — это всё. Одно неверное слово, кривое действие иль движение и тебя снесёт волной презрения, лавиной ненавистью. Сначала в сети, а потом и вживую. После подобного оправиться — практически нереально. Особенно когда ты без того в шатком положении из-за своего происхождения, ведь где это видано такое, чтобы уроженец Воронежа стал владельцем крупнейшей компании в Санкт-Петербурге. Больше только та, что в Москве, куда они как раз вот прилетели в надежде на спасение, не иначе.        Без пары месяцев год с начала череды неудач, а просвета не намечается, наоборот только — всплывают один за другим лживые и не очень факты, расторгаются договора и сделки с партнёрами, вылезают там, где их не ждали, косяки да сплошные проблемы… И не сказать, что до этого дела шли гладко, ведь Антон, чтобы держаться наравне со всеми конкурентами, чтобы быть на достойном уровне, почти жил на рабочем месте, заявляясь домой лишь из-за любимой девушки. Он ещё толком не распробовал вкус такого уровня жизни, а уже рискует его напрочь утратить. И всё из-за двух некогда любимых девушек.        Про свою первую даже вспоминать не хочется — отличилась дрянным характером ещё тогда, да сейчас в который раз напомнила о себе тем, что в самый неудачный период вывалила какую-то несуразицу жадной прессе, загоняя новые гвозди в крышку его гроба.        Вторая же оказалась ничем не лучше неё, только вот не сразу раскрыла карты, что выявили подлинную истину, а вместе этого долгое время скрывалась, даже умудряясь ту или иную информацию сливать на сторону — и чего он только удивляется столь тяжкому развитию бизнеса, когда сам пригрел на собственной груди подлую, лживую змею. Опять.        Тихий вздох срывается с губ. Печально, однако. И жить от такого не особо хочется.        — Прогуляемся или сразу заселяться? — интересуется в полголоса Дима, даже не отрывая от людей впереди взгляд. — Я лично поел бы чего и лёг отсыпаться, пока есть у нас такая роскошь, как возможность нормально отдохнуть. Всё-таки времени до переговоров полно. Антон приподнимает уголки губ. Вот что-что, а бездельничать этот парень любит ещё с университетских времён, не смотря на идеальное выполнение своих обязанностей. — Можно, — отвечает он так же негромко, когда из-за затянувшейся паузы Дима бросает на него взгляд исподлобья. — Я в такси нам что-нибудь съестное закажу в номера, ладно? Тот согласно угукает, следуя за толпой к выходу из самолёта. Больше они ни о чём не разговаривают — молча покидают аэропорт, молча садятся в машину и так же молча разбредаются по комнатам в отеле. Последние месяцы уж здорово выматывают их обоих. А завтра... вновь поджидает очередной сложный день. Усталость берёт своё. Синева под глазами и бледность кожи просвечивают даже из-под слоя косметики, а краснота полопавшихся капилляров перетягивает фокус внимания с бледно-зелёных, желтовато-коричневых к центру, радужек. Ломит мышцы, болят виски. В районе желудка тошнотворно тянет. Хочется тупо упасть на ближайшую горизонтальную поверхность и не двигаться как минимум несколько суток, только жалобно поскуливая. Но Антон не позволяет себе такой вольность, пресекает всякую слабость. Вместо нелепых жалоб и нытья он занимается рутинными делами: принимает контрастный душ, наносит на лицо уход, разбирает чемоданы, запихивает в себя поздний ужин, расстилает постель и только после этого устраивается на кровати с телефоном, открывая переписки. Разгребать деловые вопросы перед сном — это не особо здоровая привычка, но на такие мелочи плевать, когда на кону (всегда) стоит бизнес-проект всей чёртовой жизни. Почему-то мелькает мысль, что подобный режим далеко не в новинку, фактически часть его самого, ещё со времён школы. Стремление к успеху убивает все силы и ресурсы. Так несколько часов уходят на попытки расслабиться. Ещё несколько, дабы суметь отключиться. И вот, после коротенького поверхностного сна, подаёт сигнал будильник. Утро столь же непримечательное, как и вечер. Повседневное, привычное. Антон на автомате приводит свой внешний вид в порядок — тщательно выбривает щетину, наносит лёгкий макияж, пакуется в белую рубашку с чёрными брюками, затягивает тонкий ремень с аккуратной пряжкой и, едва не забыв, накидывает пиджак уже перед самым выходом из номера. Дима открывает после первого же стука, окидывает беглым взглядом с головы до ног и показывает большой палец вверх, расслаблено улыбаясь. Ну, вот кто действительно высыпается, так это он. Даже немного завидно его такому свежему и отдохнувшему виду. Это почти раздражает.        Чёрная рубашка, чёрные штаны, чёрные кроссовки, кулон на шее, что достаёт до середины торса, тонкий браслет и пара колец, тоже из серебра, на правой руке. Идеально сидят. Гладко выбритая голова, но небольшая щетина. Деловой и в то же время немного дерзкий стиль. А самое главное — озорной блеск в глазах и здорового цвета кожа лица. — По кофе и работать, — спрашивает он, выводя из мыслей, — или сразу выезжаем? Антон закатывает глаза, отступая с прохода, бросает едко: — Ты хочешь стать соучастником чьего-нибудь убийства? В ответ раздаётся приглушенный смешок. — Или метишь на роль жертвы? — и в довесок колкий взгляд поверх плеча. Дима поднимает руки в примирительном жесте, хотя забавляться не прекращает. — Понял-понял, пока не выпьешь кофе, даже не дышу в твою сторону, — новая шпилька. Антон раздосадовано вздыхает, но и сам слегка приподнимает уголки губ. Дружба без подколов — это не дружба вовсе. Особенно, если вы полжизни очень тесно общаетесь. Тем не менее, до кафе на цокольном этаже доходят в молчании. По правде, не так уж он зависим от данного ритуала, просто элементарное уважение и понимание помятого самочувствия с утра не позволяют переходить границы. Больно хорошо друг друга знают. — Каждый раз поражаюсь твоему аппетиту на завтраке, — бросает Антон, помешивая две ложки-порции сахара в только-только приготовленном ароматном американо с молоком. — А я поражаюсь, как ты с таким питанием ещё живой, — служит ему ответом. Удержаться от цыканья не получается, но Дима его игнорирует, заводя беседу о делах насущных, что настроения так-то отнюдь не прибавляют, как и желания поесть. — Так всё же, что собираешься предпринимать, если он откажется от предложения? — Этот проект выгоден для нас обоих, — задумчиво, со вздохом в конце. — Даже если у меня некие проблемы со слухами сейчас. Да и не то чтобы мне… — Можно было отступиться после отказа? Глаза в глаза. Вздох. Правда ведь. — Я б на его месте не рисковал репутацией из-за сотрудничества с главным конкурентом в стране, — тоже чистейшая, горькая реальность, — но у этой сделки много преимуществ. — Антох, — зовёт Дима, резко посерьёзнев и отложив приборы. — Мы же оба прекрасно знаем, что ему нет прока от конкретно нашего предложения. Попов получает таких на дню по несколько десятков. От худших или лучших компаний — не столь важно. Главное сам факт обширного выбора, — с каждым его словом груз на плечах становится всё тяжелее. — А для нас это может стать шансом на спасение, — с грустными нотками. — Получим от него покровительство или хотя бы поддержку, и народ переключиться на свежую тему. — Ну да, — без доли веселья хмыкает Дима, вновь принимаясь за еду. — Антон Шастун и Арсений Попов, которые владеют двумя крупнейшими компаниями в Санкт-Петербурге и Москве, встретились на переговоры по общему делу. Повлияет ли как-то этот совместный проект на негласное соперничество между ними? И какие же могут быть последствия для рынка страны? К сожалению, подробности сотрудничества пока не разглашаются, поэт… — Думаю, достаточно, — обрывает Антон, слегка качая головой. — Что с тебя взять, — прилетает в ответ снисходительное. — Да кто бы говорил, Дим, — притворно-возмущенно. — Ты на себя-то погляди. Кто ж в таком виде идёт на деловые переговоры? Даже я сегодня в костюме… — Правда, без галстука, — затыкает мгновенно. Антон бросает весьма красноречивый взгляд и отворачивается к залу, без интереса оглядывая посетителей. По ту сторону стола слышится тихий смех. Улыбка так и просится на губы. Ну, и что с них взять? Известные бизнесмены? Серьёзные дядьки? Не-е-е, друзья. Простые парни из Воронежа, чудом выбившиеся в люди. Они долго и упорно трудились, переехали фактически ни с чем в Питер, возводили компанию с нуля, сутками убиваясь на работе, нудно, шаг за шагом, расширяли горизонты бизнеса и вместе справлялись с нескончаемым потоком проблем. А теперь, когда почти на ноги стали, вылезла очередная, куда более масштабная и опасная преграда. Но они ведь не были бы собою, если бы ничего не предприняли для поиска выхода из ситуации и решили отсиживаться в стороне, помалкивая в тряпочку. Куда один — туда второй. Константа. Не имеет значения ни количество дерьма, ни величина врагов — раз вместе, значит до конца. И вот сегодня, сейчас, переступая порог офиса Арсения Сергеевича Попова, порог самой большой компании в Москве, они молча переглядываются, без слов придавая друг другу моральных сил, и словно уверяют другого в своём неизменном присутствии, ведь в любой дружбе безмолвная поддержка с безоговорочной преданностью — это залог всего. — Как бы там ни было, мы что-нибудь обязательно придумаем, — в полголоса говорит Дима, когда лифт и большая часть пути остаются позади, но звучит не шибко ободряюще. Улыбаться больше не хочется. Чем ближе приёмная, тем сильнее обоих пробирает мандраж — Антон замечает, как тот прячет руки в карманы, по давней привычке пытаясь успокоить разбушевавшиеся нервы. Он не показывает внутреннего состояния, но уверен на все двести процентов из ста, что и Дима прекрасно осведомлён о чужих переживаниях. — Мы не можем уехать отсюда без подписанного договора, — напоминает, тоже давая понять, что в приёмную заходят вдвоём, и оба будут выкладываться до своего предела. Во времена учёбы было гораздо проще. Такие моменты переживались со смехом, а вершить значимые дела не составляло особых усердий. Сейчас же всё сильно изменилось. — Здравствуйте, у вас назначена встреча? — приветствует секретарша. Хотя бы размах проблем и преград раньше был поменьше. — Добрый день, — дежурная улыбка на лицо, максимально дружелюбный вид. — Да, мы договаривались о переговорах по поводу совместного проекта на сегодня, — молоденькая девушка кивает, тут же утыкаясь в экран компьютера. — Всё ли готово к их проведению? — Секунду, — отзывается та. — Вы представляете компанию Hasnuts, правильно? — Верно, — подтверждает, копируя утвердительный жест головой. — Я владелец, Антон Андреевич Шастун, а это мой заместитель, Дмитрий Тимурович Позов, — ещё движение подбородком, на этот раз вбок. — Предварительные документы должны были уже прийти. — Да, они у нас, — отзывается секретарша, заканчивая возиться с данными. — Вы можете проходить в отведённую залу. Это следующая дверь по коридору, — добавляет, опережая вопрос. — Арсений Сергеевич скоро подойдёт. Наш менеджер Оливия пока поможет вам подготовить всё необходимое. Она тоже уже должна быть на пути в малую переговорную. — Арсений Сергеевич не на месте? — ненавязчиво интересуется Дима. Девушка на это только улыбается, отвечая снисходительное: — Работает, — прямой намёк не задавать лишних вопросов. Потому что работать руководитель может либо на выезде, либо непосредственно в своём кабинете, а дверь с именной табличкой находится здесь, у противоположной стены. — Не думаешь, что это немного грубо? — размышляет Антон почти шёпотом, когда они вновь оказываются в коридоре. — До назначенного времени осталось меньше пяти минут. — Мало ли, какие срочные дела у него появились, — бросает, пожимая плачами. — Себя для начала вспомни. Такие же грешки имеются. Так что не делай поспешных выводов. Ты слишком нервничаешь из-за этого предложения. Я понимаю тебя, но советую выдохнуть. — Судя по краткости твоих предложений, выдохнуть нужно не только мне, — возвращает усмешку, открывая нужную дверь и тем самым не давая Диме времени что-либо ответить. Всё-таки знают они друг друга вдоль и поперёк. — Добро пожало… — вдох, выдох, пять минут до начала переговоров, пока включаться. Менеджер Оливия оказывается столь же молодой, разве что чуть более миловидной девушкой. Она помогает запустить презентацию, проверить документы и расположиться на местах. Учтиво предлагает напиток на выбор, но получает такой же вежливый отказ, а как только распахиваются двери, являя присутствующим владельца, спешит ретироваться. — День добрый, господа, — здоровается с порога вошедший, слегка наклоняя при этом подбородок. — Меня зовут Арсений Сергеевич Попов. Рад вас видеть в своей компании. Они отзываются почти в унисон, после — представляются и приподнимаются по очереди, чтобы пожать руку. Арсений занимает место по другую сторону круглого стола с двумя стульями по обе стороны. Антон оказывается напротив него, ближе к специально подготовленной для докладов стене. Он не спешит подрываться и начинать распинаться о проекте, с которым пожаловал, вместо этого Антон завязывает непринуждённую беседу на сторонние темы, попутно разглядывая своего нынешнего конкурента и потенциального партнёра в будущем. Дима тоже подключается — разговор проходит на удивление легко. Арсений доброжелательно улыбается до морщинок под глазами, щурит эти сизые омуты на провокационных вопросах и в целом ведёт себя так, словно они давние добрые знакомые, которым ничего не стоит тратить драгоценное время на бессмысленные слова.        Это немного удивляет. Он не выглядит строгим начальником, как о том пишут в прессе. Не выглядит категоричным или зазнавшимся. Антон ищет в памяти образ Арсения с тех нескольких совместных мероприятий в столице, где ему удалось понаблюдать за ним со стороны, и пытается наложить первичное впечатление, сложившийся образ на то, что видит сейчас перед собой. Не получается. Нет ни холода, ни сдержанности, ни бездушия.        Да, он держится достойно статуса, богатства, благородной крови — в отличие от него, Арсений Попов перенял бизнес в наследие и с самого рождения воспитывался, как приемник. Но при этом в нём нет высокомерия, безразличия или же непомерной гордости.        Размышления полностью поглощают, отодвигая скрытые смыслы разговора куда-то в бессознательное, поэтому Антон едва не вздрагивает, когда дверь резко открывается.        — Надеюсь, вы не против, если на обсуждении будет присутствовать и мой заместитель тоже? — звучит больше утвердительно, чем вопросительно. — Это Сергей Борисович Матвиенко, — они переглядываются, — совладелец компании с долей в двадцать пять процентов. Я подумал, уместнее и справедливее будет вести переговоры два на два. Чёрт, раскусил. — Нет, что вы, — вновь почти одновременно. — Нет-нет, конечно, — предельно вежливо. А ведь косвенно надавить — как раз одна из основных стратегий на сегодняшнюю встречу. Антон также на доли секунды встречается с Димой глазами, как Арсений с этим новоприбывшим Сергеем до этого. Только между ними вместо хитрых озорных огоньков мелькают лёгкая растерянность и ощутимое разочарование. Они знать его не знают, хотя крохами базовой информации владеют — вот что значит не качественно подготовленные.        Но Сергей действительно не создаёт впечатление настроенного на сотрудничество человека — походка уверенная, шаги твёрдые, руки за спиной. Ещё толком даже порог не переступив, он сканирует колким взглядом присутствующих. Позади мелькают охранник и, кажется, помощник, прикрывая дверь и пристраиваясь рядом. В левой мочке болтается серьга в виде крестика, верхняя пуговица расстёгнута, растительность на лице аккуратно стрижена, виски с затылком выбриты, а оставшиеся волосы собраны в хвост на макушке.        Быстрый анализ его внешнего вида не обнадёживает.        Антон приветливо улыбается, приоткрывая рот, чтобы нормально представиться и поздороваться, но резкий жест ладонью заставляет проглотить все подготовленные слова.        — Не стоит, я в курсе, кто вы, откуда и зачем пожаловали, — сразу обозначает Сергей без особой любезности в тоне и усаживается за свободный стульчик, откидываясь на спинку. Его голос звучит так, что идеально дополняет облик. Низко, хрипло и жёстко. Вот примерно такого они ожидали от Арсения, который наконец хлопает в ладоши, привлекая внимание и предлагая преступать к главному. Теперь-то становится понятно, почему так гладко шла беседа — начинать не имело смысла, пока отсутствовал последний участник. — Ну, раз все в сборе, то действительно пора переходить к делу, — подытоживает Антон. Он изо всех сил старается держать лицо, но, честное слово, подобные взбросы едва не выбивают из колеи. Опасно. Шаткое у них положение, да ещё компания и так на грани. Но деваться некуда. Сколько бы вариантов не появлялось на рассмотрении, ничего стоящего найти не удаётся. Эта сделка — почти единственный шанс остаться на плаву без катастрофического ущерба. Больно уж много в нынешнее время стоит чистая репутация. А крушение на ровном месте без существенных на то поводов — не шибко стоящая причина. Иногда даже становится смешно от абсурдности положения — какие-то мелочи реально наносят колоссальный вред компании только из-за того, что происходят подряд. Поэтому выбор не велик. Придётся попотеть, выпрыгнуть из кожи вон и разбиться в лепёшку, но заполучить подписанное согласие на общее дело именно с этими двумя. — Мой ответ: нет, — разбирает в пух и прах все надежды на благоприятный исход. Антон мешкает буквально с секунду, а после приводит несколько аргументов ещё раз, но сменить чужое мнение не получается — Арсений непоколебим в своём решении. — Тогда есть ли что-то, что могло бы изменить вашу позицию? — последняя попытка. — Кажется, вам ясно дали понять, что это отказ, — отрезает вместо него Сергей, терпение у которого, похоже, постепенно заканчивается — он даже отрывается от экрана телефона. Но прежде, чем Антон успевает что-то ответить, вмешивается Арсений. — Прошу прощения за грубость, — всё ещё спокойно. — Тем не менее, мой партнёр прав абсолютно. Мы не можем сотрудничать с вами, ибо преимущества не покрывают риски. — И всё же, — крупицы оставшейся твёрдости в голосе неумолимо тают. — Нет, — точка в разговоре. — Мне очень жаль, Антон Андреевич. И улыбается, гадина такая, при этом так обворожительно, что неожиданно чешутся кулаки. Антон поражается вспыхнувшему внутри желанию ударить ни в чём неповинного человека, поэтому спешит унять вдруг подскочивший пульс, концентрируясь на дыхании. Кажется, он либо переутомился, либо перенервничал. Арсений поднимается первым, жмёт посетителям руки и по-прежнему расслаблено прощается. Он поправляет сползшую на нос оправу очков, проверяет время на брендовых часах на запястье и хлопает по плечу Сергея, призывая тоже последовать к выходу из зала. — Приятно было с вами пообщаться, — бросает напоследок, тормозя уже у самого порога и оборачиваясь через плечо, чтобы заглянуть в глаза, в который раз за сегодня утягивая на дно своих зрачков. — Если что Оливия приберётся сама, поэтому можете быть свободны. И покидает переговорную, оставляя после себя лишь смутные чувства на душе да стойкий запах духов. Сергей тоже уходит, только без лишних слов. И стоит закрыться за ними двери, как Антон почти падает обратно на стульчик, сползая ниже допустимого и прерывисто выдыхая. Он ощущает крайнюю заёбанность и слабую мутность сознания. — Придём сюда завтра? — интересуется вяло, всё глубже погружаясь в прострацию. — У меня весь день распланирован, но ты можешь прийти и попытаться выбить ещё одну встречу, только уже личную, с глазу на глаз, так сказать, — тянет, пожимая плечами, не менее задумчивый и капельку разбитый Дима. — Всё же лучше, чем просто отступить. Он тоже не спешит подниматься. Несколько минут уходят на осмысление ситуации и смирение с провалом. Даже упомянутая Оливия не появляется в зале, будто бы давая им возможность передохнуть. Всё-таки сколько бы лет или переговоров не прошло, а нервное напряжение во время работы никуда не девается, разве что становится чем-то привычным. — С кем там у тебя на сегодня ещё встречи назначены? — вновь заговаривает. Антон вздыхает, перечисляет. Вообще, с этим не густо, но в номер ему до позднего вечера не попасть. Дима кивает, возвращаясь из своих мыслей первым, поднимается и тут же протягивает раскрытую ладонь, вкладывая в этот жест привычную немую поддержку. — Предлагаю заскочить в кафе, чтобы ты мог нормально позавтракать, и разъезжаться по разным машинам, потому что у меня дальше намечено больше развлечений, чем работы. Эта добрая усмешка тоже привычно ложится на лицо, оттесняя угрюмость. — Хорошо, — Антон соглашается, но всё равно закатывает глаза. Ему очень приятно, а ещё он действительно чувствует себя немножечко лучше от заботы, хотя иногда дружеское волнение и переходит в ворчание или гиперопеку. Тем не менее, нужно отдать Диме должное — в худшие дни после расставания с Ирой начала его личного краха вытягивало из уныния лишь праведное раздражение на то, что тот чересчур уж настырно лез в чужую жизнь. Действенный подход и в то же время жутко неприятный. В общем и целом, впечатления неоднозначные. Прям как об Арсении. — Каков шанс, что он поменяет точку зрения? — спрашивает Антон уже в лифте. — Маловероятно, — очень ободряюще, ничего не скажешь. Вздох срывается с губ сам по себе. — Чего-то такого мы и ожидали, так что не кисни, — говорит Дима, хлопая по плечу. — Только от этого не легче как-то, — апатия, родненькая, закрадывается даже в голос. Приходится проигнорировать скептический взгляд, хотя от него тянет вздёрнуть уголки губ. Мысли на периферии крутятся вокруг Арсения, сбивая все ориентиры и путая выстроенные порядки. Даже когда они в ближайшем кафе проговаривают предполагаемые сценарии следующей встречи, да даже когда временно прощаются и Антону приходится о других делах думать. Это немного нервирует. Это же умножает интерес и вызывает азарт. В уме то и дело всплывает вопрос, который ещё с утра озвучил великий провидец Дмитрий Позов, да самого подстёгивает интригой от желания узнать, что же переговоры повлекут за собой? Столь необходимое ему сотрудничество? Или эти встречи наоборот обострят, проявят дремлющее соперничество? Исход не ясен, а оттого ещё заманчивее. Так почему бы не попробовать прийти снова?