Демонические псины

Хан Джисон, будучи демоном-изобретателем, проиграл в карты змееподобному демону Хван Хёнджину, и теперь стоит перед зеркалом, надевая на себя белую рубашку и чёрные классические брюки, ужасаясь от белых цветов на теле. Ему предстоит провести семестр в роли студента теологического факультета университета в Сеуле, изучая историю религии, от чего внутренне содрогается. — А тебе идёт, — злобно хихикает Минхо, вставая за спиной Джисона. — Тебе бы тоже подошло, примеришь? — Раздевайся. Джисон смотрит на него, мол, дурак? Минхо смотрит на него и щурится — ну точно демон-искуситель — и выглядит при всем этом так довольно, что Джисон приходит к одному не очень правильному, но очень необходимому в их долгих жизнях решению. — Чего смеёшься? — сам усмехается гадко, и Минхо на это выгибает брови, потому что, видимо, предчувствует что-то нехорошее. — Собирайся. Пойдем со мной. — Спятил? — Минхо фыркает и морщится. Ещё чего — ему, Великому Велиалу, да таскаться без надобности в мир смертных и убогих. Велиалу, который приходил в людской мир только ради потакания собственным прихотям, соблазняя людей на всевозможные грехи, за которые позже будет смотреть, как глупые люди сплавляются по Стиксу. Однако. Джисон смотрит с нажимом. Поэтому — сугубо ради интереса, а вовсе не для того, чтобы потакать прихотям его избранника — задает вопрос: — Зачем? — Как зачем? Учиться пойдём, моя вечность, — ухмыляется Джисон. — Чему? Я уже всё умею. — Уверен? А фистинг пробовал? Джисон смотрит на лицо Минхо, который даже не сумел сдержаться и скривил лицо так, будто увидел разобранного по частям демона низшего порядка. — Я отказываюсь это комментировать, Джисон. Тот к нему поворачивается и смотрит, наслаждаясь чужим выражением лица, которого не видел за те тысячелетия, что они знакомы. Ему нравится. Хочется ещё. — Как-нибудь опробуем, а сейчас собирайся, пойдём познавать тонкости и учения Фомы Аквинского. Помню, что ты его любишь больше всех теологов. Можешь даже на занятиях опровергнуть все учения, что тот прописал, как истину. Хочешь? — Хочу. Рубашку дай. Джисон знает, на что давить, поэтому тянется за второй рубашкой и парой чёрных брюк, которую хранил до дня свадьбы, о чём любил шутить Феликс в подвыпившем состоянии. Минхо пойдёт — он уверен. Ему вообще белый цвет идёт. Как и Джисон на его коленях. Джисон, блять! — Надевай. У тебя… — Джисон смотрит на часы на запястье. — Двадцать минут до начала пары. Ему нравится то, что он видит перед собой. Крепкие мышцы обтянуты белой тканью, сильные бёдра скрывает ткань классических брюк, а на ногах грубые ботинки из кожи. Чёрные волосы дополняют образ, а Джисон течёт в трусы. Они будут колоритной парой. — Готов? Время встретиться со смертной реальностью, — и протягивает руку, предлагая мир, полный удовольствий. Удовольствий от споров с профессорами по биографии Фомы Аквинского. — Веди, хитрая ты демонюга. Минхо вкладывает свою руку в чужую и улыбается. Его развели. Как ребенка. Но не то чтобы он против. Это же его хитрая демонюга. Ему можно.

***

— Минхо. Минхо, милый. Пожалуйста. Дыши. Носом, Минхо. — Ты обещал, — Минхо злостно шепчет и весь напружинен, как бомба за секунду перед взрывом, и чувствует, как ему предупреждающе сжимают ладонью бедро в попытках заземлить. Получается плохо. — Что это будет удовольствие от споров, Джисон. Что это будет, блять, весело. Будет обучение… — Ну, так и есть… Учёба — это страдания, милый. Мы здесь, чтобы страдать. Ты же не думал, что проигрыш Хёнджину так легко пройдёт. — Ты развел меня очень некрасиво, — Минхо сглатывает и смотрит в потолок, пытаясь успокоиться и не натворить дел. Его единственная причина сдерживаться сидит рядом и монотонно гладит его по ноге, прихлопывая нежно, как послушную собачку. Минхо терпит. Все терпит ради этого уебка. — Он тупой, Джисон. Я ответил на его вопрос правильно, потому что — не поверишь? присутствовал в жизни Фомы, — а мне за это… — Пару поставили, да, — Джисон сочувственно поджимает губы и снова хлопает Минхо по ноге. Но в глазах — веселье да и только. Минхо страдает — не всерьез, но страдает, — а что может быть для демона слаще, чем чужие терзания? — А зачем ты с ним полез спорить? У тебя в методичке все написано. Вот и отвечай по методичке. — Так там же написана полная, Во имя Великого Владыки, хуйн- — Так и отвечай вот эту хуйню. У людей так принято, понимаешь? — Джисон вздыхает. — Неважно, насколько ты прав. Главное, чтобы вливался в их человеческое стадо. — Он говорит, что Фома познакомился с Альбертом Великим в Париже, но не говорит, что это я их свёл, Джисон! — обиженно шепчет суровый демон, грустно глядя на любовь всей своей жизни. — Ты же мой хороший. Я понимаю, Минхо, среди этого стада ты — Дартаньян, а они все — пидарасы, но надо потерпеть, милый. Пара скоро закончится, и мы пойдём пить дешманский кофе из столовой, а после отправимся домой, где ты сможешь убить парочку демонов. — Правда, честно пойдём? — Честно, мой хороший. Пойдём, куда захочешь. — Ладно, но профессор всё равно тупой. — Я знаю, милый, я знаю. На том и порешили. Со звонком дышать стало легче — по крайней мере Минхо — потому что профессор, с натертой до лампового блеска лысиной, перестал бубнить какую-то вакханалию про одного из любимейших человеков Минхо (а таких, к сведению, очень мало; по пальцам одной руки можно пересчитать), и студенческий поток заполонил коридоры. Минхо не стал исключением. На каком-то повороте — Санктус Доминус, какие сложные планировки в этих человейниках, — Джисон притормаживает Минхо за рукав с коротким: — В туалет хочешь? — Нет, — мотает головой. Понимает, к чему вопрос. — Иди. Я подожду здесь. Только быстро, прошу. Не хочу застрять в человеческом столпотворении без тебя. Джисон хихикает, мягким прикосновением гладит чужую руку и улыбается. — Потерпи ради кофе. Не обещаю, что он будет вкусный. Но всё равно потерпи. И уходит. И оставляет Минхо одного подпирать стенку в коридоре, наполненным разговорами, топотом чужих ног и смехом мимо проходящих девиц с тетрадями в руках. Минхо смотрит по сторонам, впервые находясь в таком месте такое продолжительное время без серьезных демонских мотивов. Может, Джисон прав? Это правда будет полезно и познавательно в их бесконечно долгих жизнях?.. И когда Минхо уже третий раз поднимает руку, чтобы проверить время на часах — Джисон ушел несколько минут назад; демон-изобретатель заблудился в человеческой шараге в поисках туалета или что?.. — ему на ухо довольно шепчут: — Вот ты где, долбоеб. Обыскался тебя.

***

Минхо таращит глаза на Джисона, который прижимается к его боку и выглядит таким довольным, будто псинка, которой за ушком почесали. А потом и правда, блять, видит уши. Собачьи. Золотистые. Минхо молчит. И хвост, блять, виляющий видит. Минхо первый раз за сотни лет в ахуе. — Родной, ты чего с таким лицом стоишь? У тебя запор? — улыбается довольно, сжимая руку на его талии. У Минхо нет проблем с головой — он же демон — но почему сейчас у него галлюцинации? Ещё и неадекватные какие-то, будто пересмотрел фильмов про американских подростков. На Джисоне жёлтая толстовка, а была — была ли, блять?! — белая рубашка. И ушей у него, вообще-то, не было. Хвоста, блять, тоже! — Хён? Всё хорошо? — обеспокоенно спрашивает Джисон, видя, что Минхо завис. А как, блять, не зависнуть?! Минхо жмурится на секунду и открывает глаза ещё раз в маленькой надежде, что, может, это побочки пребывания в Верхнем Мире сказываются. Ну, мало ли, пространственно-временной континуум исказился и выдает определенные приколы. Но Минхо открывает глаза, а у Джисона — по-прежнему — какие-то собачьи уши на башке. И хвост из-под толстовки высовывается. — Эй, малыш, — Джисон — Джисон?.. — берет в ладони его лицо и смотрит обеспокоенно, и — Во имя Люцифера, что же, блять, происходит… — уши свои прижимает к затылку. — Тебе плохо? Хочешь воды? Минхо хочет домой, если честно, а не воды. Но всё равно кивает. Потому что — а что еще говорить? Что, блять, с Джисоном? Он торопливо лезет в рюкзак и роется в каком-то барахле, и Минхо еще больше хуеет, когда видит, что у его Джисона — рюкзак, набитый какой-то херней по типу мятых тетрадок, открытых упаковок жвачки в количестве штук пяти и — серьезно???? — запасных носков? Бутылка воды отыскивается на дне. Минхо решает, что сначала — вода, потом — все остальное. Пока они стояли, коридор успел опустеть, и только одинокая фигура шла им навстречу. — Джисон, какого хуя, ты с кем там зажимаешься, ретривер, блять, экстравертный? Этот голос Минхо узнает из тысячи, потому что это его, демон бы побрал, голос. Он живёт с ним всю свою жизнь. — Минхо? — шепчет Джисон, бегая взглядом от одного к другому. — Но… — В столовой очередь пиздец была, заебался стоять, — ноет Минхо. — Так а обнимаешься ты всё-таки с кем? — С тобой? — В смысле, блять, со мной? Я же вот, здесь стою, перед тобой. У демона сейчас шарики за ролики заедут, потому что к ним подходит он. В коже и с чёрными ушами добермана. Обе руки заняты стаканами с кофе, а в глазах читается ахуй. — Это что за ебанина…? — шепчет доберман. — Демон Великий, я потерялся в коридоре университета… Мин- И смотрит на Минхо, Минхо с ушами добермана и… себя? — Это что за ебанина…? — Ну, получается, уже не ебанина, а квартет, — шепчет ретривер, весело виляя хвостом. И закатывает глаза с улыбкой. И падает. На Минхо-который-нормальный-Минхо. В смысле, который настоящий. Ну, который Велиал. То есть — в обморок.

***

— Стоп-стоп-стоп, — Джисон — то есть тот Джисон, который минховский Джисон, то есть, тот, который нормаль-, блять, который Бельфегор из Ада — трет виски и выдыхает, сидя в квартире Минхо, но того, который собака, а не демон, и… Сатан Великий, дай сил. Короче, они вчетвером — два Минхо плюс два Джисона — после обморока Джисона-ретривера переместились в квартиру Минхо-добермана для восстановления логической цепочки всего пиздеца, что они перед собой видят. Все усиленно пытаются понять, что происходит. Джисон-демон находится первым: — Получается так: в человеческом мире существуют абсолютно такие же Минхо и Джисон, как мы с тобой, и… — Это в вашем мире существуют такие же Минхо и Джисон, как мы с Джисоном… — Эй, родной, не придирайся к словам… — Минхо, правда, не придирайся… — Почему ты ему поддакиваешь?! Ты не чьей стороне вообще? — Я не поддакиваю, вечность моя. Нам сейчас не до споров, пожалуйста, давай мы просто… — Как ты его назвал? Вечность?.. — Хуечность, блять! Помолчите, Бога Ради! — Минхо! Не поминай того, кого нельзя называть, в суе! — Чего?.. — А. Ты не мой Минхо…. Тишина. Тяжелая. — Заткнитесь все, умоляю, — рявкает Минхо-который-демон. — А? Что ещё тебе сделать? — ёрничает Джисон, виляя хвостом, но уши всё равно прижимая, опасаясь пиздюлей. — Ты, псина золотистая, идёшь со мной в ту комнату. Вы двое остаётесь здесь, разговаривайте, короче. Мы тоже будем. Ну, или, — говорит Минхо и смотрит грустно в сторону гиперактивного придурка, — попытаемся. Минхо только договорить успевает, как его за руку хватают и тянут в другую комнату, хлопая дверью. — Ну что, поговорим? — с хитрой улыбкой спрашивает Джисон, виляя хвостом и зажимая демона у двери. Великий Сатана, спаси и сохрани. — Так кто ты такой, красивый лже-Минхо? — Лже-Минхо? Да ты вообще знаешь, кто я такой? Джисон смотрит на него странно как-то и выдаёт: — Я тебя об этом и спрашиваю, долбоёб. — Я — Великий демо- Джисон пополам складывается от смеха, не успев дослушать, в истерике слёзы вытирая со щёк. — Демон? Из какой палаты ты сбежал? Минхо бесит этот человечишка. И он щёлкает пальцами, припечатывая Джисона к постели силой мысли. — О? А с одеждой так можно? — Можно, но тебе — нет, — рявкает Минхо, всё ещё держась возле двери, потому что этот долбаёб его пугает. Он не понимает, что происходит. Почему какой-то человек так спокойно себя ведёт, ещё и потешаясь над ним? Это непривычно. С Минхо никто так себя не вел. Его боялись, его уважали, его превозносили. Но никто — никто — не позволял себе такого развязного поведения. А этот недоДжисон — позволяет. Ещё и улыбается. — Да ладно тебе, — хихикает и потягивается. — Ты, может, и похож на моего Минхо, но ты — не он. А я — не твой Джисон. Я бы и не дал тебе снять с себя шмотки. Минхо фыркает. — Мне твоё разрешение и не нужно. — Видишь! Мы мыслим одинаково, — ретривер подскакивает на кровати, садится и виляет хвостом. — И всё-таки. В каком-то смысле ты — Минхо. — Не в каком-то, а… — А значит, — Минхо морщится, потому что человек — или как назвать эту хрень с ушами? — понижается в голосе, замирает хвостом и смотрит, склонив голову в бок. — Значит, нам нужно поговорить.

***

— Так и, — Джисон прочищает горло и складывает руки замком, упираясь локтями в колени, и смотрит на собеседника, который выглядит точь в точь как его возлюбленный, только с маленьким багом в виде странной херни на голове. Тем не менее. — Поговорим?.. — Поговорим. И тишина. — О чём вообще с тобой вообще говорить, сатанинское отродье? — и креститься резко начинает. — А святая вода против таких помогает, нет? — А у тебя есть? — с тяжким выдохом произносит Джисон. — Нет? — Нахуй тогда спрашиваешь? Вот и поговорили. Важный диалог прерывает резкий стук за дверью. — Джисон, долбоёба кусок, что происходит?! — Велиал, демоническое создание, что ты делаешь с песиком? — Как ты назвал моего придурка?! — Сам придурок! — Да не ты придурок! Он придурок! Дверь открывается и хлопает о стену с ужасающе громким звуком. — Джисон, я оторву его ретриверские уши сейчас. — Только не за уши! — верещит ретривер, прижимая ранее упомянутые уши к голове. — Минхо, спасай! — Это не тебя спасать надо, а демона, ты даже его заебал, родной. Это какой-то кринж. — Может, всё-таки поговорим? — Не хочу. Мне нравится наш квартет из палаты номер шесть, — хихикает ретривер, прячась в это время за Минхо. — Господи, ну и долбоеб, — шепчет Джисон-который-демон. — Джисон! Не упомин- — У меня нет сил, Минхо. Я больше не вывожу. И больше не играю на желание с Асмодеем. Ушастый Минхо обнимает за талию ушастого Джисона, который успел сменить положение, в этот момент визжа: — Мне так нравятся ваши ники! А скиньте контакты в какао-толк… — Куда? — не то чтобы Минхо-демону интересно, но у него тоже нет сил. Джисон-демон вздыхает. — Я тебе попозже покажу. Не сейчас. Сейчас, блять, заткнитесь все, иначе я за себя не ручаюсь. — И что ты сделаешь? — доберман ухмыляется, прижимая своего Джисона к себе ближе. — Порчу на нас наведешь? — Блять. Да. Заговор на понос, сука. Обоим. — Милый, — хнычет Минхо-демон. — Прошу, не падай так низко… — Не надо сразу на двоих! А можно по очереди? Мы живём в одной квартире, — грустно говорит ретривер, которого Минхо-доберман за ушком чешет. Это всё — какой-то плохо прописанный сценарий самого хуёвого в мире ромкома с попаданцами. Парочка из Ада в этом более чем уверена. Тем не менее — Джисон вздыхает. — Нет, а если серьезно… — говорит с той усталостью человека, который почти лишился рассудка. — Что за хуйня у вас на бошках?.. — Какая? — Ну, уши эти… — А где ваши уши?.. — морщится Минхо-доберман. Пренебрежительно. — Выглядите так, будто, ну, трусы забыли надеть… — Я не хочу знать ничего про ваши трусы. Н е х о ч у. — Мы про ваши тоже, но почему вы так странно называете друг друга и почему мы одинаковые? — Мы не ебем, — честно отвечает Джисон-демон. «Мы тоже» — закадровый голос авторов. Минхо-доберман чешет своего дурака за ушками, пытаясь скрыть нервную дрожь в пальцах, пока Джисон-демон обнимает со спины своего демона, потому что, ну, кринж ебаный. — Короче, блять, — говорит ретривер. — Ты, который ред лайтс на голове, есть разговор. Надо обкашлять вопросик. Пошли. Хён, отпусти. Хён, блять, руку из волос моих убери! — Джисон, не оставляй меня одного, — обеспокоенно шепчет демон. — Все будет хорошо, вечность, я иду в самое пекло Ада. У тебя ситуация получше. Минхо смотрит на Минхо. — Искра. Буря. Безумие, — напевает ретривер, смотря на двух Минхо. — Вышел нахуй, Джисон, — рявкает доберман, сам стоя в ахуе. — И что делать будем? — интересуется демон. — Чай будешь? Черный, зелёный? Каркаде тоже есть, если ты извращенец. Минхо-демон сидит на кухне с цветочками на обоях и сахар в чашке размешивает, не понимая, что сделал со своей жизнью. Утром же, вроде, в Аду был. А Ад оказался на Земле. Ну, то есть, в какой-то параллельной реальности. Минхо вообще уже нихуя не понимает. — Так вы реально демоны? Обыденный вопрос. Обыденная встреча. И типичный обед на кухне. — Ну да? — А умеешь ты что? — Всё? — А личностей знаменитых знаешь? — Знаю. — Кого? А JYP знаешь? — Фому Аквинского знаю, — тяжко выдыхает. — Это хуйня, Минхо, он мертв уже восемь столетий, а вот JYP… Ты его кавер последний слышал? — Да кто этот, блять, ваш JYP? — Минхо, блять! Сиди и не двигайся. Сейчас покажу.

***

Демон смотрит на ретривера. — Ну что? Твой в сексе как? Тоже любит пожестче? Мы вот на кухн- — Джисон, заткнись? — Нет, подожди, ты не понимаешь! Мне же интересно. Они — одинаковые, значит, и чле- — Господи, блять, спаси и сохрани. — Ты… ты же демон? — Из нас двоих, ушастое отродье, настоящий демон — ты. Тишина. — Так, ну… — Блять, да. Да. Мой тоже любит пожестче. — Бинго! А сосать?.. Джисон, который демон, мало о чем жалеет в своей жизни, но о том, что он проиграл в карты Асмодею — жалеет с каждой секундой все больше и больше. Потому что он втягивается. — Куда? — хихикает он спустя несколько минут, заедая смех каких-то дешевым печеньем, которое его двойник вытащил из своего рюкзака. — Куда он, блять, кончил?.. — В лампу! В лампу, бро, ты понимаешь?! — Да как?! — Талант, — гордо кивает ретривер, разваливаясь на кресле. И ведь правда горд. Кивает. — Твоя очередь. — Ну, Минхо, то есть мой Велиал, однажды… Только не смейся. Или ладно, похуй, смейся. В общем, — вздох. — Он спустил на своего кота. Случайно. — Какого ху- — Это было случайно! Дори запрыгнул на меня, пока мы ебались в саду, не в тот момент! — Бедный кот, — сокрушенно качает головой Джисон-собака. — Минхо бы такого себе не простил. — Он и не простил… Мучается кошмарами, мыл его восемь раз… — Подожди-ка, — Джисон щурится задумчиво. — У вас и СунДунДо есть? — СунДунДо! — доносится с кухни, и оба Джисона замирают на мгновение, один даже уши навостряет. Прислушиваются. — Твой или мой? — уточняет ретривер, а демон жмет плечами, снова вгрызаясь в печенье. — Хуй его знает. Они же одинаковые. Хомячат. — Если визжит, скорее всего, твой. — Блять, да. У вас СунДунДо хотя бы не сиамские и турецкие ваны? — Турецкие кто? — Вопросов больше нет. Они хотя бы породами отличаются, но на имена у Минхо — твой тоже сам котов называл? — фантазия говно. — Да, мой долго не думал. Твой, видимо, тоже. На кухне что-то падает и раздается визг двух голосов. — О, дуэтом! — пищит Джисон и хвостом виляет, параллельно в ладоши хлопая. — О, два долбоёба, — менее радостно отвечает демон. — Может, проверим? Демон кивает и пачку с печеньем забирает, вставая и идя за — блять, этот хвост — ушастым. На кухне оба останавливаются и стоят столбом. Потому что Минхо — в количестве двух штук — стоят в каких-то странных позах, пялятся в поставленный на стол телефон и… — Минхо, милый, не-е-ет, — стонет ретривер, обессиленно задрав голову к Небу. Небо сегодня ко всем несправедливо. Потому что Минхо — который доберман — включил другому Минхо туториал дэнс-практики его любимого корейского айдола. И демон учит. — Чт-, — запинается Джисон-демон, — какого хуя?.. Что вы делаете? Что упало?.. — Мое достоинство, — шепчет Джисон-ретривер. Вздыхает. — Пожалуйста, забудь. Забудь и отпусти. Просто оставь их. Если они одинаковые — а судя по всему, они, блять, во всем одинаковые, — мой Минхо подсадил твоего Минхо на блядского Джупика. — Кого?.. — Не бери в голову. Сам потом узнаешь, — Джисон вздыхает. Снова. — И послушаешь. Много-много раз послушаешь. — Вечность моя, смотри, тут такие движения!.. Оп, оп-оп, и-и-и- — Пойдем, пожалуйста, — сглатывает ретривер и выталкивает парализованного демона-Джисона с кухни. — Пойдем. Насмотришься еще. — Господь и правда нас покинул… — Давно, брат. Давно… Остаток вечера так и проходил. Джисоны решили не соваться к двум Минхо, а два Минхо прекрасно проводили время втроем: он, он и невероятный Джи-вай-пи. Только иногда с кухни доносились радостные визги, смех и грохот. Кажется, кто-то перевернул табуретку. Из соображений собственной безопасности никто из Джисонов не решился пойти проверить. А то снова покажут дэнс-практику. Или заставят слушать новый альбом. Но в какой-то момент ситуация переходит в другую плоскость (Тоша привет). — Великий Владыка Преисподней! — вопит Минхо, и, судя по формулировке, сразу понятно, какой именно. Он влетает в комнату взъерошенный (ещё бы; два часа по кухне скакал в режиме кардио), вышибает дверь и дышит загнанно. За плечом у него маячат доберманьи навостренные уши. — Джисон, я понял, что пошло не так! — Ты о чем? — уточняет демон, разделяя с другим Джисоном очередную пачку вредной химозной хуйни; как здорово, что они действительно во всем одинаковые, и вкусы у них совпадают. — О ваших припадках эпилепсии под к-поп? — Эй, — хором. И Минхо-доберман в соло: — о вкусах не спорят. — Нам нравится. — Именно. — Мы счастливы, — вздох со стороны ретривера. — Что сказать-то хотели? — А, да про перемещение из Ада в Верхний мир. Помнишь, я говорил тебе, что у Феликса новый ритуал перехода нашел? Джисон подозрительно-настороженно хмурит брови. — Ну?.. — Ну, в общем, это не совсем тот ритуал перехода… — И?.. — Кажется, он не просто в мир людей переносит… — Любовь моя, нежность моя, душа, блять, моя, если бы она у меня была, резче, прошу. — О, хорни-вайбы… — Блять, я-но-не-я, заткнись. — Сам заткнись! — Да все заткнитесь, кроме Минхо, который мой! Господи, Пресвятой Господь, Отец Всевышний!.. — Джисон, какая грязь… — Да, Джисон, — вздыхает другой Джисон, заедая вздох чипсами. — Даже я так не сквернословлю… — Вы заебали, — говорит Минхо, который доберман. — Мы к теме вернемся? Интересно же, сука. — Ах, да. Так вот… — у него лицо такое, будто он собака, съевшая игрушку. — Это заклинание переносит в альтернативную вселенную… — Если бы ты был эмодзи, то сейчас бы пальцами тыкал один в другой и в пол смотрел, — говорит ретривер. — Родной, бога ради, заткнись. — Ты где таких слов понадобр- В Аду, — думает Джисон-демон. — Так и что делаем? — уточняет он. — Есть способ вернуться в нашу вселенную? — Есть вариант прочитать заклинание в обратном порядке. Может, сработает. — Джисон-псина, не поддакивай. — Эй, в фильмах такое было! Может сработать! Я, вообще-то, помочь пытаюсь… — Завались на десять секунд, очень поможешь. В общем, коллективными силами были предприняты попытки собрать оставшиеся немногочисленные клетки мозга в единое и организовать ритуал. За неимением крови падших ангелов и эссенции лунного света с кухни были изъяты лавровый лист и кетчуп. Джисон-ретривер помог нарисовал пентаграмму на пол рассыпанной солью. Минхо-доберман помогал внезапно полюбившемуся двойнику (к-поп так сближает, оказывается) смешать ингредиенты в салатнике-тазике Джисоновой бабушки. Перед ритуалом двойники пожали друг другу руки, но Джисон-который-собака громко сказал «бля, чо как не родные» и сграбастал всех в медвежьи объятия. Все терпели. Потому что это Джисон. Даже Джисон терпел. В общем, они и правда прочитали заклинание наоборот. И это сработало. Очнулись демоны в своей спальне, в родной резиденции, где из окон — вид на сад, котов (Дори, прости), и кроваво-красное небо. Джисон выдохнул с облегчением. Как и Минхо. И Джисон — который ретривер — не обманул ни разу. Потому что Минхо правда заставил его слушать новый альбом Джупика. Конец. Блять. Нахуй.