Тварь у порога

Мор спокойно взирал на притихшего парня, который перестал кидать в него оскорбления и засыпать вопросами. Бежать и делать глупости также не рисковал, наверняка памятуя об угрозах, которые пришелец намеревался выполнить при малейшем ослушании. Не все, но отчасти, чтобы причинить достаточно боли — главного инструмента подчинения. Своим взглядом пришелец пытался зацепиться за то, что даст ему разгадку его состояния. Но он не уверен, что сможет выяснить это только лишь внешним наблюдением за мужчиной. Ему нужна лаборатория и парочка ученых на перекус, тогда он, возможно, и выявит, что заставляет его голодать. Выявит, аккумулирует и уничтожит. А пока что парень также не сводил с него глаз, препарировал пронзительным взглядом, резал без ножа, наверняка мечтами переносясь в тот момент, когда оторвет ему щупальца, один за другим, как они с Бэном поступали в детстве, пытая жучков и паучков. Мор усмехается наивности и беспечности людей. Тишина была комфортной, безопасной, хотя Мор предпочел бы не отсиживать пятую точку, а раскинуть себя по всей планете, заселить собой каждый ее уголок, осмыслить новые ценные сведения и факты, ощутить от погони будоражащие кровь адреналин, воодушевление и задор. Чужие слова возникали, вспыхивали в мозгу с непринужденной легкостью, той самой, с которой он поглощал и исследовал миры, а фантомные образы былого, когда он настигал добычу, пленял ее и упивался могуществом растекались в груди и сладостно баюкали его растревоженное сердце. Каждая планета, на которую ступила его конечность, услужливо открывала перед ним свои тайны, сдавалась под напором его голода до плоти, до знаний, до памяти. Он был уникальным, совершенным, сильным созданием. Люди не были. Они не представляли угрозы и особой ценности. Никчемные жертвы, легкая мишень, совокупность простейших клеток. Так он полагал. Теперь Мор не был в этом уверен. Так как он сидит напротив слабого внешне существа, не может его попробовать, даже убить не может, и ощущает по отношению к нему много всего, ему не свойственного. И самое любопытное - чувства чужие, так как Себастьян ему чужой, незнакомый и уж точно мало изученный. И в то же время знакомый до последней родинки на теле, до каждого шрама на теле. Он помнит его, но чужой памятью. Он знает его, не зная. И его странно тянет к мужчине какой-то своей половиной. Другая противится сближению, надругательству над самой его натурой - симпатизировать кому-то вроде двуногого. Мор не ощущает более своей целостности, у него будто бы...раздвоение личности. Пришелец зажмуривает глаза почти до боли. Он боится даже представить, что его ждет после пятой, двадцатой или сотой жертвы, если он вообще сумеет поглощать. Превратится ли он в такой же жалкий плачущий белковый сгусток переживаний, сидящий напротив? Мор вновь распахивает глаза и заключает человеческую фигуру в четкий квадрат, проходится глазами по точечному подбородку, голубым глазам, волосам и вздыхает. Хотя, нет. Не совсем жалкий. Оказалось, в людях присутствовало что-то кроме большого количества клеток, чего он не мог объяснить с научной точки зрения. Слабые, они все же обладали какой-то непонятной силой. Были большим, чем добычей сильнейших. Как иначе объяснить тот факт, что тело Бэна переварено, но он упорно продолжает сохранять жизнь Себастьяна, оберегать его. Прямо как… ангел-хранитель. Мор резко сморщил нос от недовольства тем, что рассуждения уводят его все дальше от научных теорий в дебри домыслов и предрассудков, веры и голословных предположений. В любом случае, решил Мор, остроты в его жизни стало теперь хоть отбавляй, уныние как рукой сняло, как он и хотел. Только вот она была со знаком "минус". Вряд ли Мор желал находиться в полной заднице, как говорят на чертовой Земле. И это земное слово донельзя емко и подходяще характеризовало его положение. Двуногий сидел напротив, держа в руках кружку с чаем. Молчал, смотрел по сторонам, особенно задержался на пробоине в стене, которую сделал Мор в минуту страха. На чае настоял пришелец, когда человеческая рука потянулась к полке со спиртным. Из воспоминаний Бэна пришелец знал, что они с другом иногда напивались. И когда было грустно, и когда больно, и когда весело — они пили алкоголь, им становилось «очень хорошо» и мозги у них дружно съезжали, но сейчас ему нужен был адекватный человек с думающей головой. Хотя, Мор признал, иногда следовало эти мозги отключать, особенно когда ситуация была как сейчас - запутанная, непонятная, но представить себя надирающимся и становящимся пьяным горе-инопланетянином, который не смог справиться с каким-то мужчиной, он отказывался. Всё-таки он ещё не скатился на самое дно отчаяния и безысходности, хотя и был весьма близок к этому. В любом случае, он помнил, где горячительные напитки стоят, если его вдруг приспичит забыться. Пока парень был послушным и тихим, у Мора было время обдумать собственные перспективы. И что ждет человека напротив, хотя это последнее, о чем ему стоило волноваться, но мысли касаются и Себастьяна, не спрашивая разрешения. В ярких красках он смог обрисовать свое будущее на Земле: не способный покинуть планету, — на планете отсутствовали нужные технологии, — он с большой долей вероятности не сможет ее захватить и станет блуждать между двуногих, разрываемый диким голодом. Хотя, голод он, может, и утолит более мелкими существами типа собак и кошек. Бэну они не нравились, что открывало огромные пищевые перспективы. Только от этого не становилось легче. Какие знания он подчерпнет у четвероногих? Как мочиться на куст, приподняв лапу и обгрызать растения в горшках? Ужасающая перспектива отупеть еще больше, чем есть, не иначе. Хотя, умственно он не особо отстанет от парня. Себастьян, как истинный болтливый дурачок, попадет в места, называемые на Земле желтым домом, где с помощью медикаментов его превратят в пускающего слюни идиота. Тревожные перспективы, как ни посмотри. Одно казалось несомненным: что-то в груди начало влиять на ход рассуждений пришельца. И на него самого, и на его поступки. И это казалось непривычным. Он переставал быть собой, терял себя и отчаянно не понимал, как исправить это. -Ради чего ты убиваешь? - Себастьян поник, и голос его стал тихим. Он без интереса поставил кружку на столик, так и не сделав ни одного глотка. -Я исследую. Убивать мне приходится, иначе информацию не добыть. -Жертвам больно. Они хотят жить. А ты...ради информации отнимаешь жизнь. Как ты можешь? - парень вкладывал слишком много переживаний в слова, которые звучали не иначе, как обвинение. Мор полагал, его не в чем было обвинять. -Вселенная состоит из бесчисленного количества живых существ. Они гибнут и что остается после них? - Мор вытягивает руки перед собой и смотрит на ладони, затем сжимает и разжимает пальцы, демонстрируя отсутствие чего-либо. - Лишь...ничего. Пустота останется и после тебя, Себастьян. Что полезного ты принес в этот мир? Чем он тебя запомнит? Ты живешь ради жизни, ради очередного глотка воздуха. Ты не ученый, не инженер. Ты никто. И твоя жизнь в масштабах вселенной ничего не стоит. Как не стоила и жизнь Бэна. Но теперь я исследовал его в деталях, перенял его память и опыт. Он навсегда остался во мне, как и тысячи других существ. Их жизни отныне не пусты, они послужили науке. -Мор. Даже имя у тебя подходящее для совершения геноцида! - зло произносит Себастьян. - Назови мне хотя бы одного убийцу, который бы считал себя таковым, а не каким-нибудь сраным спасителем. Или ученым. -Ты мыслишь в пределах своего мирка. В нем ты имеешь значение, - парирует Мор, начиная заводиться. Именно поэтому он ненавидел пустые разговоры с живыми существами, которые мало что понимали и старались выбить из него сострадание, старательно сыпали обвинениями. - А теперь пораскинь мозгами и вообрази себе вселенские масштабы бытия. И свою значимость. -Вселенная. Наука. Польза ... Знаешь что? Можешь подрочить на них, - Себастьян успевает лишь договорить, инстинктивно отвернуться и зажмуриться, когда рядом с его головой приземляется щупальце, острый наконечник которого втыкается в ткань. Удар мощный и точный, рассекающий воздух со свистом. Мор вышел из себя, но не ощущает укола вины. Лишь сожалеет, отчасти, что у него нет возможности ударить по глупой, набитой опилками черепушке двуногого. Негодование закручивается в груди ураганом, заставляя Мора задуматься, как еще можно проучить мужчину, не тревожа грудного защитника. Мысли кружатся вокруг кровавых расправ, когда глазами Мор фиксирует, как человек опасливо косится на него и на место удара. На диване образовалась дыра, и Себастьян сглатывает, проводя рукой по разрыву. Мору хочется припугнуть парня, сказав, что в следующий раз вместо дивана окажется его голова, но он солжет. На жизненно важные органы Бэн наложил табу. Они молчат и каждый погряз в своих размышлениях, пока Себастьян не подает голос. Он кажется собранным и взявшим себя в руки. По крайней мере, когда в его руках вновь оказывается кружка, он уже не выглядит вот-вот разрыдающимся от несправедливости мира и испуганным до полусмерти. -Ты сказал, у тебя «помеха». Я знаю, в чем дело, — нарушил тишину Себастьян, специально наклонив кружку набок таким образом, что оттуда начал вытекать чай прямо на ковер. -В чем же? — поддержал беседу пришелец без особо энтузиазма. Беседы утомляли и злили его, провоцировали на жестокость, но он не имел сил сдержаться, находясь на грани истощения. Ему казалось, он начал усыхать, уменьшаться, так как мозг как важнейшая часть тела начал изыскивать энергию из наименее значимых частей тела. Наблюдая за очередной выходкой парня и за текущей на ковер струйкой, Мор тяжело вздохнул. Пришельцу было наплевать на напольное покрытие, хоть все выжги или обслюнявь, а вот Бэну, похоже, порча ковра никогда не приходилась по душе. Мор, не контролируя себя, подался вперед и гневно пронзил Себастьяна взглядом. Наглец немедленно перестал выливать жидкость и с любопытством исследователя воззрился на реакцию собеседника. Пришелец, осознав себя в неприемлемом действии и сморщив нос, вернул корпус обратно, прислонив спину к обивке и нервно скрестив руки на груди. Когда он находился на месте наблюдаемого, становилось не по себе. Еще неуютней сделалось от мысли, что, кажется, его накрыло. И этот факт его раздражал до нервного фырканья. Он становился рабом чувств. Позор-то какой. -Ты сожрал Бэна и он встал тебе поперек горла, — дерзко предположил Себастьян, с ненавистью глядя на пришельца. - Так тебе и надо. Вообще на Земле оказалось крайне мало вещей, которые радовали Мора. Разве что первый ужин с трепыхающимся Бэном был неплох. Неприязнь в глазах парня ощущалась неправильной, даже противной. С одной стороны. С явно Бэновой. С другой, пришельцу было плевать. Он хотел есть и узнавать мир. По земным меркам должно быть забавно, — сидеть рядом с шведским столом и пускать слюни, не смея попробовать ни одно из блюд. Ему совсем не до смеха. -Поглощенный не может «вставать», он - часть меня, — парировал Мор, отчаянно пытаясь вычленить в себе Бэна, найти его границу, нащупать и, по возможности, выплюнуть или выдавить. Но такое, кажется, не было заложено в его природе, так как все его потуги закончились лишь разочарованием и поднятием температуры оболочки. Щекам стало горячо, а неудобная одежда начала пропитываться влагой. -"Поглощенный". Иными словами… Ты убил его, хочешь убить меня, но не можешь. Так? Мору казалось, что они ходят словесными кругами. Земляне явно любят разговаривать ни о чем. Длинный язык Себастьяна раздражал и сводил с ума даже сильнее, чем зудящий внутри голод и жар по всему телу. -Выражаясь терминами недоразвитых землян, да, «убить», — согласился пришелец, усиленно пытаясь скорректировать температуру оболочки, пока она не треснула и не выпустила его истинную сущность. Краем сознания он боялся увидеть последствия голодания. Возможно, его щупальца укоротились или челюсти стали миниатюрнее наряду с потерей части массы тела. Мор поежился, овладеваемый отчаянием. Приходилось признать, что в довершение к его плачевному внутреннему раздраю его внешнее состояние также пострадало. Немыслимо ужасно. -А я, представь, не хочу умирать. И Бэн, я уверен, не хотел. Но тебе нет до этого дела. Нашего мнения ты не спрашиваешь, потому что мы, в космических масштабах, считаемся отсталыми дебилами. И ты прилетел, чтобы прибрать «мусор». Так? Мор согласился с предложенной формулировкой. Так и было. Упрощенно. На планете, которую захватил Мор, Земля значилась как населенная скудоумными существами. Мало того, что мало разумность — весьма относительный термин, как выяснилось, так еще он очутился в ловушке из «нельзя» и «не трогай». Находился в клетке строгих ограничений на питание при его изобилии. Миллиарды двуногих ждали его появления, а он чувствовал себя гастрономическим импотентом. -Примерно так, — мрачно подвел итог Мор. Его рассуждения приводили его в ступор и подобие безнадежности. Это изматывало его. Он не знал, куда себя деть. И куда деться от себя. Крохотной радостью стало то, что он перестал потеть и выровнял градус оболочки. -Спасибо за откровенность. Так скажи мне, о высокоразвитый кусок… — парень запнулся, когда заметил на себе предупреждающий взгляд напротив, — …цивилизации. Ты уже разобрался, что это за помеха? -Бэн, — признался Мор, уже в сотый раз пожалев о решении прибыть на Землю и поминая Бэна отборными ругательствами на всех известных ему языках, так как проклятия уже закончились. Он не был наивным. Никогда. А вот слишком самоуверенным и любопытным — возможно. Голубая планета привлекла его красотой и малой изученностью, и он повелся. Мор ощущал себя глупцом, даже хуже землян. -Что именно в Бэне? - голос парня слегка охрип, а сам он отвел взгляд, наверняка терзаемый горечью утраты. Мор и сам не мог сказать точно, как ему передались (или нет) чужие чувства при несомненном наличии собственных. Или усилились собственные под гнетом чего-то поглощенного, неясно. Он буквально подавился двуногим. Одолеваемый злостью то ли на себя самого, такого опрометчиво недальновидного, то ли на Бэна, который действительно встал ему поперек горла, то ли на планету, которая заперла его оголодавшим в нижних слоях атмосферы, то ли на Себастьяна, который будто специально дразнил пришельца своим острым языком и запахом, Мор сдался. Когда понял, что он может застрять здесь надолго, с испуганным, но все еще трепыхающимся парнем в компании с зудящим внутри желанием элементарно поесть. С этим всем бороться не имело смысла, как и, впрочем, волноваться. Проблемы решают на холодный рассудок, взвинченность лишь вносит смуту и хаос. Он отпустил свою собранность, раздражение от траты времени на болтовню. Сел удобнее, раскинул руки и расслабился, позволил чужим воспоминаниям струиться также легко, как волосам Себастьяна, которые Бэн любил пропускать через свои пальцы. Пальцы Мора по памяти зашевелились в воздухе, будто перебирая гладкие и мягкие локоны. Ему пришлось с раздражением прижать ладонь к дивану, чтобы остановить это безумие. -Я вижу этот момент будто перед глазами…вы встретились с ним, когда тебе было пять. И он отдал тебе жвачку, которую жевал. Так завязалась ваша странная земная дружба. Хотя, учитывая бактериальный состав ваших ртов, так должна была начаться эпидемия стрептококков, — констатировал пришелец, печально вздохнув. Начнись она и выкоси население планеты, Мор бы не прилетел сюда. -Ты не можешь меня сожрать, так как боишься стрептококков, которые я подхватил в пять от жвачки Бэна? — удивленно спросил парень, приподняв брови. Его любопытство без сочащейся издевки вызывало смутные ощущения, знакомые. Но не неприятные. По крайней мере, парня не хотелось затыкать, погрузив щупальце как можно глубже в глотку. Сама затея вызвала трепет, и Мор обдумал ее тщательнее, даже посмаковал. Это не должно убить парня, лишь причинит дискомфорт. Еще один вариант на заметку, который он попробует исполнить, когда представится возможность. -Нет. Эти моменты, когда вы вместе, образуют нечто. И оно застряло внутри, вот здесь, — пришелец указательным пальцем раздраженно ткнул в грудь. Мору не нравилась его грудь и оболочка в целом, вдобавок он перестал нравиться сам себе. — Я вижу, как он дует на твою царапину, но тебе не больно, а почему-то радостно, вижу, как ты прижимаешь его голову к плечу, когда умирает его мать, и он плачет, а ты начинаешь тоже рыдать вместе с ним. Вижу, как ты гордишься им, когда он заканчивает университет, и как он счастлив, когда ты также зачислен туда. Бэн называет тебя «лучшим другом» и он готов за тебя отдать жизнь, а еще ему нравится твоя улыбка. «Как и мне» благополучно проглатывается усилием воли. Воспоминания не структурированы, но Мор вопросительно смотрит на парня, не понимая, что происходит с ним. Будто это был он и не он одновременно. «Не он» пугал его также сильно, как и возможность умереть на Земле. Смерть. Пугающее слово, пробирающее Мора до костей. Он поерзал, начиная понимать людей и их страх перед неизбежным. Собственный страх засел где-то в глубинах сознания. Он определенно чувствовал. Но не могли чувства передаться с Бэном, просто невозможно, это ведь не инфекция и не вирус; он скопировал лишь изображения из памяти. Примерно как люди, поглощая гамбургер, не перенимают от свиньи желание хрюкать и рыть пятаком землю. Тогда что случилось? Мор задает себе этот вопрос уже, наверно, в тысячный раз. И оставляет без ответа. Воспоминания чужой жизни будили в нем что-то смутно знакомое, спящее, анабиозное, давно позабытое за ненужностью. Мор не задумывался, каким он был. Раньше, когда-то очень и очень давно. Всегда концентрировался лишь на текущем состоянии и на будущем, просчитывал шаги только вперед. Действительно, с чего-то он должен был начаться. Когда-то он родился, был маленьким и наверняка слабым. Каким он тогда был? Как люди - глупым и пугливым? Он ничего не помнил о своем детстве, так как не цеплялся за себя прошлого, постаравшись выкинуть те воспоминания, как люди выкидывают хлам и мусор на свалку. Ведь помнить собственную слабость противно, и он заменил воспоминания завоеванными, подчеркнул собственную силу и значимость. Чувства все меняют, осложняют, они неприемлемы, особенно когда мерцают так сильно, ослепляюще - отвлекающе. Они откидывают его далеко назад в то время, когда он видит лишь один путь - движение вперед. Он терялся в догадках, как заглушить непреодолимое и заткнуть в себе Бэна. Где-то на задворках неприятной мыслью засело опасение, что он не сможет ничего изменить и его состояние перманентно. Мысль заставляет его почти задохнуться и съежиться. Мор всеми силами старается успокоиться, дышать ровно и не впадать в отчаяние, зацикливаясь на отрицательном. Он все-таки пережил пятнадцать планет, должен пережить и шестнадцатую. Осознание собственных достижений будто открывает в нем второе дыхание, придает дополнительных сил и бодрости. -Ты будто вор, укравший самое ценное - воспоминания, — горько заметил Себастьян, хлюпнув носом. -Почему все это мешает мне сделать тебе больно? — спросил Мор в лоб. Двуногие должны были знать, как справиться с этим. Преодолеть то, чем они обладают. Надежда заискрилась где-то глубоко внутри Мора. -Это называется «дружбой», «любовью». Я любил его. Он мне отца заменил. А теперь сижу напротив его убийцы и пью с ним чай, так как он пообещал долго меня пытать, смакуя каждый миг боли. Названия всплыли в разуме пришельца и без подсказки Себастьяна, с этим проблем не возникало. Более важным для Мора являлось то, существовал ли способ заглушить их. -Разделенная жвачка и плачущая голова на плече рождают любовь? Дружбу? И они впитываются в клетки? — предположил Мор, хотя логически и не мог сопоставить факты и последствия. Это разрывало его мозг на части. -Откуда я знаю, что происходит? Мы состоим из клеток. Я не уверен, что в них что-то есть, - человек почесал затылок, задумавшись. - Нет, не думаю, что это работает так. Любовь - это нечто воздушное, то, что испытывает сердце. Душа. -Душа... - с сомнением повторил Мор, и чужие картинки памяти подкинули несколько невнятных определений и религиозных суждений о феномене, но ничего конкретного и научно обоснованного он не обнаружил, еще раз посетовав на глупость Бэна, который почему-то избегал чтения серьезной научной литературы. - Душа располагается в клетках? Это форма какой-то энергии? Живая субстанция? -Душа в ...груди. Наверно. Так говорят, - раздраженно отзывается Себастьян, и Мор кидает взгляд на свою грудь - помеха находилась именно там, пока что все сходилось. - Тебе не понять нас. У тебя нет рук, чтобы обнимать, и сомневаюсь, есть ли голова. И вряд ли тебе знакомы привязанности, желание позаботиться о ком-то, сделать так, чтобы другому было хорошо. -Объясни, — настоял Мор, игнорируя словесные выпады и чувствуя, как он нащупал нечто важное. — Что такое душа? Откуда берется? Почему возникает … любовь? Мор не мог произнести слова без ненависти. Он признавал силу, мощь, количество родных частей, внезапность и не мог взять в толк, как какая-то неясная субстанция, которую даже нельзя потрогать и измерить, могла тормозить такого, как он. Но это происходило с ним и жутко раздражало. -Считается, что у всего живого есть душа, но это неточно, - начал объяснять Себастьян, иногда останавливаясь, чтобы подумать. - И она у всех разная. Есть темные души, есть светлые. Думаю, на то, какая она будет… Влияет память. Мы помним те поступки и вещи, которые вызывают в нас эмоции. Положительные, отрицательные. Эмоции связываем с людьми. Так рождается эмоциональная связь, которая может вырасти до любви. Или наоборот, до ненависти, жестокости. Любовь возникает из чувства близости и душа светлеет. Ненависть действует наоборот, очерняет душу. Я не знаю, как объяснить. Это из области...не научной. И вообще не понимаю, почему разговариваю с тобой вместо того, чтобы отрывать тебе голову. Мор округляет глаза, желая посмотреть, как двуногий, весящий килограмм шестьдесят, рискнет хотя бы приблизиться к истинному Мору. Не к его двуногой маске, а к поглотителю планет. Он усмехнулся, снисходительно посмотрев на глупца, храбрость которого растает также быстро, как снег на раскаленной сковородке. Но больше всего ему хотелось хоть как-то встроить неясное явление души в строгую систему научных фактов и доказательств, но ощущение, что он в этом не преуспеет, не покидало его. Понятие являлось эфемерным и основывалось на слепой людской вере. А религия, как известно, в этом противоположна науке. Он почувствовал ЭТО. Тупик размышлений. Мор впал в глубокое отчаяние, свесив голову. С понятиями души и любви, которых, возможно, и не существовало, он не сталкивался, и как с ними поступать тоже не знал. Он никогда и ничего так сильно не хотел в жизни, как прекращения происходящего. Его глазам стало почему-то горячо. -Ты делаешь это, потому что Бэн отчасти внутри меня. И у тебя нет шансов против моей истинной оболочки, — подал голос пришелец, чувствуя, что ему точно придет конец. -Не Бэн внутри. Его ... что? - догадка поразила Себастьяна и он воскликнул, хмыкнув. - Ты думаешь, что сумел поглотить душу Бэна? -Я не исключаю такой вероятности. Все может быть, - пришлось признаться Мору, так как иные варианты не маячили на горизонте. Он готов был уже поверить во что угодно, если бы это гарантировало ему избавление от грызущих чувств. -Ты что, какой-то там демон? Душа Бэна? Реально? Что за бред! Ты узнал, что тебя сдерживает? Тогда устрани загвоздку и прикончи меня, наконец! Или ты решил заболтать меня до смерти? И хватит уже использовать любимые слова Бэна! Себастьян почти проорал последние слова, заставив Мора сморщиться, а затем резко замер, наклонив голову, будто обдумывая данную вероятность. Мор ясно ощутил, как щупальца зашевелились в груди, норовя вырваться и захлопнуть рот крикливого парня. Но их будто непробиваемой броней сдерживало нечто в груди, накинув вожжи. Он начал злиться на самого себя и пальцы сжались в кулаки от намерения просто выцарапать проблему из груди. -Не кричи, — почти по слогам прошептал Мор, неотрывно глядя на мужчину и еле-еле разжав кулаки. Себастьян наверняка увидел в его глазах что-то, заставившее плотнее вжаться в спинку дивана, насторожиться. Сбавить обороты. Пришельца удовлетворил результат и он, с трудом, но вновь заговорил спокойно. — Теперь, когда причина вроде как найдена, легче не стало. -Вот теперь лучше, — на грани слышимости пробормотал Себастьян. — Бэн никогда не говорил, как чертов робот. Мора начала раздражать нелогичность парня. Он только что отрицал наличие Бэна внутри, а теперь просит не быть на него похожим. Непонятно, что двигало парнем, какие мысли крутились в его голове, но были не настолько интересными и важными, как первоочередная задача. -Как устранить причину? - спросил Мор, подавшись вперед. Между их диванами стоял журнальный столик, но пришелец все равно оказался слишком близко к мужчине, который поежился. -Черт, да ты оборзел в конец! Хочешь, чтобы я подсказал, как перестать чувствовать то, что ты там чувствуешь, чтобы ты меня сожрал? — возмутился парень. Мор заметил, что парня явно отпустило после удара о стену, как как дерзости и энергии прибавилось. -Логично уступить, чтобы избежать плачевных последствий после отказа, — констатировал Мор, подмечая здоровый цвет лица парня. Тот явно перестал напоминать мертвеца. -Если я уступлю, ты меня убьешь, если откажусь помогать, ты меня все равно убьешь. Ты не замечаешь некую брешь в собственной логике? -Бреши нет. Есть количество болезненных ощущений. Полагаю, чем меньше, тем лучше. Поправь, если я ошибаюсь, - заметил Мор с усмешкой. -Ты не ошибаешься, — согласился Себастьян, затем закусил губу. — Я… хочу в туалет. Резкая смена темы слегка насторожила Мора, особенно когда он приблизился к разгадке его состояния. -Идем, — быстро отреагировал пришелец, поднимаясь с дивана. -Я один пойду, — испуганно заявил Себастьян, вскочив со своего места, как ужаленный. Будто сама идея присутствия постороннего была смертельно опасной. Мор не мог объяснить страха парня. Все мужчины планеты скроены как под копирку. Тем более, Бэн видел его обнаженным, и Мор быстро откопал в памяти изображение. Ничего выдающегося или особенного, к слову. -Нет, — заявил пришелец, чувствуя какой-то подвох. Мор был сильным и выносливым, живучим, но не бессмертным. В ванной комнате вполне могли находиться предметы, опасные для него. А у парня, судя по поведению, определенно отсутствовал инстинкт самосохранения. К сожалению, Мор не мог сказать точнее, представлял ли опасность туалет и ванные принадлежности. В памяти Бэна отсутствовали необходимые ему воспоминания, будто тот вовсе не заходил туда. -Пожалуйста, — простонал парень, жалобно посмотрев Мору в глаза. — Я хочу на пару минут остаться один. Пожалуйста. Парень так искренне смотрел в глаза Мору, что своим взглядом достал до покоящегося где-то глубоко Бэна, который тут же сжалился от слезливой просьбы. -Иди. Но без глупостей, — нехотя уступил Мор и уселся на место. ХХХ Мор схватился за нос от внезапного удара чем-то по лицу. Хлынула кровь. Стало больно. Воспоминания о боли явно разнились с крайне неприятными ощущениями, тотчас облепившими пришельца. Хотелось застонать от жжения и колющих, царапающих, пронзающих нос игл, мешающих думать. Усилием воли пришелец остановил текущую кровь, запустив регенерацию тканей, быстро присел на корточки и окунул палец в лужицу, чтобы собрать утерянную жидкость. Он провозился с кровью, и позволил парню метнуться к входной двери, ощущая нечто среднее между злостью и удивлением. Мор успел подумать, что Себастьян молодец. Парень использовал его слабость, слабость Бэна, чтобы застать врасплох, причинить боль и попытаться бежать. Похвально для низшей расы. Интересный экземпляр для охоты и изучения. Мор точно знал, что ощутил бы Бэн. Гордость за мужчину. Но вот пришелец, ошалевший от выходки, не разделил восторга и позволил ярости править балом, затмив все остальное. Себастьян как сумасшедший кидается к двери и быстро хватается за ручку, поворачивая ее. Остается какой-то сантиметр до заветного щелчка и парень вот-вот ощутит свободу, готовясь бежать со всех ног, никогда не останавливаться и изо всех сил кричать о помощи. Наконец-то его кошмар закончится, ему помогут, а тварь уничтожат. Мор оказывается быстрее, хоть никуда и не торопится. Его щупальце с шипом на конце с удивительной точностью ровно посередине насквозь пронзает плечо Себастьяна, обходя кость. Пальцы, слабеющие с каждой секундой, не завершают оборот, резко соскальзывают с ручки, и дверь остается закрытой. Запертой. Как и секрет пришельца. Мору ужасно хотелось воткнуть щупальце в сердце, чтобы избавить себя от проблем, но чувство внутри, чтоб его, направило шип правее, исказило траекторию и тем самым спасло парня. Парень тяжело дышал и схватился левой рукой за торчащий острый конец отростка, с которого капала кровь. Пришелец чувствовал, насколько слабы пальцы человека, как они дрожат, как вздрагивает от слабости и боли тело, нанизанное на щупальце. Но не спешил вытаскивать его, мстительно наслаждаясь болью парня. Тот обманул его, использовал, подверг опасности и должен заплатить за это. Где-то внутри него отчаянно бился Бэн, но на этот раз легко было его проигнорировать. Мор не спеша подошел к Себастьяну, находящемуся еще в сознании, но безвольно повисшему на его щупальце, и развернул его к себе лицом. Пришелец не смог удержаться и облизнул губы. Голод вновь дал о себе знать. Сильный, навязчивый и непреодолимый. Ему хотелось, как же ему хотелось впитать трепыхающегося парня. Но сильнее все же билась в груди…любовь? Душа? -Тебя предупреждали, — прорычал Мор. -Гори в аду, урод хренов, - на выдохе прошептал парень, дрожа от боли. Мор мстительно шевельнул щупальцем в ране, вызвав вскрик человека. Затем, дождавшись, когда Себастьян потеряет сознание, не спеша перестроил структуру щупальца, истончив его, затем резко вырвал свою конечность из открытой раны. Человек с глухим стуком упал на пол, не издав ни звука. Пришелец втянул свой отросток под рубаху и нагнулся над телом, приложив пальцы к пульсу. Затем просунул одну руку под шею, другую — под колени, и отнес парня на диван, чтобы, пользуясь воспоминаниями Бэна, обработать и перевязать рану. ХХХ Когда Себастьян застонал и открыл глаза, то первым, что он увидел, когда сфокусировался, было горлышко бутылки. Во рту было сухо, как в пустыне, и глоток воды казался спасением. Парень проигнорировал едкий запах, умирая от жажды. Подняться или приподнять руку не было сил, поэтому он возблагодарил всех богов, когда горлышко прислонили к губам и наклонили бутылку. После первого же глотка парень подавился и закашлялся, возмущенно взглянув на инопланетянина. Боль от рефлекса затопила его сознание, заставляя застонать и зажмуриться до цветных точек перед глазами. Когда боль отступила и его отпустило желание умереть немедленно, Себастьян сдавленно прошептал: -Алкоголь … помешает сожрать меня. Мору хотелось улыбнуться. Как мило. Парня чуть не убили, нанизав, как курицу, на шампур, а он беспокоится, что Мор не сможет его поглотить. Наверняка мужчина еще не до конца проснулся и бредит. -Да. Но он притупляет боль. Пей. Горлышко на этот раз встретило преграду в виде крепко сомкнутых губ. -Сначала покалечил, а теперь беспокоишься, чтобы мне не было больно? — прошипел парень. Слова тяжело ложились на слух Мора и ему приходилось констатировать, что некоторых жизнь ничему не учит. Мор заметил, что теперь парень был полностью в сознании и его вновь нестерпимо хотелось пронзить шипом, но уже слева. Но только после себя. Когда ярость не застилала его глаза, контролировать Бэна становилось сложнее. Или душу Бэна, хотя пришелец сильно сомневался в том, что это была именно она. У религии нет шансов просочиться в его реальность из-за отсутствия научного обоснования. -Считай это посильным вкладом в продуктивность нашего будущего разговора, - настаивает Мор, снова тыкая горлышком в губы. -А не отсосать ли тебе? Даже чувства в груди не могли унять резко и бурно всколыхнувшуюся ярость. Игривое любопытство утонуло в тотальном желании немедленно причинить боль. Парень открыто нарывался, и Мор не мог понять, почему, и от этого заводился еще больше. Глаза сжавшегося парня вновь наполнились слезами и страхом, когда из-под рубашки пришельца показалось щупальце с острым смертоносным шипом на конце и, покружив над грудью человека, угрожающе уперлось тому в левое плечо. -А теперь повтори то, что сказал, — тихо прошипел Мор. Парень упрямо молчал, стиснув зубы и дикими отчаянными глазами глядя на пришельца. Шип надавил на тонкую кожу, прокалывая ее. Показалась кровь и парень вскрикнул, дернулся, пытаясь отстраниться, одновременно стараясь не потревожить правое плечо. Мор прижал его руки к дивану и приблизил лицо. Частое дыхание согрело его кожу и пришелец склонился ниже, почти упираясь носом в чужой нос. Мор следил за зрачками, которые расширились настолько, что радужка перестала различаться. -Нет, нет. Не надо. Пожалуйста, - промямлил парень, мотая головой. Растерянность Себастьяна выглядела как никогда аппетитной и инорас улыбнулся. - Разговор. Разговор! Мор уже наговорился с ним, если честно. Он перевел взгляд на губы и, наверно, облизнулся, так как парень хныкнул и дернулся, пытаясь сбросить хватку пришельца и шип, приставленный к плечу. -Мор! - донесся окрик до пришельца. Это был первый раз, когда парень назвал его по имени. И он оторвался от созерцания губ, вновь переключив внимание на глаза. Себастьян затрепетал, его губы задрожали и он закусил верхнюю. Его голос дрожал и срывался. - Если ты...хочешь что-то сделать со мной... то скинь оболочку Бэна. -Почему? - поинтересовался Мор, разглядывая парня. Тот вновь собрался терять капли себя, хотя ему и не сделали ничего. - Вы же любили друг друга. А со всеми, кого любил, он спал, - Мор поднял руку и легко надавил указательным пальцем в нос Себастьяна. - Кроме тебя. -Любил, но не так. Не так, чтобы...Не до интима, - с трудом заканчивает парень, явно находясь на грани истерики и косясь на чужой палец на собственном носу. Мор кривит губы в нежелании становиться свидетелем очередного слезотечения. Он хотел совсем не интима, но озвученное предположение также вызвало копошащийся интерес, как и все, связанное с проявлением любви. Инорас удовлетворенно отстранился, ухмыльнувшись. Ему показалось все же странным, что Себастьян испытывал страх перед пришельцем, но настоящий ужас демонстрировал перед близостью с Бэном. Этот факт несколько ранил его самолюбие, поэтому Мор твердо решил, чем он займется с парнем в первую очередь при подвернувшейся возможности. Горлышко бутылки вновь прижалось к приоткрытым губам и Себастьян, морщась и покашливая, осушил бутылку. ХХХ Дернувшись во сне, резко проснувшись и обведя сонным взглядом знакомую обстановку, Себастьян с трудом понял, где он, а зацепившись глазами за сидящего напротив Бэна, с кем. Голова казалась легкой, тело расслабленным, настроение приподнятым, а друг Бэн — отчего-то недовольным. События обрушились на него снежным комом, он вспомнил встречу с пришельцем, ранение и то, что рядом с ним сидел вовсе не друг, но теперь они казались ему забавными. Пришелец на Земле, у него дома, в Бэне. Анекдот. Он прыскает от смеха. -Бэээээн, — язык не слушался хозяина, растянув гласную, а рот скривился в улыбке. Опьянение не отпустило юношу даже после сна, но, кажется, притупило боль. -Я Мор, ты забыл? - вздохнув, произнес пришелец. Наблюдать за тем, как парень буквально бредит, было весьма интересным занятием. Стало весьма интересным. -Ты намного больше, чем Мор. Говоришь, как Бэн. Жалеешь меня, как Бэн. Даже дерешься также. Бэн мог ударить со спины, когда мы ссорились, так что ты, Мор, нашел себе козла один в один. Себастьян засмеялся, а Мор сморщил нос и покачал головой, устав злиться. С продуктивным разговором он погорячился, вряд ли таковой возможен, когда пьяное существо лыка не вязало и несло бред шутливым тоном, вновь минуя логику. Пришелец ожидал не этого, ведь, судя по воспоминаниям, таких состояний никогда не наблюдалось в прошлом. В чем-то он явно просчитался. «Во всем», — услужливо шептало его подсознание, также открыто выступив против хозяина, как и все на этой чертовой планете. -Я не буду убивать тебя. Радуйся, — заявил Мор, предвкушая приближающееся отмщение. -Я рад, — неуверенно ответил Себастьян, насторожившись и вмиг перестав улыбаться. — Выплюни Бэна. И катись от нас подальше. На луну, к примеру. -Не получится на луну. Вы недоразвиты. Мне предстоит иное путешествие. Знакомься, это моя родственная часть, Джек. Но он — в каком-то роде тоже я. Поэтому можешь не запоминать. Имена — лишь формальности, суть едина и одна. Со стороны спины пришельца, из темной части комнаты не спеша вышел темноволосый мужчина средних лет и, обняв Мора за шею обеими руками и опустив подбородок на макушку, очаровательно улыбнулся Себастьяну. В одной из рук он держал что-то серое, и Себастьян через мгновение увидел, что это, когда Мор забрал, растряхнул комок и аккуратно положил рядом с собой. Новая футболка. Мор, более не обращая ни на кого внимание, аккуратно разжал объятие, встал, сорвал с себя обрывки рубахи и с каким-то наслаждением натянул одежду, поведя плечами. Догадка буквально ударила Себастьяна по голове, взболтав мозги, когда он понял, что Мор собирался выйти наружу. Он не мог справиться с дыханием и желанием заорать во всю глотку, молясь, чтобы его услышали и приняли меры. Его остановил взгляд Джека, такой тяжелый, припечатывающий к месту и обещающий море боли, каким смотрел на него Мор в моменты несдерживаемой ярости. Себастьян осознал вдруг бесполезность попытки. Даже если он докричится и сюда нагрянут люди, то пришельцы вдвоем быстро справятся с угрозой прямо на его глазах. Он понимал, что то же самое ждет людей за дверью, когда монстры переступят порог, но он не будет этому причиной. Слабое утешение не приносило облегчения, лишь горечь, но Себастьян ощущал, что ничего больше не способен сделать. Ничего. Парень нахмурился, не узнав подошедшего мужчину. Что было, наверно, к лучшему. Будь вместо Джека кто-то знакомый, чувство вины начало бы грызть парня. Себастьян догадался, что перед ним пришелец, и без представления. Выдали «нового» пришельца, как и Мора, спрятавшегося в Бэне, глаза. Копия могла быть сколь угодно идеальной, продуманной до мелочей, до самой последней клеточки, до скопированной привычки и до любимых слов. Но вот что Мор не мог скопировать и никогда не сможет — душу, которая зеркалится в глазах. Себастьян прекрасно видел нечто в них обоих, и это посылало стаи мурашек по спине. Голодные существа и беспощадные, готовые убивать и захватывать. Кажется, он резко начал трезветь, осознав реальную угрозу всему живому на Земле. -Поужинал, пока я спал? — сдавленно проговорил парень, постаравшись не показывать страх. Переодевшись, Мор чувствовал себя просто прекрасно. Особенно после "ужина", который оказался пресным, но сытным. Доставщик Джек стал просто едой. Никаких дальнейших эмоциональных сдвигов за собой пришелец не заметил. К большой радости Мора, неприятности начались и закончились на Бэне. -И это тоже. Проверил, насколько твой Бэн портит планы. Как видишь, исключением являешься только ты, — ответил Мор с усмешкой, чуть не светясь от восторга и насыщения. Наконец-то его план по захвату имеет реальные шансы на воплощение. -Почему ты передумал убивать меня? Из-за ... души Бэна? - Себастьян до сих пор запинался на слове, будто не до конца верил в ее переселение. Как не особо верил и Мор. -Я сказал, что я не буду убивать тебя. Но вот Джек не скован ограничениями, так как он — моя близкая часть. Он может сожрать тебя здесь и сейчас. Брови парня сошлись на переносице. -Если он - это ты, а ты поглотил душу Бэна, то почему в Джеке ее нет? - испуганно затараторил Себастьян, облизав вмиг пересохшие губы. Мор не ответил, так как более не горел желанием разговаривать на эту тему. Да и ответа на вопрос он не знал, как и не смог понять, что же именно он поглотил. Он допускал возможный эмоциональный сбой на фоне поглощения нового неизученного организма, пусть необычный, но просто сбой, который, возможно, со временем пройдет. Потому что погружаться в пространные рассуждения о переселении душ, которое нельзя измерить, было заныриванием в суеверия. Мор окинул взором вмиг сжавшуюся фигуру парня, поймал его испуганный взгляд, и удовлетворенно начал наблюдать за происходящим, наслаждаясь реакцией. Маленькой местью, от которой он не смог отказаться. Наглость и самоуверенность наказуема, ему ли не знать. В разуме поселилось осознание справедливости бытия, теперь все встало на свои места. Он вновь почувствовал себя захватчиком, хозяином положения, а парень занял нишу жертвы — еды. И ему решать, кто, где и когда завершит свой путь на Земле. Когда Джек заинтересованно наклонил голову и медленно начал обходить диван, как хищник, подкрадывающийся к жертве, глаза парня еще больше расширились от ужаса и он попытался сдвинуться с места, несмотря на боль. Отползти. Сбежать. Было заметно, как уровень его тревоги резко скакнул до «спасайся немедленно», и паника начала заполнять его трепещущий от страха мозг. Приятное глазу зрелище, вполне компенсировавшее все те резкие слова, которые Мору пришлось выслушать. Пришельцу хотелось наблюдать эту сцену еще долгие и долгие часы, смакуя каждый миг, но времени, как оказалось, всегда не хватало, а у него были грандиозные планы, которые не терпелось воплотить в жизнь. Тем более, Себастьяну требовалась помощь специалистов. Врачей. Пришелец повел подбородком, призывая свою близкую часть прижать задницу к дивану и прекратить терроризирование парня, который вот-вот намеревался упасть и сломать себе руку. Или вообще проломить череп. С Себастьяна хватит и испуга. Пока что. Джек, посмотрев на него в ответ, послушно кивнул и присел. Их телепатия работала слаженно, как и полагалось. Себастьян, проводив удивленным взглядом Джека, вновь уставился на Мора широко открытыми глазами, пытаясь выровнять вмиг сбившееся дыхание. В них читался вопрос «почему?». -Я решил… Ты будешь жить. Это мой подарок тебе. Ты любопытный экземпляр. Знаешь, что я быстрее, сильнее, но все равно трепыхаешься. Грубишь. Ненавидишь. -Подарок? — растерянно поинтересовался Себастьян, и Мор удивился, что парень не обрадовался и не оценил щедрость инораса. Земля была отнюдь не первой планетой. До Себастьяна захватчику встречались и любопытные, и ненавидящие, и защищающие, и смелые, и трепыхающиеся, и провоцирующие, но всех ждал один конец — в челюстях Мора. Всех, кроме парня. Но не потому, что он чем-то выгодно отличался от других представителей иноземных видов, Мор ему сильно польстил. Бэн сделал юношу особенным, разбудив (не важно как - усилив имеющиеся или передав свои чувства) в безжалостном пришельце сострадание и познакомив с чем-то новым, насыщенным, неизведанным, незабываемым, что перевернуло его восприятие мира. До этого момента он рассматривал ситуацию лишь с точки зрения негативных последствий. Пока Себастьян отдыхал, Мор перекусил и додумался до положительных. Ему пришлось на случай, если его состояние не изменится со временем. Вся его жизнь, по сути, была подчинена охоте за яркими эмоциями: наблюдение, выжидание момента и атака, наполненная глубокими, сочными, концентрированными, чистыми ощущениями. Теперь же яркие впечатления он мог получить от взаимодействия с Себастьяном, и не только словесного. Глаза Мора загорелись от одной мысли о продолжении их знакомства в иной плоскости, где он сможет воплотить все свои отложенные идеи и фантазии, включая участие Джека. Больше он точно не боялся того, что чувства останутся с ним на неопределенный срок. Больше нет. Инорас ощущал себя не их рабом, а, скорее, соучастником. -Да. Я изучал тебя, а ты изучал меня и смог сделать правильные выводы из исходного набора данных. Из тебя бы вышел отличный Мор номер два, — похвалил парня пришелец, на этот раз говоря правду. Он быстро обнаружил его в Бэне, догадался, как использовать слабости пришельца в своих целях и показал себя не таким уж и недоразвитым. -Таковы люди. Мы не сдаемся, — с вызовом ответил парень, проигнорировав «комплименты». -Это прекрасно. Тем интереснее мне будет пережевывать землян. Скажи, что выдало меня? -А если не скажу, ты пытать меня будешь? — дрогнувшим голосом спросил Себастьян, кинув осторожный взгляд на Джека. Тот, в свою очередь, вопросительно посмотрел на Мора и, явно получив мысленный отбой, вновь превратился в бесстрастного наблюдателя. -Эта информация любопытна, но никак не повлияет на будущее Земли. И на твое будущее, - успокоил пришелец, жаждая получить ответ на последний вопрос. Парень задумался. Мор был почти уверен, что Себастьян вновь пошлет его куда-нибудь, включив упрямство. И был рад ошибиться. -По глазам. Ты иначе смотрел. Ты создал отличную копию, но не смог воссоздать главное - ... душу. Поэтому ты проиграешь. Ты еще пожалеешь, что прилетел сюда, — прошипел Себастьян. Пришелец усмехнулся. Вот в чем было дело. В маленькой паре глаз, которые, оказывается, умеют не только ронять слезы и передавать изображение в мозг. Мору хотелось подробностей, ведь он не обратил на "зеркала души" свое пристальное внимание при поглощении Бэна, но пришелец легко усмирил порыв вынуть один из глазницы Себастьяна и исследовать, быстро переключившись на прозвучавшую угрозу. Даже перед лицом возможной смерти парень не переставал быть собой. Мор уважал достойных противников, разнообразие и азарт. Поэтому решил не злиться, ведь все складывалось удачно и гладко. И без лишних эмоций. -Возможно, мне дадут отпор. А, может, и нет, и тогда я достигну своей цели. Мор медленно поднялся и, достав из кармана телефон с трещиной на экране от падения, подошел и положил его на грудь вздрогнувшего и всполошившегося парня. -Рана серьезная. Позвонишь, когда мы уйдем. Вызовешь себе скорую, - произнес Мор, глядя в глаза парню. Голубые, как и цвет планеты, которая его привлекла. -Мы еще встретимся. Я не позволю тебе… — Себастьян не смог подобрать слово, и сдался через несколько секунд, отведя глаза в сторону. От обещания внутри Мора что-то вспыхнуло и пронеслось по венам. -Непременно, — ответил пришелец, не удержался и нежно провел пальцами по мягким волосам парня так, как он не раз видел в воспоминаниях. В его груди что-то всколыхнулось и он прикрыл глаза на мгновение, потерявшись в приятности. — Буду ждать встречи. Или сам ее устрою. Может быть, к моменту нашей встречи меня отпустит, любовь-то, говорят, не вечна, и я смогу неторопливо поглотить тебя. Если нет… так тому и быть. Будешь шататься среди моих частей. И развлекать меня. Бэн часто касался его волос и непрошенные слезы показались в глазах мужчины, который тут же отвернулся. А, может, он испугался страшного будущего своей планеты, кто знает. Когда же до Себастьяна дошло, какое значение вложено в предпоследнее слово, то густо покраснел и возмущенно фыркнул. Мор наблюдал за ним с усмешкой. -Советую тебе не болтать о пришельцах, чтобы не загреметь в сумасшедший дом. И придумать какую-нибудь правдоподобную историю насчет ранения. Потому что если тобой вдруг заинтересуются и в ране найдут мою ДНК, тебя с большой долей вероятности разрежут и исследуют, как мышь. -Ты огорчишься, если меня не станет? — пробормотал Себастьян, не поворачивая головы. Мор был уверен, что Бэн внутри него загнется в судорогах, если вдруг что-то серьезное случится с Себастьяном. Но Бэн и Мор отныне существовали едино, поэтому пришелец наверняка также рисковал лить слезы и убиваться о потере, как и люди. Он не мог позволить умереть Себастьяну и пообещал себе приглядывать за мужчиной. Сам или глазами своих частей, которые очень скоро заполонят Землю. Уйти от прямого ответа было правильным. Потому что признавать слабость перед представителем низшей расы ощущалось просто невыносимым. А вручать смекалистому парню козырь против Мора - весьма опрометчивым. Себастьян имел над ним власть, но пока что не понимал этого, иначе бы уже ползал в ногах у пришельца и слезно умолял оставить его планету в покое. И Мор совсем не уверен, что устоял бы. -Я уже не понимаю, где заканчивается Бэн и начинается моя суть. Но я рад, что все произошло именно так, - заявляет Мор, направляясь к выходу и не оглядываясь, чтобы не давать себе шанса передумать и забрать Себастьяна с собой. Ему не терпелось приступить к изучению окружающего мира. -Почему? - догоняет его вопрос у самой двери. -Мне начинает нравиться ваша планета, — отвечает пришелец после небольшой паузы, повернувшись и искренне улыбнувшись на один короткий миг. Джек скопировал улыбку, не отрывая взгляда от Себастьяна.