Трон: яшмовый эликсир

Утро нового дня встретило Рэя новым странным сном. В ночь с 29 на 30 июня это был сон от первого лица. Все локации походили на какой-то из четырёх храмов ветра. Он не слышал звуков, лишь отдалённый писк. Картинка оказалась медленной. Он куда-то шёл. И сон обрывался. С 30 на 31 ему снился разговор. Он понял по собственному голосу, что оказался в теле неизвестной ему женщины. Девочка перед ним весело качается влево-вправо, оставаясь при этом на вместе. Её косичка, длинная и искусно плетёная рыбьей чешуёй, болталась позади неё, словно хвост кота. — Наставница! Наставница! Здравствуйте! К ним подбегает ещё небольшая группа девочек. Ясный тёплый день, явно конец весны или начало лета, нагревал воздух вокруг них, из-за чего детские лбы были покрыты мелкими капельками пота. Они явно тренировались, прежде, чем дойти до сюда. — Вы научите нас новым приёмам? И тогда его фигура наклонилась вперёд, осторожно убирая с чужого лба выбившийся волосок. Руки, сплошь и рядом покрытые чёрными татуировками, буквально кричали ему о чужом статусе. В этом сне он мало того, что очутился в теле совершенно незнакомой ему женщины, так ещё и в тойкурке, мастерице и наставнице ветреного пути. Их ведь не видели лет 200 точно! Да что за бред он видит прямо сейчас? Сон с 31 июня на 1 июля начался с того, на чём оборвался, однако теперь Рэй видел всё глазами той самой ученицы с косичкой. А перед ним, словно лист дерева, грациозно и искусно, танцевала аистом неизвестная, но очень изящная и невообразимо прекрасная дама, которой едва ли было больше двадцати пяти на вид. Она крутилась на месте, будто отображая собой какую-то историю. Женщина двигалась быстро, однако не забывала про плавность, а самое главное— из её ладоней исходили мощные потоки воздуха, взъерошивая и деревья в округе. Круговой оборот с руками над головой, затем они перекручиваются и стремительно делают удар вперёд. — А что вы сейчас нас показали? — Этим техникам здесь не учат. Мы, тойкуры ветреного пути, должны следить за миром духов и налаживать контакт, поскольку мы наиболее любимы духами. А для этого мы старается не только очищать разум медитациями и благими мыслями, но и не прибегать к насилию и кровопролитию. Мир духов принимает лишь тех, кто не хочет совершать жестокие поступки. Однако реальность такова, что просто хороший человек не выживет, не обзаведясь козырями «взрослой» жизни. — Нас учат драться и побеждать без боя, а вы.. атаковать? — Верно. Женщина кивнула, слегка улыбаясь уголками губ. — Но разве это не против правил? — Мир.. обещает измениться. Я покажу вам всё, чем владею. Но лишь один раз. Слышите меня? Оглянувшись по сторонам, все закивали. А Рэй, словно не имеющий права отвести взгляд, любовался каждым её ударом техникой, грацией. В некоторые моменты, казалось, что ещё секунда— и она взлетит, став подобной ветру или им самим. Коши, следя за её атаками, лишь восхищённо вздыхал, прижимая руки к груди и стараясь запомнить как можно больше. И когда тойкурка исполнила последнее движение — сон прервался. Парень проснулся один. Чуть позднее рассвета. Его друзья усердно учились, пока он валялся в постели и делал бытовые дела, стараясь себя занять. Сначала он стирал и помогал в готовке, а потом остаток дня проводил за сном, предвещая скорую его потерю. Их режим сна, если честно, оставлял желать лучшего и Рэй отчаянно пытался это исправить. Пока они путешествовали по пустыне— всё шло отлично. Логика в их действиях была, ведь старые люди, привыкшие спать ночью, не могли бы путешествовать в таком странном режиме, а вот когда они будут ехать домой— необходимо быстро перестроиться на режим ночной активности. Агнесс и Бенедикт это доставляло не меньше неудобств, чем ему, однако они уже привыкли к такому бешеному режиму жизни. Коши огляделся прежде, чем начать свою тренировку. Движения из сна, плавные и неспешные, как ритм прилива, поразила его в самое сердце. Всех тойкуров ветреного пути обучали больше оборонительным формам боя, чем прямому столкновению. Сам же Рэй выбивался из остальных. Он не полагался на обстановку— лишь на собственную подготовку и силы. Его атаки почти всегда несли атакующий характер, хотя и контратака силой врага против него самого получалась замечательная. Однако его, вопреки всему «непослушанию» приняли за гения. Ему даже показалось странным то, что.. они серьезно никогда не задумывались о расширении возможностей такого пути, как ветреный? Это ведь буквально идеальный путь для тихих убийств, отступления и первых рядов контратаки! Даже Адам отмечал то, что Лиана, использовав свой путь на максимум, буквально, снесла половину леса, похоронив под деревьями и землёй около тридцати сильных врагов! Однако и сам Фомн отмечал, что эдакое «сохранение подобного стиля обучения» не несёт огромной пользы в развитии навыков и разработке новых приемов, а наоборот— укореняет сложившийся стиль, которым владели венгерцы ещё до того, как отправится на покорения будущей страны. Рэй был с тем полностью согласен. Мужчина тогда быстро ушёл, пообещав изучить вопрос детальнее, но никаких внятных объяснений найти не смог. Упоминался лишь факт того, что сам путь представляет собой высшую ступень опасности, ведь для освоения ничего особого не требовалось. Ни земли, ни воды, ни огненного зарева рядом с двумя сердцами. С таким заявлением Рэй оказался согласен, а потому продолжился совершенствоваться. Сейчас, когда ему приснилось нечто подобное— это наверняка являлось сигналом к действию! Парень начал практику, не отходя от дома. Сначала он разминался, а после стал вспоминать, какие действия видел в нём. Коши выставил одну из рук вперёд, а другую завёл за голову. На удивление он помнил каждое движение, элемент и даже слова. — « Нужно двигаться вдоль потоков ветра, уподобившись листу. » Он плавно поменял руки местами. Воздух вокруг его ладоней сгустился, образовывая мощный ветряной порыв. — « Однако нельзя забывать и того, что птицы, несмотря на умение летать, могут не подчиняться ветру. Необязательно мгновенно менять направление, почувствовав сопротивление. » А после завела и вторую руку за голову, ударяя впереди стоящей ногой перед собой, а ладони— себе за спину. Резво показывая одно за другим женщина ни капли ни уставала и показывала чудеса гибкости и выносливости, позже создав.. ветреное кольцо! Это ведь было придумано им! Или.. Ей? Да кто эта женщина? Завершающее серию атак стало совершенно новое для него движения. Незнакомка раскрыла ладони, словно бутон цветка, провернула их, а после сжала в кулаки, сгибая в локтях и прижимая к талии. На секунду её волосы, смольные и длинные, будто бы именно они опускаются на землю во время ночи, укрывая тьмой, загорелись светло-золотым, а от них стал исходить свет. Глаза, того же цвета, что и локоны, на секунду засветились чистым белым светом. Чёрные татуировки засияли, выделяясь даже на фоне светлой кожи. Выставив кулаки вперёд, она атаковала так сильно, что все близлежащие кусты и деревья едва не были вырваны с корнем из земли, а сам удар, направленный вперёд, долетел до другой горы, сорвав с нескольких ближайших деревьев всю листву и переломав ветки. Рэй тоже попытался это повторить, но ничего у него не вышло. Даже близко не было похоже! Коши пробовал всю связку снова и снова, но последнее— оказалось невыполнимым! Как она это сделала? В чём секрет этого приёма? Неужели это из-за загоревшихся волос, глаз и татуировок? Тойкур пробует так ещё очень долго, пока солнце не встаёт полностью. Чужой голос, пробирающий до дрожи, доносится до него уже сейчас, хотя его обладатель в шести метрах. — Рэй? Что за приёмы ты используешь? Я никогда такого не видел. У тебя, по крайней мере. — Бен! Ты уже всё? Как тренировка? — Ближе к обеду вновь начну тренироваться, перед ужином сон, после чего отъезжаем. Двигаться будем ночью. — То есть.. ты уже научился всему, чему хотел? — Теория мной вызубрена, но вот с практикой пока непросто. Из нас троих ты обладаешь наиболее чувствительной натурой, из-за чего мелкие восприятия и действия тебе доступны изначально. — А разве тебе— нет? Ты и цветами управлять умеешь, и вытягивать воду собственного тела. Кровь работает разве совсем иначе? — Ты даже представить себе не можешь, насколько.. — Хм, эй, Бен, попрактикуйся на мне! Ты не хочешь причинить мне боль, а потому наверняка постараешься не допустить ошибки! — Ну уж нет! Это очень опасно. Я даже не собираюсь это пробовать ни на тебе, ни на Агнесс! — Тогда зачем ты вообще этому учишься, раз не планируешь практиковаться на тех, ради кого и начать это всё? — Да пойми ты, что из-за того, что у меня практически нет опыта, а лишь знания, я боюсь не справится! Глаза Рэя в удивлении раскрылись. Бенедикт Кюри был в его глазах не только другом, но и образцов идеального человека. В детстве он даже неосознанно молился ему, когда всё шло из рук вон плохо. И это работало... Бен действительно умел быть, или казаться, идеальным. Всё всегда знал, умел, видел, понимал и слышал. Нет, Рэй и прежде замечал в нём определенные склонности к поглощению любых знаний, но никогда не удавалось услышать то, что у него что-то действительно не под контролем. — Так, меньше мыслей, больше действий! Рэй резко стал в стойку, тут же начиная ту серию атак, что тренировал до этого. Бен тут же вытаскивает воду из травы, образуя на уровне пояса водное кольцо, из которого он и берёт жидкость для атаки. Сосульки были разбиты на множество маленьких осколков, когда из-за порывов ветра меняли свой курс и, миновав создателя, раскалывались о кору деревьев. Бен одним движением преобразовывает водное кольцо в волну, которая застывает прямо у него под ногами. Лёд, скользкий и гладкий, будто бы выточенная скульптура, плавно таит и становится режущими лезвиями. Рэй создаёт воздушную сферу, после чего бросает её вперёд, поглощая часть воды и заставляя ту подлететь вверх, чтобы явиться кратковременным дождём. Сам же создаёт «ветряное кольцо», представляющее из себя огромные закольцованный поток воздуха, непрерывно несущий хозяина вперёд, подобно мопеду или мотоциклу, аналогично не защищая по бокам, но не позволяя внешним источникам напасть со спины или в лоб. Воздушное кольцо несёт хозяина в сторону начала ледяной волны, однако та растворяется под чужими ногами, окутывая их водой, а после примораживая тойкура. Движение прекратилось. Рэй, чьи ноги до коленей оказались во льду, недовольно отметил, почти падая назад. — Ты ведь даже не попытался использовать что-то новое! — Я даже и не собирался. Бенедикт хмыкнул, тряхнув мокрыми, из-за кратковременного дождя, волосами. Он собрал всю воду в огромную каплю над головой, чтобы с разворота вновь вдохнуть в траву и мелкие цветы жизнь, наполнив завявшие и иссохшие растения влагой. Темное пятно вновь обрело краски, приобретя сочный зелёный оттенок. — Ого! Как ты это сделал? — По принципу тойкуров твёрдого пути. Я изучал их стиль и техники, чтобы противостоять им было, в случае чего, наиболее эффективно. И выявил интересную мелочь: те, кто способны взаимодействовать с костями и особенно чистыми металлами— применяют точечный контроль, позволяющий как извлекать землю, так и непосредственно контролировать мельчайшие её частицы, благодаря чему они и могут обладать подобной техникой. — Ты перенял точечный контроль, применив это с водой, так почему с кровью у тебя ничего не выходит? — Я.. не знаю. Мне это также непонятно, как и тебе. Хотя Малейса упомянула, что мне следует больше практиковаться на других, нежели пытаться контролировать её кровь. — Она сказала что? Ты что, действительно на ней практикуешься? — Не беспокойся. Кюри хлопнул пальцами по чужой щеке пару раз, как бы «приводя в чувства». — Твоя принцесса намного сильнее меня, так что даже при малейшей попытке она прерывает мои старания. — Она не моя! — Но она принцесса, этого отрицать нельзя, а если не будешь клинить, то, возможно, она станет твоей. Увидев нахмуренное лицо напротив, Бенедикт почесал затылок, разводя руками. — Не буквально, если что. Люди могут принадлежать другим только сердцем. Это называется «преданность» или «любовь». Как у генерал-майора и подполковника. — Не тебе мне это рассказывать, дружище. Рэй засмеялся, взлохматив чёрные пряди ещё сильнее, чем это сделал сам Кюри. Тот лишь закатил глаза на этот жест. Оба были такими страшными дураками в романтическом плане, что даже школьник имел бы больше опыта, чем они. — Я не видел Агнесс с прошлого утра. Мне вообще можно к ней? — Не имею ни малейшего понятия. Они, вроде как, вообще по этому поводу ничего не говорили. — Тогда схожу к ней. — Кстати, Рэй.. А что это за движения были? Ты мне так и не ответил. — А, эти? Они мне приснились и.. — Это тебе просто приснилось? — Ну.. да? — Рэй, я, конечно, всё понимаю, ты очень уникален и высоко квалифицирован. Твой уровень владения путём крайне высок и в былые времена ты бы легко удостоился татуировок, может быть даже до локтей, но чтобы во сне увидеть новые приёмы, о которых я вообще ничего не слышал.. — Не совсем я их придумал. Во сне я смотрел глазами какой-то девочки, как эти приёма мне показала незнакомая, но одновременно очень знакомая, женщина. Всё происходило в каком-то из храмов ветра. У неё были длинные пышные волосы, завязанные странным способом за спиной, узкие глаза им в цвет, белёсая кожа, голубо-оранжевая одежда с жёлтыми и белыми элементами, татуировки на руках и.. Знак солнца и луна на лбу! А ещё.. — Храм ветра, татуировки.. и на лбу.. Тебе снилась Маслагис Иврахи!? — А разве она имела татуировку солнца на лбу? В истории говорилось, что была луна и.. — В истории о Венгере такого не писали и не напишут, Рэй. Но если опираться на её портреты, то, О Денерия, дружище, что ты вообще сделал, чтобы тебе приснились такие приёмы? Ты всегда использовал что-то похожее, но здесь.. — Бен, я, кажется, понял. Тот храм ветра, недалеко, где мы видели мальчика.. А затем оба сказали одновременно. — Это был тот самый храм из сна, в котором мы были в детстве! — Тогда ещё вопрос. Почему это приснилось тебе? Что этот сон вообще значит? — Я думаю, что её душа всё ещё блуждает где-то рядом и потому старается как-то взаимодействовать с этим миром. — « Меня учить, что нужно делиться знаниями между сильными, дабы поддерживать гармония. » — Слова Малейсы? — Да. И, знаешь, кажется всё стало очевидно! Сильные страны сей обязаны разделять знания между собой, чтобы не возникало войн. И она, пользуясь старыми принципами, тоже это сделала, усмотрев а тебе тойкура ветряного пути. — Тогда.. а что, если не я один имел доступ к этим знаниям? Что, если здесь тоже есть мастера ветра? — Это было бы здорово. В самом деле здорово. Ты мог бы найти себе отличного подопечного для тренировки. — Тогда я сначала загляну в деревню, а после найду Агнесс. — Они где-то высоко в горах, не сорвись. — Хорошо, мамочка Бенедикт. Блондин в срочном порядке ретировался. Кюри тяжело выдохнул, массируя виски. — Насколько вообще реально то, что я предположил? Разве души могут связываться с живыми, не становясь при этом полу-материальной проекцией? В одной из книг говорилось, что духи не могут проникать в сны людей, если человек её сам не попросит об этом.. Но Рэй, да и я, не знаем, как связаться с душой.. Он посмотрел вслед убегающему другу и отметил. — Агнесс. Спрошу об этом у неё, либо у Мавойхана. Я и вправду.. не разбираюсь в этом. Так странно было самому себе об этом сообщить. Бенедикт Кюри сегодня осознал, что действительно может чего-то не знать. И это открытие потрясло тойкура до глубины души.

— Венгера, 212 год после Ноя. Деревня лассурнов близи храма ветров. Юго-Восточная граница. 1 июля. 10:11 утра. —

Утро началось в деревне рано— Агнесс вернулась к завтраку. Девушка выглядела слегка поникшей. Она ела в дали от всех, под деревом в тени. — Агнесс! Прервал её Рэй. Девушка оторвала ложку от губ, плюхнув её обратно в тарелку. — Как тренировка? Выглядишь очень уставшей. Не против , если я сяду рядом? — Ох, Рэй, ты бы знал, как сейчас скрасил мой день. Парень, севший рядом, забрал её тарелку и осторожно переложил её голову себе на плечо. Малейса, подошедшая несколькими минутами позже, приветливо поинтересовалась о чужом состоянии, кидая смущённые взгляды на Коши, который неловко улыбался и отводил глаза в сторону. Тот танец, казалось бы, обычный и совсем недолгий, буквально пробудил в каждом новое, невиданное ранее чувства. Взгляды, касания, ритм— всё это стало ключевыми фрагментами трагедии под названием « чувство окрылённости ». Они, словно случайно соприкоснувшиеся губами восьмиклассники, которые теперь друг на друга от стыда смотреть не могут. — « Танец— слияние душ. Он лечит, дарует новое и помогает избавиться от лишнего. » Говорит Агнесс отец. И теперь она понимала, на что способен танец. Он делает из людей влюблённых болванов. Но ей всё нравиться, пока эти болваны не вредят друг другу. — Тренировки чудесно. Просто я немного устала. Не спала всю ночь. Только с рассветом смогла войти в мир духов и.. это так необычно и странно! Я никогда не испытывала чего-то.. такого. Ты будто бы находишься во сне, но одновременно с этим чувствуешь своё тело за его пределами. — Ого, ты сделать большой шаг! Я хвалить тебя! Малейса радостно захлопала в ладоши, широко улыбаясь в знак искренности своих слов. — И.. ты права. После разговоров с твоим дядей.. значительно легче. Спасибо тебе тоже. — Ой, ну не надо! Это мой долг! Моя миссия. Агнесс заулыбалась, протягивая руки к Саонапи, повалив её на спину, обнимая так крепко, что лассурнка даже стала краснеть и кашлять, параллельно стуча по её спине. — Ты меня едва не задушить! — Расчёт был на то, чтобы ты почувствовала мою радость через эти объятия. После чего обе рассмеялись и сели. Лассурнка, быстро глянув на Рэя, подмигнула ему и быстро скрылась, пожелав больше отдыха. — Похоже, что я уже знаю, на кого будет тратиться дополнительная порция почтовых конвертов. — Агнесс Эйлер! — Я всего лишь предположила. Знаешь ли. Она мне тоже нравится. Пока что— очень приятная и милая. Я надеюсь, что у вас достаточно мозгов, чтобы не обидеть друг друга. Вот и всё. — Агнесс— ты как и Бен, — гонишь коней вперёд поезда. — Я всего лишь умею отличное зрение и совсем немного наблюдательности. Девушка хитро улыбнулась, обнажая клыки, после чего в одно движение пересела к нему поближе, приглаживая растрёпанные волосы друга одним движением. — Вечером выдвигаемся. Так что сделай уже что-нибудь. После чего щёлкнула Рэй по́ носу и убежала, оставив его не только в полном одиночестве со своей миской, но и возложив ответственную миссию— предложить Малейсе переписку!

— Позже —

Выдвинулись они спустя час после ужина. Тёмный небосвод привнёс за собой луну, а та, погрузив мир во мрак, оставила на небе разноцветные брызги— звёзды. Сменив верблюдов на коней— они вновь почувствовали себя лучше. Ветер в волосах, скорость и единство стали их верными спутниками по дороге домой. Спустя четыре дня и пять ночей, почти в полночь, домой явились они— отряд номер четыре. Миранда и Жанна обступили Агнесс со всех сторон и начали расспрашивать: что, зачем и почему. А они, словно глухие коты, всё вертели головами в стороны, мурча что-то нечленораздельное. Ханна и Кайсен всё улюлюкали, будто к ним приехал другой Рэй, поскольку этот выглядел и вёл себя, как по уши влюблённый мальчишка. Газан и Манора расспрашивали сына о самочувствии, угощали сладким. Это был их хитрый приём, который Бенедикт разгадал уже очень давно, но всё равно продолжает на это вестись, чтобы угостили сладкой выпечкой. Хотя семья Кюри никогда и не отбирали у него еду, но складывалось ощущение, будто бы иногда он не мог наесться. Однако, несмотря на это, никто не дал точной информации, объясняя свою краткость простым, но всегда работающим методом. — Это очень страшный секрет! Не могу рассказать дальше, но вот в деревне лассурнов я смогла.. — Запретили рассказывать. Это тайна должна быть таковой до определенного момента. После чего—.. — Мам, пап, бабуль, ту такое дело.. мы ведь были в деревне лассурнов и.. нас перед этим атаковали правда, но суть в другом! Точнее сказать— другой. Принцесса деревни Саонапи, Малейса, что на нас напала.. Кхм! Не в этом дело, в общем.. Я буду вести с ней переписку! Она такая замечательная! Она мне и одежду помогла зашить, и показала всю деревню, и вместе со мной готовила еду! И мы вместе танцевали! Днём, перед отбытием, мы проболтали почти 6 часов! Мы выпили 12 чашек чая и.. — Это же замечательно, Несса! Ты правда можешь входить в мир духов? Это тебя так лассурны обучили? А я ведь говорила, что они неплохие ребята! — Миранда, детка, ты, конечно, оказалась права, но если ты не забыла, то они пытались их убить! — Тётушка, хах.. Эта была всего одна девушка. Она помогла Бену.. чуть лучше понять свой путь и научила паре новых приёмов. Она не хотела говорить родным о том, чему конкретно там научили Кюри, поскольку по дороге обратно они условились это держать в не менее строжайшем секрете. — И да, я научилась входить в мир духов. Однако мой учитель мне сказал— « Не потворствуй желанием избежать реальности, когда она дышит тебе в спину ». И.. — Какой-какой учитель, Агнесс? Эгита дёрнула её за косичку, спуская немного вниз. — Никакой! Эйлер перехватили за ухо. Шой недовольно разглядывала её лицо некоторое время, после чего отпустила. — Запомни раз и навсегда, милочка, я— твоя учитель, а тот, кто обучил тебя одному приёму— моя временная замена! — Мам, не горячись, а. Ханна нежно обхватила руку с татуировкой Эгиты своей, осторожно отводя в сторону Рэя, который всё ещё заливался соловьём о Малейсе. Даже родители Бенедикта ненадолго отвлеклись от сына, погружаясь в рассказ «о прекрасной принцессе Саонапи» от влюблённого Коши. За время их путешествия назад он лишь тяжело вздыхал, записывая какие-то мысли на куске бумаги, поскольку мозги его друзей уже выстраивались в слове «Малейса» и, казалось, скажи он это в последний, 112 раз, мозги начнут вытекать из ушей или его друзья лопнут себе перепонки самостоятельно. Агнесс думалось, что он из ума выжил, раз так неугомонно вещает об этой встрече всему свету, однако к середине чужого рассказа поняла, что её гложет. Непонимание. Сама влюбленность ей казалась непонятным чувством. На уровне выдумок, фантастики, чуда. Она хорошо владела всего несколькими чувствами— горем, радостью, жалостью и любовью к ближним. Она никогда и никого не расценивалась в романтическом плане, а потому книги про сказочную любовь — никогда не читала. И вот только сейчас она задалась вопросом. — « Что вообще чувствует человек, когда влюбляется? И должна ли я это хоть раз испытать, чтобы понимать других лучше? » Перед отправлением в путь Мавойхан загадал ей загадку. — « Когда мир сойдёт с ума, нужно будет перевернуть его обратно. Если ты будешь чувствовать мир— он примет тебя, но перед этим ты должна стать его полноценной частью, усвоив то, что раньше тебе казалось чуждым. Отпусти нить судьбы и образуй новую, иначе мир поглотит тебя. » Это было похоже на мантру, которую читали в юмалане: — « Когда мир сойдёт с ума, то я стану тем, кто поможет. Я стану опорой твоей, мир мой. Я стану опорой твоей, мир мой. Я стану частью твоей, познав все блага твои. Всех людей и чувства, ныне существующие. Если же не смогу— сгину вместе с тобой в день судный, когда луна затмит солнечный свет. » Что он имел ввиду, ориентируясь на молитвы? Агнесс вообще не понимала его мотивов. Ей казалось очень странной концепция «Делиться знаниями между сильнейшими». Слишком просто. Эйлер бы подумала, что он будет иметь с этого какую-то выгоду. Но как бы она долго не думала, гадала, пыталась понять— ничего. Абсолютно ничего. Эта «отмазка» казалась ей великой глупостью. Лишь поводом. Газан и Манора вернувшись к расспросам сына, прикрывали рты и охали, недовольно качая головами. — Бенедикт я, конечно, очень понимающая и подготовленная ко многому, но.. не находишь ли ты такое чрезмерной мерой? Ты мог бы.. сделать всё немного иначе, а не..! — Мам, я действительно не мог по-другому. Когда пытался.. применить знания в материальном мире, находясь при этом в мире духов— ничего не выходило. Нет, определенные успехи, конечно, могли бы быть, но.. никто ничего не видел и не чувствовал. — А вы пытались? Твоя душа могла бы пострадать! — Бен, пойми, что нам всё равно, что ты освоил и насколько оно может быть полезным. Даже если ничего— мы тебя не осудим, понимаешь? Нам нужно, чтобы вы все, ты в частности, оставались целыми и здоровыми. Я, как и твоя мать, боится, что с тобой могло бы произойти что-то гораздо хуже, чем.. тебя ведь предупредила Малейса, что это может.. — Я знаю. знаю. Пап, мам— это было необходимо. Я уже это сделал. Последствия необратимы и я понимал, когда соглашался на это. Семья Кюри повздыхала над этим ещё некоторое время прежде, чем отпустить детей, дабы те помылись и поели с дороги. Через 3 дня, вечером, к ним явились Флок и Джун. Они сообщили о том что преступники были пойманы и теперь четвёртый отряд может возвращаться обратно к работе в столице. За ними, как и всегда, послали Лиору Зорхан. Женщина приехала к ним в тот же день, что и офицеры, которым приказали за ними смотреть. После той записки, похоже, Итан совсем вжал голову в плечи, стараясь посылать только своих людей куда-то. — По приказу генерал-майора, Итана Нокса, я— подполковник Лиора Зорхан, буду сопровождать вас по пути в столицу. Прошу собрать всё самое необходимое в экстренном порядке. Вас очень ждут. Ханна и Кайсен переглянулись. Манора и Газан осторожно взяли сына за руки. Жанна обошла свою племянницу, встав впереди по правой стороне, пока Миранда вцепилась в левую руку кузины, обхватывая у локтя. — Не стоит беспокоиться. Прошептала Эйлер. Мира отошла совсем немного, а Жанна, готовая стать живым щитом для родственниц, сделала шаг в сторону, открывая полностью обзор на дочь своей сестры. — Рады вас видеть, подполковник Лиора Зорхан! Рэй улыбаясь поклонился. Агнесс и Бен подхватили, опускаясь следом. — Аналогично, подполковник Лиора Зорхан! Эгита, сложив руки за спиной, осторожно отвесила неглубокий поклон Зорхан. — Рада видеть, что армия всё ещё не ослепла и разглядела в тебе не только дисциплину, но и несоизмеримое упорство, подполковник Зорхан. — Рада видеть вас в добром здравии, полковник Шой. — Бывший полковник. Когда я ушла в отставку, то мне было уже думалось, что армия совсем уж загниёт. Но, видимо, ты всех держишь в ежовых рукавицах, раз мой внук и его друзья всё ещё могут называться отличными военными. — Не могу сказать, что держу всё, но многие ознакомлены с моими трудами. — « Искусство быть идеальным солдатом ». Наслышана. Даже прочитала. Хоть и ушла из армии, но, всё же, не следует забывать о её наличии. Я довольна тем, что ты превратилась в такую целеустремлённую и строгую даму. Как там малыш Итан? — Генерал-майор предпочитает, чтобы его звали по имени и фамилии, полковник Шой. — Он всё ещё строит из себя большого мальчика? Ну, по сути, в моём подчинении он пробыл недолго, так что я проявлю совсем каплю уважения к тебе, и не буду так звать его до момента, пока мы не встретимся лично. — Вы собираетесь отправиться с нами? — Да. В столице не так уныло, как здесь. Да и к тому же.. меня тоже пригласили на бал в честь летнего солнцестояния. Видимо кто-то очень важный вспомнил о том, что я давно там не появлялась, и настоятельно попросили приехать. — Тогда не буду задерживаться, мисс Шой. Спасибо за приятный разговор. Ставьте вещи в багажник машины, я вернусь через полчаса. Максимум на сборы— час. Дальше генерал-майор пожелал, чтобы мы выехали. И когда Лиора вышла из дома и пошагала в сторону школы, где находился общественный телефон, по которому можно было позвонить куда угодно, Эгита улыбнулась, сказав лишь: — Всё ходит перед малышом Итаном отчитывается, а сама-то будто и не видит, что он за ней на коленях ползает. — Бабуль, ты меня, конечно, извини, но.. ты была начальником нашего начальника? — Ну да. Я думала, что малыш Итан должен был похвастаться вам, что ваш учитель была столь высокопоставленной личностью, что когда-то строила его самого. — А ты разве тогда.. ещё не ушла из армии? — В середине Второй Лассурской ушла. И мне за это ни капли не стыдно. Однако была первую половину, до великого прорыва, который случился из-за Адама. Там то, когда наконец отряд 102 принял в себя Лиору и мы их нашли, и стал первой нашей встречей. После, в 205 году, ближе к середине войны, я отказалась сражаться и ушла. Меня пытались даже шантажировать, но, как видите, никто из вас не умер. Женщин развела руками, поправляя выбившиеся из пучка пряди. Теперь её волосы были светлыми, но отросшие корни и мелкие седые волоски прослеживались, делая чужие локоны более настоящими. Эгита Шой вообще выглядела так, словно её застопорили в старении. И видя хоть какие-то признаки этого— становилось невольно любопытно.. а почему процесс вновь пошёл? Или его вовсе никогда не было? Агнесс, Рэй и Бенедикт немедленно стали собирать вещи. Ставший вновь родным дом семьи Коши вновь необходимо было покинуть. И когда они вновь сели в машину, то уже Эгита сидела спереди, буквально забалтывая Зорхан. Даже Бенедикт, находящийся с ней в достаточно дружеских отношениях, чтобы говорить дольше четверти часа, не смог переплюнуть свою учительницу, рот которой целых два дня не затыкался. Она спрашивала о последних новостях, старательно чего-то избегая, как показалось Агнесс, о нынешней моде, слухах и даже не постеснялась заметить очевидное вслух— то, что Итан и ранее не сводил с неё глаз, а сейчас отвести наверняка ещё сложнее. Бенедикт лишь переглядывался с друзьями, изредка кивая на немые вопросы. Никогда в их присутствии почему-то не хотел задавать мадам Зорхан ни единого вопроса. Приехали они уже ближе к вечеру четырнадцатого числа. Лиора отпустила их навести порядки, поспать и помыться, после чего обязала явиться к утру пятнадцатого. Агнесс словила её у выхода. — Подполковник, можете выслушать? — Если это что-то действительно серьезное для тебя, то да. Но немного. — Я хочу попросить у вас провести со мной тренировку! После чего отошла на шаг и сделала поклон в девяносто градусов, показывая искреннее уважение к чужой персоне. Зорхан присела на корточки, осторожно поправляя смольные косички, поскольку те сильно распушились и лезли в лицо. — Завтра вечером. Будешь свободна? — Да, конечно! Спасибо, что выслушали и спасибо, что согласились! После чего Лиора отдала честь и ушла, беззвучно перешагивая со ступени на ступень. Агнесс, кажется, даже не услышала, как открылась и закрылась дверь подъезда. Утром, как и обещали, все трое, как штыки, объявились в главном штабе. Эгита осталась в квартире четверки, наводить порядки, а после, в обед, выйти и прогуляться по городу, вспомнить былые времена и прикупить несколько вещей. Эта женщина была не исправима в любом возрасте. Любила зажигать, проявлять себя в каждом деле, становиться звездой каждой вечеринки, на которую попадала. Её период взросления пришелся на эру бунта: многие бросали школы, употребляли запрещённые вещества, дурманящие сознания, распивали алкоголь везде и всюду. Пытались изменить отношение власти к жизни. Интересно, какого это: идти по знакомым улицам двадцать лет спустя и вспоминать, где и чего раньше не было, где что появилось, и где же конкретно ты здесь был? Когда они прибыли в штаб, то немедленно пошли к генерал-майору отчитать. Всё-таки он был очень встревожен с момента, как Байзен появился в столице совсем один и передал ему совсем скромную записку, гласящую: « То, что мы узнали— не должно выйти за пределы вашего кабинета. Вашего сознания. Этой записки. Окедия рассказала нам о секрете яшмового эликсира. Когда приедем, то отчитаюсь подробнее. майор Б. Кюри. » Как только дверь за ними закрылась, Нокс повернулся в кресле лицом к гостям с нервозной улыбкой. По бокам от него стояли Адам и Лиора, невозмутимо поглядывающие вперёд и на своего начальника. Их босса будто бы что-то тревожило. Да такое, что даже собственные подчинённые, надёжно защищающие со всех сторон, не помогали успокоить трясучку рук. Он понимал, что, похоже, они очень крупно устояли. Да тут вообще каждого тревожило нечто определенное. Бенедикта— ситуация, Рэя— его сны, ставшие в последнее время чем-то очень странным, Агнесс— то, чем она собиралась поделиться с ребятами. Но боялась. Так страшно и отчаянно, что даже старалась лишний раз глаз на них не поднимать. Будто бы чего-то страшилась настолько сильно, что глаза выедало от простого зрительного контакта. — « Они всё поймут, увидев их. » Думалось ей на протяжении последних двух недель, а виной всему был.. — Я жду объяснений. И Итана можно было понять. Он осторожно достал чистый блокнот, баночку с чернилами, чернильницу и перьевые ручки. Троица переглянулась. Они не могли говорить вслух, а язык жестов, который разработали Лиора и Итан для общения на расстоянии между всеми сокомандниками— они ещё не выучили. Рэй принялся за описание событий до и после Денерии, упоминая деревню лассурнов и новые способности Бенедикта, а также свои сны и Агнесс, что теперь могла входить в мир духов. Агнесс расписала всё об эликсире. Бенедикт же взялся за пересказ разговора дословно— его память позволяла впитывать большие объёма информации, при этом не вытесняя остальную и буквально создавая в голове тойкура настоящую библиотеку, если не склад. И когда все три преподнесли свои работы, на которые потребовалось полтора часа и целая баночка чернил, Итан получил всю картину целиком. Что они видели мальчика в храме ветров, что добрались до Денерии и встретились там с Окедией, имя которой они не могли сказать, лишь показать пальцами. Даже писать казалось им опасным занятием. О том, из чего изготавливают эликсир, о том, что кто-то отчаянно старается их запутать вокруг пальца и о том, что с утра они обнаружили в своей квартире тщательно спрятанную записку от этой же Окедии. В ней говорилось всего пару слов, если быть точным— 3. Если бы Итан был роботом, то моментально бы перегрелся. Такой объём информации не усваивался даже у самых восприимчивых и доверчивых людей в этой стране, а Нокс, обладающий не только критическим мышлением, но и логикой с причинно следственной связью, уверенно бы год назад заявил— что за ахинею вы мне рассказали? Чтобы хоть как-то логически осмыслить это— ему понадобилось два часа и целый альбом. Время уже плавно катилось к обеду, когда Итан, чья голова была забита уже миллион и одним планом по выживанию в данной ситуации, Лиора отправила отряд номер четыре в офис— разбирать отчёт. Адам, Лиора и Итан остались одни. Общалась компания жестами, так что изредка в комнате были слышно лишь тяжёлые вздохи. Итан начал: — Что думаете по этому поводу? — Думаю, что это всё большая задница. Окедия не может быть той, о ком мы все подумали. Хотя по лицу Бенедикта было понятно, что он и сам не поверил бы своим словам, не окажись очевидцем. Адам был настроен крайне нейтрально, однако и по нему видно, что беспокойство и шок перемешались в страшный коктейль, пока мозг под его воздействием старался очень тщательно соображать. — Если всё так, как они нам рассказали, то.. секрет эликсира в живых людях, лассурны научили их новым приёмам, а также.. у вас всех есть общий враг. Кто это и что это— О-.. Окедия говорить не может. Сообщает по частям. Значит кто-то очень важный. Даже представить страшно, во что влезли эти дети. Абсолютная защита Зорхан треснула. Ей было не по себе лишь оттого факта, куда они влезли. И насколько это могло быть глобально. Если даже идеальный солдат ощущает мурашки, то остальные должны уже валяться в приступе истерики на полу. — Тем не менее, Лиора, мы тоже в этом увязли.. — Гляжу, что Итану так и не терпится упасть в обморок. — Гляжу, одному Адаму нужен поход в бухгалтерию на весь остаток дня? — Хватит. Я понимаю, что каждый из нас на нервах, это всё очень сложная информация и так далее, но давайте мыслить рационально. Если Окедия на нашей стороне, а это не последний тойкур в этой стране, то наши враги стоят либо в одном ряду с ней, либо над ней, контролируя каждое её действие. — Те, кто стоят рядом с ней.. уж не знаю, сколько нужно мужества, чтобы подумать о том, что такие люди могут быть против этого государства. — Вероятность очень мала, это факт, Итан. Но Лиора может быть как права, так и нет. Что, если этим управляет кто-то третий? Кого мы вообще не знаем? Ему всё это время нужно быть в тени, чтобы его личность не была нами раскрыта. Если ты думаешь на.. них, то это же вверх безрассудства. — Тогда.. если ли вероятность, что ими управляют? — Наша общая теория слишком безумная, Итан. — У меня очень много опасений, Итан. Я не боюсь за себя, но за вас и ребят— больше, чем когда-либо. Если смотреть с моей точки зрения, то это выглядит, как очень странная модель плана. Окедия.. она принимала участие. Непосредственное. И косвенно и нет. Но что конкретно она делала для этого плана? И в чём вообще суть плана? — Ребята сказали, что им самим ничего не известно больше того, что им рассказали в прошлый раз. Окедия дожидается их приезда, чтобы сообщить новое. Они должны на этой неделе, желательно кто-то один, проехать на окраину города за дополнительной запиской и информацией. Я отправил их сортировать отчёты, чтобы не было лишнего кипиша и мы спокойно подумали. — Я пойду сначала в бухгалтерию. Поговорю с ребятами. Потом, за два часа до конца работы— в библиотеку. Мне нужно кое-что проверить. Сообщил Адам последний жестом, после чего подобрал записку от Окедии, прочитал её снова и в голове его отпечаталось:

— Трон. Города. Кровь. —

Остаток дня тянулся медленно и скучно, словно смола елового дерева. Троица ушла домой в 6 вечера, переработав час. Лиора и Итан ушли в 7. Зорхан вскоре планировала встретиться на тренировочном полигоне с Эйлер, дабы помочь той в тренировках, а Нокс решил напиться, чтобы информация не так плотно въедалась в мозг. Весь остаток своего рабочего дня, усиленно делая вид, как ему интересны отчёты, чтобы хоть как-то вытравить эти мысли из головы, он работал. Но те, словно мухи прямо под носом, постоянно повторялись в его голове чётким: Окедия

Денерия

Эликсир

Трон

Города

Кровь

Лассурны

Слежка

Но отчего-то их не готовы убить.

Почему? Зачем? Как? Для чего?

А самое главное: зачем он только вляпался в это?

— Венгера, 212 год после Ноя. Ыёгай. Тренировочный полигон за городом номер 8. 15 июля, 20:19 вечера. —

Удар ногой, ладонью, блок, пробежка. Трава примята в некоторых местах особенно сильно, будто бы на ней долго лежали. Лиора целится руками точно в слабые точки соперницы: живот, руки, плечи. Левая рука— и спасение, и самая главная проблема. Одно неправильное движение— и вся конструкция может рухнуть. Чем в душе больше сомнений, тем беззащитнее ядро. Там больше вероятность стать лёгкой добычей и вообще потерять связь с рукой. У девушки в голове миллион и один вопрос, сто сомнений на один сантиметр сознания и миллиарды различных вариантов событий. Даже сейчас, стараясь отвлечься от мыслей, она не может сосредоточиться на чём-то одном. В голове каша, в душе— пустота. Кулаки сжаты слишком слабо, чтобы нанести достойный удар, или слишком сильно, что боль от ногтей затмевает картинку мира перед глазами. — « В твоей душе, сердце и разуме должен стоять штиль, а не свистеть ветер и греметь молния. » Слова Эгиты оказались новым раскатом грозы в её бушующем разуме. Она пропустила удар. Боль в ту же секунду обуяла это место, заставляя кожу планомерно налиться сине-красным бутоном. Лиора ударила в щёку. Правил на этот поединок выдвинуто не было, кроме негласного, которому следовали абсолютно все— никакого зофу. Из-за прикушенного языка, вместе с дополнительной порцией боли, из уголка рта вытекла капля пурпурной крови. Зорхан отскочила назад, тут же принимая защитную позицию. Девушка напротив, наоборот, оказалась абсолютно невозмутимой и собранной настолько, что сейчас могла бы уклониться даже от пули. Агнесс сплюнула кровавую слюну и тут же ринулась вперёд. Удар снизу использован против самой же нападающей, достаточно лишь подтолкнуть локоть снизу и мягко оттолкнуть предплечье от себя. Удар пришёлся по собственному носу. Глаза защипало от слёз, а нос болезненно пульсировал, требуя внимания и льда. Подполковник выпрямилась, опуская руки вдоль туловища. Её тёмные глаза на миг вспыхнули, когда тёмная туча закрыла небо. Её быстро рассеяли лучи солнца, которые пробивались сквозь грозовую тучу. Дождя в прогнозе не было. — Что с тобой? Твоя техника боя стала совсем жалкой? Удары в лоб, никакой защиты или уклонений. Нет последовательности, лишь импровизация и хаос. — Со мной всё в порядке. Заверила её девушка, вытирая слезинки. — Знала я одного парня, который говорил также, а потом находила его пьяным в канаве, потому что он запивал своё горе. — Подполковник, я же сказала, что в порядке. — Тогда давай продолжим твоё обучающее избиение. Пожала плечами тойкурка, невозмутимо вставая в атакующую стойку. Правая рука перед собой, вытянута и готова к атаке, пока вторая покоится на уровне живота и повёрнута ладонью к верху. Левая нога сзади, другая— спереди. Поза пружинистая— лёгкое перемещение и уклонения обеспечено. Агнесс же, наоборот, стоит особняком на месте, стараясь слиться воедино с землёй. У неё перед глазами пелена— красно-чёрная думка. Туман. Стойка непривычная: правая рука занесена над головой, вторая строго вытянута вперёд и сжала в кулаке. Атмосфера напряжённая настолько, что мелкий дождик, пошедший из тучи над головами, заставляет шипеть и искриться. Нить терпения Эйлер лопается с первой же упавшей на неё каплей. Атака оказалась быстрой. Теперь девушка целилась врагу прямо в лицу. Лиора, недолго думая, сделала выпад вперёд, ударяя левой ладонью в солнечное сплетение, а после правой попадая прямо в нижнюю апертуру грудной клетки. Агнесс ударила перед собой, однако Лиора пригнулась и прижимая руки к себе, в ту же проведя новую атаку. От плеча до ладони та одарила Агнесс синяками и временной атрофией мышц. Кулак в ключицу и плечо, ладонью в локоть, костяшками по предплечью, ребром длани в кисть и двумя пальцами прямо в тыльную сторону пяти. Она онемела и совсем отказываясь даже шевелиться. Агнесс словно окатило кипятком. Лиора была пожаром и она запросто сжигала чужое. Гнев был сожжён до тла и от него осталось лишь обугленное дерево с вырезанным на коре словом «страх». Глаза тут же расширились, девушка уходя под чужой кулак выдохнула, тут же отскакивая в сторону. Была бы это левая рука— стало бы только хуже. Заблокировать зофу в этой руке— всё равно, что вновь её сломать. Она бы, скорее всего, опять бы растворилась или открепилась, ведь была присоединена с помощью зофу к ядру, а не телу. Зрачки сузились и на миг сверкнули золотым. — Что за страх я вижу в твоих глазах? Где прежний гнев? Я хочу видеть лишь его! Её слова были ядовитыми и едкими, разъедающими изнутри. Каждое новое предложение казалось всё более токсичным, ведь вырывало из рта рваные выдохи, а когда она сглатывала слюну— в горле так сильно горчило, что невозможно было дышать. Лиора пахла горько и чем-то горелым, как костёр. Нет. Как горелый лес, который сожгли за пару минут. Агнесс была в этой ситуации новорожденным бельчонком, которого мама не смогла вытащить из пламени. Дрожащим, беспомощным и слабым. Зорхан была сильнее в разы. Была невозмутима, от неё веяло властью и нечеловеческой силой. Дышала размеренно. Одежда цела и чиста. Ни единого выбившегося волоска. — Сконцентрируйся на своём дыхании, а не эмоциях. Страх и гнев не помогут тебе, если ты хочешь выпустить пар. Они тебе помешают. Они всегда мешают. Думай головой, а не душой и сердцем. — Я не могу! Не могу, понимаете? — Через не могу! На её лице не находилось места ехидству или надменности. В чёрных глазах напротив, практически идентичных её, не было блеска. Будто бы душа и сердце совсем отошли на второй план в решении вопросов, казалось, что Зорхан никогда не пользовалась сердцем, ака советником. Она не выказывала чувств, будто бы их и вовсе не существовало. Была идеально сосредоточена и в любую минуту могла вступить в бой. — Если так и продолжишь держаться за то, что этого боя совершенно не касается, то лишишься и левой руки! Глаза Агнесс в испуге расширились. Боятся не стоит, всё впереди. Бойся того, что стоит на пути.

Вкус сажи играл на языке.

Не позволю я тебе,

Чувства до́лга и долга́,

Прорасти сквозь кромку льда.

Нужно думать и дышать,

А не чувства распалять.

Думай, девочка моя,

Как помочь бы ты хотела себе сама.

Сказал Мавойхан, медитируя напротив неё, когда они остались в деревне. Перед глазами застыл образ Малейсы. Девушка выросла сильно вверх и стала великаншей, размером с гору. Она одним пальцем гладила её волосы, а сама улыбалась, повторяя: — « Твоё сердце полно эмоция, но чтобы управлять собой, нужно, чтобы их не быть. » — Я жду нападения, Агнесс. Лиора сощурила глаза, подняв подбородок вверх, пока это делают дамы высшего общества, выказывая надменность. Девушка глубоко задышала. Вдох-выдох. И так пять раз. Десять раз. Потом двадцать. Прошла минута, две, три. Могло пройти ещё больше, не напади Эйлер на подполковника. Удар рукой в бок, блок, ногой в голову, пригнулась. Удар снизу, отпрыгнула, подсечка— подпрыгнула. Лиора наступала и наступала— не стеснялась играть грязно, использовать окружение и своё преимущество. Агнесс же отступала и старалась отбиваться ногами, используя руки лишь в случае ударов. Эйлер занесла ногу для атаки с разворота. Зорхан стояла смирно— тойкурка напротив нанесла несколько ударов до этого, что постигли её и оставили неприятное жжение на коже. Нос болел, как и правое плечо, а под бровью было две царапины от ногтей. Лиора не могла взять в толк, почему на протезе так тщательно проработаны ногти. Зорхан прогнулась, нога пролетела над головой, но после неё появилась и вторая, на которой, до этого, девушка стояла. Подполковник поставила блок предплечьем, перехватила за щиколотку и потянула на себя. Эйлер не смогла выкрутиться, а потому поскользнулась и упала на задницу, больно ударяясь копчиком. Лиора подняла и вторую ногу девушки, заводя за свою спину, и двумя руками прижимая обе к земле. Тойкурка прерывисто дышали. Пот капал с подбородка или скатывался по щекам в уши. Обе выдохлись. Рукопашный бой в течении часа беспрерывно мог вымотать кого угодно, даже «идеального солдата». — Ты неплохо двигалась в этот раз, но уж больно долго и медленно. Противник не будет ждать твоей атаки, как это делала я. Выдыхая обозначила соперница, слезая с Агнесс и падая на траву рядом. — Твое дыхание стало лучше, как и концентрация. Добавила к своему рассказу Лиора, сложив руки на животе и положив одну ногу на другую. — У нас было странные приключения с лассурнами. — Они все странные. Ты узнала что-то ещё? — Меня посвятили в то, что я могу входить в мир духов. — Меня беспокоил этот момент. Но расспрашивать я не стала у вас всех. Хотела поговорить с тобой. Разве не только тойкуры ветряного пути могут это? — Окедия могла, но она, как мы помним, обладает твёрдым путем, и я, как видите, искристым. — Никогда не слышала о подобном среди других путей. — Я тоже, и.. к слову. Не знаю, с кем поделиться этим, но.. — У тебя ведь есть друзья и Итан. Глаза Лиоры смотрели глубоко внутрь чужих. Она перевернулась на бок, подставив руку под голову. — Я боюсь им об этом сказать. Они могут неправильно понять.. — О чём ты хочешь поговорить со мной, а не с друзьями? — Я узнала, что у меня нет половины души, у Рэя— их две в одном теле, полноценных, а у Бена— она потрескавшееся и может легко рассыпаться. Я.. боюсь, как они на это отреагируют. И мне сказали, что из-за этого мы так слабы, в сравнении с лассурнами. Наши ядра сильны, но.. этого недостаточно, чтобы сравниться с ними. Гармония и исцеление— путь к внутреннему равновесию... — И что в этом такого страшного? Лиора немного помолчала перед этим, переваривая сказанное с невозмутимым лицом. — Если от этого зависит ваша сила, то почему бы вам не помочь друг другу? — В каком смысле? — У Рэя их две. Одна его, вторая— ну, неизвестного? Если она цела и безучастна, то почему бы вам не использовать её, как материал? Агнесс повернула голову к говорившей, отвлекаясь от созерцания небосвода. Их мысли повторились. —.. чтобы залечить твою половину и отдать остаток Бенедикту. —.. чтобы залечить мою половину и отдать остаток Бену! В её голосе сквозила искренняя радость, а Лиора лишь коротко улыбнулась. Навести девушка на эту идею оказалось несложно. — И раз у тебя имеются некие знания, то, думаю, это может помочь. — Но я не мастер.. мне далеко до этого, как до Денерии пешком. — Хм.. А твой отец, случайно, не знал что-то о душах? Тойкуры искристого пути, очень редко, но могут, лечить души людей. И, если твоей отец не работал в больнице, с лишь на дому, то.. он, наверняка, мог обладать хотя бы знаниями об этом. — Да.. да! Подполковник Зорхан, вы— чудо! Девушка со слезами и огромной радостью упала на Лиору, предварительно приподнявшись, совершенно позабыв, кто кому босс, Эйлер кричала благодарности. Зорхан показалось, что от такой мелочь не должно быть столько эмоций. Столько.. чувств. Она ведь просто выслушала, дала совет и подкинула маленькую догадку, а её уже так благодарят. Чувствовалось, что Агнесс Эйлер действительно не хватало второй половины.

— Венгера, 212 год после Ноя. Ыёгай. Главный штаб. Архив. 15 июля. 20:40 вечера. —

Адам знал, что здесь не так. Бумаги, архивы и вся смекалка. Все догадки складываются идеально, будто бы её уже проговаривали. Мисс О. была права. Всё это— огромный план, где хозяева просто говорили, что делать, а их верные псы— приносили победы. Даже недавний терракт в кинотеатре— часть этого плана! Фомн быстро засовывает в свой карман смятый листок. Он проваливается под подкладку, поскольку вековая дырка всё никак не могла быть устранена. Он должен передать это Итану, а он— четвёртому отряду! Это дело государственной важности. Захлопывая книгу, мужчина тушит свечу. Но чувствует движение впереди. По бокам от центрального стола в архиве— лишь стеллажи. На окнах решетки. Сзади него— выход. Здесь.. кто здесь!? Силуэт, словно рыбка, не спеша выплыл из тени. Капюшон и темнота скрывали достаточно. Одинокого света из окна было слишком мало для чёткого понимание того, кто перед ним. Тьма сгущалась вокруг. Напряжение нарастало так, словно секунда— и ты задохнёшься. Пистолет был с ним. Лиора четко дала понять, что в очередной раз без него— уже будет штраф. Фигура сделала несколько шагов а нему, упираясь в стол бедром. Улыбка расцвела на чужом лице ярко-алым бутоном. Адам узнал таинственного гостя! Это же..! Его откинуло к двери порывом ветра. Стулья повалились, книги и записи рассыпались по полу. В помещении начал заканчиваться кислород. Она собирался задушить его! Кобура. Пистолет. Выстрел! Силуэт отшатнулся. Кровь окрасила своим насыщенным цветом лицо. Девушка упала на пол, словно мешок с мукой, не издав даже вскрика или вздоха. В ушах Адама будто бы трещали молнии и выл безудержный ураган. Убил? Страх того, кого именно он убил, отошёл на второй план. Если кто-то узнает, что здесь произошло, то его наверняка повесят без выяснения причин столь радикальной самообороны. Быстрее добраться до телефона. Итан. Ему нужен этот пьяница! Выйдя из помещения тот быстрым шагом двинулся на первый этаж, чтобы выпрыгнуть в окно и быстрее добраться до телефонной будки. Времени было мало. Чувствовался подвох. Он не мог так просто выиграть эту битву! Это ведь была.. — Свяжите меня с баром « Елементиен Иставёр ». По секретной линии. — Прошу, назовите своё имя и фамилию, звание и код. Женский голос казался очень приятным и нежным, и ей не хотелось грубить. Пришлось искать книжку с записями, чтобы спешно назвать: — Адам Фомн. Полковник. Ромашки, рука из фарфора, золотой зуб, 3, 98, 6 цветов. — Связываю. Спустя пару секунд в баре раздался звонок. — Секретная. Из центра. Тебе, походу, генерал-майор. Примешь? Спросила Хави с сигаретой в зубах, стоя за стойкой и натирая стаканы. Она окинула взглядом Итана из-под томно прикрытых зелёных глаз. Только он был в баре. До открытия— ещё 20 минут, а мадам Скон уже впустила его! Свет, тусклый и тёплый делал атмосферу уютной и в каком-то даже смысле безопасной. Под стойкой стояли ещё десятки не протёртых бокалов, а потому отвлекаться совсем не хотелось. Тем более, когда в углу настраивали инструменты музыканты, а в ушах звенело пение девушки, выступающей сегодня здесь, но репетирующей в коридоре запасного выхода. Рабочая униформа кофейного цвета выгодно подчеркивала крепкие руки с помощью закатанных рукавов до локтя. Острые скулы барвумен внушали трепет, поскольку на лице красовалось несколько весьма красноречиво выпуклых шрамов. Заслуги буйных клиентов или военного прошлого— знали немногие. — От кого? — Адам. Её голос заметно повеселел, а тусклые губы тронула улыбка. Прищурив узкие глаза, она подала плечами, выравнивая осанку. — Тогда давай. Но если он опять будет долго говорить о своей несчастной судьбе— не злись, если телефон сломается. — Будешь должен мадам Скон ещё трижды. — Думаю, что это не страшно. Ухмыльнулся парень, забирая трубку из женских рук. — Слушаю. — Итан! До тебя не дозвониться! — Ты что-то хотел? — Да.. да, хотел. Я должен тебе передать кое-что.. В общем..! Не успел договорить мужчина, как послышался выстрел. Улыбка отразилась на лице незнакомой фигуры. Кровь, стекающая ручьями по носу и подбородку ранее— больше не шла. Адам упал, опираясь о телефонный аппарат корпусом, в основном— грудью. Затылок принял в себя пулю. Хозяин потерял дар речи, а через пару секунд сознание покинуло его. На место ему пришла боль. Очки соскользнули с носа, разбиваясь о железный пол будки. Рука, облачённая в изящную белую печатку, взяла трубку и повесила её обратно. Итана от услышанного прошибло током. Тело налилось страхом, словно весило теперь несколько тонн. Глаза широко раскрылись и забегали. Он, не взяв своих вещей, выбежал на улицу. В голове проносилось только одно: Нет! Нет! Нет! — Приятно, что мне досталось именно это задание. Пёс должен лаять на прохожих, а не на собственного хозяина. Как жаль, что именно ты забыл о своём месте. Жаль убивать такого, как ты. Умненького. Но.. знаешь что? Умных любят только до того, как они начинают задавать неудобные вопросы, а после искать на них ответы. Пока-пока, маленький полковник. Она улыбнулась, коротко хихикнув и демонстративно послав воздушный поцелуй. Элегантно сняв белые перчатки, девушка с удовольствием щёлкнула металлической зажигалкой. Та выдала слабый огнёк, однако незнакомка раздула его, придав перчатки пламени. Словно не чувствуя того, как ткань медленно сгорает в её собственных пальцах, та развеяла пепел, оставшийся от шёлка, по ветру. Огонь не решился даже облизать чужие ладони горячим жаром, пытаясь забрать своё. Боялся. Безбожно боялся.

Минус один.

— Догадливый. Откуда столько светлых умов берётся? После чего залезла руками в карманы. Ничего. Во внутренние— тоже. Проверила кобуру и в ботинках— пусто.

Где эта бумажка?