дешевые украшения и запах веселья

23 декабря

Стив никогда не оставался в школе на Рождество. Ни-ког-да. Ни разу. в глубине души хотел, но не оставался. Всегда проводил Рождество где-нибудь на курорте, с родителями, и это был единственный день в году, когда у них все было хорошо. И они всегда проводили этот день вместе. Катались на лыжах в Швейцарии, или лежали на пляже где-нибудь на островах. В самом худшем случае, если маме приспичило — были дома, и у них была самая огромная нарядная елка. Так было всегда. С самого детства. Но учительница по литературе завалила Стива на экзамене, хотя он готовился, полугодовой аттестат, в котором среди твердых четверок выглядывали иногда даже пятерки, пополнился тройкой, отец разозлился и отменил билеты Стива на самолет. Стив остался в школе на Рождество. В столовой их пятеро. Их пятеро в огромной столовой. 1: мистер Бауман. Он протирает очки и смотрит на список оставшихся учеников. — Знакомые лица, - выдыхает мистер Бауман. Остальные всегда остаются на каникулы. - Аргайл? 2: Аргайл. — На месте, брочачо, - он поднимает руку. У Аргайла семья в Мексике, и он никогда не улетает к ним. Никто не знает его фамилию, потому что учителя всегда ошибаются, когда зачитывают. Все равно Аргайл один на школу. Мистер Бауман кивает. — Харгроув? 3: Билли Харгроув. Он поднимает руку молча. Билли тоже всегда остается: он ненавидит родителей и сестру, родители и сестра ненавидят его. Все знают. Никто не говорит, чтобы не получить в нос. Мистер Бауман кивает. — Мансон? 4: Эдди Мансон. — Ну мистер Бауман, ну родной, ну конечно я тут, куда ж я денусь-то от вас, - Эдди драматично кладет руку на сердце и любовно смотрит на мистера Баумана. Тот отправляет ему воздушный поцелуй, а Эдди ловит его в воздухе и с хлопком приклеивает себе на щеку. Билли хрюкает смешком. Эдди учится по стипендии и у него никогда нет денег на билет домой. Эдди непонятно, что думает про Стива. Стив не понимает, что думать про Эдди. Они флиртуют в полу-шутку, бесят друг друга, друг друга привлекают. Эдди дразнится, толкается и смеется над ним со своими друзьями. Стив сомневается, что ему нравятся девочки. Бауман кивает. Он опускает глаза к списку и поднимает брови. — Стив Харрингтон? Стив прочищает горло: — Здесь, - хрипит он. 5: Стив, мать его, Харрингтон. Все оборачиваются. Никто его здесь не ждал — это по меньшей мере. Эдди улыбается, как чеширский кот: — Его королевское величество почтили холопов своим присутствием на народных гуляниях? - елейничает. Стиву и без него тошно. — Отвали, а? - бормочет он. И Эдди, почему-то, отваливает. Харгроув не говорит ни слова. Аргайл мычит себе под нос “Let it snow”. Бауман больше ничего не говорит про Стива, только снова кивает. Потом откладывает в сторону блокнот и окидывает взглядом всех четырех. Эдди развалился в стуле, как дома. Аргайл – красноглазый и лыбится. Билли зачем-то привалился к нему боком и сложил голову на плечо – он здесь странный, не ведет себя, как обычно в школе. Дергает на Стива бровями: че смотришь? Стив молча отворачивается. — Так, - прокашливается мистер Бауман. - Правила игры напоминаю: вы ко мне не лезете, я до вас не докапываюсь. Приходите на обед и ужин, ночуете в комнатах, что вы делаете все остальное время — мне сугубо не важно. Не совершать друг с другом ничего, что потребует вмешательства местной больницы, священника или патологоанатома. Аргайл и Билли — третья комната, Харрингтон и Мансон — восьмая. В остальные не лазить, там заперто и вещи учеников лежат. Все, свободны. — А я не могу к Аргайлу и Билли третьим колесом? - уточняет Эдди. — Нет, - отрезает Бауман. — А если очень попрошу? — Я боюсь, у них будут происходить некоторые активности, в которых двух колес более чем хватает. Стив хмурится в непонятках и зачем-то опять поворачивается к Билли и Аргайлу. Аргайл ему подмигивает. О, боже. Эдди пожимает плечами: — Втроем как-то веселее. — Слушайте, делайте, что хотите, только не умрите в процессе, - Бауман встает из-за стола и складывает блокнот в сумку. - Все, видеть вас до ужина не желаю. Стив в полной жопе. Он застрял на все рождественские каникулы в школе в сраной глуши, где ближайший супермаркет — в ближайшем городе, а в ближайший город ехать на автобусе, который ходит дважды в день, через ближайший лес, вместе с историком, торчком, задирой и ебаным Эдди Мансоном. Стив в жопе. Они идут вчетвером от столовой до здания. Школу завалило снегом, ноги то и дело вязнут в сугробах. Эдди о чем-то балаболит с Билли и Аргайлом, а они держатся за руки и Билли, тот самый Билли, который весь год ходит хмурый, дерется и грозится кому-нибудь чего-нибудь да сломать, хрипло хохочет и запрокидывает голову над шуткой Эдди, и держится со сраным Аргайлом за руки. Хохот, шутки, красные от мороза носы, уши и пальцы, хрустящий снег, все это похоже на проходную рождественскую комедию, где всем хорошо и в конце кто-нибудь обязательно поцелуется под омелой, только Стив в этой комедии — четвертое колесо у трехколесного велосипеда. Эдди даже не заходит в долбаную восьмую комнату, сразу идет в третью, а Стив ложится на незастеленную кровать и молча смотрит в потолок. Хохот, шутки, красные от мороза носы, уши и пальцы — не для Стива. Стив уже разочаровал свою семью слишком сильно, чтобы держаться за руки и смеяться с тем, кто ему правда нравится. Если бы Стив был чуть-чуть посмелее, он бы даже назвал в голове, что это за “тот, кто ему нравится” и с кем ему хочется в конце рождественской комедии поцеловаться под омелой. И нет, это не Крисси Каннингем, которая очень нравится его родителям. Стив ставит будильник на время ужина и уходит спать, потому что больше делать совсем нечего.

***

Эдди наблюдает за Харрингтоном с безопасного расстояния. Харрингтон грустный, рассеяный какой-то, и Эдди даже неловко его подкалывать и докапываться. Сначала Эдди просто проводит полдня у Билли с Аргайлом, маясь разговорами ни о чем, болтая ногами в воздухе и для приличия отказываясь от предложенного курева. На ужине он объедается — когда в школе остается мало учеников, в столовой внезапно начинают вкусно готовить, и наблюдает за тем, как Стив потерянно тыкает вилкой в картошку. Стив ему нравится, поэтому Эдди за ним наблюдает. Стиву Эдди не нравится, поэтому Эдди дразнится и подкалывает. Только скоро Рождество, а Стив похож на потерянного мальчика в торговом центре, про которого забыла мама, поэтому Эдди не уходит в восьмую, а падает на кровать в третьей. Смотрит за тем, как Стив падает на кровать напротив. В тишине, Эдди переворачивается на спину и разглядывает трещины в потолке. — Ты почему не с Билли и Аргайлом? - спрашивает Стив неуверенно, как будто не знает, можно ли ему вообще разговаривать сейчас. — Не хочу им романтик портить, - отвечает Эдди, пожав плечами. Стив медлит. — Они… - он замолкает, подбирая слово. - Вместе? — Не, ты же знаешь, Билли просто дружелюбный и постоянно ко всем лезет обниматься и за ручки держаться, - фыркает Эдди. На непонимающий взгляд Стива вздыхает: - Да, они вместе. Снова становится тихо. Эдди думает, что если хорошенько прислушаться, можно услышать, как на улице падает снег. Эдди в жопе. Он застрял на все рождественские каникулы в комнате со Стивом Харрингтоном. Он затаивает дыхание, прокручивая эту мысль снова и снова: он один в комнате со Стивом. Во всем здании кроме них только два человека, а Бауману на все глубоко насрать. Если бы только у Эдди был шанс. — Почему остался? - тихо спрашивает Эдди, переворачиваясь на бок. Он смотрит на лицо Стива в слабом свете настенной лампы. — Форман завалила на экзамене, родители отменили мой билет во Францию и поехали вдвоем, - неловко бормочет Стив, как будто ему стыдно перед Эдди за что-то. — Ауч, - выдыхает Эдди. - Хуево. — Не смешно. — Я не смеюсь. Стив тоже переворачивается на бок и сталкивается с Эдди глазами. Вглядывается Эдди в лицо. Эдди старается не двигаться. — Я знаю, что мне нет смысла жаловаться, - вкрадчиво объясняет Стив. - Я просто остался в школе на Рождество. Один раз. Ты остаешься постоянно. Если ты смеешься над тем, что “его величество почтили холопов присутствием”, то это не смешно. Если ты пытаешься сделать вид, что сочувствуешь, то не надо. Я сам виноват, а тебе еще хуже. Эдди знает, что это он постоянно Стива подкалывает и воротит от него нос, но ему почему-то кажется, что рождетсвенские каникулы обнуляют все отношения. На время в пустом общежитии вы становитесь другими людьми, игра останавливается, Билли не доебывается до Эдди весь день, Аргайл не делает вид, что видит Билли впервые в жизни, а Эдди не ненавидит Стива. Вот так должно быть. Если Стив не понял, что наступил тайм-аут, Эдди даст ему понять. — Я серьезно, - объясняет он, стараясь не отводить от Стива глаза. - Тебе обиднее, чем мне. Стив складывает брови в недопонимании. Похож на собаку. — Мне не хуже, потому что я всегда знаю, что никуда не поеду. По дефолту. У дяди еле хватает денег на еду-одежду-съем жилья, а билеты куда угодно — дорого. Я побратался с парнями, Бауман мне уже как родной, мне тут больше дом, чем дома, - Эдди все-таки отворачивается, потому что становится неловко. - А тебе пообещали поездку, и отменили ее только из-за Форман, которая тебя завалила. И ты остался на каникулы в школе и чувствуешь себя лишним, потому что не дружишь ни со мной, ни с Билли, ни с Аргайлом. Пиздец обидно. Ничего не отвечая, Стив снова отворачивается к потолку. Эдди наблюдает за его лицом. Опять. Наверное, совсем позорно, что Стив ему так ужасно нравится. — Твоя часть тоже звучит обидно, - тихо говорит Стив. — Я учусь тут бесплатно, хорошо ем, живу в крутом общежитии, а мог бы работать и жить в ржавом трейлере. Живу самым лучшим способом из тех, которые мне доступны, - Эдди пожимает плечами. - Мне не обидно. Эдди правда не обидно. Он любит пустую школу, любит засиживаться допоздна, любит ощущение свободы, которого нет в обычное время, а вне школы ощущется не так остро. Ему здесь хорошо. Пустой автобус в город, запертые комнаты, столовая без людей и с вкусной едой, ночи без сна и холодный ветер — для него. А теперь и для Стива тоже. — Мне казалось, что я тебя раздража., - бормочет Стив, как будто не хочет, чтобы Эдди его слышал. Эдди слышит. — Ты меня не раздражаешь, - отвечает он без шуток. - Это шутки, вот и все. Стив поднимает брови: удивился. Правда удивился. Это так странно: Стиву бы удивляться, что кого-то он раздражает, а не наоборот. Эдди щурится. — Я думал, ты знаешь, - пожимает он плечами. - Ты не раздражительный совсем. — Ты, как-то, тоже. Эдди фыркает, Стив выдает смешок. Больше они не говорят. Стив нравится Эдди уже давно. Не то, чтобы Эдди прямо влюбился, нет, они для этого слишком мало общаются, но Стив нравится ему достаточно, чтобы что-то постоянно зудело в голове, когда Эдди на него смотрит, и достаточно, чтобы постоянно его подкалывать и закатывать глаза. И чтобы теряться и задерживать дыхание, когда Стив говорит с ним дольше секунды. Стив нравится Эдди уже давно. Эдди нравится с ним в шутку флиртовать и дразнить, потому что Стив дразнится и флиртует в ответ, и это можно продолжать бесконечно, пока Эдди не надоест притворяться, что не хочет, чтобы все было всерьез. Эдди нравится, когда учителя ставят их в пару на проектах, потому что думают, что они не ладят, и Эдди ужасно сильно дорожит каждым взаимодействием со Стивом: случайными прикосновениями, короткими разговорами. Любое обращение на “ты”, каждый раз, когда Стив называл его по имени. Именем Стива Эдди тоже дорожит. Стив нравится Эдди уже давно и до сих пор думает, что раздражает его. *** Кто-то стучится в дверь. — А? - отзывается Стив. Билли заглядывает в комнату. — Мы в город, - говорит он вместо “доброе утро”. - Вы с нами? Эдди поворачивается к Стиву. — Мы с ними? Стив пожимает плечами и поворачивается к Билли. — Мы с вами. Стиву почему-то нравится, что есть какое-то “мы”. Всегда есть “кто-то и Стив”, “Стив и кто-то”, “я и Стив”. Появилось “мы”. Мы — значит я и ты. — Тогда одевайтесь, если не хотите проебать автобус, жаба душит убер вызывать, - Билли лезет зачем-то в телефон и хлопает дверью. Они очень удачно успевают добраться до остановки за пару минут до пустого автобуса. Кроме них внутри — только дедушка в красном шарфе, который храпит на сидении сразу за водительским. Стив не особо болтает, пока они едут, только слушает, как Эдди разговаривает с Аргайлом и Билли: Стиву редко есть что сказать, но сейчас это ощущается совсем не так грустно, как обычно. Вообще, не разговаривать с людьми не так обидно, когда ты знаешь, что они тебя не ненавидят. Стив все еще не в компании, но ему приятно знать, что это не из-за того, что всех от него тошнит. А еще приятно, что его тоже берут в город. И кто бы мог подумать, что “его величество” король Стив так радуется, что кто-то его не ненавидят? Все хотят тусоваться с королем, никто не хочет тусоваться со Стивом. Эдди не особо хочет тусоваться ни с тем, ни с другим, и это, почему-то волнует больше всего. — Я пропустил, зачем мы, все-таки, едем? - уточняет Стив, когда все перестают болтать, чтобы его наверняка услышали. Билли пожимает плечами: — Не знаю. Чего-нибудь пожевать купить, алкашки какой-нибудь, - объясняет он. — И рождественские подарки, чувак, подарки, не забывай, - добавляет Аргайл. — Я просто еду присосаться к кошельку Билли, он мой папик, - разводит руками Эдди. Он развалился на все сидение и ловит лицом белый свет из широкого окна автобуса. Похож на картину, и дело, конечно, только в освещении, а не в том, что Стив… — Э, не-не, не охуевай там, мне предки бабло урезали, тебя в бюджете нет, - возражает Билли. Возражает настолько, что аж поднимается с Аргайла, на котором лежит. — Я сейчас с тобой расстанусь, - грозится Эдди. — Бросай его, уходи ко мне, у меня в бюджете для тебя строчка найдется, - Стив подмигивает. Сколько бы “друзей” вроде Томми Х у Стива ни было, ему всегда страшно подхватывать чужие шутки. Хохот, шутки, красные от мороза носы, уши и пальцы — не для Стива. Но Эдди лыбится и закидывает свои ноги Стиву на коленки: — Все, Харгроув, ты лишился содержанки. — Спасибо, у меня уже есть одна, - бурчит Билли, ложась обратно на Аргайла. Тот драматично ахает: — Я думал, у нас что-то особенное, чувак, а ты! Они хохочут так громко, что дедушка в красном шарфе на переднем седении аж перестает храпеть на секунду. Тогда всем приходится заткнуться. Эдди тихо фыркает, ерзая в сидении. — Слушай, а ты удобный, - заключает он, откидываясь боком на спинку и залезая в телефон. — Да? - кивает Стив и поднимает брови. - Хорошо сидится? — Прекрасно, - Эдди любовно ему улыбается. – Еще лучше сиделось бы у тебя на лице или на ч… — Блять, Мансон, в комнате у себя своим дертитолком занимайтесь, - Билли делает вид, что его тошнит. - Заебал, извращенец. У тебя под пальто хоть трусы есть? — Да, кружевные. Аргайл вскидывает одну бровь. — Вы не волнуйтесь, их скоро тоже не будет, - Стив подхватывает правила игры. — Одно слово — и они испаряются, все для тебя, - обещает Эдди. Билли бьется затылком о спинку сидения и заебанно стонет. — А вы под омелой только сосаться будете или сразу раком? - спрашивает он. — Это как пойдет, - Стив пожимает плечами. - Но детям лучше закрыть глаза и уши. — Вот, Билли, видишь? - Эдди поучительно наклоняет голову. - Вот настоящий мужчина, не то что ты. Закрывает все мои потребности, и финансовые, и секс… Остановка: Хоукинс. Центральная автобусная станция. Отсюда буквально пара шагов до центра города, а в центре все горит желтыми огоньками, и снег, который улегся за ночь, блестит и переливается, как хрустальный. Здесь ярмарка. Аргайл и Билли идут искать алкогольный магазин, а Стив и Эдди остаются на улице. Им обоим ничего особо-то и не нужно. Здесь просто красиво, и Стиву хочется погулять. Эдди похож на персонажа из книжки 20-го века, такого, в которого влюбляются 15-летние девочки, потому что автор описал его загадочным и соблазнительным. Он в длинном черном пальто и с распущенными длинными волосами, бледный и хитро улыбается Стиву, прежде чем швырнуть в него снежком. Эдди похож на персонажа из книжки 20-го века, на картину, на старый странный фильм, который валяется на дне коробок с кассетами в кинопрокате, и на песню с невышедшего альбома ужасно известной группы, которую можно услышать только раз в жизни и потом хранить в памяти до самой смерти. Стив швыряет в него снежком в ответ. — Ай, блять, я же не сильно! - матерится Эдди. Он собирает снежок побольше и кидает его в Стива с новой мощью, теперь уже в серьез. Стив уворачивается и смотрит на то, как снежный шарик разбивается об угол ларька. Тогда шутки заканчиваются: Эдди смотрит на Стива круглыми глазами, а потом бросается бежать со всех ног. — Ты меня не перебегаешь, я отличник по физре! - орет Стив Эдди вдогонку. — Пока не видно! - пыхтит Эдди в ответ, на бегу уворачиваясь от летящего в него снежка. Стив успевает слепить еще один, и этот попадает Эдди в плечо. За это ему прилетает в руку. Стив подбирает с земли кучку снега, но прежде, чем он может скатать ее в шарик, Эдди грохается в сугроб. Снег летит во все стороны, у Эдди подскакивают в воздух ноги. Стив подбегает с готовым снежком, и Эдди начинает верещать: — Лежачего не бьют, лежачего не бьют! И дергает Стива за штанину, а Стив послушно грохается в сугроб рядом. Эдди не может отдышаться, а Стив просто разглядывает медленно темнеющее небо. Звуки ярмарки кажутся далекими, хотя они едва ли отбежали далеко. Стив не запыхался, но сердце все равно колотится где-то в ушах. — Я тебя правда сильно ударил? - почему-то шепотом спрашивает Стив. — Больновато, - тоже шепотом отвечает Эдди. — Извини. — Поцелуешь — извиню. На секунду Стив правда думает повернуться на бок, поймать чужой искристый взгляд и поцеловать Эдди прямо в губы. Это не мысль задним мозгом, это вполне отчетливый план, ощутимый и настоящий, но Стив запрещает себе ему следовать. — Много хочешь, - отвечает он вместо этого. Ему даже кажется, что вздох, который Эдди после этого выпускает, похож чем-то на расстроенный. Они лежат молча еще с минуту, может две. Может полчаса. Оказывается, что с Эдди не только флиртовать хорошо — ничего не говорить и слушать, как успокаивается его дыхание, тоже можно. — Стив? - зовет чей-то девчачий звонкий голос. Стив поднимает голову и шарится по сторонам, и вдруг натыкается глазами на знакомое лицо. — Крисси! - радостно восклицает он. — Сти-ив! - Крисси подбегает к помятому сугробу, а Стив вскакивает на ноги, чтобы ее обнять. - А я смотрю и не понимаю, то ли ты, то ли еще кто! Из джентльменского порыва (не из желания лишний раз схватить Эдди за руку), Стив протягивает этому самому Эдди эту самую руку. Эдди крепко за нее хватается и тоже вылезает на поверхность. Крисси ему улыбается. — Так, а ну-ка знакомь, - она упирается руками в бока. — Я Эдди, у нас со Стивом гомоэротическое соперничество, - Эдди лезет вперед, пожимая Крисси руку. Она округляет глаза, все еще улыбаясь. — Очень приятно, я Крисси, мы со Стивом играли у него на приставке в “Супер Марио” пока его родители консультировали моих родителей по поводу развода. — Очень сочувствую, а твой отец еще разведен? Крисси хохочет на всю улицу. Она хорошая, очень милая и открытая. Стив никогда не упускает возможности с ней увидиться, оставаясь на выходные в школе. Они не лучшие друзья, но с того самого вечера, когда они играли в приставку, пока в соседней комнате происходила консультация по разводу, они не теряют связи. — Ой, погодите, - Крисси осекается. - А вы чего тут делаете? Вас не отпустили домой на Рождество? — Школа — наш второй дом, - отвечает Эдди. Стив просто кивает, потому что объяснять не хочется. Крисси понимающе качает головой. — И много вас осталось в школе? — Четверо. — И вы четверо сильно заняты завтра? Стив поворачивается к Эдди и пожимает плечами. — Не знаю, нет, вроде? — Приходите к нам на рождественскую вечеринку, а то в школе умрете со скуки, - Крисси снова улыбается и у нее загораются глаза. - Там будут взрослые, но выпить никто не запрещает. Это звучит, как хорошая идея. Точно лучше, чем все Рождество сидеть в комнате. С человеком, с которым все сложно, и с парочкой, у которых все очень просто.

24 декабря

Никто не спал пол ночи, все спали полдня. Еще полдня все искали относительно приличную одежду, которая не была бы школьной формой. Эдди несколько раз рвался поговорить о чем-то со Стивом и несколько раз себя останавливал: говорить оказывалось не о чем. И не зачем. Эдди чувствовал, что если вдруг заговорит со Стивом, то обязательно его поцелует, потому что эта мысль так и осталась со вчера гундеть в голове вредной мухой. Эдди захотелось поцеловать Стива, когда они лежали в сугробе, и до сих пор не расхотелось. Аргайл в красном свитере с орнаментом в марихуану, Билли в коричневой рубашке, Эдди в сворованной у Билли бордовой рубашке и Стив в джемпере с оленями. Как на подбор. В несчастном пустом вечернем автобусе они все молчат: недавно проснулись, за окном — темно, и говорит как-то не хочется. Аргайл и Билли сели на задних сидениях в обнимку, а Эдди совсем без причины сел в обнимку со Стивом. То ли это продолжение долгой шутки, то ли уже всерьез, Стив не стал захотел уточнять. Эдди не стал объяснять. Сидеть в обнимку со Стивом — слишком хорошо, чтобы портить все объяснениями. — Приве-е-ет! - Крисси расплывается в улыбке и крепко обнимает Стива, а он крепко целует ее в обе щеки. Эдди она тоже обнимает, а Аргайлу и Билли просто протягивает руки. Хорошая. Милая. Наверное, их со Стивом родители пытаются их сводить. - Па-а-ап, еще гости! Она проводит их в прихожую (которая больше комнаты Эдди раза в два), показывает, где что вешать и куда что ставить. Среди кучи шуб, пиджаков и пуховиков, которые выглядят так, как будто Эдди их не сможет купить, даже если продаст весь дядин трейлер вместе с дядями, он вешает свое пальто. В гостиной их встречает, наверное, папа Крисси. Он с распростертыми объятиями принимает Стива: — Ну привет-привет, с Рождеством, сколько лет не виделись? - лыбится он. - Возмужал прямо! Как родители? Стив вежливо улыбается в ответ: — Отлично, ни на что не жалуются. Папа Крисси смеется и поворачивается к остальным. Билли протягивает ему руку: — Уильям, - представляется он. - Харгроув. — Харгроув, ну конечно, - папа Крисси кивает с понимающей улыбкой. - Очень приятно, Сэм. Вы очень похожи на своего отца, жаль только мы с ним не виделись с самой прошлогодней сделки. Билли кривится на секунду, но улыбается. Держится, как ебучий принц, кладет руку Аргайлу на спину, чтобы представить. — Это Аргайл, - окидывает его взглядом. – Мой… друг. — Очень приятно, я Сэм - папа Крисси жмет ему руку и подмигивает Билли. - Друг, значит. А вы, молодой человек? Смотрит на Эдди. Эдди теряется и не знает, как представится. Вдруг, Стив хлопает его по спине: — Мой друг, - улыбается он. - Эдди. Мы, конечно, не такие близкие друзья, как Аргайл с Билли, но… Билли фыркает. Папа Крисси пожимает Эдди руку. — Очень приятно, Сэм. Эдди привык быть единственным, кому не хватает денег на билет домой, в огромной школе для богатых мальчиков. Но оказываться среди богатых взрослых, и смотреть, как все ведут себя, как рыбы в воде, и быть слоном в комнате — это стремно. У Эдди красное лицо и он не знает, что тут делать. Билли называет свою фамилию и все сразу все понимают, Стива гости на вечеринке узнают в лицо. “Как родители?” - спрашивают обоих. Знают. Аргайл не парится, вообще и никогда, везде чувствует себя, как дома и подходит к любому паззлу. А Эдди садится в угол дивана и смотрит, как Стив (который впервые на сраной ежегодной вечеринке у Крисси) и болтает со всеми, как со старыми друзьями. Шампанское по месячной зарплате за бутылку, светские беседы, дядьки в пиджаках и тетки в золотых платьях — это все не для Эдди, ему тут нет места. У Эдди чужая рубашка и пальто, которое скоро в первый класс можно отправлять, и он не представляет, о чем со всеми этими людьми говорить, пока Билли очаровательно хохочет с теткой в золотом платье, Аргайл что-то объясняет дядьке в пиджаке, а Стив ведет какую-то светскую беседу и даже Крисси бегает между гостями. Шампанское по месячной зарплате за бутылку, светские беседы, дядьки в пиджаках и тетки в золотых платьях — Эдди от всего этого начинает подташнивать. Он забирает с вешалки свое ебаное пальто и выходит на улицу, чтобы покурить. У Крисси огромный дом и огромный сад, в котором стоят сраные гирляндочные олени, куча огоньков, фонариков и фигурок, которые в сумме стоят, как отдельный маленький дом, а если прибавить к этому еще и счета за электричества, можно будет купить еще и отдельный маленький сад. У них есть даже целая фотозона с аркой из елочных ветвей и омелой наверху, припорошенная искуственным снегом, и это выглядит безвкусно до жути и до жути же дорого. Эдди падает на скамейку и вместо того, чтобы злиться, начинает грустить. Может, ему и находится местечко среди богатых мальчиков и учеников из-за границы. Только Аргайлу всегда будет интереснее в компании Билли, а Билли всегда будет интереснее очаровательно хохотать с женщинами в золотых платьях. И как бы Эдди ни заигрывал и как бы ни хотел целоваться, Стиву всегда будет интереснее с девчонками вроде Крисси, или на крайняк с парнями вроде ее друзей. Эдди на самом деле рядом со Стивом нет места, и надо, наверное, прекращать все эти игры с сидениями на коленках, шутками про секс и все прочее. Потому что это никогда не станет чем-то большим, чем шутки. Потому что как бы Эдди ни заигрывал и как бы ни хотел целоваться, Стиву всегда будет интереснее с девчонками вроде… — Эдди! - выкрикивает Стив из двери и немедленно подбегает к нему. Улыбается. - Вот ты где! Все хорошо? Эдди пожимает плечами и затягивается сигаретой. — Не моя тусовка. Стив вздыхает и падает на скамейку рядом с Эдди. — Не выпьешь? — Мой организм не переваривает ничего дороже стеклоочистителя, - фыркает Эдди и Стив смеется. Эдди знает, что Стив скоро вернется пить с Крисси и ее друзьями, но хочется, чтобы он задержался подольше. - А ты почему не пьешь? — Тебя потерял, - Стив неловко опускает глаза в пол. - Смотрю сначала — ты на диване, потом поворачиваюсь — тебя нет. Билли пошел на второй этаж искать, Аргайл сказал, что ты курить пошел. — Ты меня искал? - Эдди усмехается. - Прости, родной, эскорт-услуги по отдельному прейскуранту. Стив тоже усмехается, тихо и как-то совсем не в такт шутке. Он молчит, но не уходит. Эдди вздыхает: — Меня, если что, нянчить тоже не нужно. Иди очаровывай девчонок или чем ты там занимался. — Я не хочу очаровывать девчонок, я тебя очаровывать хочу. Это вылетает у Стива изо рта так быстро, что до Эдди даже не сразу доходит смысл того, что он сказал. Он просто глупо моргает, тушит сигарету и с круглыми глазами поворачивается к Стиву. Тот смотрит на него так же ошарашено, как будто сам не понял, что сказал. — В смысле… ну, не очаровывать тебя, а… или очаровывать, - бормочет Стив растерянно. - Ты мне нравишься, но я типа… я понимаю, что мы почти не общаемся, но ты классный, и веселый, и мне нравится, как ты выглядишь, и мне кажется, что ты очень умный, и я очень хочу тебя узнать поб… Эдди поднимается со скамейки и протягивает Стиву руку. Стив смотрит на него в непонятках, как виноватая собака, но послушно берет Эдди за руку и тоже встает с места. Тогда Эдди тащит его за собой через двор гирляндочных оленей под уродскую арку из елочных веток. — Ты чего? - глупо моргает Стив. — Глаза подними. Стив и поднимает. — О, - выдыхает он, глядя наверх. — Ага. — Омела, - бормочет Стив. Эдди кивает. - Так ты типа… Эдди кивает снова. — Ты мне очень нравишься, - признается он. - Ты мне очень-очень нравишься. Опустив глаза, Эдди видит, что Стив все еще держит его за руку, и берет его за вторую. Руки мерзнут на холоде. Стив успевает поцеловать его быстрее, чем Эдди станет совсем неловко. Наверное, вот тут им обоим есть место.