В праздник вместе

Тридцать первое декабря. Долгожданный праздник для детей и взрослых, когда старый год сменяется новым. Куча всяких украшений, обмен подарков, снег, гирлянды – всë, что связано с праздником и всë, что Минхо так не любит. На самом же деле меняются просто цифры на календаре. Ну и, может быть, президент скажет немного другую речь. И нет, у него нет какой-то трагичной истории за спиной, как у Гринча, из-за которой он не любит Новый год. Ему просто не нравится шум и лишние траты сил. В детстве ему нравился этот праздник. Было бы странно, если нет. Но сейчас, когда Ли — здоровый двадцатичетырëхлетний мужчина, не зависимый от родителей и самостоятельно зарабатывающий, он просто не видит в этом смысла. Ну правда же, подарить подарки можно и просто так. Зачем это всё? В любом случае, среди его круга общения он не единственный, кто не любит что-то отмечать. Он хотя бы не переживает, что с ним что-то не так. Но всё равно, когда его любимый лучший друг зовёт его с собой отмечать этот праздник, Минхо не может никак отделаться. Ну просто физически тяжело отказать милому Хани со сверкающими глазками в простенькой просьбе – быть рядом в этот важный день. «Пожалуйста, хëн! Я хочу провести его вместе... Ты же обычно один отмечаешь», – вспоминает слова младшего Ли. Шум – почти единственная вещь, которую он не любит, но рядом с близкими можно и потерпеть. Если бы не Джисон, то он бы просто приготовил себе небольшой праздничный столик, выпил пару бокалов шампанского, и, договорившись через пару дней встретиться с близкими, лёг бы спать. Но всё же сейчас он здесь. На главной площади среди кучи других людей, рядом с Ханом, который держит его за руку. Соллаль, корейский Новый год, который будут встречать где-то пятого-шестого февраля, обычно является для граждан более важным, чем тот, который встречают по Григорианскому календарю. Но Джисон, прежде живший за границей, относится к этому совершенно по-другому. Маленькие снежинки падают на нос, заставляя скривить лицо. Когда одной свободной рукой старший пытается смахнуть их с себя, то отвлекает Джисона от восхищённого разглядывания ночного неба. Жаль, что звёзд не видно. – Боже, хëн... – он широко улыбается, видя, как у Минхо поднимаются уголки губ. – Когда идёт снег, ты ещё более красивый. Будто он создан для тебя. Это заставляет покраснеть кончики ушей и зарыться сильнее в пушистый шарф. Смущает, блин. – Раз уж мы сюда пришли, может, прогуляемся пока? – делая вид, что ничего не слышал, говорит парень. Он сжимает руку Джисона в своей чуточку сильнее, что заставляет того опомниться, и вытащить её. Это, вообще-то, совершенно не то, чего Ли добивался. – Давай! Ещё осталось где-то... – проверяет время на смарт-часах. – Около тридцати минут. Думаю, мы успеем до салютов. Пошли. И когда они начинают идти, Минхо аккуратно своими замёрзшими пальцами касается чужих, позже сплетая их вместе. О том, что младший начал смущённо улыбаться после этого, он никогда не узнает. Руки Хана, между прочим, всегда были тёплыми. А нежелание потерять грелку в такую холодную и снежную погоду можно использовать как оправдание. Но это так, на всякий случай. Хотя не то чтобы в их дружбе при подобных действиях задавались вопросы. Кажется, для них такое всегда было нормой. Они общаются уже года два как минимум, и общие приятели, особенно Чанбин, часто шутят, что ребята на самом деле тайно встречаются, но у них не получается это скрыть. Вот что за бред, правда ведь? Только вот улыбка, появившаяся после этих мыслей, кажется, должна что-то значить... – О, кстати, я кое-что вспомнил, – начинает Хан. – Тут была лавка, где продавались печеньки с предсказаниями! Там ещё такие вкусные даккочи, ты обязан попробовать... Постепенно разговор зашёл о том, где же всё-таки уличная еда вкуснее. В итоге они оба согласились с тем, что в таких популярных рынках, как Намдэмун или Инсадон, вкусно, но людей там — как корейцев, так и иностранцев — слишком много, потому что они почти первые в списках со вкусным стритфудом. Потом они ещё немного поболтали, вспомнив смешные ситуации из жизни, и когда подошли к нужной лавке, то Джисон предложил заплатить. Это была какая-то их игра, потому что младший знает, как Ли не любит, когда за него платят. – Позволь купить моему любимому хëну еду! – Как всегда в таких ситуациях ныл Хан. В итоге Минхо сдаётся. Ну ладно, один раз-то можно. Пожилая женщина — продавщица — передаёт две палочки даккочи и печеньки с предсказаниями. Пожелав счастливого Нового года, парни отошли в сторону, чтобы нормально поесть. Откусывая кусочек курицы, Хан начинает увлечённо рассказывать о том, какой фильм не так давно посмотрел. На просторах интернета он нашёл такой классный ромком, как раз под Рождество, и больше всего ему запомнился момент, в котором друзья главных героев решили их свести с помощью одной старой традиции – омелы. – Суть была в том, что если парочка попадёт под веточку омелы, она должна будут поцеловаться! Умно же, ты прикинь, – он активно жестикулировал, размахивал своими руками, иногда покусывая вкусный шашлык, чтобы снова радостно говорить о том, как это было романтично. – Я слышал, что омела может быть токсична для людей и животных, потому что она выделяет токсичные вещества, когда паразитирует, – Джисон неодобрительно посмотрел в ответ. Это заставило старшего засмеяться. Он съел последний куриный кусочек с улыбкой и выбросил шпажку в небольшой пакетик. – Вообще-то, она так же может улучшать процесс фотосинтеза! И вообще, может быть у них там искусственная омела. Хëн, ты имеешь что-то против поцелуев и романтики, да? – Хан сделал тоже самое, что и его друг. – Нет! Честно, – он улыбался и смеялся от того, как ему было легко. С Джисоном всегда просто. С ним легче всего быть собой – не стесняться улыбаться и проявлять эмоции. Поэтому, кажется, только с ним наедине Ли больше всего смеëтся. – Понятно всё с тобой... Знаешь, я принимаю тебя таким, какой ты есть, не переживай, ты не будешь одиночкой, наверное, – он наигранно сочувственно похлопал его по плечу, а потом резко дëрнулся, когда вспомнил, что у него в руках. – Точно! Как же печенья с предсказаниями? Открывай быстрее, хëн. Минхо закатывает глаза, но всё равно улыбается. Бормочет про себя что-то по типу «я вообще в такое не верю», но ломает печеньку, доставая бумажку с напечатанным текстом. – Вам нужно поверить в чудо, – зачитывает он и кривится. – Ой, какой же бред. Старший видит, что у Хана, кажется, не получается открыть своë печенье. Он подходит ближе и касается руки своего друга. – Помочь? А тот качает несколько раз головой в отрицательном жесте. – Погоди, я сам... Когда печенька всë-таки ломается, он почему-то не осмеливается читать её вслух. Ли не понимает причину, поэтому незаметно пытается прочитать сам. – Что? У вас всё взаимно, и не бойтесь сделать первый шаг? – Он хмурит брови и уже не скрывает того, что читает бумажку. – Почему ты так задумался? Подожди, у тебя кто-то есть? На миг проскочила мысль, будто он — какая-то ревнивая жена. Ну потому что серьёзно, если у Джисона кто-то появился, он же должен был бы рассказать. Разве не так? Хан кусает нижнюю губу, будто думает: говорить или нет, и через минуту возвращается в реальный мир. Быстро проверяет время на часах, и его глаза округляются, когда он вскрикивает: – Точно! Хëн, четыре минуты осталось, блин, отсюда плохо салюты видно, я думал мы успеем выбрать хорошее место для обзора, – игнорирует вопрос, но начинает искать на всей площади место, которое было бы лучшим. И что это за секреты? Они же обычно никогда ничего не скрывали друг от друга. Минхо вздыхает. Неприятное чувство давит в груди. Ревность, да? В любом случае, он обязательно докопается до правды. Его тешит мысль, что хотя бы в важный для младшего день — Новый год — он будет рядом. Хотя бы так. Он осматривается и видит вдалеке почти безлюдное место. Да, до него идти дольше, чем, к примеру, к праздничной ëлке, но оно тоже хорошее. И всё же... – Нет, слушай, лучше скажи мне сейчас. У тебя правда кто-то есть? – Ли отводит взгляд в сторону, когда чувствует чужой на себе. – Нет, нету у меня никого! Перед боем курантов они серьëзно собрались выяснять кто у кого есть. Да, это может показаться странным, глупым и каким-то ещё, но ведь это правда важно. Для Минхо важно. – Тогда кто тебе нравится? – Старший всё равно стоит на своём. Он уже около полугода влюблён и только сейчас решил узнать, может ли это быть взаимно. За их спинами начинается обратный отсчёт. Уже через две секунды начнётся Новый год. Всё старое уже ушло, и сейчас все стоят на пороге перед чем-то новым. «На самом деле, хотелось бы, чтобы в следующем году хëн был со мной», – является последней мыслью Хана перед тем, как под громкое «один» прикоснуться своими губами к чужим. Казалось, прошла вечность, не меньше, перед тем, как Джисон отстранился и посмотрел на старшего сквозь маленькие капельки слëз. Он, между прочим, не ожидал, что тот будет стоять в ступоре. – Я боялся, что ты влюблён в кого-то другого, – шёпотом произносит Ли. – Чëрт, ты представить не можешь, как сильно я влюблён в тебя. И целует своего уже-не-друга. Может быть, какие-то люди оборачиваются на них и мысленно осуждают за нежности перед публикой, но им как-то наплевать. Минхо сплетает их пальцы и прижимается лбом ко лбу. Смотрит в чужие глаза с таким трепетом, пока громкие удары их сердец будто в висках отдают. – Так покажи мне, как сильно я тебе нравлюсь, – Хан нежно улыбается. – Будешь моим парнем? И когда его хëн кивает головой в ответ, то Джисон мягко целует кончик его носа. – Снег тебе, конечно, идёт, но мои губы на твоих смотрятся лучше, – говорит Джисон и подмигивает, вызывая яркую улыбку. Так они и встретили Новый год. Их ждёт длинная история и развитие влюблённости до более высокого чувства – любви. Это первый раз, когда они встречают этот праздник вместе, но точно не последний.