<3
24 декабря 2023 г., 18:00
Рождество, как и каждый год, начиналось с мелочей. Оно тихо здоровалось в конце ноября, когда погода радовала всех первым снегом. И активнее наступало в начале декабря, когда ударили первые морозы, раскрашивая все окна неповторимым узором. В середине декабря Рождество прочно уже засело в голове у каждого ребенка. Мысли всякий новый день наполняли лишь подарки, Рождественские елки, носки над камином и сладости.
Сейчас же, в самый канун Рождества атмосфера в Хогвартсе царила невероятная. Казалось, именно в эти дни волшебства в замке становилось больше, чем обычно. Что-то чудесное и завораживающее витало в воздухе и пронизывало всё тело при очередном вдохе.
Повсюду летали омелы. Ребята с младших курсов шарахались от них, как от огня, а влюбленные парочки наоборот бегали, сбивая всех с ног.
Большая часть учеников разъехалась по домам, чтобы праздники провести с семьей. От того было ещё приятнее ходить по пустым украшенным коридорам, всюду слыша звон колокольчиков и пение Рождественских песен.
Однако не все ещё готовились праздновать. Оставались нерешенные дела, требующие своей логической развязки.
Ким Сынмин, ученик шестого курса факультета Когтевран, не разделял всеобщей радости. Точнее, он пока не был готов праздновать и носиться с Рождественскими колпаками на голове, как это с самого утра делали однокурсники.
Сынмин точно знал, что его сосед по комнате — Ян Чонин, приятный мальчик в очках, любящий книжки и учащийся на курс ниже самого Сынмина, кое-что у него украл. Книгу «Монолог вампира» — Сынмин гонялся за уникальным изданием больше полугода. Он хотел написать статью в «Ежедневный пророк», где опроверг бы главный миф об этой книге — кто прочитает её, немедленно впадет в ступор и станет легкой добычей для вампира. Это непременно должно было сделать его знаменитым. Поэтому для Сынмина книга была невероятно важна.
Но вертко спрятанная, она не пролежала на своем месте и пары суток. Книга пропала.
И именно в этот вечер Сынмин хотел её вернуть. В канун Рождества сделать себе самый лучший подарок.
Сынмин заметил пропажу ещё в прошлый вторник и в тот же день начал активные поиски. Ему совсем не стоило больших усилий понять, что взять могли только соседи по комнате.
Помимо Чонина с ним жил ещё его друг — Ли Минхо. Довольно интересный парень, обожающий магических существ и пудинги, что подавали на десерт во время ужинов в Большом зале. Они сдружились на первом курсе на распределении, угадывая, на какой факультет шляпа распределит следующего человека. Они были очень точны в своих предсказаниях. После торжественного ужина они попросились в одну комнату, а дальше их дружба только крепла.
И когда Сынмин, с небольшим фанатизмом и напускной жестокостью, расспрашивал Минхо про потерянную вещь, Минхо сразу пожал плечами и честно признался, что понятия не имеет, про что говорит Сынмин. Да и Сынмин с самого начала знал, что Минхо эта книга абсолютно ни к чему.
На Чонина же указывали все улики. Мальчик не особо умел прятать эмоции. Всё было написано у него на лице.
Когда Сынмин привязал его к стулу и угрожающе приставил волшебную палочку к шее, Чонин стал так неубедительно врать, что Сынмин уже подумал — победа у него в кармане. Но не тут то было. Оказывается Чонин бессовестно упертый. Он продолжал говорить всякую чушь, откровенно плохо врал, но не останавливался.
У Сынмина начинала болеть голова, когда он в очередной раз указывал Чонину на сюжетную дыру в его выдуманном рассказе. А Чонин не собирался признавать, что он взял книгу, хотя это было бы уже и гиппогрифу понятно.
Вишенкой на торте стали рыдания Чонина во весь голос. Сынмин аж испугался, когда Чонин захлюпал:
— Ну почему ты мне не веришь?! Мы же с тобой друзья! Я же как лучше хочу-у-у! — и остальное в том же духе.
Пришлось отпустить Чонина. Сынмин точно не мог вынести его слез.
С того дня Чонин начал шкериться по всем углам. Но Сынмин видел по его лживым глазам, что он прячется не от страха быть опять привязанным к стулу, а потому что стыдно!
«Мелкий гаденыш. И манипулятор!» — думал про себя Сынмин, каждый раз, как видел Чонина.
Сынмин пытался по-хорошему и по-плохому. Он угрожал и почти умолял. Дошел до сделки и выкупа, но упрямый Ян Чонин всё отрицал, а Сынмин так просто без книги в руках сдаваться был не намерен.
Стоя посреди комнаты, Сынмин вертел в руках свою очевидную «истину».
— Немножко магии и никакого мошенничества, — говорил он сам себе, прокручивая в руках стакан самого красивого на вид какао: с маленькими маршмэллоу в виде котиков и тоненькой шоколадной трубочкой — оно выглядело идеально. Его особенность никто не смог бы понять, понюхав или взглянув на него, лишь попробовав.
Сынмин был чрезмерно горд собой, ещё раз поворачивая стакан в руке.
— Ты не поверишь! — дверь распахнулась, и в комнату буквально ввалился Ли Минхо. Весь в снегу и с очень красными щеками и носом. — Эти пятикурсники совсем с катушек слетели! — он скинул с рук варежки, кидая их на пол к кровати. Пальцы у него были такие же красные. — Я ещё могу понять Гриффиндорцев — они всё-таки храбрецы хоть куда, не боятся отхватить леща вообще! Но с нашего факультета такие же стоят и всех снегом закидывают!
Минхо на ходу стягивал мокрые холодные носки, когда буквально выхватил стакан с красивейшим напитком у Сынмина из рук и сделал большой глоток.
Жидкость быстро потекла по горлу, согревая всё внутри. И Минхо облегченно улыбнулся, всё ещё стоя в одном носке.
— Как вкусно! Это ты сделал? Какие милые котики! — он уже потянулся за вторым глотком, когда Сынмин выхватил стакан, из-за чего немного разлилось прямо на ковер.
— Минхо! — закричал он почти истошно, выпученными глазами смотря на друга.
— Тебе жалко, что ли? — тут же смутился Минхо, наконец, стягивая второй носок и бросая оба к варежкам.
— Ты?! — Сынмин метался в попытках подобрать слова, не испугав при этом Минхо и не запаниковав самому.
— Да что случилось? — не понимал Минхо, держа в руках все мокрые вещи возле своей кровати.
— Там была… — начал Сынмин, подрагивающим голосом.
Минхо хотел высушить вещи с помощью магии и уже направил на них волшебную палочку, чтобы применить чары горячего воздуха, но неожиданно всё выпало у него из рук.
— Только не говори мне, что там была амортенция?! Я не хочу в тебя влюбляться! Фу! Я сейчас выблюю это, если окажется так!
— Нет, Минхо. Это не амортенция. Будь это так, она бы уже действовала. Это Сыворотка правды, — закончил Сынмин, с опаской поглядывая на друга.
— А я уже подумал, — выдохнул Минхо, раскладывая вещи на подоконнике. — Стоп, что!!!
Минхо тут же подскочил к Сынмину, наставляя на него палочку:
— Ты, кусок дерьма, я, конечно, только угрожаю, но ты сказал «Сыворотка правды»!
— Да, Минхо, давай присядем.
Сынмин поведал Минхо всю историю. И, что его шикарный план заключался в том, чтобы Чонин выпил красивый напиток с маршмэллоу и рассказал бы всю правду. Но Минхо так неожиданно появился весь мокрый в снегу, что Сынмин абсолютно не успел среагировать, когда стакан ускользнул у него из рук.
Минхо всю историю сидел с закрытым ртом. По его лицу было видно, что он начинает паниковать с каждой секундой всё сильнее и сильнее.
— Но не волнуйся. Эффект временный.
— Сколько?
На этом Сынмин занервничал. Он аккуратно улыбнулся.
— От двух до шести часов предположительно, — Сынмин отскочил быстрее, чем Минхо успел осмыслить сказанное. После нескольких секунд в Сынмина полетела подушка со словами:
— В каком это смысле от двух до шести?! Сколько точно сыворотка будет действовать?!
— Всегда по-разному. Я проверял действие на себе, когда приготовил её, но в целях безопасности эксперимент проводился вечером и я быстро лег спать. Два часа точно, остальное зависит от человека, правильности граммовки, индивидуальных побочных эффектов…
Минхо обреченно сел на пол. Задумчиво складывая руки.
— Сынмин, ты идиот.
— Не будешь в следующий раз пить с чужих стаканов!
— Но в нем были такие милые котики! Ой! — Минхо быстро закрыл рот руками. Обычно бы он такого не сказал.
Сынмин по-хитрому улыбнулся.
— Милые говоришь? — посмеялся он над другом, хлопая его по плечу.
— Да, — выдавил Минхо, прижимая ладони ко рту. Но слова всё равно рвались наружу, потому что ему задали вопрос. — Такие лапочки.
Минхо обреченно рухнул руками на колени, понимая всю сложность ситуации и, что его физической силы недостаточно, чтобы противостоять Сыворотке правды.
— Не переживай так сильно. Просто не открывай много рот, — предложил Сынмин. На подобное заявление Минхо злобно сверкнул глазами.
— Я сегодня должен пойти с тобой на праздничный ужин в Большой зал, — удивленно сказал Минхо.
— А, да. Ты же пойдешь? Я не хочу торчать там один!
— Пойду. Там же будет мой любимый пудинг и Хан Джисон.
В комнате на мгновение повисла гробовая тишина, а потом Минхо подскочил так высоко, что легко бы мог коснуться потолка, если бы вытянул руки. Но он схватился ими за голову.
— Там будет Хан Джисон. Там будет Хан Джисон!!! — заорал Минхо громко и очень утвердительно.
— И если он сядет рядом, я точно что-нибудь скажу! Например, какой он красивый, потому что я часто об этом думаю! Или что-нибудь похуже! — Минхо мерял шагами комнату, — О Боже! — он плашмя свалился на пол, словно кукла, руки у него легли вдоль тела, а лицом он уперся в ковер. — Я могу проболтаться, что до усрачки влюблен в него со второго курса, как только увидел его на игре в Квиддич; какой он прекрасный, милый, смешной, невероятный; как я думаю о нем каждый день, и не могу им не восхищаться!!! — он без слез заныл в ковер.
Сынмин только успевал поражаться действиям Сыворотки Правды, которая сделала Минхо настолько правдивым не только в словах, но и в действиях, что он лежит с видом самого грустного кота и ноет.
— Сынмин, ты можешь заклеить мне рот? — с надеждой спросил Минхо, отрывая голову от пола.
— Боюсь, ты сможешь навредить себе, когда захочешь что-то сказать, — обреченно пожал плечами Сынмин. Минхо продолжил своё самобичевание на полу.
***
Хан Джисон — Гриффиндорец с шестого курса. Парень со светлыми каштановыми волосами, которые любили пушиться. С самой яркой улыбкой на курсе и аккуратными круглыми глазами, обрамленными темными густыми короткими ресницами. Джисона всегда можно было услышать с другого конца коридора, потому что его голос был очень громким. Джисон часто упоминался в разговорах. Он хорошо учился, стал охотником в гриффиндорской команде по Квиддичу на втором курсе, так же был слегка заносчивым, немного высокомерным и очень упрямым. Джисон часто влезал в драки, ругался и спорил с другими учениками. И он ну очень, очень-очень сильно нравился Ли Минхо. Минхо уже четвертый год маялся от этого, всепоглощающего, его чувства. Просто влюбиться в двенадцать лет. Особенно в улыбчивого мальчика, что мчался на метле сквозь ветер и солнечные лучи. Просто было радоваться за этого мальчика, когда он забил свой первый гол в игре и так сильно светился от счастья, что многим слепило глаза. Просто было позже лежать в постели и думать об этом мальчике, чувствуя что-то теплое в груди. Сложнее было встречать этого мальчика в толпе и не понимать, почему так трясутся коленки, потеют ладони и краснеют щеки. Сложно было разговаривать с ним, ловить случайно его взгляд. Но абсолютно просто было пронести эту влюбленность ещё через четыре года, вырасти и понять, что это за чувство. Минхо научился жить с влюбленностью. Научился наблюдать за Джисоном издалека, научился подкидывать ему сладости из «Сладкого королевства» незаметно, научился находить в библиотеке столик поближе, чтобы слушать певучий голос Джисона. Чему он не научился за эти четыре года, так это нормально вести диалог с Джисоном, подходить к нему на перемене, или не сходить с ума, когда в толпе учеников они оказались вдруг слишком близко. Минхо его влюбленность казалась такой наивной и невинной, а Хан Джисон таким непостижимо чудесным, что Минхо и представить не мог, чтобы когда-нибудь, Джисон заметил бы Минхо и его чувства. Минхо уже так отчаялся, что решил не идти на ужин вообще. — Чувак, я понимаю тебя, но ты специально не поехал на Рождество к родителям и уточню — к своим трем летающим котам, чтобы повеселиться в Хогвартсе. А сейчас ты говоришь, что не пойдешь веселиться. Бросаешь меня одного! От упоминания своих котов, которых он заколдовал и теперь у них есть крылья, Минхо приуныл. — Это всё ты, Ким Сынмин! Из-за тебя я говорю только правду! Давишь на жалость моими самыми любимыми котами! — на секунду Сынмину показалось, что Минхо его ударит. — Тебя следует отправить на ужин одного, но я хороший друг, который не хочет пропускать веселье из-за твоей ошибки, напоминаю! Поэтому пошли! Минхо яростно расчесал волосы, надел «уродливый» рождественский свитер на белую рубашку, захватил с тумбочки очки, поправил штаны и с самым невозмутимым видом вышел из комнаты. Сынмину осталось только глубоко вздохнуть и по-быстрому привести себя в порядок.***
Минхо надеялся никого не встретить по дороге в Большой зал. Хоть в чем-то удача была на его стороне. В коридорах было пусто. На лестницах тоже. Лишь одна дама с картины пожелала ему счастливого Рождества. Он ответил взаимностью и поспешил дальше. В большом зале собрались почти все, кто остался в Хогвартсе на праздники: четверо со Слизерина, шестеро с Пуффендуя, четверо с Гриффиндора. Минхо пока не видел Хан Джисона. Он и хотел и боялся увидеть его здесь. С Когтеврана должны были прийти только они трое — Чонин, Минхо и Сынмин. Чонин уже сидел в окружение знакомых и ел легкие закуски, что пока находились на столе. Минхо взволнованно присел чуть подальше от всех. Впереди него должен сесть Сынмин, как бы закрывая его от остального стола. Меньше вопросов — меньше шанс ляпнуть жгучую и нетактичную правду. Гриффиндорцы сидели все вместе у самого преподавательского стола. Минхо был уверен, что Джисон сядет к ним, а значит, будет на максимальном расстоянии от Минхо. На безопасном расстоянии! В зале стояла невероятно огромная елка, украшенная просто превосходно. Минхо любил рассматривать её во время завтраков. Большие шары отражали огни свеч, мишура блестела, а ветки были зеленые и пушистые все в иголках. Желая всё же насладиться вечером, Минхо потянулся за маленькой тарталеткой. Через десять с лишним минут прибежал Сынмин. Он успел уложить волосы и отпарить брюки. На нем был такой же «уродливый» свитер, что и на Минхо, только в другой расцветке. — Ты для кого так вырядился? — жуя, поинтересовался Минхо. — Просто хочу хорошо выглядеть! — притворно оскорбился Сынмин, тоже засовывая в рот тарталетку. — Ты действительно хорошо выглядишь, — подметил Минхо. — И мне не хотелось этого говорить. Мне хотелось сказать, что ты похож на вымученного Авгурея. Но это ложь, поэтому я этого не сказал. — Ну спасибо тебе, Ли Минхо! Сынмин действительно сел слева от Минхо, отгораживая его от остальных. Торжество должно было вот-вот начаться. Преподаватели тоже уселись на свои места. Сынмин принялся рассказывать что-то связанное с его попытками создать новое для всего волшебного мира заклинание, изредка бросая взгляды полные подозрения на Ян Чонина, а Минхо решил занимать свой рот едой, чтобы не ляпнуть лишнего. — Извините, я могу сесть напротив? — примерно через ещё десять минут перед ними выросла высокая фигура, Минхо только успел поднять глаза, как тут же поперхнулся. Немного наклонившись, возле них стоял Хан Джисон. На нем тоже был свитер, только однотонный с надписью «ХАН». На шее у него красовалась мишура золотого цвета, а на голове рождественская шапочка. И улыбался он дружелюбно, чуть сильнее округляя глаза, сердце Минхо грозилось не выдержать. Точнее, оно бы и так не выдержало, если бы не Сынмин в панике спасающий его от убийственной тарталетки в горле хлопками по спине. — Конечно, садись! — натянуто улыбнулся Сынмин, всё ещё поглаживая Минхо по спине и поддерживающе на него косясь. — Ой, спасибо! — Хан Джисон уселся прямо напротив Минхо, который от кашля, а может быть и не только от него, покрылся красными пятнами. Как только Джисон успел наполнить тарелку парой закусок, заговорил директор. Он желал всем присутствующим счастливого Рождества и наставлял на хорошую учебу во втором семестре. После речи директора закуски на столе сменились уже горячими, основными блюдами и рты всех, к счастью, Минхо, были заняты едой, а не праздными беседами. Минхо сам старался больше кушать. В присутствие Джисона это сделать было сложнее. Минхо не мог спокойно прямо посмотреть, постоянно натыкался на взгляд Джисона. Это плохо влияло на все функции — Минхо забывал, как жевать, аккуратно пить или куда класть столовые приборы. Ещё любимый пудинг Минхо стоял непозволительно близко к тарелке Джисона. Самым верным вариантом было бы попросить Джисона его подать, но Минхо ни в коем случае не должен открывать рот для разговоров! Это могло плохо кончиться. Он попытался намекнуть Сынмину, но тот совсем ничего не понял. Коротко вздохнув, Минхо продолжил сверлить пудинг взглядом, пытаясь хоть силой мыслей подвинуть его ближе. С невербальными заклинаниями, к сожалению, у него всегда выходило не очень. — Тебе передать пудинг? — неожиданно спросил Джисон. Минхо аж подпрыгнул, быстро переводя взгляд на Джисона. Джисон отрезал кусочек курицы. И выглядел слишком хорошо для сердца Минхо. — Д-да, пожалуйста, — в конце он даже улыбнулся. Джисон, аккуратно переставляя тарелки, пододвинул пудинг к Минхо. — Спасибо! — уже совсем без стеснения, выражая искреннюю благодарность, Минхо улыбнулся вместе с зубами. — Обращайся! Диалог казался завершен, что, несомненно, очень радовало Минхо. Они продолжили кушать, но теперь между этим ещё заводили разные разговоры. Сынмин начал говорить что-то про зелья, которые он пытался варить самостоятельно, а Джисон не стеснялся спрашивать обо всех маленьких нюансах. Минхо никто не трогал, и он сам влезать не хотел, оставаясь незамеченным. Но кое-кто совсем не хотел, чтобы он молчал. Когда Сынмин отвлекся на сидящего слева от него слизеринца, Джисон перевёл всё внимание на Минхо: — Ты почему не разговариваешь? — видимо он подумал, что Минхо не комфортно в незнакомой компании и решил его разговорить. — Я боюсь сказать что-то лишнее, — правдиво ответил Минхо, настороженно нарезая кусочек огурца на ещё более мелкие кусочки. — Почему? — осторожно спросил Джисон. — Потому что я случайно выпил… Ай! — Сынмин с такой силой пнул Минхо под столом, что точно оставил огромный синяк. — Минхо, ты же не собираешься съедать этот пудинг весь в одну харю?! — почти без нервов в голосе запел Сынмин, так угрожающе смотря на Минхо, что ему стало не по себе. — Поделись со своим закадычным другом Ким Сынмином! Не будь жадиной! И с Джисоном поделись обязательно! — настаивал Сынмин. — Конечно, берите! — потирая больную лодыжку, прошипел Минхо. — Ты такой щедрый! Ой, Джисон. Я не рассказывал тебе о своей статье? Сынмин смог занять Джисона ещё на полчаса до начала активных мероприятий. Минхо уже не мог есть и стал активно пить. Когда включили музыку, кто-то решил отправиться спать, кто-то пошел танцевать. Преподаватели стояли около елки, восхищаясь её величием и обсуждая предыдущие года. Сынмин решил попробовать поймать Чонина и уговорить на Рождественское чудо, а Минхо остался сидеть на месте, томно вздыхая из-за количества съеденного. Джисон ушел к друзьям гриффиндорцам, что заняли небольшой участок открытого пространства для танцев, а это значит, можно было просто насладиться приятной музыкой и вечером. — Фух, как волшебно! — смеясь, подметил Джисон, приземляясь на своё место напротив Минхо. — Как тебе вечер? — Мне нравится, — честно ответил Минхо. Он чувствовал, сыворотка ещё действовала, хотя уже прошло два часа. Минхо хотел бы быть более аккуратным, особенно в этот вечер, особенно перед Джисоном, с которым у него наконец состоялся адекватный разговор. И Минхо бы несомненно хотел бы контролировать ситуации, не напрягаясь так сильно каждый раз, как он открывал бы рот. — Извини, но я тебе не нравлюсь? Ты весь вечер сидишь напряженный. Это из-за меня? У Минхо было меньше секунды, чтобы осознать вопрос, и ещё пол секунды, чтобы принять меры, пока его рот не начал говорить. — Ты не представляешь, как сильно, — Минхо видел перед собой лишь стакан с апельсиновым соком, — ты мне, — он резко сделал глоток, тут же давясь и начиная кашлять. Последнее слово «нравишься» утонуло в громком кашле. Минхо был готов признать, что чуть-чуть перестарался, когда начал задыхаться. — Анапнео! — Джисон быстро достал волшебную палочку, направляя её на Минхо. После заклинания Минхо сделал свободный вдох. — Спасибо. Поэтому я напряженный из-за тебя лишь на половину, — закончил Минхо, радуясь, что смог выкрутиться. Он поискал глазами Сынмина, который мог бы его спасти, но того и след простыл, а второй раз захлебываться соком будет подозрительно и неэтично. — А вторая половина? — не сдавался Джисон. Минхо знал, что Джисон очень любопытный. Он весь вечер расспрашивал Сынмина заумные, сложные и обычному ученику не нужные термины. Но Джисону было интересно всё. Минхо это в нем любил тоже. Сейчас, правда, чуть меньше. И опять гребанная секунда, чтобы подумать. Минхо очень жалел, что у него нет маховика времени или ещё чего-нибудь, что бы умело перематывать или хотя бы останавливать время. Минхо пытался молчать, но даже сквозь плотно стиснутые зубы у него не получалось. — Из-за Сынмина. Я с-случайно выпил С-сыворотку прав… — И единственным решением, которое видел паникующий Минхо, было сбежать от разговора. Минхо вскочил из-за стола и побежал к дверям прочь из Большого зала. Он закрыл себе рот руками и бежал так быстро, как только мог. Минхо не мог на бегу понимать правильность своих действий. Да он знал, что другого варианта у него и не было. Побег — не аккуратно, странно, но очень эффективно. Беспроигрышный вариант скрыться от ненужных вопросов и ответов. Это был универсальный план «Б» на весь вечер. Дыхание закончилось в одном из коридоров. Честно, Минхо не подумал, куда ему нужно было бежать, но это казалось не таким важным, как скрыть правду. Минхо облокотился на стену, выравнивая сбившееся дыхание. Было темно, тихо и спокойно. Минхо чувствовал себя глупо, что так внезапно убежал, но в тоже время безопасно. Вот только не успел он восстановиться, как со стороны, Большого зала послышались быстрые шаги. Из-за угла показался растрепанный Хан Джисон. Минхо рванул дальше по темному коридору, но он уже был без сил, поэтому его быстро поймали за запястье и развернули. — Что случилось? Я могу тебе чем-то помочь? Почему ты убегаешь? Вопросы начинали злить Минхо. Джисон спрашивал с явным волнением в голосе и искренне хотел помочь. И в обычное время такая забота со стороны Джисона очень бы порадовала и взволновала Минхо, но в данный момент его настойчивость только мешала. — Да, случилось! Ты не можешь мне помочь, потому что эффект временный, он пройдет сам через несколько часов! — сбившимся голосом отвечал Минхо. — А убегаю я, потому что боюсь случайно признаться тебе! У Минхо не осталось сил ни моральных, ни физических. Это изначально было рискованно, а когда Джисон стал активно интересоваться состоянием Минхо, так абсолютно невозможно. — Временный эффект? Тебя заколдовали? — Нет, — ответил Минхо угрюмо. — Случайно выпил Сыворотку правды. Вот и раскрылись все карты. На удивление, правда далась легко, наверное, потому что Минхо перестал пытаться сдержаться. — Что?! — вскочил Джисон. — Как можно случайно выпить Сыворотку правды? Минхо пришлось пересказать всю историю. Он чувствовал небольшую тревогу за то, что рассказывает про Сынмина. Всё же никто не должен был знать, что он не совсем законно приобретает ингредиенты для зелий, а потом самостоятельно их варит. Но Минхо был уверен, что Джисон не станет трепать языком. — Поэтому я теперь говорю только правду. И не знаю, когда точно пройдет действие сыворотки, — закончил Минхо, вздыхая. Несколько минут они сидели в полной тишине на подоконнике в коридоре. Минхо чувствовал грусть из-за того, что не может нормально общаться с Джисоном — ему постоянно что-то мешает. — А, теперь понятно, почему ты так себя ведешь, — по-доброму ответил Джисон. — Ты поступил очень смело. Выпей я случайно Сыворотку правды, зарылся бы в одеяла и ни с кем не разговаривал. Джисон начал смеяться, рассказывая маленькие истории про свои случайные промахи. Например, как однажды случайно перепутав заклинание Авис с Авифорс, превратил своего соседа по комнате в голубя. Минхо начал смеяться. Джисон лишь добавлял деталей, пересказывая, как потом отхватил от соседа Заклятием щекотки. После между ними повисла приятная тишина. — А, в чем ты мне мог признаться? — вдруг спросил Джисон. Через секунду, осознавая свою ошибку, он тут же начал извиняться. Удивление вперемешку с ужасом отразилось на его лице. — Прости! Мне не стоило спрашивать! — запаниковал Джисон. Минхо зажмурился настолько сильно, что глазам стало больно. Он соскочил с подоконника и встал перед Джисоном. А в голове на удивление было пусто. Минхо уже не думал, куда бежать, как спасаться. Его будто захватил невидимый поток, советующий больше не прятаться. И Минхо решил довериться непонятному чувству. — Я очень влюблен в тебя со второго курса. Я восхищаюсь тобой. И часто думаю о тебе. Я могу долго говорить, какой ты замечательный, и как сильно я тебя люблю, но сейчас я ужасно неловко себя чувствую. И мне страшно говорить тебе такое. Выпалил Минхо и почувствовал, как глаза режет влага. Он теребил края своего «уродливого» свитера, стоя перед Джисоном, боясь взглянуть тому в глаза. — Минхо, — тихо позвал Джисон, также спрыгивая с подоконника, вставая рядом с Минхо. — Ну ты чего? Всё хорошо. Он приобнял его за плечи, пытаясь заглянуть в глаза. Минхо шмыгнул носом. На душе у него стало немного спокойнее. Несколько долгих мгновений они простояли молча. Джисон поглаживал Минхо по плечам и спине, и, казалось, активно что-то решал. — Давай так, завтра мы пойдем на свидание в Хогсмид. Что скажешь? Минхо вскинул брови, не веря своим ушам. Джисон смотрел на него с милой улыбкой и искренней нежностью в глазах. — Что? На свидание? — еле слышно переспросил Минхо, будто пытался убедиться, что это не сон. — Зайдем в «Три метлы» или в кафе мадам Паддифут, как настоящая влюбленная парочка? Я действительно хочу узнать тебя получше. Ты согласен? — Да. Да, я согласен, — закивал быстро Минхо, словно Джисон мог передумать. — Вот и отлично, — Минхо показалось, что Джисон покраснел и неловко отвел взгляд. — А сейчас предлагаю не расходиться и ещё посидеть в Большом зале, хочу провести с тобой время перед сном. И сегодня же Рождество! — Ты моё самое главное Рождественское чудо, — признался Минхо и в который раз за вечер засмущался. — Всё, пойдем быстрее! В Большом зале ребят заметно поубавилось. Но стало даже уютнее, когда захмелевшие учителя начали петь песни, а ученики сели теснее. Сынмин вернулся на своё место, напротив сконфуженно уселся Чонин. Минхо услышал их разговор, подходя с Джисоном к столу. — Ян Чонин, я тебе настоятельно рекомендую отдать мне мою книгу! Я полностью уверен, что ты её взял! Зачем такие сложности?! Чонин уже ничего не говорил, лишь пытался милым личиком смягчить Сынмина. — Мы вернулись, — с улыбкой подметил Джисон, садясь рядом с Чонином. Минхо занял своё место рядом с Сынмином. — Чем занимаетесь? — Да так. Очевидным, — сквозь зубы прошипел Сынмин, злобно глядя на Чонина. Его голос смягчился, когда он обратился к Минхо, — А вы где пропадали? — Мы были в коридоре недалеко отсюда. — Что вы там делали? — удивленно спросил Сынмин. Под столом он наставил палочку прямо Чонину в живот и многозначительно ему кивнул. — Говорили правду, — Джисон взял десертную ложечку и отщипнул кусочек пудинга, что стоял на стороне Минхо. — Что?! — взвизгнул Сынмин. Его взгляд метался от Минхо к Джисону и наоборот. Он емко сглотнул. — Как всё прошло? — Я признался Джисону во всем. — И? — И он позвал меня на свидание! — закончил Минхо, счастливо улыбаясь. Губы Сынмина вытянулись в линию, а глаза закатились. — Ты очень хотел это сказать, да, Ли Минхо? — Сынмин ткнул вилкой в клубнику на пирожном, с вызовом глядя на Минхо. — Да-а, — протянул Минхо. — Я ужасно счастлив! От твоей ошибки есть толк, — на слове «твоей» он снова сделал акцент. Сынмин лишь хмыкнул. — Видишь, Чонин, даже эти двое всё решили. Отдай мне мою книгу! Иначе завтра ты проснешься… — он сделал вид, что думает, прислонив палец к губе. — Ты не проснешься завтра, Чонин. — Нет, — твердо сказал Чонин. — Я не хочу, чтобы тебя съел вампир! И, кажется, Сынмин всё понял. Он по теплому улыбнулся, убирая палочку. — Чонин, это всего лишь миф. Я могу стать известным, если его развею, — Сынмин сидел очень вдохновленный. — Но вдруг это не так! Ты не должен поступать настолько безрассудно! — Чонин говорил серьёзно, что удивило всех троих. — Ты мой друг и сосед! Я не хочу увидеть тебя однажды мертвым! — на глазах у Чонина навернулись слезы. — О нет, — Сынмин быстро оббежал стол и сел рядом с Чонином, обнимая того. — Хорошо. Я проконсультируюсь с учителями по этому поводу и, пока не буду проводить эксперимент. — Книга надежно спрятана, я отдам её тебе, когда мне точно скажут, что она безопасна. — Чони-ин, — страдальчески завыл Сынмин, а Чонин в его руках рассмеялся. Джисон пересел к Минхо. Они вместе начали есть пудинг. Иногда их взгляды пересекались, и оба, краснея, отводили глаза. Джисон принялся рассказывать истории с уроков и тренировок по квиддичу. Минхо увлеченно слушал, наслаждаясь комфортной, наконец-то, атмосферой. Через полтора часа, когда было решено расходиться по кроватям, Минхо понял, что эффект сыворотки спал. — Я теперь могу врать! Смотрите, Джисон, я абсолютно в тебя не влюблен! — он радостно ухмыльнулся. — Как хорошо, что это ложь, — ехидно сказал Джисон, а Минхо, поняв, что сморозил, закрыл лицо руками. — Действие длилось чуть больше трех часов. Неплохо. Нужно записать, — Сынмин с Чонином отправились в спальни Когтеврана, оставляя Минхо и Джисона наедине. — Что ж, — покачиваясь с пятки на носок, улыбнулся Джисон. — До завтра? — До завтра, — Минхо чувствовал себя таким счастливым, что не удержался и чмокнул Джисона в губы. — Спокойной ночи! — крикнул он напоследок. Шокированный Джисон ещё минуту стоял, прикасаясь рукой к губам и ощущал зарождающееся в груди чувство. — Спокойном ночи, Минхо, — прошептал он уже пустому коридору. — Завтра я верну тебе этот поцелуй. Джисон ярко улыбнулся и веселым шагом направился в гриффиндорскую башню.
