Наружность

Когда Ублюдок первый раз связался с Оцелотом где-то в темной глубине коридоров Дома, глядя с презрением, он и помыслить не мог, что сейчас под громкую музыку будет стоять сзади все такого же низкого, нежного мальчишки, который сосредоточенно крутил какой-то регулятор за ди-джейской стойкой. Наклоняясь, чтобы приобнять сзади своего молодого человека за талию, парень, уже давно не носивший свою кличку, уткнулся ему в плечо, вдыхая аромат его вишневого парфюма. Не так давно у парня был день рождения, подарком на который этот парфюм и послужил. Ублюдок был крайне рад, что выбрал именно его. Что смешно — весь персонал клуба не воспринимал парочку всерьез. Да и чаще между ними и можно было заметить шуточки. У всех на виду они предпочитали любезничать пореже, разная публика бывает в стриптиз-бара, хотя вообще-то таковым его называли только неофициально. Однако скрытый в темноте, из-за ярких неоновых огней танцпола, Ублюдок иногда позволял себе подойти и обнять. Посетителям, в большинстве своем, было плевать, некоторые увлечены раздетыми до белья девушками, грациозно танцующих у шестов, некоторые и сами, утопая в алкоголе, двигались в такк электронной музыке. Ублюдок, в очередной раз вдонул, Оцелот пах потом, сигаретами и парфюмом. Это чертовски одуряющий аромат. У парней вот уже около двух недель не было секса. Заведение работало до шести утра, а открывалось в час. Последние недели Ублюдок разбирался с налогами, счетами за свет и с прочей бумажной валакитой, когда они возвращались в квартиру, если вообще возвращались, на сон оставались считанные часы. Кажется, Оцелот тоже сильно уставал, половину всего времени на работе отбиваясь от, жаждущих с ним соития, посетительниц, а вторую половину усердно трудясь. Подчинённые их, благо, были понимающими, порой давая парням спокойно отоспаться в подсобных помещениях, не тревожа по ерунда. Вообще-то формально, по бумагам, владельцем бара был именно Ублюдок, но бо́льшую часть затрат на его открытие взял на себя Оцелот, имеющий сторонний заработок, в виде росписи одежды. Точнее некогда имевший. Сейчас он временно перестал брать заказы из-за того, что иногда даже перерабатывал. Их коллектив — вышибала, с которым Оцелот с Ублюдком знакомы с детства, молодые бармены, молодые девчонки, танцующие у пилона и прочий персонал, — всегда становились свидетелями того, как Ублюдок то шлепнет Оцелота, то Оцелот назовет Ублюдка Сырком. Сначала это вызывало переглядки, сопровождающиеся ухмылками, но вскоре все привыкли, считая это шутками. Оцелот с Ублюдком никогда не скрывали отношений, но и не афишировали из на работе. Просто незачем, они не считали нужным посвящать подчинённых в подробности своей личной жизни. Хотя и подчинёнными то называть их слишком грубо, людей в баре работало не больше десяти человек. Все, в той или иной степени, отщепенцы общества, все повидали дерьма в жизни. Может быть именно по этому команда и сдружилась так быстро, они часто проводили время всей компанией вне работы, но в последнее время — предпраздничный период. Такое ощущение, что всему городу приспичило напиться и посмотреть на девушек именно в декабре. А если много посетителей — и работая, априори, куда больше. Сейчас же молоденькая официантка, стоящая в дальнем углу зала с барменом, волосы которого были выкрашены в синий, глядя в сторону ди-джейской стойки, хохотнула и протянула рядом стоящему руку, словно ждала, что тот ей что-то даст. Тот цокнул и вложил ей в ладонь купюру, кажется, она только что выиграла спор. Ублюдок в это время незаметно поцеловал Оцелота в шею. Продрогнув от холодного прикосновения, младший, не поворачивая головы, перевел взгляд на целующего. Он безумно скучал по любимому, хотя они и находились всегда в зоне видимости друг друга. За годы отношений былая страсть не поутихла, но эти две недели стали адом для обоих. На работе, как никак, не получалось даже обняться так часто, как это им требовалось. Тоска захлестнула Оцелота, он потянулся за поцелуем в губы, но старший предусмотрительно покачал головой. Кольнула обида, чего это он? Голова и так раскалывалась от громкой музыки, а действие обезболивающего, выпитого недавно, ещё не наступило. Поиграть, мразь, решил? Знает же, что и ему тоже не сладко. Хотя, кажется, старшего это не то что бы часто заботило. Скривившись от своей мысли, Оцелот откинул ее куда подальше. Это не правда, уже давно, но в такие моменты его переносило в первый месяц их знакомства. Давно прошедшее передёргиваело, благо Оцелоту сейчас стоило просто вспомнить о том, что Ублюдок с тысячу раз успел за это извиниться и сейчас они живут вместе, трахаются и любят друг друга искренней и глубокой любовью. — Отыграешь сет, поставь что-нибудь готовое и пиздуй в туалет, кошатина, — в ухо говорит Ублюдок. Он часто общается с ним в такой манере. Раньше это было взаправду, сейчас же — просто притворство из отрочества, заставляющее улыбаться. У Оцелота перехватывает дыхание. Конечно, он понимает, к чему клонит любовь его жизни. Понимает и растягивает губы в хитрой улыбке. Пока Ублюдок отвлекся на то, чтобы в очередной раз заглянуть в его черные, как смоль, глаза, в которых тонут вселенные, Оцелот воспользовался моментом и все же быстро чмокнул его в губы. Ублюдок выдохнул, рукой отвернул голову, уже лучезарно улыбающегося во все тридцать два, Оцелота в сторону ди-джейского пульта, а сам, отойдя, расплылся в такой же улыбке, хотя при Оцелоте он и сделал напускной грозный вид. Но сделал он это просто для профилактики, чтобы парень не вздумал зачастить с подобным. Всю команду клуба всегда вводило в заблуждение кольцо Оцелота на безымянном пальца, они перестали верить в отношения парней именно из-за этого, хотя конечно никто из них не догадывался, что Ублюдок носит свое на цепочке под кофтой. В ожидании момента, пока Оцелот закончит свои дела, Ублюдок подошёл к официантке и бармену, которые, глядя на него, ехидно улыбались. — Чего прохлаждаемся? Народу дохера! — крикнул Ублюдок в надежде, что его услышать сквозь толщу электронной музыки. — Из-за тебя я проиграл сотку, так что хер я пойду обратно за бар! — отвечает также громко синеволосый в шутку. — Да насрать мне, пусть хоть две! Давай давай, пошел отсюда, лодырь, — все также напуская на себя гримасу диктатора, обращается он к парню. Тот наконец сдается и возвращается за бар. — И на что вы в этот раз поспорили? — обращается он к девушке. — Дак на вас с Феликсом. Неужели он изменяет жене? — это прозвучало крайне бестактно, но Ублюдок в ответ лишь достал из под кофты такое же кольцо, как и у Оцелота, тем самым дав ответ на ее вопрос. — А теперь пиздуй работать! Обойдя зал ещё пару раз, Ублюдок посмотрел на Оцелота из толпы танцующих пьяниц. Благо не заметить его было сложно, по этому Оцелот, завидев его, кивнул в сторону уборной, тем самым давая понять, что через пару минут он наконец освободится. Кивнув, Ублюдок снова расплылся в улыбке как девочка-подросток, довольно иронично выглядит. Зайдя в уборную, Ублюдок удивился, что там было пусто. Подойдя к зеркалу во всю стену, Ублюдок глянул на себя. Потный, растрёпанный и пропахший алкоголем, ну что за чудовище, как всегда прекрасен! Когда Оцелот пулей залетел в комнату, Ублюдок только и успел, что закрыть дверь на ключ, за что, кстати, потом поплатился мытьём пола перед дверью, кто-то из посетителей, видимо, не добившись желанного, наблевал прямо на черный ламинат, благо парни перед открытием предусмотрели подобные ситуации. Стоило Оцелоту защеткнуть дверь, Ублюдок прижал его к стене, поднимая за ягодицы. Впивались в чужие губы, Ублюдок терзал, сминал и кусал. Его горячий язык быстро проник в рот супруга, исследуя каждый потаённый уголок, словно в первый раз. Дыхание участилось. Оцелот стонал в поцелуй. Он часто так делал, это безумно возбуждало. Обвив изящно-крепкий торс Ублюдка ногами, руками он тут же потянулся распустить его волосы. Не очень успешно с этим справившись, он разомкнул поцелуй, нахмурился и заставил того повернуть голову. Кое-как выпутав резинку из мокрых волос, вновь примкнул к губам супруга, открывая рот, позволяя Ублюдку любить, терзать, сминать и кусать. Чертовски сексуальные звуки получались, а ведь это просто прелюдии. Парни вообще каждый раз трахались не на жизнь, а насмерть. После выпуска из интерната, они стали пробовать самые разные позы, игрушки и прочие атрибуты, так как не было скованы тем, что их могут застать. Перенеся Оцелота к другой стене помещения, Ублюдок усадил его на столешницу раковин, спиной к зеркалу. В поцелуй Ублюдок спросил: — Тебе это ничего не напоминает? Оцелот сначала возмущённо выдохнул, но когда понял, что Ублюдок не просто так прервал поцелуй, ответ не заставил себя долго ждать. — Нет, а должно? — решив не терять времени, Оцелот стал расстёгивать рубашку. — А, так ты же объебался тогда... — сказал Ублюдок, намекая на из первый секс. Оцелот мало что оттуда запомнил, а то, что ему пересказал Тариус, не было полной картиной. — Плевать, — выдыхает Оцелот, снимая очки и рубашку окончательно. Пару секунд парни, тяжело дыша, просто смотрят друг другу в глаза. Оба понимают, что хотят сказать о любви, оба уставшие и повзрослевшие. Секунды тянутся вечностью, но Оцелот первым прерывает момент и вновь тянется за поцелуем. Ублюдок отвечает ему иным. Он берет руки Оцелота в свои и начинает влажную, прохладную дорожку поцелуев от кончика ярких ногтей, до ключиц, желая вложить в них как можно больше нежности и трепетности. Дойдя поцелуямт до одного оцелотовых сосков, Ублюдок, до этого по обе стороны от бедер младшего на руки опиравшийся, переместил руку на грудь, лаская, сжимая и в целом доставляя удовольствие. Хотелось, чтобы Оцелот получил все сейчас. Удовлетворение Оцелота — автоматически и удовлетворение Ублюдка. Оцелот прогнулся навстречу ласкам, вновь запуская пальцы в русые кудри. Ублюдок давно перестал их красить. Стоны заполняли влажную духоту помещения. Старший оставлял на теле супруга багровые отметены. Таковые, можно сказать, были уже обязательным аксессуаром Кота, при чем всегда в самых разных местах. А за последнее время все исчезли. Стало даже обидно. Закончив со своей целью вновь оставить на муже свой след, Ублюдок звякнул черной пряжкой кожаного ремня, расстегнул ширинку, стягивая с Оцелота нижнее белье с черными лакированными брюками, которые до сих пор, спустя столько лет, все ещё доводят его до экстаза. То есть конечно это не те же самые брюки, которые Оцелот носил в интернате, это уже давно другая пара, но так или иначе. Накрывая ладонью стоящий колом член, Ублюдок проводит по головке большим пальцем, обводы ее вокруг. Оцелот надрывно стонет и изгибается, такое ощущение, что уже некуда, но он умудряется. Отпустив наконец и вторую горошину соска, Ублюдок выцеловывает линию до паха, вместе с этим проводя рукой пару по стволу члена Оцелота вверх и вниз. Решив не церемониться, Ублюдок заглотил член. У него от природы способности к феерическим минетам. При чем что самое интересное — это действительно взялось из неоткуда, ну в прочем и не важно. Сейчас важно́ только разгоряченный тело под ним. Языком проходят по всей длине члена, Ублюдок принимается двигать головой вверх и вниз. Рука же в это время спустилась к яйцам, то поглаживая, то слегка сжимая. Ублюдок поднял взгляд на Оцелота, дабы взглянуть в лицо, но тот, запрокинув голову назад, отрывисто стонал. Чертовски сексуальная картина. По разгоряченному, фарфоровом у телу стекают капли пота в знак того, что даже прелюдии к сексу вызывают настолько бурные эмоции. Ублюдок, вытащив член изо рта, ещё пару раз провел по нему рукой, оставляя невесомый поцелуй на головке, после чего вновь немного опустил голову, захватывая как раз только головку. Обводя ее языком по кругу, Ублюдок добился желанного гортанного стона, символизирующего скорый оргазм Оцелота. Заглотив его член внезапно и быстро, Ублюдок стал опускаться и подниматься в быстром ритме. Череда стонов и горячее семя оказалось в ублюдовских устах. Глотая, Ублюдок вновь поднялся к, пытающемуся отдышаться, Оцелоту. Тот лишь шепнул «ты, как всегда, прекрасен» и впился в губы старшего. Какое-то время они просто целовались, но Оцелот понимал, что оба хотят большего, по этому спрыгнув с насиженного места, он развернулся спиной к Ублюдку, как бы невзначай. Прогнувшись в спине, он видел в зеркале реакцию Ублюдка, тот ехидно улыбался. Проведя ногтями по позвоночнику Кота, он заставил его ещё немного прогнуться и стал оставлять багровые отметены по всей спине. Одна из рук упёрлась в стекло, а вторая приблизилась ко рту Оцелота, как бы намекая. Тот намек понял, и провел языком по трем пальцами Ублюдка, после беря их в рот, стал посасывать. Ублюдок прорычал, кусая. Закончив с этим, он вытащил смоченные слюной пальцы и, раздвигая упругип ягодицы Оцелота, сжал их. Шлепнув, Ублюдок услышал стон наслаждения. Он порой думал о том, что хорошо, что они сошлись в предпочтениях. Ещё пару раз шлепнув, Ублюдок удовлетворил свои садистские наклонности и приставил мокрый палец к узкому колечку мышц, вырвав у Оцелота из уст очередной стон, на этот раз полный желания. Оцелот двинул бедрами назад, насаживаясь, Ублюдок не сопротивлялся, тут же добавив второй палец. Довольно долго они не занимались сексом, по этому он, пристально глядя в зеркало, наблюдая за реакцией, спросил: — Нормально? — Быстрее, — зашипел младший, в надежде получить большего. Значило подобное из его уст обычно то, что не устраивает его только медлительность процесса. Двигая двумя пальцами вперёд и назад, Ублюдок добавил и третий. Оцелот захныкал, вновь подаваясь назад и пытаясь насадиться глубже. Глядя на закатившего глаза Оцелота, Ублюдок, член которого твёрдо стоял уже очень давно, пару раз толкнулся пальцами внутрь, задевая заветный бугорок, тем самым заставляя Оцелота просить большего. Ублюдку тоже было сложно терпеть. — Ты не взял смазку? — спросил он с надеждой в глазах. Оцелот отрицательно покачал головой, захлебываясь в очередном стоне. — Откуда мне было знать, что вам приспичит трахнуть меня в туалете клуба спустя столько времени? — съехидничал младший, — Просто вставь уже! — Услышав отрицательный ответ старшего, Оцелот повернул голову, дабы разглядеть лицо любимого не в зеркале, а в реальности, — Ну не в первый раз же, в самом деле, — заканчивает Оцелот и вновь отворачивается. Вообще-то он прав, за долгое время отношений, они попадали в разные ситуации и это будет явно не первый такой раз. По этому Ублюдок, быстро стянув с себя ненужную и такую неприятную сейчас ткань черных джинсов, а вслед и нижнее белье, пару раз провел по, ноющеиу от возбуждения, члену внушительных размеров. Что-то невнятное прорычав, он смочил своей слюной сначала член, а потом и пульсирующее и до жути желаннте колечко мышц. Аккуратно входя, он смотрел в зеркало на Оцелота, вновь жалобно стонавшего, закатывающего глаза и прогибающегося в спине. — Точно нормально? — в ответ послышался протяжный стон, что-то вроде скулящего «ага». Ответом Ублюдок был удовлетворен, по этому вошёл полностью. Начиная двигаться, он переместил руки на ягодицы Оцелота, помогая себе. Не сдерживая себя, он во весь голос стонал. Стонал в унисон Оцелоту. Не сдержавшись, он шлёпнул того, заставляя вновь вставший член младшего подергиваться. Прикасаться к нему он не стал. Он хотел довести его до пика без стороннего вмешательства сегодня. Наращивая темп, Ублюдок наклонился к Оцелоту, шепча в ухо такие грязные вещи, что и перечислять неприятно, он вызывал у того реакцию ввиде сдавленный стонов и закушенной губы. Им обоим это до жути нравилось. Решив всё-таки кое-как помочь себе, Ублюдок вновь сжал один из сосков Оцелота. Щипал и оттягивал, заставляя Кота дрожать. Чувства наполнили комнату, запах секса слился в воздухе, было ощущение, что он не выветрится больше никогда. Внутри Оцелота узко и тепло. Ублюдок безумно хотел его все эти несколько недель, но он элементарно не мог выкрасть на секс времени. Оцелота заполняло с каждым толчком все больше и больше. С каждым толчком Ублюдок размашисто проходился по простате. Стоны обоих все громче и громче. Наращивая темп все быстрее, Ублюдок вбивался все сильнее, оставляя красный след на чужой заднице. Оба мокрые и потные. Дополняет картину то, что почти все время они смотрят в зеркало, заглядывая в чужие глаза. Глаза, не смотря на то, что тела из сливались в звериной страсти, смотрели с любовью и трепетом. Невообразимо. Во второй раз заслышав заветный стон, Ублюдок наклонился к Оцелоту, заставляя того повернуться к нему, и поцеловал в губы, страстно желая получить его сейчас везде и полностью. Из-за резких толчков, в какие-то моменты они даже сталкивались зубами, но это вовсе не мешало. Ублюдок поцелуем заглушил громкий протяжный сладострастный стон Оцелота, тот кончил. Отпуская его губы, Ублюдок сделал ещё пару толчков и тоже протяжно простонал, изливаясь в младшего. — Ты лучший, — выдал он, выходя из Оцелота, наклоняясь и целуя красную от ударов ягодицу. — Только ради тебя, Сырок.