Совместный праздник.

      Аказа подул на горячую кружку чая. На продрогшего парня уже положили чью-то тёплую куртку. Хотя, не, не чью-то — самого Кёджуро Ренгоку, который ободрительно похлопал его по спине. — Не унывай, Хакуджи! – весело сказал он. – Я буду заботиться о тебе, мы отлично проведём праздники! — Тьфу. Нет, я опять всё испортил... – шмыгнул он носом. — Ой, да нет же! – мужчина хлопнул его ещё сильнее, отчего Аказа чуть не упал. – Хватит тебе! Всё в порядке.       Сояма неуверенно взглянул ему в глаза. И тут... — Ой мамочки! – от неожиданности блондин прыгнул прямо на парня: кружка упала на пол.       Свет отключили. Кёджуро, как испуганный кот, слез со своего приятеля. Тот же уже подрагивал. — Эх, вы! Опять свет вырубили! – покачал говоловой Ренгоку. – Ничего страшного, проживём! — Ага, проживём... Надеюсь, хоть доживём... – пробурчал красноволосый. — Не будь таким депрессивным! – хохотнул блондин. – Новый год, снег, красота... — ...болезни, пробки и прочая ерунда... — ...Природы зов, и водопад чудес... — ...Света нет, и нам звездец...       Воцарилось молчание. Но тут же оба громко расхохотались. — Да нам в поэты надо! – улыбнулся Кёджуро и потрепал партнёра. — И то правда. – улыбнулся Аказа.       Ренгоку пошёл искать свечи и фонарики. Хакуджи остался один. Завернувшись в одеялко, он огляделся. — Чего дрожишь? Замёрз? – спросил быстро вернувшийся мужчина. — Да так, побаиваюсь... А вдруг из-под кровати вылезет кракозябра и утащит меня?       Блондин вновь расхохотался. — Ну ты даёшь! Трусишка.       Сояма насупился. Кёджуро успокаивающе обнял парня. — Если тебя кто-то утащит, я вытащу тебя обратно. Либо потащу себя к тебе...       Свет включился. Они возрадовались, ведь совсем скоро часы забьют двенадцать.