невозможно.

Его кожа бледна, словно создана из света луны, каким он пользуется, чтобы увидеть свой путь в этой бессмертной жизни. Его глаза алые, как кровь, что стекает по оголенным шеям жертв. Черты его лица мягкие, невинные и обманчиво ангельские. Искусанные губы приподнимают уголки вверх, расплываясь в легкой улыбке милосердия, добра и любви. Но поистине это лишь маска, под которой скрываются острые клыки, что безжалостно вонзаются в души испуганных людей. Его боялись все. Каждый знал, что он придёт и за ним. Люди не доверяли, но это их не спасало от страшной участи. Он являлся во время сна, в будни, всегда был рядом. Но не так, как с Шерлоком. Холмс его не страшился. Он понял сущность молодого профессора за пару дней. Но это только будоражило, адреналином разливаясь по венам. Уильям Мориарти — единственный, кто сумел развеять скуку в жизни Шерлока. И он влюбился. Влюбился в эти светлые пряди, которые сейчас лежали на его чуть ощутимо вздымающейся груди. Влюбился в эти веснушки, которые бледно рассыпались по мягким щекам и острым плечам, заставляя Холмса всякий раз удивляться их существованию на теле Мориарти. Влюбился, в лебединую шею, на которой ещё остались красные следы, что дорожкой спускались ниже. Влюбился в ключицы, от которых тут же завязывался узел внизу живота. Влюбился в руки, чьи движения были всегда грациозны. Влюбился в душу, что жаждет не насытиться человеческой кровью, а справедливости в мире. Эта любовь слишком опасна, чтобы оставаться в их сердцах, но они не могут просто бросить её за дверью и начать с нового листа. Она навсегда запечатана под рёбрами. — Лиам, — тихий шепот растворяется в тишине. Комната погружена во мрак. Шторы плотно задёрнуты, не давая даже лучику протиснуться в спальную, где под балдахином, на мягких тёмных простынях в его объятиях лежало сокровище. Самое бесценное. То, ради чего Холмс готов был умереть. Уильям Мориарти. Холмсу хотелось защищать его от этого мира. Потому что тому и впрямь грозила опасность. Люди считали Мориарти монстром, но не Шерлок. Называйте это безрассудством, идиотской влюблённостью, но ему плевать. Он готов погибнуть, если это случится от клыков любимого, что вонзятся в шею. Холмс чувствует, как вес на груди больше не ощущается. Его взгляд переметнулся на Мориарти, который смотрел в ответ в любимые бездонные глаза, что всегда ассоциировались с бушующим океаном. Рука заботливо заправляет темную прядь за ухо. Шерлок перехватывает запястье и укладывает ладонь себе на щеку. Но что теперь будет? Они зашли слишком далеко. Их обнаженные тела покрывало одеяло, губы сливались в утреннем поцелуе. Это неправильно. Человек и вампир не могут быть вместе. Это противоречит всем принципам, правилам и законам. Но они не знают как остановиться. Они просто не могут. — Шерли, — Лиам отстраняется первый. Он не в силах смотреть на Шерлока, говоря такие вещи, потому утыкается в шею, когда его тут же мягко обнимают. — Не надо. Отпусти меня, прошу. Кажется, он уговаривал не только Холмса, но ещё и себя. — Лиам, я не боюсь тебя. Я люблю тебя и принимаю любым. Мориарти обреченно выдыхает. Это никогда не гарантирует полную безопасность. — Я должен уйти, — Лиам прикусывает губу, понимая, как больно ему произносить следующие слова: — Ты всего лишь моя жертва. Он чувствует, как под его губами дыхание словно спотыкается. Всего лишь жертва. Ничего более? — Тогда почему я всё ещё жив? Ответ на вопрос слишком прост, но Уильям молчит. Любое признание в любви может сыграть злую шутку и тогда он уже точно никогда не уйдёт. — Обрати меня, — с полной уверенностью предлагает Шерлок. — Я обреку тебя на страдания, — Уильям пытается сохранять ровный тон, но голос предательски дрожит. — Я не… — но Шерлок не успевает договорить, как Мориарти его перебивает: — Я не хочу, чтобы ты убивал людей, не хочу, чтобы видел смерти близких, не хочу тебе всего того, что происходит со мной. Уильям отстраняется. Его глаза все же находят печальный взгляд Холмса. — Прости, что дал вчера ложные надежды. На лице Мориарти грустная улыбка. Шерлок чувствует, как сердце в груди билось быстрее. Он понимает, что сейчас сделает Уильям. — Прошу, — Холмс и впрямь умолял, резко садясь на кровати и хватаясь кольцами пальцев за тонкие предплечья вампира. — не отнимай память. И Мориарти кивает. Ему больно врать, но это необходимо. И он не может отказать себе в желание коснуться этих уст последний раз. Он подается вперёд, прикрывая веки. Их губы мягко соприкасаются друг с другом. Этот поцелуй пропитан нежностью и тоской. Последний в его жизни и его бессмертие. — Прости, — глядит в последний раз в излюбленные глаза Уильям, когда мягко отстраняется. Он уже на пороге. И Шерлок смотрит туда, не зная, что ответить. Он хмурится, когда Лиам печально улыбается. И все, что он смог увидеть — руки, которые поднимаются на уровне глаз. Кулаки разжимаются и Холмс резко запрокидывает голову назад. В голове становится ужасно пусто, от посторонних мыслей словно выстраивается купол, который не пропускает их на обработку. И это больно. Но не физически, а скорее морально. Ты не можешь осознать, что с тобой творится, в твой разум словно проникли. Неожиданная пульсация в голове заставляет Шерлока громко застонать, срывая голос. Но так же быстро его погружают в неизведанное место, которое будто отделяет тело и душу, насылая волну усталости. Единственная картина, что всплывает в мыслях — события этого месяца. И всё словно наяву. И вот Шерлок снова листает газету. Одни и те же заголовки заставляют лишь только раздраженно вздохнуть. Его невыносимо сильно тяготит то, что его обязуют заниматься этой работой. И он бы рад отказаться, но вот распроклятый старший братец очень настаивал взять дело. «Вампиры работают слишком интенсивно. — заявил Майкрофт вчерашним вечером, убирая руки за спину и устремляя непроницаемый взгляд в окно, где по стеклу барабанили капли дождя. — Сто тридцать жертв за день». «Не так уж и много, чтобы беспокоиться», — закатывает глаза младший Холмс. «Шерлок, мы не знаем сколько их и на что они ещё способны. Это не вирус, а совершенно иные существа, с которыми нам нет смысла бороться, ведь мы точно проиграем. Мы — их пища». «Так чего ты от меня хочешь?» «Найди хотя бы одного. Нам надо знать с чем мы имеем дело». И Шерлок взялся за это. От скуки. Вот только никакого прогресса. Жертв стало в разы меньше, зацепок по прежнему нет, а в статьях все продолжают разводить панику. В этот день и появился на пороге университета профессор Мориарти. Бледный, красные глаза, аристократичная походка. Шерлок нахмурился, внимательно наблюдая за каждым уверенным движением молодого учителя. Появление нового лица в университете не должно так настораживать, но просьба Майкрофта ожидать приход вампиров именно здесь заставляла напрячься. Он упоминал, что тут тёмные аудитории, большой выбор молодых жертв, но Шерлок подозревал, что брат знает ещё больше, но почему-то не говорит. В Лондоне много тёмных мест, круг всегда можно сузить, но в любом случае останется какой-то выбор, а Майкрофт твёрдо просил прийти сюда. Уильям Джеймс Мориарти. Профессор-математик. Шерлок сидел на каждой его лекции, следил за каждым жестом и вскоре получил обратное внимание. Молодой учитель проделывал то же самое. И в какой-то момент у Холмса образовалась полная картина спектакля, в котором он играл выбранную жертву. Но это не пугало, не отталкивало, а притягивало. Шерлок не замечал, как сам предоставлял Уильяму все моменты, когда тот может вонзиться клыками в его шею, но почему-то вампир старательно оттягивал этот момент. Но больше, кажется, нельзя. Прошло четыре недели. Шерлок только-только вышел из ванной с полотенцем на бёдрах, когда на пороге в его спальную стоял Мориарти, сложив руки за спиной. В его взгляде не было голода, были лишь вина и стыд. — Лиам? — Шерлок вскидывает бровью, стараясь вести себя как можно спокойнее, когда в груди с бешеной силой колотится сердце. — Пора? Уильям недоуменно хлопает ресницами. К нему приходит смысл этого вопроса, на который он отвечать не собирается. — Как ты догадался? — Бледная кожа, красные глаза, острые клыки. Ты всячески избегал света, а если тебе надо было на него выйти, принимал какие-то таблетки. Ты просил остаться каждого студента после занятий, чтобы поближе с ними познакомиться. Я всякий раз замечал, как пред этим твой взгляд оценивал шею. Но ты выбрал меня, потому что я показался тебе интересным. Я хочу верить, что по той же причине ты продолжал общаться со мной. Я следил за тобой. Ты всегда заходил в какой-то переулок и там же испарялся. Я тебя просто не мог найти. Твои движение и манера речи, ты явно живешь больше века, — Шерлок делает паузу, собирая мысли в одну кучку. — Знаешь, я готов. С первого дня нашей встречи. Я просто понял, что ты тот, кто сумеет избавить меня от скуки. И это так. Даже в банальных разговорах ты умудрялся поражать меня. Я думал, что восхищаюсь тобой, но я влюбился. Каждый раз, когда я вижу тебя, мне становится ужасно хорошо и плохо одновременно. Хочется прыгать, лишь бы унять нервы. В животе так тепло, а сердце отчаянно стучит. И я знаю, что ты чувствуешь то же самое. Ведь ты бы не стал долго церемониться со мной. Тебе не нравится убивать людей, если они играют положительных персонажей, потому ты расправляешься с ними сразу же, но отрицательных можешь помучать, чтобы они поплатились за всё содеянное. Что касается меня… ты специально оттягивал этот день, потому что не хочешь терять меня. Но если умирать, то только от твоих рук, Лиам. Шерлок видит, как изменяется в лице Мориарти. Ему больно. Но он всё равно делает шаги вперёд, аккуратно убирая тёмные пряди с шеи, тем самым оголяет её. Стыдясь смотреть Холмсу в глаза, Уильям наклоняется к коже. Он открывает рот, где тут же прорезаются клыки. Пара миллиметров. И он не может. Голова устало падает на плечо Холмса. — Я не могу. — Почему именно я, Лиам? — Шерлок не давил, говорил мягко. — Дело ведь не только в интересе? Ты мог бы отказаться от жертвы в моем лице, ведь тоже любишь, разве нет? — Альберт Мориарти — мой старший брат. Он влюбился в Майкрофта Холмса и открылся ему, за что сейчас сидит за решёткой. Я должен отомстить, но я не могу. — А я должен извиниться… — осознаёт Шерлок. — Что? — Лиам распахивает глаза, но голову не поднимает. — Майкрофт знал куда ты придешь. Неужто он хотел извиниться перед возлюбленным, принеся в дар мою жизнь? — Холмс чувствует, как накатывает волна злости. — Он не мог так поступить. — Нет, — отрезает Лиам. — Он хотел, чтобы ты поймал меня, я попал бы к брату и помог ему выбраться. — Вы знакомы? — Альберт наверняка рассказывал. Шерлок аккуратно приподнимает голову Уильяма за подбородок. Они продолжительное время смотрят на губы друг друга пока не сливаются в поцелуе. Уже совсем скоро вся одежда на полу, руки сжимают простыни, скрип кровати, стоны, выдохи. Всё сливается воедино. Между ними полное доверие. — Не дай мне поймать тебя, Лиам, — укладывая голову Мориарти себе на грудь, попросил Шерлок. — Ты можешь спасти своего брата и без этого. — Да. Минутная тишина. — Я тоже влюблен, Шерли. — Я знаю, Лиам, знаю. И неожиданная темнота. Шерлок открывает глаза, стараясь прийти в себя. Он ничего не помнил. В памяти образовались дыры, которые не затянулись даже спустя долгое время. Уильям Мориарти невероятно силён. Но не настолько, чтобы заглушить чувство любви. Шерлок продолжал любить до конца своих дней. Он не мог описать того, кому адресованы эти чувства, он лишь знал, что тот невероятен. И Лиам любил. Навсегда любил. Но понимал, что это слишком невозможно.