не доверяй тихоням

      У Минхо жесткий краш на парня из Инстаграма.       Признавать это тяжело, но необходимо, ведь отмазки закончились, а поводов для дрочки только прибавилось: неизвестный с ником jjbaby, очевидно, прошарил, какой контент заходит лучше всего, и начал выкладывать фото своей груди едва ли не через каждый пост, и Минхо от этого кроет.       Он лайкает каждое фото, разглядывает, приближая, и чувствует себя ёбаным фетишистом, когда ловит дикий стояк от золотистой кожи, идеальных мышц, линии подбородка, который ему хочется укусить и, прости, Господи, совершенно очаровательных щёк.       Но на них он старается не смотреть, потому что они напоминают ему о Хан Джисоне, а мысли о ботанике, с которым его регулярно судьба сталкивает в универе (судьбой Минхо именует все свои идиотские поступки, в которые входят и бессмысленные доёбки до Джисона тоже) неплохо так сбивают с романтично-эротичного лада.       Если задуматься, не так уж Джисон и плох. Минхо понятия не имеет, почему его мысли снова и снова возвращаются к нему, но изначальный настрой уже потерян, а значит, он может предаться праздным размышлениям. Так вот, Джисон не так уж и плох. Учится хорошо, всегда вежливый, даже друзья у него — паиньки, Минхо уж точно в курсе, потому что знаком с Феликсом, а все знают, что солнце над Южной Кореей восходит лишь для того, чтобы Феликс Ли мог начать свой день. Ну, и чтобы его веснушки были видны, конечно же.       Но в самом Джисоне есть что-то, что Минхо смущает и не даёт покоя. Может быть, щёки эти его пухлые, как у грызуна какого-то или то, как он складывает свои ноги, как будто не взрослый парень, а главная героиня аниме... Минхо понять не может, что именно в Джисоне тревожит его душу, но просто не может пересилить себя и не доёбываться.       Чувствует себя тупым хулиганом из третьесортного сериала про школу, сам у себя спрашивает «зачем?» и всё равно продолжает. Ну как будто бы ему там мёдом намазано.       Минхо оправдывает себя тем, что Джисон просто такой — с аурой человека, до которого хочется докопаться, и упорно игнорирует пиздопротивный внутренний голос (почему-то Хёнджина), который говорит ему, что Минхо влюблённый школьник, не знающий, как ещё привлечь внимание. Минхо от него отмахивается, стаскивает себя с кровати, и начинает собираться на вечеринку в честь окончания семестра. Повода для радости, вообще-то, нет, у Минхо долги, которые тянутся за ним хвостами, но ничто не встанет между ним, бесплатным пивом и возможностью подцепить кого-то, кто хоть отдалённо напоминает того парня из Инстаграма.       Каким образом им каждый раз удаётся захватить чей-то дом для того, чтобы разнести его к чертям, Минхо не в курсе, но волнует ли его это? Ни капли. Главное, что людей много, а значит, выбор хорош, и напитки расставлены на кухонном столе. Он цепляет бутылку с чем-то, похожим на сидр, морщится от сладкого вкуса, и ищет взглядом знакомых. Знакомых не находится. Находится Джисон и, блять, какого...       Минхо зависает, разглядывая вырез на его кофте, и думает, что в выпивку точно что-то подмешали, потому что он это уже где-то видел. Он уверен на сто из десяти. Где-то, где было пошлое неоновое освещение, ник jjbaby рядом с аватаркой, и его собственный лайк под фото.       Ну и бред.       Джисон стоит рядом с Феликсом, улыбается своей невозможной улыбкой, дует свои смешные щёки, а затем поправляет вырез, опуская ниже, и Минхо давится глотком сидра, потому что, нет, ему точно не показалось — у Джисона соски проколоты.       Это ещё что такое?       Почему-то в груди неприятно ноет, когда он думает о том, что такой детали о Джисоне не знал, и тут же мысленно называет себя ебанутым, мол, Минхо, ты его доводишь каждый раз, с чего бы ему тебе о своём пирсинге рассказывать, но это становится отправной точкой в путешествии под названием «Ли Минхо крутится в адском водовороте нескончаемого ахуя».       Джисон замечает его не сразу, но как только видит, тут же весь как будто сникает, даже взгляд опускает вниз. И улыбка пропадает. Минхо выпил немного, но в крови пузырьками бурлит желание выяснить, почему так. Он что, действительно такой отвратительный?       «Чувак, ты его схватил за задницу, пока он отвечал на паре по философии и ему влепили неуд, странно, что он в тебя кислотой ещё не плеснул» — внутренний голосок с хёнджиновскими нотками язвительно шепчет ему это, и Минхо бормочет:       — Отъебись, тупица.       — Я тебе ещё даже слова не сказал, — Джисон смотрит на него, как на придурка, и вздыхает. — Что ты хочешь?       — Хочу... — Минхо закатывает глаза к потолку, перебирая возможные варианты ответа.       Снять с тебя эту блядскую кофту?       Посмотреть твою инсту и убедиться, что у меня просто крыша поехала?       Поцеловать тебя?       Он мотает головой, открещиваясь от этих мыслей, и вздыхает:       — На танец тебя пригласить хочу.       Джисон его сейчас пошлёт. Минхо этого подсознательно ждёт уже очень долго, как будто бы чтобы получить окончательно от ворот поворот, и оправдывать свои доёбки самой тупой из возможных причин, но Джисон никогда не посылал его всерьёз. Иногда он злился, иногда смеялся, иногда устало вздыхал, но никогда не говорил «хён, иди-ка ты нахуй». И это странным образом действовало на Минхо как сигнал к продолжению.       Но сейчас его точно пошлют.       — Ну пойдём.       Минхо моргает несколько раз, глядя на то, как Джисон берёт его за руку и тащит в толпу, и находит себя уже прижатым к чужому телу, пялясь на этот блядский вырез на кофте.       Джисон усмехается, замечая его взгляд, и Минхо отводит глаза, смущённый ситуацией.       Это странно.       Они неловко трутся рядом друг с другом, пока на фоне играет какой-то ремикс аля «нассы мне в уши басами», и Минхо понятия не имеет, о чём им говорить.       — Почему ведёшь себя, как мудень? — Джисон оказывается более разговорчивым, но задаёт, как назло, неудобные вопросы.       — Просто.       — Просто? — Джисон усмехается, прижимаясь ближе, и Минхо отступает назад до тех пор, пока пространства за спиной не остаётся.       Жмётся в стену, чувствуя себя слишком уязвимым, пытается придумать остроумный ответ, но язык прилипает к нёбу, и всё, что он может — лишь молча наблюдать за тем, как Джисон давит на него. В прямом смысле слова. Протискивает бедро между его ног, надавливая на пах, смотрит тяжёлым, томным взглядом, и улыбается.       Минхо пораженно выдыхает, пытаясь понять, что происходит.       Куда делся тихоня, которым он его считал?       На кофте Джисона разрез, обнажающий медовую кожу и соски с пирсингом, в глазах — темнота, а на губах дьявольская ухмылка.       — Хён, тебе не кажется, что ты слишком дерзкий для человека, который словил стояк от того, что его к стене прижали?       Минхо краснеет так, как не краснел никогда в жизни, сглатывает, и едва слышно бормочет:       — Да это всё твои... твоя...       — Моя? Что «моя», хён? — Джисон наклоняется, задевая губами мочку уха. — Давай, скажи.       Минхо, блять, прямо сейчас сгорит в аду, потому что блеет жалкое «твоя грудь» и Джисон хохочет.       — Не смейся! — Минхо толкает Джисона в плечо, слишком смущённый всем этим.       Какого чёрта вообще происходит? Почему всё повернулось именно так? Минхо, конечно, знал, что люди не всегда такие, какими кажутся, но кто знал, что Хан Джисон окажется каким-то монстром, который просто давит его своим авторитетом?       — Пошли, хён, — Джисон хватает его руку и тянет к двери в туалет.       Заталкивает в тёмное помещение, щёлкает замком, и снова прижимает к стене. Это уже какая-то нездоровая тенденция.       Минхо открывает рот, чтобы возмутиться, но слова так и не срываются в тишину комнаты. Потому что Джисон целует его. Мокро, горячо и грязно, скользит языком, смешивая их слюну, и продолжает давить коленом на пах, от чего Минхо ноет, разрываясь между желанием отстраниться и прижаться посильнее.       Джисон забирается горячими ладонями ему под футболку, гладит бока, поцелуями-укусами переходя на шею, и как-то неожиданно оказывается на коленях. Сквозь щель в двери пробивается полоска света, и Минхо выхватывает растрёпанные волосы, блеск в глазах и пухлые, покрасневшие губы с всё той же ухмылкой.       Хан Джисон ебаный обманщик.       Он стаскивает с Минхо джинсы, шипя, когда молния не поддаётся, резким движением спускает бельё, и Минхо всё ещё в круговороте бесконечного ахуя, только теперь гораздо более сильного, потому что он, нахуй, чувствует, как Джисон прижимает его возбуждённый член к своей груди, дразнит головкой соски, размазывает смазку по коже, и тихо стонет.       Минхо даже не знает, что делать. Он не девственник, совсем нет, но вот так у него никогда не было, и он понятия не имеет, как на это всё реагировать. Внятной реакции и не получается особо, если честно. Получаются только хриплые стоны, когда Джисон обхватывает возбужденный член губами, посасывая, и подгибающиеся колени, когда он берет руку Минхо и кладёт себе на грудь, шепча на выдохе «хён, потрогай», и хнычет от того, как пальцы сжимают сосок, а затем оттягивая серебристые кольца.       Джисон — это безумие какое-то.       Он двигает головой, насаживаясь сильнее, и Минхо не видит буквально ничего, только какие-то жалкие отрывки общей картины, зато слышит он прекрасно: помещение ванной сужается до пространства у двери, которое они заняли, и воздух наполняется влажными звуками. Минхо цепляется в волосы Джисона, оттягивая, бормочет под нос «отпусти», и получает в ответ хриплый смех и ласковое:       — Давай, хён, будь хорошим мальчиком, испачкай меня.       Ёбаный свет.       Минхо замирает, когда бёдра пробивает мелкой дрожью, и кончает, жмурясь, всхлипывая от слишком сильных ощущений. Джисон довольно мурлычет, и он слышит это где-то на краю сознания, перед тем, как окончательно потеряться в реальности происходящего, потому что Джисон включает фонарик и, блять, Минхо задушенно скулит, когда видит, как капли его спермы растекаются по медовой коже в вырезе кофты.       Джисон лучше не делает.       Проводит по ней пальцами свободной руки, подсвечивая себе телефоном, размазывает ещё больше, создавая беспорядок, дразнит свои соски, а затем обхватывает перепачканные подушечки губами и сосёт, причмокивая. Минхо сейчас концы вообще отдаст.       — Пойдём, хён.       Джисон смотрит на него выжидающе, комкает в руках бумажные полотенца, которыми только что убирал следы со своего тела, и кивает в сторону двери.       — Куда? — у Минхо впечатление, что он резко отупел (хотя на самом деле он шёл к этому очень и очень долго), но он и правда не понимает, что от него сейчас хотят. Он вообще вряд ли может предугадать, что там у Джисона в голове.       — Фотки мне в инстаграм поможешь сделать. — Джисон хихикает, а затем ловит поражённый взгляд Минхо, и вздыхает: — Ну ты бы хоть с фейковых аккаунтов на такие профили подписывался. Знаешь как неловко было выставлять что-то, а потом видеть тебя в универе и знать, что ты на меня дрочишь?       — С чего ты взял, что я дрочил? — Минхо хмурится, складывая руки на груди, и понимая, насколько этот спор абсурден, но сдаваться не собирается.       — Так значит, нет? Мне оставить тебя здесь? — Джисон улыбается, снова прижимаясь к нему, и он задыхается, потому что этот парень точно имеет над ним какую-то странную власть, и как бы стыдно не было это признавать, всё дело в его груди.       Ли Минхо помешан на этом и это конечная точка.       — Н-нет... Я...       — Тогда пошли. С ума сойду, если не оседлаю тебя в ближайшие полчаса. Надеюсь, что задницы ты любишь не меньше.       Минхо подводит итоги вечера спустя несколько часов, лёжа в кровати с Джисоном и глядя на то, как он сонно обновляет профиль с ником jjbaby, и вот что у него остаётся:       Инстаграм — зло.       Иногда студенческие вечеринки не такие уж и отстойные.       Хан Джисон — дьявол.       И никогда нельзя недооценивать тихонь.