Bleed it out

<I>House of the Rising Sun — Muse</I> <i>Well it's been the ruin of many a poor boy And God, I know, I'm one Well Mother, tell your children Not to do what I have done Or you'll spend your life in sin and misery/I> У Осаму Дазая было слишком мало времени, чтобы подумать о своей нелегкой судьбе и слишком много, чтобы работать. Он вернулся домой после встречи с Накахарой Чуей, когда небо начала затягивать полутьма между заходом солнца и наступлением ночи, так что было принято решение посетить еще одно увеселительное заведение. И это был, к сожалению, не бордель. Мори каким-то своим, видимо, потрясающим чутьем догадался, что нормально Осаму работать не собирается, ограничиваясь только требуемым от него минимумом, поэтому решил делегировать задания ему на рабочую почту напрямую. Какие вообще задания, а где же полная свобода творчества? Оказывается, через неделю Накахару пригласили петь в каком-то замшелом баре на Стетен-Айланде. Осаму, честно говоря, практически рехнулся, пока добирался — метро, три разных автобуса, а потом еще и пешком. Два часа ушло. Успел даже фейковый аккаунт в Инстаграме сделать, и с него же парочку нелицеприятных комментариев новой девушке Йосано написать. С Акико Йосано они познакомились еще шесть лет назад, учились в одном университете. В Брауновском университете у Осаму за два года обучения не особо-то получалось завести с кем-то дружбу, хотя он и не слишком пытался, но брюнетка с первого курса медицинского факультета подошла сама. Дазай, кажется, видел ее и раньше около кампуса, но едва ли Акико могла заинтересовать его — она была, между тем, девушкой довольной симпатичной, однако, не слишком-то выделялась. Темное каре с челкой, преимущественно классический стиль в одежде, который на фоне кампуса Брауна вообще превращал ее в нечто сливающиеся со стенами величественного здания, и вечно недовольное лицо. Правда, важно сказать, что эти его мысли были чудовищно ошибочными, потому что стоило ей открыть рот на собрании клуба любителей японской прозы, Дазай, признаться честно, даже спустя время не очень понимал, как он вообще там оказался, и он понял, что обязательно женится на ней. Йосано была такой язвительной, умной, ненавидящей Америку, очаровательной девушкой, что… Что бросила его, стоило попасть на практику в больницу в Нью-Йорке. Это было год назад и Осаму даже частично понимает ее — сам бы к доктору Коллинзу в постель прыгнул. Но это вины с Акико не снимает, они, в конце концов, переехали из-за нее за сто пятьдесят пять миль от Провиденса. Ему вообще тогда даже говорить не хотелось, что в своих мечтах он видел дом в родном районе Аид-Сити Нового Орлеана. Однако они уехали в Нью-Йорк, родители Йосано сняли им квартирку в Бронксе и она была просто ужасной, как и весь район в общем. Тяжело вообще об этой сраной квартире думать, там было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Хорошо спать в обнимку на скрипучей старой кровати, хорошо почти каждый месяц вызвать мастера, чтобы починить антикварную рухлядь под названием холодильник и чертовски хорошо трахаться в ванной с треснувший, кажется, на левой стене плиткой. И, видимо, прекрасно себя чувствовал только Осаму, потому что через полгода Акико собрала все свои вещи и на его же глазах ушла, сказав, что устала жить так. Как именно Дазай так и не понял, будто его безответственность, извечная тяга к посещению баров в округе и грубые шутки — такая уж проблема. Подумать страшно, как тогда радовался Дазай-старший: Йосано Акико с ее эмигрантами-родителями из Осаки была совершено его, Осаму Дазая, наследника многотысячного состояния, не достойна. И где сейчас все эти тысячи долларов, когда он трясется в автобусе из Квинса, чтобы обговорить детали выступления какой-то избалованной рыжей швали? Кажется, что отец прав не был — не Йосано ему жизнь разрушила, а он сам со своим воровством и последующей смертью в Поллоке. И вот спустя год после их расставания Йосано Акико, судя по страницам в социальных сетях, отдыхает со своей девушкой в Малибу, рассталась с доктором Коллинзом, завела кошку и живет свою лучшую жизнь, а Осаму Дазай трясется в душном автобусе, заполненным русскими эмигрантами. В его случае и речи быть не может о каком-либо расизме, тем более в сторону русских - соседка по лестничной площадке Мария стрижет Осаму совершенно бесплатно. Но здоровые криминальной внешности мужчины, подпирающие спиной металические поручни недалеко от окна, вызывают, мало сказать, недоверие. И вообще едва ли он сам может говорить что-либо оскорбительное в сторону эмигрантов. Осаму Дазай - гражданин мира. Сложно, на самом деле, определить свою настоящую национальность, когда большую часть жизни курсируешь по Европе, а потом практически внезапно оказываешься на другом континенте, даже, если не брать во внимание, что четыре из пяти ему известных родственников, разбросаны по всей Азии. Однако это не мешает Дазаю считать себя японцем и строить страшные рожи на таможне, когда его очередной раз слишком долго задерживают на паспортном контроле. Подводя итоги - спасибо тебе Накахара Чуя за такой невероятный вечер в душном автобусе, после частной школы и Брауна - то, что нужно.