Холодная встреча - горячий приём

Для встречи этого Нового года в распоряжении Вани Светло была целая двухкомнатная квартира. Двухкомнатная для него одного. А вот еды не было. Его одногруппник, Слава, с которым они вместе снимали эту двушку, уезжал не только на новогоднюю ночь, но и на ближайшие несколько дней. Славка предлагал закупиться и наготовить хотя бы салатов, но Ваня отмахнулся. Ему одному и повседневной еды хватит. Заварит какую-нибудь лапшу, да и дело с концом, а первого с утра пойдет в магазин, там как раз тишь да гладь будет плюс много скидок на прошлогодний хлеб и прочее. В общем, Ваня не особенно стремился гулять в Новый год – настроения не было. Хорошо Славке – в середине декабря у него наконец-то все наладилось на личном и почти тогда же решился вопрос – где встречать Новый год и с кем. Вдвоем и на какой-то далекой даче, где одна крохотная комната и кухня, печка-буржуйка и бор на много километров вокруг. Ваня, понятное дело, напроситься с ним не мог. Повторить Славкин маневр насчет объяснения в любви тоже. Во-первых, Славе подобная идея пришла в голову первому, а быть повторюшей Ваня никогда не любил. Во-вторых, их одногруппники просто не выдержали бы еще одного подобного перфоманса. В-третьих, у Славки с первого курса все было более или менее понятно и с объектом любви, и со взаимностью. Просто до поговорить они дозрели только к четвертому курсу. И поговорили. Сначала на повышенных тонах, потом чуть не до драки, потом после пар отправились на улицу в какие-то гаражи, а вечером Славка явился до неприличия счастливый под ручку с тем, кого еще недавно хотел побить. В-четвертых, у Вани все было не так однозначно. Точнее, совершенно однозначно невзаимно. Ну, могли поговорить, пива попить где-то в компании, покурить, даже пару однажды прогуляли вместе. Но ведь это не любовь. Не взаимная, по крайней мере. Поэтому Ваня давным-давно оставил все надежды на взаимность и решил жить дальше, как живется. Само как-нибудь. Весь день тридцать первого Ваня просидел за компом. То играл, то сериалы досматривал, на которые весь год не хватало времени, то просто залипал на рилсы. К вечеру в животе заурчало. Сначала робко, потом все громче. К девяти Ваня не смог больше урчание игнорировать и начал заглядывать в шкафы и холодильник, надеясь, что от частого заглядывания там сама собой появится еда. С пятой попытки он понял тщетность этого занятия и отправился в магазин. Новогодняя ночь была теплой, накануне насыпало снегу, который никто не спешил убирать. Он был рыхлый и из-за оттепели тяжелый. Проваливаясь в колеи от машин, увязая в снегу, Ваня кое-как добрался до круглосуточного магазина. Народу было уже мало, продуктов тоже. Казалось, что с завтрашнего дня не будут продавать вообще ничего, поэтому народ, пришедший пораньше, смел с полок почти все. Оставались одинокие буханки хлеба, сильно уставшая зелень еще что-то по мелочи и, как ни странно, мандарины. Яркие, ароматные, на веточках. Ваня, как только их увидел, сразу понял, чего ему не хватало весь день и чем он точно насытится в эту ночь. И набрал килограмма два. Взял еще хлеба и лапши, потом подумал и купил дорогих шоколадных конфет. Вот и стол новогодний получился. И не хотел встречать, а придется. Без алкахи, правда, но жить можно и без нее. Довольный собой, Ваня отправился домой. Не спеша, наслаждаясь почти пустыми улицами, даже новогоднее настроение откуда-то появилось. И его совсем ничего не могло испортить: ни раскисший снег на дороге, ни одиночество, ни урчащий желудок. – Фаллен! – услышал он у самого дома душераздирающий вопль. Ваня покрутил головой и увидел, что в центре двора прямо в огромном сугробе торчит какой-то чувак и отчаянно машет ему руками. – Ваня! Фаллен! – снова заорал чувак. Тогда Ваня подошел ближе и с удивлением узнал в кричавшем своего одногруппника, Ваньку Евстигнеева, известного в широких кругах так же под ником Рудбой. Пока Ваня размышлял, откуда бы в его дворе в новогоднюю ночь взяться Рудбою, да еще и торчащим из сугроба, вышеозначенный Рудбой заорал еще громче. – Иди сюда, давай! Быстрее, Вань! Ваня, завязнув пару раз в снегу, отягощенный пакетом с едой, кое-как доковылял до Ванькиного сугроба. – Ты че тут делаешь? – он остановился у подножия и дальше идти не решался. – Застрял, че делаю. Помогай давай, – ворчливо отозвался Рудбой. – Как ты, блять, туда забрался? Нахуя? – Ваня поставил пакет на снег и начал карабкаться к Ваньке. Получалось плохо, потому что он сам то и дело застревал в тяжелом мокром снегу. – Девочка с собакой гуляла, ну, она сняла ошейник и сюда залезла, – объяснил Рудбой. – Собака, в смысле. Ваня усмехнулся. – А ты тут каким боком? – Так она меня попросила ее достать, – развел руками Рудбой и снова поправился, – Девочка, собаку. Блять, замерз уже тут, скоро все слова забуду. – И ты тут с собакой? – Ваня наконец на четвереньках вскарабкался на вершину сугроба и теперь сидел рядом с Рудбоем. – С тобой, – огрызнулся тот. – В шары долбишься? Помогай давай. Я уже всю жопу отморозил и яйца. Собаку ей вытащил, а сам застрял. – А людей не было? Ну, там, позвать. – Были, конечно. Я им орал, а они подумали, что я пьяный и так их с Новым годом поздравляю. Идиоты! – проворчал Рудбой. – Че сразу идиоты? – обиделся за незнакомых ему людей Ваня. – Может, они и правы были. Вот так со стороны смотри: сидит чувак в сугробе, орет. Мало ли, вдруг, правда, бухой. Да и лезть в сугроб никому не охота. Только жопу морозить и снег в кроссы черпать. – Ты же полез. – Так я тебя знаю. А еще полез потому что не понял, че ты в моем дворе делаешь в Новый год. В Пушкине сугробов нет, решил наши опробовать? – Вытащи меня, – потребовал Рубой, – а потом сходи на хуй. Оказался – значит надо. Ваня фыркнул и протянул Рудбою руку. – Держись давай, потом решать будем, кто на хуй сходит. – Угу. Только тяни осторожнее, у меня там бутылка. Ваня удивленно поднял брови. – В кармане, блять, – психанул Рудбой. – Бутылка коньяка. Из Франции привезли знакомые. – Ну если из самой Франции, – уважительно протянул Ваня и со всей силы потащил Рудбоя наверх. Но даже вдвоем они оказались слабы против огромного вязкого сугроба. Тот никак не хотел отпускать Рудбоя, да еще и Ваню норовил захватить. – Это не снег, а ебаные зыбучие пески, – вздохнул Ваня минут через десять ожесточённой борьбы со стихией. – Ну а я о чем, – отозвался Ванька. – Ты думаешь, я сам не пробовал выбраться? Я уже почти час сижу, телефон давно сдох, даже не вызвать никого. И замерз как собака. – Я помню, – кивнул Ваня. – Все, я отдохнул. Давай поднажмём вместе, а тот будем тут как два додика Новый год встречать. У меня там, кстати, мандарины есть и конфеты. Дошик еще и хлеб. А у тебя коньяк. Нормально, да? – Тащи давай, – устало ответил Рудбой, – а то ведь и правда двенадцать скоро. Ваня сполз чуть пониже по сугробу, нащупал ногами смерзшийся снег, уперся в него ногами и скомандовал: – Я сейчас тебя дерну, а ты ногами оттолкнись, как в воде. – И че, поможет? – Снег – это тоже вода, – пожал плечами Ваня и вдруг психанул, – А я ебу? Я хоть как-то стараюсь, другие вон вообще мимо проходили! Рудбой смиренно кивнул. Ваня напряг все силы, вздохнул глубже и вдруг со всей дури дернул Ваньку на себя. Наверное, стихия сжалилась над ними и решила отпустить, потому что Рудбой так же неожиданно вдруг вылетел из сугроба и приземлился точно на Ваню. – Аллилуйя! – просипел Ваня. – Вставай давай, боров, разлегся он тут! Ванька поднялся и сбежал вниз. Ваня последовал за ним. Оглядел себя, потом его. На обоих было жалко смотреть. – Как там коньяк твой? Цел? – спросил он, подхватывая пакет. Рудбой вытащил из кармана бутылку, оглядел ее, насколько позволяла обстановка, и удовлетворенно кивнул. – Че, пошли ко мне? Отогреемся хоть. А потом пойдешь… Куда ты шел-то, кстати? – спросил Ваня, отряхивая одной рукой штаны. – Да, – замялся Рудбой, – к тебе вообще-то и шел. Мирон сказал, ты один встречаешь. – Мирон? – Ваня остановился. – А он каким боком? Он разве не должен… – Должен. Они мне оба сказали, если честно. Типа, вот Фаллен один сидит, сгоняй, составь ему компанию. – А тебе че, делать больше нехуй? Рудбой пожал плечами. – Получается, что так. – Ну, тогда, тем более, пошли, – согласился Ваня. – У нас теперь и выпивка, и закуска есть. Заебись посидим, че. Сериалы посмотрим, да? Рудбой кивнул.

***

В квартире они сняли с себя все промокшие шмотки, причем, Рудбою пришлось раздеваться до трусов. Ваня тоскливо посмотрел на этот незапланированный стриптиз и ушел на кухню готовить новогодний стол. На часах была половина одиннадцатого. – Помочь что-нибудь? – спросил его Рудбой, внезапно появляясь на кухне. Ваня вздрогнул и обернулся. Почти сразу же пожалел. Он, конечно, загадывал не раз, но что бы вот так Ванька стоял в одних трусах на его кухне… Об этом даже в самых смелых мечтах он не думал. – Тебе, это, шмотки дать, может? – занервничал Ваня. – Если не жалко и не стремно. Ване жалко не было. Ваня чуть не задохнулся от счастья. И хотя смотреть на голого Ваньку было приятно, но не рассказывать же об этом ему. Вечер определенно переставал быть томным, и Ване нравилось такое развитие событий. Вот ведь Славка с Мироном молодцы, отправили к нему Рудбоя. Интересно, случайно так вышло или? Ваню как током ударило. Славка с Мироном отправили к нему Рудбоя. И он еще задается вопросом – случайно ли? – Вань, – он глубоко вздохнул и попытался успокоиться, – а тебя почему пацаны сюда отправили? Просто чтоб мне не скучно было? Рудбой загадочно улыбнулся. – Я бы мог тебя помучить и сначала вытребовать шмот, потом поесть, а потом, точнее, перед этим всем еще и в горячий душ сходить, но ты меня так самоотверженно спасал, что я тебя мучить не буду. – Да уж, сделай одолжение. – Славка слил тебя Мирону, а Мирон мне. Ваня закрыл лицо ладонью. – Да ладно, Вань, – Рудбой подошел ближе и убрал его ладонь. – Если бы мне похуй было, я бы не поехал. Да и вообще, если бы мне похуй было, мне бы Мирон не рассказал. – Понятно, – только и нашел, что ответить Ваня. – Мне уйти? – осторожно спросил Рудбой. – Если только переодеться. Или в душ. Ты же собирался, вроде. – А потом? – А потом я в душ пойду. – Перед душем еще кое-что. – тихо ответил Рудбой и притянул его к себе. – Охуенный Новый год получается, – прошептал Ваня перед поцелуем. Рудбой считал так же, но выразил это уже не словами. А потом потянул Ванину футболку вверх. – Чтобы все по-честному было. – Можно потрогать? – еще пару часов назад Ваня не думал, что встреча Нового года может быть настолько прекрасной, а вот теперь просто сверх ожидания. Он даже дыхание затаил, пока целую секунду ждал ответа. На Рудбоя Ваня обратил внимание еще на первом курсе, на самой первой паре. Через пару недель понял, что не просто залипает на симпатичного парня, а влюбился. К зимней сессии осознал, что безнадежно и надолго. За эти четыре года у Вани были парни, не в узел же ему завязаться, но никогда он с таким волнением ни к кому не прикасался. Как будто боялся чего-то. Вообще-то и в самом деле боялся. А вот Рудбой времени даром не терял. Пока Ваня никак не мог решиться, он уже и футболку с него снял, и штаны успел стащить до середины бедер, и даже задницу облапал. – Не тупи, Ванечка, а то так весь следующий год протупишь, – прошептал он Ване на ухо и прижался всем телом. Ощущения Ване понравились, но сам на себя он досадовал: ну реально ведь, столько лет ждал-ждал, а теперь стоит столбом. – В душ иди, раз собирался. А я пока тут все доделаю. Сам развернул Ваньку и легко подтолкнул в спину. Хотя безумно хотелось обниматься и целоваться дальше. – У тебя резинки и смазка есть? – уже из душа прокричал Рудбой. – Есть-есть. Только ты еще громче ори, чтоб соседи тоже знали, что в тридцатой квартире ебаться собираются. – Пусть завидуют, – в ответ проорал Рудбой еще громче и закрыл дверь. Ваня услышал шум воды, оглядел стол. Новый год скоро, уже одиннадцать почти. А накрыть и нечего. Хотя, почему это нечего? Мандарины есть, конфеты тоже, да еще и целая бутылка коньяку. Вот и стол готов. Он ссыпал конфеты в вазочку, в другую положил доверху мандаринов, достал две рюмки и удовлетворённо оглядел композицию. Получилось сносно. Для импровизации, по крайней мере. Довольный, Ваня ушел в комнату готовить постель. Новый год новым годом, конечно, но ведь в тридцатой квартире действительно сбирались трахаться, а значит, надо было все подготовить. Если уж Ванька оповестил соседей, значит, все должно быть по высшему разряду. Презика нашлось всего два, зато флакон смазки был почти полный: Ваня давно был один, даже на игрушки забил уже пару месяцев. Но теперь все начинало меняться. Ване нравилось. Он услышал, как дверь из ванной открылась и занервничал. Вдруг Ванька совсем голый вышел? Его же тогда прямо тут удар хватит. И никакого секса в тридцатой квартире не состоится. А вдруг Рудбой передумал? Ну бывает же так. Хотел-хотел и перехотел. На шаги он не обернулся. Так и продолжал стоять и пялиться на диван и нерасстеленную простыню на нем. – Ванечка, не тупи, – Рудбой обнял его сзади и поцеловал шею. – Все ништяк будет. Я тоже ведь не знал, что нравлюсь тебе. Если бы у Мирона со Славой ничего не вышло, то и я бы не узнал. А так Славка ему сказал, а он мне. Сегодня утром только сказал. Я до обеда думал, че делать. Идти или нет. А вдруг это прикол просто. Или вдруг у Славки инфа старая. А потом Мирон меня отправил практически пинками. Еще и пачку гандонов дал с собой. Он рассказывал все это, оглаживая Ване грудь, живот, легко забираясь кончиками пальцев под резинку трусов, но не двигаясь дальше. Ваня молчал и едва дышал, подставляясь под ласковые ладони. – Давай в душ, я тут все организую, – в этот момент он прижался вплотную, и Ваня почувствовал, что Рудбой вышел из душа без ничего. После такого Ване вообще захотелось сразу перейти к делу, минуя всякие там души, тем более, что Рудбой тоже к этому самому делу перешел. Сначала на пробу кончиками пальцев, а потом всей ладонью. Ваня откинулся на него и закрыл глаза. В мозгах отдавалось только Ванькино дыхание и сладкие ощущения от его рук: одной на животе, другой на члене. – Иди давай, а то кончишь раньше времени, да и Новый год скоро. Хочется его в процессе встретить, не после. И Ваня сдался. Он еще никогда так быстро не мылся. Но очень тщательно. И почему дурацким Славе с Мироном не пришло в голову предупредить их с Ваней заранее? Было бы больше времени на подготовку, а теперь, кто знает, вдруг Рудбою что-то не понравится? И так, они только-только узнали, что нравятся друг другу, но еще ничего не случилось. А если Ваня сейчас не при параде покажется, то, хуй знает, может, так и не случится. Рудбой как будто услышал его мысли и постучался. – Выходи давай, чего застрял? Двадцать минут двенадцатого уже. Если ты боишься, что мне что-то не понравится, не бойся. Все там у тебя охуенно. Ты сам охуенный, Ванечка. После таких слов Ваню упрашивать долго не надо было. И он вышел прямо в объятия Рудбоя. Потом они немного потискались в коридоре, пока Рудбой не утянул его в комнату. А вот там уже Ваня перехватил инициативу. – Ложись на спину и получай удовольствие. И совершенно не дал Рудбою опомниться, устроился между его разведенных ног. Приходил в себя пару секунд от внезапного осознания счастья. – Вань, все нормально? – неправильно истолковал его промедление Рудбой. – Да все заебись, просто не верится. Ждал-ждал столько, а тут раз – и сбылось. – Я тоже ждал, если что, – ответил Рудбой, и Ванин мандраж от этого только усилился. – Но если не готов, давай я первый. Вместо ответа Ваня зажмурился и наклонился ниже. Все просто Он ведь делал так много раз уже, так чего бояться. И Рудбой тоже хочет, ему точно понравится. Ваня надеялся на это. По крайней мере, Рудбой лежал и молчал, и его молчание Ваня толковал в свою пользу. – Ванечка, я тебя очень хочу, ложись лучше ты, я все сделаю. И тут Ваня решился. Он обхватил губами головку, положил ладонь Рудбою на живот. И по тому, как Ванька коротко судорожно вздохнул, Ваня понял, что все сделал правильно. Ну, а дальше было дело техники. Ваня надеялся, что уж техника-то у него на должном уровне. Он вовсе не хотел поражать Рудбоя в первый их раз всеми своими умениями, но как-то сами получалось. Или просто ему хотелось всеми способами доставить удовольствие? Второе было вернее. Ване самому было безумно приятно, и реакция Рудбоя вдохновляла на продолжение. С непривычки у Вани быстро затекла челюсть, и он то и дело останавливался, продолжая ласкать пальцами, или просто целовал. То широкими движениями языка проходил от основания до головки и обратно, то самым кончиком языка. Облизывал яйца, старался вобрать в рот оба сразу, но не очень получалось. И даже такие его усилия оказывались вознаграждены. – Палец, Вань, – неожиданно попросил его Рудбой. Его голос от долгого молчания звучал сипло, почти сразу сорвался. Ваня поднял голову и столкнулся с Ванькой взглядами. Рудбой покраснел. – Ты хочешь, чтобы я?.. – и у Вани голос сорвался тоже. Рудбой кивнул. – Если тебе не стремно. Блять, да конечно, нет! У Вани перехватило дыхание. Он выпрямился, потянулся, разминая затекшую спину. И снова перехватил Ванькин взгляд. В этот раз уже не настороженный, не смущенный, а жадный, откровенный, ласкающий. Ване самому стало неловко под этим взглядом. – Смазку возьму, – смутился он. – Давно у тебя было? Он посмотрел в сторону, заранее боясь и предвкушая ответ Рудбоя. – Как посмотреть, – уклончиво ответил тот. Ответ Ваню озадачил. Он повернулся и вопросительно посмотрел на Ваньку. – Ну, типа, – неуверенно начал тот, – парня давно не было, но это… – Игрушки? – обрадовано выдохнул Ваня. Рудбой кивнул. – Пробка была. Сегодня днем, – он запнулся, отвел взгляд и добавил. – Ну, когда Мирон мне сказал, я че-то так, знаешь, воспрял духом, типа, ну и вставил ее. Хуй знает, думаю, а вдруг проканает. – Проканало? – Ну, посмотри, – ответил Рудбой, и в его взгляде и голосе опять появилась эта сводящая с ума откровенность. Он раздвинул ноги сильнее, дотянулся до подушки, просунул ее под поясницу. И Ваня увидел. – Охуеть, – неверяще прошептал он, обводя пальцем блестящий синий кристалл. – Вань, ты реально хочешь? Ты прям готов? – Блять, – закатил глаза Рудбой, – я еще на стадии сугроба должен был понять, что с тобой легко не будет. Аккуратно вытаскивай только. – После нее растягивать надо еще? – у Вани пальцы чуть дрогнули, когда он медленно вытаскивал пробку. – Немного. Можно и не растягивать, но я хочу. С минетом можно? Ваня замер. Рудбой еще и спрашивал, можно ли ему. Да только ему теперь и можно было! И хотя он уже до ужаса хотел вставить, но все терпел, ждал, когда Рудбой сам ему разрешит. А тот как будто издевался над Ваней. Нет, он охуенно приятно реагировал, подавался пальцам навстречу, что-то даже говорил, от чего Ваня, в общем не склонный к особому стыду, жутко краснел и удивлялся, что это все в его адрес. Но вставить-то тоже хотелось. И вот в один прекрасный момент он увидел, как Ванька украдкой смотрит на наручные часы. И Ваню осенило. Рудбой хотел, чтобы Ваня вставил ему под бой Курантов. Вот, блять, романтик хуев! Он оторвался от своего невозможно приятного занятия и спросил прямо. А Ванька взял и подтвердил. – И сколько там? – проворчал Ваня. – Без семи. – Ты меня еще минут пять мариновать будешь? Или реально рано и надо поготовить еще? Рудбой покраснел, и Ваня понял, что поймал его почти с поличным. – Да уже минут десять назад можно было. Ваня метнул в него сердитый взгляд, обещающий скорее убийство, чем удовольствие, но потянулся к тумбочке за презервативом. – Может, и кончишь ровно в полночь, правда же? Рудбой поджал губы и не ответил. – Хочешь, глаза закрывай, так легче будет, – предложил Ваня, приставляя головку ко входу. Рудбой помотал головой: – Не-а, хочу тебя видеть. И Ваня хотел того же. Поэтому сначала он двигался медленно, не отрывая взгляда от Ваньки, но все быстрее и быстрее связные мысли в его голове сменялись хаотичными пятнами, а очертания становились размытыми. Ему просто хотелось вбиваться сильнее и сильнее. И удерживать вес на одной руке было уже тяжело: второй рукой он старался хоть чуть-чуть ласкать Рудбоя. – Вань, не надо, – попросил тот. – Иди ко мне. Сам притянул Ваню, обнял его, прошептал: «Двигайся, как хочешь, мне все нравится». Ваня животом чувствовал его твердый член. – Ванечка, мне охуенно, – снова прошептал ему в шею Рудбой. – Ты все кайфово делаешь. За окном начали взрываться салюты, послышался шум голосов – люди высыпали на улицы. Новый год наступил. – С новым годом, Вань, – он поцеловал, даже, скорее, укусил Ваньку куда-то между плечом и шеей. – Хочешь кончить сейчас? – тяжело дыша, спросил его Рудбой. Ваня только кивнул и услышал в ответ «Давай». Потом было несколько резких движений и сладкая короткая судорога. Он упал на Рудбоя. – Сейчас, Вань, сейчас, пять сек. Он аккуратно вышел из него, стянул презерватив, не глядя бросил куда-то на пол. Снова сполз вниз. Обхватил головку губами. Тяжело, сильно тяжелее, чем в прошлый раз. Но хватило совсем чуть-чуть, и в небо ударила теплая струя. Он обхватил пальцами член у основания, другой рукой прижал Рудбоя к кровати и стал сильнее насаживаться на член ртом. С наслаждением слушал тяжелое дыхание, потом полустон-полувсхлип. Проглотил все. – Спасибо, Вань. Охуенно было. В первый раз так. Рудбой потянул его снова на себя, впился губами, как ненормальный. Они целовались долго, жадно, с языком. Просто лежали и целовались. Ване было не просто хорошо. Божественно. Он так и лежал бы до самого утра, если бы не запиликал телефон. – Слава, – буркнул Ваня, глядя в экран, провел пальцем, – С новым годом, брат. Да, и Мирона тоже. Потом повернулся к Ване и продолжил говорить в трубку, но смотрел на него. – Да охуенно все. Сидим сериалы смотрим, мандаринки едим. Все, давай, – и потом шепотом добавил, – Спасибо, самый лучший подарок. – Я слышу все, мог бы и нормально сказать, – усмехнулся Рудбой и добавил громче, – Мирон, брат, с Новым годом. Слава, тебя тоже. Не залюбите там друг друга до смерти. Ваня сбросил вызов и повернулся к Рудбою. – Кстати, там на кухне мандаринки и коньяк. Пойдем? Рудбой кивнул: – Про «залюбить» неплохая идея, скажи? Не до смерти, конечно, но ты как насчет повторить чуть позже? – Если ты сверху, то да. – А если нет? – Не все ли равно? – улыбнулся Ваня.