After Dark

      Дань Хэн убегал. Убегал сколько себя помнил. Убегал, как только ощущал леденящий ужас, пробирающийся мурашками по коже к самому сердцу.              Вот и сегодня ничего не изменилось.       Он опять убегал.       Темный лес был живым. Наблюдал за каждым его движением. Казалось, если он решит остановиться и приглядеться, то увидит в стволе дерева настоящий человеческий глаз. Чёрные ветви застилали небо, они хотели помешать Дань Хэну: хлестали по лицу, подставляли подножки, хватали за полы одежд. Но он срубал их стальным наконечником копья и продолжал бежать, подгоняемый жутким свистом ветра.       По всему лесу, будто раскаты грома, грянул хриплый смех.       «Тебе не спрятаться от меня» – знакомый голос заговорил в голове, словно это были его собственные мысли. От страха сердце в груди забилось чаще, ноги перестали слушаться и Дань Хэн совершил роковую ошибку – споткнулся о корни старого дуба.       Не успел он опомниться, как чужая рука схватила его за плечо и швырнула в сторону близ растущего дерева. От удара затылком о твёрдую кору, взгляд помутился. На секунду всё померкло, оставалось только вслушиваться в звуки леса и пытаться различить среди них тяжелую медленную поступь.       Когда зрение вернулось к Дань Хэну, первым, что он увидел были налитые кровью глаза. В них адским пламенем полыхала ненависть, читалась жажда крови. Он чувствовал еë, ощущал как она пузырится под кожей, готовая вырваться в любую минуту.       Безумный оскал на его лице был таким же холодным и острым, как и клинок, приставленный к горлу Дань Хэна. Ладонь рефлекторно сжалась, пытаясь схватить копьё, которого не оказалось на месте.       – Это ищешь, красавчик? – он слегка помахал оружием, сжатым в другой руке.       Дань Хэн нахмурился и сквозь сжатые зубы процедил:       – Что вам от меня нужно?       – О-о-о, какие мы смелые, – его слова подчеркнул приступ смеха, который вызывал мороз по коже, заставлял плотнее прижаться к древесной коре. Мужчина слегка наклонил голову и зацепился взглядом за рану на бедре Дань Хэна. Возможно, какой-то острый сучок порвал его штанину, пока тот бежал.       Внезапно он ощутил резкую боль в ноге. Грубый ботинок бесцеремонно прошёлся по открытой ране, выдавливая из Дань Хэна недовольное шипение.       – Ты сам прекрасно знаешь чего я хочу.       Лес зашумел с новой силой; ветер уже не свистел, а выл от ужаса, жухлые листья и голые ветви деревьев дрожали от страха. Всё пространство пропиталось его безумием.       В это мгновение их сознания сливались воедино. Мара вязкой тягучей жидкостью перетекала из одного сосуда в другой, затуманивала разум, поднимая с глубины души порочные желания.       Бежать. Ему нужно было бежать.       Точно, прочитав его мысли, мужчина сладко улыбнулся:       – Знаешь, мне уже надоело играть с тобой в кошки-мышки.       Острая боль пронзила плечо Дань Хэна. Он не успел понять, как холодное копьё проткнуло плоть. Нечеловеческий вопль вырвался из груди, разлетевшись эхом по всему лесу.       – Уф-ф, неприятно, наверное, – наигранным тоном произнёс он, надавив на рукоять копья, вдавливал наконечник всё глубже и глубже в чужое тело.       Внезапно улыбка на его лице померкла, напускная игривость испарилась из голоса:       – Пять человек...       Дань Хэн вздрогнул.       – Трое должны заплатить цену, – мужчина всё ещё держал клинок у его горла, сидя перед ним на корточках. Расстояние между их лицами было ничтожно маленьким. Он чувствовал чужое дыхание на своей щеке.       – И ты один из них...       «Дань Фэн».       Непроизнесенные вслух слова зазвучали в голове. Дань Хэн должен был молчать и ничего не говорить, проглотить злость и усталость, придумать как вывернуться из ситуации, отвлечь, достать копьë и бе...       – Я не он.       Мужчина смерил его непонимающим взглядом.       – Я не Дань Фэн!       Дань Хэн ожидал, что он отрубит ему голову, но тот лишь продолжал смотреть. Казалось, пламя в глазах чуть поутихло и с любопытством приготовилось слушать.       – Вы же хотите убить меня, да? Моя смерть – это цена, верно? Тогда вперёд! – он накрыл ладонь мужчины, державшую копьё, своей и вдавил наконечник ещё глубже в плечо. Резкий приступ боли выбил из него всхлип, но это не могло остановить бурлящую в жилах ненависть.       – Я устал прятаться, вечно бежать, а потом просыпаться в холодном поту от кошмаров. Я-я... – Дань Хэн почувствовал, как слеза скатилась по щеке, оставляя за собой влажную дорожку. Он не хотел плакать, но не мог сдержаться, возможно, виновата была Мара, перетекающая медленно в его сознание, а может быть злость и обида, которая полыхала во взгляде напротив.       – Я так устал. Поэтому, пожалуйста... – его ладонь ещё крепче сжалась вокруг копья. В висках пульсировала кровь, было такое ощущение, будто бы голова сейчас взорвётся от наплыва чувств и запачкает белоснежные бинты, обмотанные вокруг кисти его врага.       Он собрался с мыслями, сделал шумный вдох и, посмотрев ему прямо в глаза, произнёс:       – Убей меня...       «Рен».       Пламя в его глазах окончательно погасло. В лице Рена проскользнуло что-то странное, неуловимое, то чего Дань Хэн никак не мог объяснить. Чёрные тонкие брови нахмурились, губы сомкнулись в тонкую линию. Разумом он точно пребывал не здесь. Рен смотрел, словно сквозь него, не моргая. Застыл, прямо как фигурки монстров из фрагментума, стоявшие за стеклом в музее Белобога.       Лес стих. Деревья больше не гнулись от ветра, не шелестели листья. Мир вокруг, как-будто бы поставили на паузу, нажав на кнопку.       Хватка на клинке, приставленном к горлу Дань Хэна, ослабла. Резким движением Рен отбросил оружие в сторону. Свободно рукой он потянулся к его лицу, большим пальцем провёл по свежей царапинке на щеке.       От былой ярости во взгляде не осталось и следа. Её унёс с собой ветер, куда-то далеко, оставив после себя мимолётное воспоминание. Дань Хэн никогда не видел Рена таким: сломленным, уязвимым и отчаянным. В выражении его лица смешалось столько противоречивых эмоций, запрятанных в уголках глаз, дрожащих ресницах и рубиновых зрачках, и было тяжело понять, что у него сейчас на душе.       Рен приоткрыл рот и собирался что-то сказать, что-то важное, Дань Хэн это чувствовал.       Вдруг картинка перед глазами померкла, словно кто-то выключил экран плазменного телевизора.       Изображение возобновилось через долю секунды, стало до невозможности чётким. Он увидел скучный серый потолок с маленькой плоской лампочкой, услышал учащённое биение своего сердца, трепыхающееся в грудной клетке и ощутил знакомый запах старых книг и свитков.       Дань Хэн проснулся от очередного кошмара.