Букет с осколками звезд

Изящные руки, пальцы которых были покрыты ссадинами и царапинами от постоянной работы, с несвойственной для парня нежностью упаковывали букет голубых гортензий. Голубой цвет ассоциировался с очень важным для него человеком, с человеком, чьи волосы напоминали бескрайнее море, яркое небо и эти прекрасные цветы. Нежное сердце билось в ускоренном темпе, вспоминая о Тойе, которому и предназначался этот букет. Эти прекрасные цветы, что уже не раз омываются глупыми слезами, предназначались именно Тойе. Руи не помнит, когда его сердце стало биться чаще при виде этого парня, не помнит, когда его щеки впервые окрасились в розовый цвет от одного лишь сказанного ему слова. Он не помнит ничего, кроме того дня, когда крохотные капли слез начали резать кожу острыми осколками звезд. Смотря слегка уставшими глазами в зеркало, что он делал очень редко, Руи заметил красную полосу прямо под глазом. Не сразу поняв, откуда она взялась, он вспомнил прошлую ночь, которую почти также как и все прошлые провел, роняя слезы в подушку, вспоминая того, кому собирался отдать свое сердце. Тогда, задержав затуманенный взгляд на собственных руках, он почувствовал лёгкую боль. Будто кто-то, еле касаясь лезвием, проводит по его щеке. Но стоило ли обращать на это внимание? Наверное, стоило, но этому не было предано никакого значения. Камиширо даже не посчитал интересным рассмотреть осколки поближе, изучить их. Ему было всё равно... Слезы были тем, что он всегда запрещал себе. Эти крохотные капли, что сейчас наполнились осколками звезд, всегда были для него показателем ничтожности. Никогда ни кем не любимый, всегда пытаясь угодить, он не позволял себе показывать эту эмоцию. А сейчас... Сейчас он позволяет себе плакать из-за любви, наверное, это самое глупое и ничтожное, что он только делал. Вытерев рукавом рубашки капли со своих глаз, он снова перевел внимание на цветы. Нельзя, чтобы подарок был испорчен глупыми эмоциями. Перевязывая цветы синей лентой, он поправил букет и осмотрев его со всех сторон, признал красивым. Ну разве можно сказать, что эти чудесные цветы могут быть уродскими? Тогда бы он и не посмел подарить их Тойе. Ещё раз прогоняя в голове выученное наизусть признание, проверяя, точно ли он готов, Руи не может перестать смотреть на цветы, что так любил человек, в которого он был влюблен. Что эти цветы его любимые, Камиширо узнал совсем случайно, но это обернулось ему только плюсом. Представляя, как он наконец признается парню в своих чувствах, спустя столько времени и страха, его щеки покрывались румянцем, а сердце трепетало. Ноги так и хотели наконец бросится на встречу с Тоей, которую он уже успел назначить. Но даже с надеждой и полной подготовкой, где-то в глубине души всё равно сидел страх. Он не сомневался, что Аояги примет его чувства, но не ложны ли эти мысли. Вдруг он откажет и вовсе не захочет его видеть? Нет. Ему нельзя думать о таком. Он уже на пути к признанию и не имеет право отказываться. Остался лишь последний штрих, он просунул ранее написанную записку между цветов, надпись на которой значила "я люблю тебя, Тойя" Успокоив бешено колотящееся сердце, что всё ещё не могло поверить, что этот день настал. Он вышел из дома, направляясь к назначенному месту. Он обязательно признается Тойе в своих чувствах, и никто не посмеет ему помешать. *** Рыжеволосый, заметив своего друга, что стоял и будто ожидал кого-то, подошёл к нему, привлекая внимание лёгким хлопком по спине. — Тойя, ждёшь кого-то? — спросил Акито, когда Тойя повернулся к нему. — да, я жду Камиширо-сэмпая. Он попросил дождаться его здесь, сказав, что должен сказать мне что-то важное. Акито не обрадовался, услышав чужую фамилию. С Руи они не особо ладили, он хоть и привык к его постоянным выходкам, продолжал считать его очень странным. Само общение фиолетоволосого с Тоей напрягало. В последнее время он слишком часто лезет к нему, что порядком достает Шинономе. Рыжеволосый уже давно испытывал к Тоей нечто большее, чем простая дружба, они были лишь партнёрами по пению, но даже так он всё равно продолжал волноваться. Нет, он не волновался за Тойю, он ревновал. Акито не хочет, чтобы кто-то кроме него общался с Тоей, тем более, что это Руи. — думаю, мне тоже есть что сказать. — Акито сказал это спустя недолгого молчания. Может сейчас и не самая подходящая атмосфера, что он ждёт, но ему просто показалось важным сделать это именно сейчас. Тойя слегка удивился, видя, что Акито даже немного помрачнел. Разве они только что не случайно пересеклись? Почему у него так резко появилась тема для разговора? — Тойя, я уже устал ждать подходящего времени, прости, что так глупо и спонтанно, — рука прикрывает лицо, не давая партнеру увидеть лёгкий румянец на щеках, — люблю я тебя, Тойя. Аояги в шоке смотрел на друга. Он и понять не успел, что только что произошло. Спустя пару секунд осознание резко ударило в голову. Акито любит его. — ты тоже нравишься мне, Акито. — щеки густо залились краской от собственных слов, он сказал это немного громче, чем должен был, но это никак не помешало поднять на Акито уверенный взгляд серебряных глаз. На лице Шинономе застыла лёгкая улыбка, неужели он наконец сделал это? Теперь ему не придется волноваться за Тойю. Теперь Акито точно уверен, что он будет только с ним. Понимание, что он признался первее кого-то ещё, обрадовало его. Аккуратно приблизившись к парню на против, он позволил себе прикоснулся к чужим губам. Нет... Губы, сжатые в тонкую нить, дрогнули, а из потемневших янтарных глаз, что продолжали смотреть на двух парней, не видя ничего, кроме размытых силуэтов, полились слезы. Капля, стекающая по правой щеке, оставила за собой длинную красную царапину и упав, разбилась с громким треском об асфальт. Букет, над которым он так долго старался, выпадает из трясущихся рук. Его опередили, его любовь отобрали и присвоили себе. С каждой слезой картинка перед глазами всё больше теряла свою четкость. Развернувшись, Руи ушел, оставив на асфальте букет вместе с осколками слез.