Не жульничай

Если говорить обо мне – то у меня всё лицо в крови, пальцы в крови, нос в крови и наверняка ещё и сломан. Если говорить о Майке – то у него бешеный взгляд, красные узоры, выходящие из подо лба и рассекающие все его лицо, и дрожащие руки. Он выглядит как всегда потрясающе, я выгляжу как всегда убого, но помилуй бог, я не жалею ни о чём. Майк занимает себя тем, что бы кряхтеть подо мной, извиваться, молить о пощаде, а я не могу выбрать, дать ему вздохнуть или затоптать с концами. "Он первый начал" – подсказывает что-то внутри меня. "Он не достоин" – и я снова соглашаюсь. "Прикончи его" – я примирительно расслабляю пальцы. Он хватает воздух, шепчет моё имя, пропускает слоги, пропускает обещания и обещает новые. Я сжимаю пальцы обратно. Давать Майку фору нельзя, запрещено законом, дайте ему шанс, и он учудит такое, чего свет не видывал, и атомная война, и второе пришествие будет меркнуть перед его образом. Сказочный долбаёб. Так не шутят, дурилка. Так не думают, так не действуют, это фронт войны, тащите пушки, тут не должно быть необдуманных шагов. Думай, прежде чем делаешь. Делай прежде чем думаешь и плати по счетам. Нельзя брать новые кредиты, у тебя старые не выплачены, кредит на доверие проебан безвозвратно. Но я совру, если скажу что жалею. Голос щебечет: "Топчи, топчи, топчи!" Я выдыхаю воздух с привкусом металла ему в губы, и он хватается за них. Если бы я не сжимал руки на его шее, он бы не поддался. Если бы он не был так уязвим, он бы обозвал и свалил, но нужно же возвращать людей на землю. Смертный балбес. Думай о последствиях. Я пошутил: – Не думай. – Что? Я даю ему наконец прикрыть глаза и забыться. Он перестаёт барахтаться, зато наконец начинает свободно дышать. Я довольный пальцами размазываю его кровь везде, надеюсь, что приучил его думать, оставляю отпечатки тут и там, мечу его кожу багровыми разводами, пока наконец не вспоминаю про главную метку. На моей шее сияет и щиплет засос. Я ставлю ответный на шее Майка, что бы больше так не шутил. И не жульничал.