Я и есть твоя награда

Олег, честно говоря, поражен. Волновался как мальчишка, сомневался до последнего, но когда громом в тихом зале произносится не его имя, просто в ступоре отступает. Ведь все, все до единого предсказывали его победу, да сам Влад минуту назад об этом говорил, и когда все твердят об одном в унисон, начинаешь верить — да, действительно, кто может выиграть как не Олег? Поэтому Шепсу нужно пару минут, чтоб прийти в себя от разочарования, ударившего поддых. Собирается, поздравляет Влада и пытается держаться, пока говорит слова благодарности близким. А Череватый стоит с самыми несчастными глазами на свете. Победитель. Заслуженный победитель, кто бы что не додумывал, вот они — три процента. Это имеет значение. Но тот стоит с пустым взглядом, и Олег волнами чувствует от него напряжение и боль. Финал, действительно, не радостный. Накал эмоций в этом зале доходит до предела допустимого, они все на взводе из-за поражения, и даже сам Влад. Олег, думает, что ни одному участнику еще так не обламывали финал, и когда Влад впивается в него отчаянным, умоляющим взглядом и просит таким тоном, которого Шепс еще никогда от чернокнижника не слышал: — Пожалуйста… Он осознает в моменте, что Влад раздавлен этой ситуацией. Вот его шанс отыграть эти чертовых три процента, но Олег так не может. Вернее, не может просто забрать чужую победу, но видя, как Влада ломает, как эта вина сжирает его — разделить с ним эту ношу становится жизненной необходимостью.

***

Шум, гам, голоса. Олег замечает улыбку на лице Череватого, и сам от этого невольно улыбается. Они возвращаются в готзал, съемки заканчиваются, все еще толпятся, обсуждая и болтая о разном, но Влад исчезает. Шепс не видит его нигде по близости и спрашивает у брата: — Влада не видел? — На улице вроде курил. Шепс чуть ли не выбегает на улицу, вручая руку кому-то из персонала, и видит одинокую фигуру с сигаретой в руке. — Влад, — тихо зовет, подходя к тому. Череватый чуть оборачивается, но в глаза не смотрит. Шепсу не надо быть экстрасенсом, чтобы понять как тому хуево. Шепс осторожно берет его за локоть, Влад опускает голову: — Все закончилось, победителей не судят, а недовольные будут всегда — чуть сильнее сжимает он локоть, будто желая не дать Владу распасться окончательно. — Все нормально, — говорит тот, а голос трескается, и Шепс, не выдерживая, дергает его, чтоб повернулся, чтоб в лицо ему эту ложь повторил. Эти бездонные глаза Череватого могли у кого угодно душу наизнанку вывернуть, а сейчас смотрят на него так отчаянно, так болезненно, что у Олега внутри все сжимается от неясного чувства. Влад перед ним беззащитный, как на духу, и Шепс вглядывается пристально и читает того как открытую книгу, и чернокнижник лишь подтверждает то, что Олег считывает в нем: — Мне хуево, как будто меня дерьмом обмазали, а затем короновали. Ничего не чувствую, — говорит Влад, и глаза вмиг засияли так ярко, что Олег понял — тот сейчас сорвется. Шепс на каких-то внутренних необъяснимых импульсах прижимает его к себе, чтобы дать Череватому и скрыть слезы, и спрятаться лицом в его шее от бессилия, охватившего его тело. — Все пройдет, а эта победа останется с тобой, — отвечает Олег, утешая и поглаживая Влада по спине. Почему-то именно сейчас — не в готзале, не в праздничном холле, он так ярко ощущал эту победу. Они вдвоем разделили ее, потому что это было необходимостью — Влад понес ответственность за свои слова, Олег получил сатисфакцию, и тот факт, что Влад, единственный, кто смог обойти его, сейчас такой эмоционально обнаженный, как ни с кем другим — только сейчас эта победа казалась ему сладкой и самой правильной. — И с тобой, — бурчит вдруг Влад в шею ему, на что Олег улыбается. — С нами, — Влад отрывает лицо от него, но Шепс его не отпускает, и тот не спешит покинуть его объятия. Олег смотрит на его влажные ресницы и блестящие глаза и поверить не может. Где тот Влад за сотнями броней из первого испытания, где тот, которому Олег с удовольствием бы начистил ебальник: — А говорил, что одна звездочка, — говорит он, на что Влад вдруг искренне улыбается, и Олег улыбается в ответ. Больше темных глаз Череватого ему нравилась его улыбка, и Шепса непроизвольно отпускает изнутри, и видит по глазам, что Влада тоже. — Хочу домой, — тихо с капризными нотками прежнего Влада произносит чернокнижник, и Шепс улыбается еще шире: — Поехали. Победителям можно все, — и взяв его под руку, потому что Влад уже пару раз чуть не навернулся, идет подальше от этого осточертевшего зала с экстрасенсами.

***

Влад сам просит его зайти, и вот они вдвоем в квартире Череватого. Они неловко стопорятся у входа, в коридоре переглядываются многозначительными взглядами, и Влад спрашивает, хоть и неуверенно для самого себя: — Ты останешься? Шепс смотрит на него внимательно, прекрасно понимая, что это значит. Шепс соврал бы, если бы сказал, что не хотел — Влад интересовал его давно, но сейчас, когда тот в уязвленном состоянии, это кажется неправильным. — Ты этого хочешь? — спрашивает он, сам не контролируя каким жаждущим кажется его голос. Череватый дергано кивает: — Да, я не хочу быть один… Что ж, пусть это только на одну ночь — первую и последнюю, но Олег уже решает для самого себя, его не отпускает адреналин этого вечера, его не отпускает так открыто нуждающийся Влад. Влад, который сегодня весь день предлагает ему дары, и Олег должен их принять, он не имеет права отказаться. Он протягивает свою руку к нему ладонью вверх, чернокнижник смотрит недолго и кладет свою руку на нее, и Шепс сжимает ее тут же и притягивает Влада резко к себе, не сдерживаясь. — Давай в спальню, — говорит ему в самые губы Влад, когда Олег собирается поцеловать его, и отстраняясь с таким бесовским ехидством в глазах, что Шепс думает, что Влад уже точно приходит в себя. Они спихивают блестящие туфли, стягивают эти подзаебавшие пиджаки и доходят до спальни, тогда Шепс просто валит Череватого на кровать, который явно не ожидал такого напора, но Олегу плевать, здесь он покажет, кто главный, тут он не уступит. Когда губы болят от иступляющих поцелуев, а Череватый под ним так изнемогающе ерзает, что Шепсу трудно контролировать свое возбуждение, они отрываются друг от друга с тяжелым дыханием. Влад с плывущим взглядом тянется к его пуговицам на рубашке, пока Шепс немного резко расправляется с его ремнем на брюках и замечает, как чернокнижник нервно дергается: — Переживаешь? — шепчет Олег, на что Влад молчит, и он воспринимает это как согласие, — я позабочусь о тебе. Хоть у Влада до неприличия соблазняющий взгляд, и его манящие, влажные от поцелуев губы лишают Олега остатков разума, бросая его в лавину похоти, Шепс видит, что Влад не настолько раскрепощен сейчас, поэтому сам плюет на ладонь и лезет под резинку чужих трусов. Влад больше напряжен, чем возбужден, но Шепс медленно, тягуче ласкает его рукой, а губами прокладывает дорожки по мягкой коже — от шеи до груди, также чувственно обратно, и Череватый наконец-то сдается его рукам. Испарина выступает на бледном лбу, он начинает нетерпеливо подаваться навстречу, запрокидывает голову, чтобы предоставить больший доступ к своей шее, а когда из закусанных губ прорываются тихие, но очень томные постанывания, Олег понимает, что проделал хорошую работу, тем не менее он должен спросить: — Влад, если ты не готов идти дальше… Череватый поднимает на него абсолютно дикий в своей черноте, горящий взгляд, и Шепса чуть ли не разрывает изнутри от этого покрасневшего, взмокшего лица, ему кажется, что сейчас под ним лежит еще какая-то сторона Влада, о которой никто не знает, даже его личный бес. Во взгляде того мелькает прежнее упрямство, Влад обхватывает его ногу своей, будто призывая остаться на месте: — Мы пойдем до конца… Ну, конечно, какие полумеры могут быть у Череватого, Олег слушается и тогда прижимается к тому так близко, что не остается лишнего миллиметра между ними: — Тогда нам нужна какая-то смазка… Влад ловит его помутневший взгляд и вдруг сам проявляет инициативу, обхватывает его ногами крепко, прижимаясь своим возбуждением к нему, и целует — мокро, страстно, хватаясь жадно пальцами за его волосы, желая то ли оттянуть от себя, то ли притянуть ближе, и когда несдержанно скулит ему в рот, Шепс отрывается от него с силой, понимая, что может не выдержать: — Смазка, Влад, — хрипит он, и Влад отпускает его и тянется на постели повыше, чтобы добраться до тумбочки. Олег наскоро вытаскивает свой ремень из брюк, и как только в руках Череватого оказывается смазка, он порывисто тянет того за щиколотки обратно к себе и наваливается на его спину, придавливая к кровати. Забирает из рук необходимое, целуя за ухом, и слышит усмешку Влада: — Ты будто представлял уже… Олег прижимается к его заднице своим твердым членом и шепчет на ухо: — Представлял. С первой встречи, как только ты меня из себя вывел, — он сдергивает мешающиеся на Владе брюки, — мне нравятся стервы, которых надо ставить на место. Твое место сейчас — подо мной. Он видит край щеки Влада, и как она стремительно краснеет, как тот невольно подается бедрами к нему, вызывая убийственное желание взять его в ту же секунду, но Олег отстраняется и открывает смазку. Сегодня в первую очередь он должен ублажить Влада. — Сейчас самое время проклинать, — говорит вдруг в шутку Шепс, хватаясь крепко ладонью за ягодицу. С Олега семь потов сошло, пока он растягивал Влада, но по итогу весь мокрый, почти что хнычущий от наслаждения, тот просит поторопиться. Олег, понимая, что и его выдержка на пределе, готовит себя и наконец входит внутрь этого желанного тела. — Блять, Шепс, — не сдерживается Влад, сжимаясь от болезненных ощущений, — и победу забрал, и меня поимел, удачный день. Олег невольно улыбается на язвительность Череватого, хотя у самого сейчас искры из глаз посыпаются: — Расслабься, — невесомо целует он того в позвонки, пытаясь успокоить, а когда входит до упора, гулко выдыхает в его кожу, упираясь лбом между лопаток на секунду. Влад принимает его до конца, и Олег в это мгновение абсолютно уверен, что сходит с ума. Он быстро начинает набирать темп, хватая жёстко за бедра, и думает о том, что несмотря ни на что, этот день определенно лучший за этот год. Когда его размашистые толчки становятся еще резче, а Влад на каждом горячо стонет в сгиб своего локтя, у Олега срывается с губ: — Такой послушный сейчас, надо было сразу тебя нагнуть, — у Влада очередной стон застревает где-то в груди, он глухо выдыхает, прогибаясь бесстыдно в пояснице, и Олег сжимает бедра еще грубее, потому что всякие силы покидают его. Толчки становятся короткими, хаотичными, и стоит лишь прикоснуться к возбуждению Влада, тот сразу кончает, стиснув простынь в кулаках. Олег не держится дольше, даже не старается — вид дрожащего Череватого прогнувшегося под ним и тесно сжимающего его внутри — одной этой картинки хватает, чтобы довести себя до экстаза.

***

Они лежат на кровати после душа. Влад попросил его остаться до утра, дал даже свои вещи, чтоб Олег не уходил. А сам теперь просто лежал под боком и клевал носом. Олег поглаживал его плечо одной рукой, другой наконец добрался до телефона. «Ну как отпраздновали? ;) Как Влад?», читает сообщение от брата, на что Олег довольно ухмыляется: «Отлично. Влад в норме.» «Ну если что, я готов тоже предложить руку помощи» Олег фыркает, чуть улыбнувшись, но невольно сжимает плечо Влада покрепче. «Был бы на моем месте — предлагал, а так…» «И дня не прошло, а уже зазвездился. Если бы не я, не видать тебе твоего Владика…» «Спокойной ночи, братец»