Море для двоих

Часть первая, Рин Рин Мацуока бежал, не разбирая дороги. Не слушая, что успел прокричать ему вслед Нитори, выскочивший из номера, чтобы посмотреть, почему Рин шумит. Он бежал по коридорам гостиницы, петляя вверх-вниз, надеясь, что не столкнется нигде здесь со знакомыми лицами. Рин не мог ручаться, что с ним будет, если вдруг ему на пути повстречается Харука… Его отстранили от участия в эстафете, посчитали недостаточно способным, недостаточно надежным… Все это казалось сейчас настолько глупым, настолько неважным. И, надо же было, такому случится, когда он только-только пообещал Рею, что удивит их в предстоящей эстафете, судьба повернулась к нему спиной. Ради чего, собственно, он тренировался все эти последние дни? Рин понимал капитана, но простить его не мог. Да, пусть в эстафете крайне важна сплоченность и понимание между членами команды, однако разве желание победить не является достаточным стимулом, чтобы оставить позади соперников? Нет, конечно, он был не прав. Все потому, что ему было плевать на свою команду, глубоко начихать на таких, как Нитори. Все чего он желал – вернуться в прошлое. Если бы можно было отмотать время назад, как бы он поступил? Стоило ли открыться тому, кого называл своим другом? Он всегда считал, что со своими трудностями лучше справляться в одиночку. Однако, как выяснилось, этот путь бессмысленен, он никуда не ведет. А все мысли, вся голова забита лишь Харукой Нанасе. …Ноги сами привели его к огромному спортивному комплексу-аквапарку, в котором на следующий день должны были проходить соревнования. Удивительно было, что он был открыт в ночное время. Вероятно, бассейн открывали рано. Рин заплатил сторожам за билет и прошел. Ему хотелось побыть одному, в тишине. Не видеть никого и не слышать. А может быть, даже утопиться здесь… Часть вторая, Харука Хару нырнул в воду, с удовольствием ощущая ее прохладную нежность. Вода с детства была его лучшим другом, она ободряла его, успокаивала в трудную минуту. Вот и сейчас, после сложного разговора с Реем, ему захотелось прийти сюда. Когда они смотрели на него сверху, бассейн казался огромной чашей, наполненной золотисто-зеленой жидкостью, далекой и невероятной красивой. Ничего общего со скромным, не слишком большим бассейном в школе Иватоби. Но, окунувшись с головой, Харука почувствовал такое же спокойствие и умиротворение, как всегда… «Жаль, что Рин этого никогда не испытывал», — мысли снова вернулись к старому другу и сопернику. Как странно, что из всей команды пловцов Иватоби, именно Рей нашел слова, способные достучаться до сердца Рина. А ведь прошлое его вообще никак не касалось. Хару оттолкнулся ногами от бортика и поплыл на спине, рассматривая высокий потолок. С души словно свалился тяжелый камень, когда он узнал, что Мацуока не винит его за то давнее поражение, и, больше того, всегда хотел плавать вместе с ним. «Сколько времени потеряно зря… Все наши взаимные обиды, недомолвки, непонимание. Просто ты всегда был слишком гордым, чтобы признать свою ошибку, а я – слишком замкнутым, слишком зацикленным на прошлом. Мне было больно потерять тебя, Рин, вот почему я никак не мог решиться и сделать первый шаг…» Харука почувствовал, что улыбается. Это было редкостью для него. Видимо, он слишком долго не мог простить себя, за то, что Мацуока собирался бросить плавания, после проигрыша. Но сейчас, рана, наконец, затянулась… Услышав шаги, он, по-прежнему улыбаясь, повернул голову. И едва не пошел ко дну, заметив идущего по бортику бассейна Рина… Часть третья, Рин Рин снял брюки и стянул футболку, после чего долго стоял под ледяным душем, все никак не в состоянии затушить разгоревшийся в теле пожар. Было так больно, так обидно… Но разве кроме него были другие виноватые в создавшейся ситуации? Возможно, прежде ему легче всего было обвинять Харуку. Так сказать, валить с больной головы на здоровую. Но сейчас…Сейчас все было иначе. Он не помнил, как добрался до бортика бассейна, затем дошел до самой высокой вышки и изящным прыжком ушел под воду. Странное дело, сегодня ему хотелось почувствовать себя Харукой, который представляет воду кем-то одушевленным. Может быть, он виноват не только перед Хару и всеми остальными, но даже перед водой, к которой до сегодняшнего дня относился потребительски? Может, если она имеет свою собственную душу, она его накажет? Было бы так хорошо не думать, не чувствовать. Рин обхватил колени руками, не собираясь всплывать. Потом почувствовал, что теряет остатки сил, и хотел было всплыть, но все тело внезапно налилось свинцом. Возможно ли, что чуть ли не впервые за все время увлечения плаванием, у него вдруг свело от холодной воды ногу? Или он настолько плохо перенес последние новости, что это случилось из-за нервов? Мацуока беспомощно сделал движение тяжелыми руками, но это не помогло. Дыхания стало не хватать, и мир вокруг померк. Рин перестал бороться с неизбежным. Сегодня был самый плохой день в его жизни. Часть четвертая, Харука Хару с тревогой наблюдал за бывшим другом. Зачем, интересно, он пришло в бассейн ночью? В отличие от самого Харуки, Рин относился к воде, как средству стать еще сильнее, еще быстрее, поставить еще один рекорд. Он не стал бы приходить просто так, чтобы «пообщаться» с водой, тем более, перед решающими соревнованиями. Признаться честно, в первую минуту, Нанасе испугался. Отчего-то, все последние встречи с Мацуокой заканчивались крупной ссорой. Но, когда Рин прошел мимо, к вышкам, даже не заметив его, Харука забеспокоился. Нет, не ради него пришел сюда бывший друг… Ему стало по-настоящему страшно, когда Рин скрылся под водой и не выныривал. Мацуока был отличным пловцом, но больше минуты находиться под водой… Не думая больше ни о чем, Хару метнулся вперед, разрезая водную гладь. Никогда, ни на одних соревнованиях, он не плавал так быстро, как сейчас. Жаль, что время засечь было некому… Наконец, добравшись до места, где скрылся Рин, он нырнул и схватил того за руку, потянув наверх, к свету. Тот оказался невероятно тяжелым, словно вода прибавила ему с десяток килограммов. И, когда, наконец, они оказались на поверхности, Хару дышал так же резко и рвано, как и незадачливый «утопленник». Подтолкнув Мацуоку к бортику бассейна, Нанасе пристроился рядом, поддерживая его рукой. — Ты что творишь, идиот, — откашлявшись, прошипел Харука. – Нашел время и место, чтобы поиграть в русалку. Жить надоело? Рин обернулся. К его лицу прилипли мокрые пряди, он жадно и глубоко дышал, но в лиловых глазах мелькнули веселые искорки: — Какая-то неправильная сказка у нас получается, Хару. Принц, спасающий русалку? И где, в таком случае, мой законный поцелуй? — Иди ты… — Харука повернулся, собираясь уплыть, раз уж Мацуоке больше ничего не угрожало, но то вдруг с неожиданной ловкостью схватил его за руку. — Я не шучу, Хару… Часть пятая, Рин Мацуока не думал, что его спасением будет заниматься тот, кого он меньше всего сейчас хотел видеть и перед кем был ужасно виноват. Рей на днях все верно сказал – у него нет никаких прав и дальше стремиться плавать с Хару, а уж на что-то большее…И все же, почувствовав прикосновение этих пальцев, увидев так близко его лицо, трудно было отказаться от соблазна. Кроме них в бассейне никого не было, словно мир принадлежал им одним. И раз Хару бросился его спасать, значит, у него в душе еще хранится огонек чувств к нему, и, может быть, не поздно еще вернуться? — Погоди, Хару, — Рин чуть подтолкнул его к бортику бассейна, заключая в кольцо сильных рук. Ноги все еще дрожали, но тело требовало этого. Чтобы жить, ему необходим был Хару. Так было всегда. Возможно, отчасти в Нанасе Рин видел своего отца, не желающего бороться за медали и победы. Сейчас для Мацуоки Хару значил гораздо больше, чем отец. Они выросли, они уже больше не дети. — Хару, я – утопленник, и мне полагается искусственное дыхание, — Рин накрыл его губы своими – холодными и посиневшими – и тело обожгло, точно от соприкосновения с огнем. Это пьянящее чувство, когда ты можешь коснуться его, завладеть его языком, окунуться в пьянящую полость его рта, не давая разорвать поцелуй, пока обоим не перестанет хватать воздуха. Чуть отстранившись, Рин одним движением сдернул с глаз плавательные очки, мешавшие любоваться Хару, и чуть покачнулся. Его бил сильный озноб. Он зашатался, и, не устояв, слегка навалился на Хару: — С тобой тепло, Хару. С тобой всегда так тепло. Прости меня, Хару, я так виноват перед тобой…И перед всеми вами. Часть шестая, Харука — Рин, — синие глаза распахнулись от изумления. Никогда прежде он не слышал, чтобы Мацуока перед кем-нибудь извинялся. Ни в детстве, ни перед отъездом в Австралию, ни, тем более, после возвращения. Он всегда был спокоен и до неприличия уверен в себе. И вдруг такое… Это нехарактерное для Рина поведение заставило Харуку забыть и о внезапном поцелуе. Скорее всего, у Мацуоки случился шок, после того как он едва не утонул. И относиться к его словам серьезно нельзя… Прижавшееся к нему, дрожащее от холода тело, заставило Хару вернуться к реальности. Рину срочно нужно согреться, и переодеться в сухое! Нанасе решительно поднял голову, собираясь что-то сказать, и замер, встретившись взглядом с Рином. Тот смотрел на него серьезно, без улыбки, и Харука вдруг впервые почувствовал, что Мацуока находится слишком близко… — Нам надо выходить, — отведя глаза, сухо сказал Хару. – Ты можешь простудиться и заболеть. Тебе нужно принять горячий душ, Рин. По лицу Мацуоки скользнула тень. — Ты, как всегда, такой холодный, Хару. В кои-то веки, нам выпало счастье побыть наедине, а ты уже хочешь от меня избавиться? — Хотел бы от тебя избавиться, дал бы утонуть, — отрезал Хару, и Рин виновато замолчал – крыть было нечем. – Пойдем. Но Мацуока не двинулся с места. — Только с одним условием: мы немного посидим в джакузи. У меня дрожат ноги, и мне нужно отдохнуть. Харука, немного подумав, кивнул, не усмотрев в этой просьбе ничего необычного. Он не заметил, как блеснули глаза Рина, устремившегося вслед за ним к лесенке из бассейна. Часть седьмая, Рин «Одни в бассейне, одни в джакузи, все это очень романтично. Как же я соскучился, Харука! Эта поездка в Австралию стала для меня настоящей добровольной ссылкой. Каким же я был дураком!» …Они сидели в полной тишине, свет шел снизу – подсветка на джакузи создавала какую-то удивительную атмосферу. Снизу то и дело поднимались горячие пузырьки, приятно будоражащие пятки. Рин вдруг задумался, когда он в последний раз чувствовал себя столь спокойно и умиротворенно. Когда ноги согрелись, он вдруг решил, что хочет к Харуке, который как раз полулежал на ступеньках, утопая в воде и чуть прикрыв глаза. Рин подумал, что тот специально игнорирует его – не хочет, чтобы между ними завязывался слишком интимный разговор. Но когда, если не сейчас. Мацуока съехал по ступенькам джакузи вниз, так что оказался очень близко от Хару. Тот не шелохнулся – решил до конца игнорировать? Рин, меж тем, подпер локтем подбородок, рассматривая предмет своих откровенных желаний, из-за которого так никого и не смог полюбить ни за границей, ни здесь на родине. У Харуки были очень красивые длиннющие ресницы. Сейчас, когда Рин видел его повзрослевшее лицо так близко, у него вдруг проснулось желание спросить – не накладные ли ресницы у Хару, чтобы цеплять ими девчонок… Или, может, – парней? Рин нахмурился, неожиданно нависая на Хару, и плотно прижимая его своим телом к ступенькам джакузи. Хару тут же встрепенулся, и вопрос застыл на его губах, потому что хватка Рина вдруг ослабла. Точно слепой котенок, он вдруг очень нежно принялся выводить указательным пальцем на животе Хару ведомые одному ему символы, от чего прозрачная вода расходилась кругами. — Такой красивый, такой желанный… Хару, а ты хоть раз задумывался над тем, почему для меня имеет такое значение обогнать тебя? С нашей первой встречи, с того момента как я заглянул в эти ярко-синие, точно лазурное море, глаза, я потерял покой. Я действительно хотел сверкать, Хару…Чтобы ты гордился мной. Но в итоге, все мои мечты остались лишь мечтами. Я люблю тебя, Хару и ужасно ревную. Вот единственный мой ответ на все твои невысказанные вопросы. Любишь ли ты меня, Хару? – Лиловые глаза Рина смотрели в самую суть, глубоко, пробивая все невидимые барьеры, что Нанасе создавал между собой и людьми. Точно заря, восходящая над морем, и приковывающая к себе внимание. Часть восьмая, Харука Хару вздрогнул от этих неожиданных слов. Все же, не каждый день тебе признаются в любви. В голосе Рина звучала искренность, впрочем, по одному нежному и, одновременно, робкому прикосновению Мацуоки, можно было понять его чувства. Сознание Харуки словно раздвоилось. С одной стороны, ему было неловко и немного страшно, и хотелось, как можно скорее уйти, с другой – взгляд Рина, его слова, что-то будили в его сердце, заставляя его биться быстрее… — Ты не перекупался, Рин? – спросил Харука, но, тут же заметив обиду, мелькнувшую в лиловых глазах, примиряющее улыбнулся. – Знаешь, это немного нечестно, говорить об этом сейчас, свалив на меня всю ответственность. Я же не могу разбить сердце человеку, который едва не утонул. — Тогда, не разбивай, — Мацуока ласково отбросил прядь черных волос с лица любимого. – Я не прошу немедленного ответа, Хару. Просто позволь мне любить тебя. Прежде чем Нанасе успел что-либо ответить, сильные руки обняли его, притягивая ближе. Рин потянулся к его губам, точно умирающий от жажды к источнику, целуя их сначала мягко, затем все более страстно. — Рин, хва…- Харука попытался отстраниться, но Рин только крепче прижал его к себе, проникая языком в полуоткрытый рот, пытаясь добиться ответа. Его пальцы скользили по влажной спине Хару, заставляя его выгибаться под нежными ласками. «Он с ума сошел», — мелькнуло в голове Харуки. Нанасе помнил, что должен сопротивляться, и все же, с каждым мгновением, сделать это было все труднее… Часть девятая Рин Рин сотню раз до этого представлял себе их первый с Харукой раз. Да, пусть у них не было отношений, однако разве можно запретить себе мечтать? В конце-концов, из Австралии письма приходили только Хару. Только ему одному. Для Рина Хару был единственным, и он хотел донести эту мысль до синеволосого юноши своими неумелыми первыми прикосновениями. Да, он не знал, как следует доставлять партнеру удовольствие, зато он все-таки умел любить, и сердце по-прежнему горело ярко, также как в первый день, когда они впервые заговорили друг с другом. Мацуока покрывал шею Хару, нежный овал лица, легкими поцелуями, терся щекой о чужую щеку, целовал изящные тонкие запястья, чуть заводя их за спину. Он прижимался к Хару настолько близко, что тот слышал звук его сердца. Это было слишком соблазнительно – шум воды в джакузи, и звуки бьющегося сердца Рина. Хару почувствовал, что его партнер действительно серьезен, и решил добиться одобрительного ответа от Нанасе если не от души, то хотя бы от тела. И Хару покраснел, потому что тело уже давно знало нужный ответ. Знало, как обнять, притянуть к себе ближе, подарить восхитительный поцелуй, и исследовать широкие плечи парня своими ладонями. Разум все еще пытался сопротивляться: - Завтра у нас эстафета, Рин…Это очень важно. - Ну…я не буду участвовать в эстафете, меня отстранили. Однако приду поболеть за вас. Правда, если ты так хочешь остановиться, то что ты будешь делать с этим? – тихо усмехнулся Рин, поглаживая бугорок на плавках Хару. Нанасе вспыхнул, но секунду спустя понял, что никогда себе не простит, если сейчас оттолкнет Мацуоку. Конечно, они все еще не разобрались толком в собственных чувствах, не обсудили ошибки прошлого…Однако и сам Хару понимал, что больше не может ждать. Сколько дней до этого он наказывал себя напрасно, заставляя забыть о Рине. Но стоило тому появиться в Иватоби, и весь мир для Хару заиграл новыми красками, будто бы его погрузили в огромный бассейн и разрешили плавать там вечно. Он решил не отвечать на последние слова Рина, провокационно передернув плечами, и чуть склонил голову набок, произнес, растягивая слова как можно сексуальнее: - А я ведь просто собирался полежать с тобой в джакузи, Рин, по старой дружбе. Этой фразы хватило, чтобы окончательно развязать Мацуоке руки. Хару лишь мысленно усмехнулся, когда Рин мгновенно стянул с себя плавки, сделав то же самое, с плавками Нанасе. Волосы Рина намокли и стали темнее, и Хару с удовольствием провел по ним. «Рин-чан, ты очень красивый. Без тебя…Мне не хотелось ни на кого смотреть». Рин умоляюще взглянул на него, и Хару кивнул. Мацуока подсадил его на верхнюю ступеньку джакузи, а сам встал, затем мягко провел ладонью по чужой плоти. - Сильнее, - прошептал Харука, прикрывая глаза, и Рин, усмехнувшись, исполнил его желание. Продолжая двигать ладонью, он, не отрываясь, смотрел на лицо Хару, пытаясь запомнить его именно таким – раскрасневшимся, с растрепавшимися прядями волос, и припухшими от поцелуев губами. Наконец, Харука, вскрикнул, изливаясь, и Рин убрал испачканную руку. - Сойдет вместо смазки, - прошептал он, раздвигая коленом ноги Харуки. Тот мгновенно напрягся, почувствовав, как чужие пальцы коснулись его бедра и, спустя мгновение, нащупали узкий вход. - Тише, Хару. Расслабься, пожалуйста, - горячо прошептал Рин, склоняясь к нему для поцелуя. Закинув одну ногу Харуки себе на талию, он протолкнул пальцы глубже, вызывая у любовника слабый стон. В висках Рина стучала кровь. Все, чего ему хотелось сейчас, - как можно быстрее войти в это желанное тело, и сделать, наконец, Хару своим. Убрав пальцы, он прижался своим напряженным членом к растянутой дырочке и медленно вошел, давая любовнику время привыкнуть к вторжению. Харука вскрикнул, вцепившись пальцами в плечи Рина. На его глаза навернулись слезы, он и не представлял, что будет так больно. Что-то горячее и твердое, до предела растягивало его тело, заставляя инстинктивно подаваться назад. Но ничего изменить было нельзя. Рин замер, только после того, как вошел полностью. - Харука… Хару… Любимый, - Рин покрывал лихорадочными поцелуями лицо любовника, глубже толкаясь в его тело. А затем толчки сделались сильнее и резче, пока, наконец, удовольствие не стало болезненно-острым, почти невыносимым, огненной волной растекаясь по венам, и Рин, и Хару потеряли счет времени… … Спустя полчаса, моя уставшего любовника под душем, Рин чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Пусть он совершил немало ошибок, не всегда выбирая верный путь, главное, что это дорога привела его к Хару…