встретимся в следующей жизни?

смотреть на то, как медленно угасает твой возлюбленный, без которого ты уже не представляешь свою жизнь, вероятно - самое худшее, что может испытать человек, а когда болезнь достигла такой степени, что лечение больше не помогает, то остаётся лишь молиться всем богам, словно какие-то высшие силы смогут забрать заболевание с концами. каждый день накахара безумно боялся за то, что он может стать последним для его партнёра, что он больше не будет выкидывать свои идиотские шутки, от которых чуя зальется краской и накричит на него; что они уже не будут спать в одной кровати, при этом не сумев поделить одеяло и заснуть либо в обнимку, либо по краям их ложа, выкинув этот дурацкий плед куда-то на пол; что осаму не завалится в их квартиру с чересчур хорошим настроением и не начнёт липнуть к рыжему, раскидываясь словами об огромной любви… что его больше не будет. *** было ещё тяжелее от того, что дазай и дальше продолжал вести себя так, словно все нормально и ему не грядёт уход из жизни. всё также играл в наивного дурака, которому в принципе плевать на это. если же доходило до ночных рыданий накахары, то он просто обнимал его со спины со своим привычным «чу, ну ты чего расклеился?», вытирал слёзы с щёк и засыпал, не выпуская возлюбленного из объятий. *** вроде за эти полгода, что онкология не особо даёт о себе знать и требует лишь периодического похода к врачам, чтоб отслеживать состояние осаму, чуя успевает принять тот факт, что рано или поздно им придётся попрощаться, поэтому начинает меньше тревожиться и просто наслаждаться тем временем, которое для них отведено, но в один момент дазай перестаёт быть в своем привычном образе. стадия предагония все же добилась своего, поэтому шатена пришлось положить в больницу, в надежде хоть как-то улучшить его состояние… моральное, как минимум. *** уже пара дней, как накахара находится совершенно один в их доме, никого не впуская к себе и ни к кому не выходя, хоть он сам и понимает, что лишь убивает себя этим одиночеством и чрезмерным копанием в своих мыслях. и все же, совсем людей видеть не хочется, дверь он откроет только в тот момент, когда услышит заветное «чу, ну открывай уже!» по ту сторону. сидя на кухне в полной тишине, которую пяти минутами ранее разбавлял шум кофеварки, он просто смотрит в окно, наблюдая за прохожими, и пьёт свой кофе. чёрный, который он всегда ненавидел из-за слишком сильной горечи, но который очень любил осаму. тишину прерывает звонок на телефон чуи, что уже хочется сбросить, ибо он сразу дал понять всем знакомым, что беспокоить его не стоит, но надпись «др. окамото» заставляет его в ту же секунду поднять трубку. — слушаю. — спокойно говорит парень, а сам готов сгореть от тревожности, не зная, о чем именно хочет рассказать ему врач. — день добрый, накахара-сан, как себя чувствуете? — спрашивает голос из мобильника, на чьём фоне слышится шум больницы в виде бормотания лекарей и пациентов. — у меня все нормально, спасибо. — ответив на вопрос, чуя нервно сглатывает, уже не понимая, с какой целью позвонил мужчина. — как осаму? — вот насчёт этого я и хотел сказать, кхм… — доктор прокашлялся, явно боясь сообщать эту информацию. — можете приехать к нему, он, кажется, долго не протянет. — что значит долго не протянет?! — кричит накахара в трубку, подрываясь со стула и спеша в прихожую. — просто приезжайте, сами поймёте. — сказав это, мужчина сбрасывает звонок. — сука! — наспех завязывая шнурки, чуя хватает ключи с полки и вылетает из квартиры, попутно вызывая такси. *** — молодой человек, вы к кому? — спрашивает девушка в регистратуре, когда замечает, насколько нервным выглядит рыжий парнишка, забежавший в помещение. — дазай осаму, палата 324. — чуя нервно стучит пальцами по стойке, пока дама проверяет что-то в своём компьютере. — а вы ему кем приходитесь? — она будто издевается, не спеша растягивая буквы в словах. — лучшим другом блять! — терпение заканчивается и накахара срывается по коридору, хватая первый попавшийся халат, висящий на вешалке, которая стояла как раз по пути. *** — да отъебитесь! — кричит чуя кому-то из проходящих мимо, в которого он чуть не врезался. открывая дверь в палату осаму, он заходит и замечает своего возлюбленного, который без дела лежит на койке и смотрит куда-то в потолок. — привет… — чу, ты… пришёл! — дазай сразу приподнимается и начинает довольно улыбаться, будто секунду назад не валялся с таким выражением лица, словно отсчитывает мгновения до своей смерти. — я… соскучился. — я тоже соскучился. — парень подвигает стул ближе к больничной койке, садясь на него и беря руку осаму в свою. — почему ты так тяжело дышишь и разговариваешь?.. — агония. — отвечает больной, сжимая руку своего партнера. — у меня… пара часов… — что?.. — застыв с нескрываемым шоком на лице, чуя смотрит в глаза дазая, пытаясь найти в них хоть какой-то намёк на шутку, как он делал всегда. — где твой подозрительный взгляд, саму?.. — сегодня без шуток… извини. — осаму выдавливает из себя слабую улыбку, замечая, как скапливаются слезинки в уголках глаз накахары. — тебе лучше уйти… я не хочу.. чтоб ты видел… — ты ебанутый?! — рыжий всхлипывает, произнося эти слова. лицо осаму медленно расплывается, потому что пелена из слез закрывает обзор. — я до последнего буду здесь. — чу, пожалуйста.. — дазай забирает свою руку, сразу вытирая влагу с чужого лица. — это не стоит того. — я никуда не уйду. — сил сдерживать этот поток из глаз уже не остаётся, поэтому накахара просто наклоняется вниз, снова хватая руку осаму и соприкасаясь с ней лбом, и начинает всхлипывать ещё сильнее, пока плечи ужасно подрагивают от этих рыданий. — не уйду, слышишь?.. шатен ничего не отвечает, давая возлюбленному выплакаться как следует. все же, это последний раз, когда он может находиться рядом в момент полностью сломленного состояния чуи. *** накахара, как и обещал, никуда не ушёл, все это время держа осаму за руку и разговаривая обо всем на свете. — чу, ты ведь.. меня любишь? — спрашивает дазай, заправляя прядь рыжих волос за ушко любимому. — конечно люблю, идиот.. — пока шатен не успел убрать руку, чуя прижимается к ней своей щекой, мечтательно прикрывая глаза. — и всегда буду. — тогда мы.. встретимся в следующей.. жизни… — большим пальцем он поглаживает лицо накахары, хотя сил удерживать руку почти не осталось. — я ведь тоже.. люблю тебя.. — обещаешь?.. — чуя открывает глаза и смотрит на возлюбленного, снова ища правду во взгляде дазая. — конечно.. — парень убирает руку, кладя к себе на ляжку. стараясь не вырвать другую из хватки рыжего, он опирается спиной на изголовье койки, чувствуя, как силы окончательно покидают его. — встретимся… обязательно… — осаму ощущает, как от слабости глаза начинают закрываться сами по себе и поддаётся этому соблазну. — саму! — чуя чуть встряхивает его руку, надеясь, что так он откроет глаза, но тот никак не реагирует. кардиомонитор начинает пищать в тот момент, когда накахара щупает чужое запястье, осознавая, что это конец, а слезы вновь накатываются. — сука, да не можешь ты так! не оставляй меня, саму! — почему-то парень все ещё видит смысл в том, чтоб говорить что-то своему партнёру, не желая принимать то, что он уже его не слышит. — да ну блять… нет… — чуя сидит с абсолютно пустым взглядом, пока в палату вбегает пара врачей, а один из них подхватывает его под локоть, выводя из комнаты. *** подорвавшись с кровати, парень смотрит по сторонам и видит рядом осаму, который вальяжно развалился на своей половине и залипает в телефон. — сон плохой? — спрашивает дазай, переводя взгляд на возлюбленного и откладывая телефон в сторону. — блять, ты умер. — прозвучало это, конечно, не самым должным образом, но всю суть кошмара пояснил. — ебать, как наяву пережил. — ну умер и умер. — смеётся осаму, но замечает, насколько встревоженным выглядит парень. — ну всё, всё, это просто сон. — шатен тянет партнёра за руку, чтоб тот лёг рядом, и прижимает к себе. — я твоё вечное проклятье, никуда я от тебя не денусь. — ловлю на слове. — в обычный день накахара бы возмутился, что осаму пристаёт к нему с утра пораньше, но сейчас это то, чего он действительно хотел, поэтому носом утыкается в ему шею, прикрывая глаза. — мы твои фильмы уебанские больше не будем на ночь смотреть. — ахахахах, как скажешь.