Wrong Way

***

Лайт неспешно направлялся к главному входу в школу. Пока он смотрел под ноги, в голову снова пришли мысли о странном человеке из сна. Эти чудовищные видения могут что-то значить, но Лайт сразу отверг данные догадки, ведь не верил в приметы и духовный мир. Ведя внутренний диалог с самим собой, он не заметил, как глупо оступился на лестнице. Лайт не стал волноваться по этому поводу и, как ни в чем не бывало, вошел в главный корпус школы. Найдя свой шкафчик, он вложил туда свои вещи, затем достал сменную обувь, и тогда увидел рядом с собой Миками, которого, как сказал Такаде, искал, чтобы отдать материал. На самом деле, ничего он и не хотел отдавать. Лайт просто придумал глупую отмазку, которая помогла избежать дальнейшего мечтательного разговора Такады. — Привет, Лайт, — звонко сказал Миками. — Такада передала, что ты искал меня, чтобы передать материал. Скажи на милость, о чём же таком я тебя попросил? Ты что, избегаешь ее? — Привет, Миками. В самом деле, ты прав. Я избегаю ее, — равнодушно ответил Лайт. — Почему ты так с ней? Она же классная девчонка, тем более ты ей нравишься. Я бы начал с ней встречаться сразу же, как узнал о таком! — Ты ведь знаешь, меня это совершенно не интересует. Мне плевать, кто и что ко мне чувствует, я ведь не для этого живу, — сказал Лайт. — Почему ты ей тогда сразу не сказал, что тебя такая тема не интересует? Такада ведь хуже делает не только для тебя, но и для себя, — звонко сказал Миками. — Я ей неоднократно говорил об этом. Ты ведь сам видишь, какая она мечтательная. По ней видно, что она жалко пытается заполучить моего внимания. Почему тебя так это интересует, Миками? Я не хочу об этом говорить. Ты и так прекрасно осведомлен о моей позиции в жизненных аспектах. — Да ладно тебе, — тот толкнул локтем чужой бок. — Ты что, гей? Лайт совершенно не ожидал такого вопроса, тем более в диалоге с Миками! «Как я могу быть геем? Он что, совсем уже поехал головой?» Мысленно оскалившись, Лайт с вопросом посмотрел на Миками. — Что? У тебя все норм… Не успел он договорить, как Миками начал заливаться смехом из-за реакции Лайта. — О, святые боги! Ха-ха-ха! Лайт, ты бы видел свое лицо, аж весь побледнел! В таком ступоре я тебя никогда не видел. Всегда мечтал поглядеть на ошарашенного Лайтика! — ярко сказал сквозь смех Миками. — Ты настоящий идиот, если есть желание спросить о таких вещах ради того, чтобы посмотреть реакцию человека, — с разочарованием проговорил Лайт. — И… Не называй меня так. — Лайт, ты что, обиделся? — с грустью спросил Миками. — Нет, с чего бы мне на тебя обижаться? Просто мне не понятны твои интересы и желания. Миками, ты очень тактичный человек, надеюсь, понимаешь, что это сарказм, — пробурчал сквозь гнев Лайт. — Лайт! Не дуйся, я всего лишь спросил из собственных желаний. Мне было интересно посмотреть на тебя, такого озадаченного, — сказал Миками, слегка девичьим тоном. — Может, пойдем уже? С таким успехом мы можем опоздать на занятие и нас могут отчитать, — отрезал Лайт. — Хорошо, Лайтик! — ответил Миками, что выводило Лайта из себя. Как он еще не вмазал ему? По дороге к классу, Лайт думал о поведении Миками. Оно было очень непонятным. Сначала, как на допросе, расспрашивал его о Такаде, а потом пришел к выводу, что Лайт вообще гей. Что с ним не так? Сам Миками не из Канто — в прошлом году переехал, так сразу и завязал разговор с Лайтом. Его сразу он зацепил. Как и других, Лайт заинтересовал своей неотразимой эрудированной головой и очаровательной внешностью, которую, как сказал Миками при первой встрече, «грех не словить для разговора». Диалект его был странным, но типичным для шестнадцатилетнего подростка. Лайт же такими словами не разбрасывается. Это несуразно для него, и он считает, что подобная речь является знаком того, что у человека слабо развиты мыслительные и социальные навыки. Поэтому он редко проводил время со своими ровесниками, но Миками сам звал прогуляться, и Лайт шел, ведь малец был не так уж и глуп. Его это удивляло. В самом деле, на это есть причина. Миками еще и пил, причем достаточно в больших количествах. Но гулял Лайт с ним только после школы, потому что, кроме как возможностью отстраниться от тревожных мыслей, тот ничем не являлся для него. Миками вполне мог мыслить по философски, что забавляло Лайта, ведь под образ гулящего мальчика подобные вещи не подходили. Каждый раз, когда он ходил гулять с ним, постоянно слышал одну и ту же фразу: «Лайт, ну пошли, наконец, выпьем вместе! Что ты как маленькая девочка ломаешься?». Для Лайта подобные вещи были крайними, он вообще не видел смысла в таких развлечениях.

***

По приходе в класс оба расселись по своим местам. Как всегда, Лайт сел на парту рядом с окном. День предвещал быть странным. Урок английского максимально разочаровывал Лайта. Они проходили то, что он изучил еще давно! Его мозг не мог работать при таких простых условиях так долго. Он хотел больше, сложнее, но учителя давали те задания, с которыми справился бы даже самый отсталый по оценкам учащийся! Самое удивительное в том, что он — почти единичный случай, когда ученик так хорошо понимал английский. В Японии в принципе трудности с иностранными языками и иностранцами. Только из-за одного произношения возникают невероятные трудности в изучении, а школьникам еще хуже, потому что у них нагрузка выше, чем у половины населения страны. В классе Лайт имел самый высокий балл по английскому, хотя не единственный имел хорошие оценки конкретно по этому предмету, но, как всегда, только он один схватывал все до невозможности быстро. Многие после урока всегда подходили и спрашивали, как он понял какую-либо часть прошедшего материала.

***

Учитель отбирал ученика, чтобы вызвать перевести текст с английского на японский и, как всегда, им оказался Лайт. — Ягами Лайт, переведи текст до второго абзаца, пожалуйста, — приказал учитель. Лайт встал со своего места, и на него обратил внимание весь класс, дабы послушать превосходную речь парня. — «Смесь доброты, гуманности… Во всех сказках всегда побеждает добро, открывая маленькому человеку только нежную и нетронутую сторону нашей вселенной. Но что может скрываться за слабой оболочкой, которая каждую секунду крошится? Конечно, для взрослого опытного человека очевидно-стереотипный и гнилой мир, разрушающийся под воздействием жалких подобий нас. Каждую минуту совершается несколько десятков убийств, насилий от нескольких человекоподобных! Разве такие могут существовать и реализовываться? Они ведь преступники всего живого. Была бы возможность карать этих индивидуумов… В нашем мире не хватает именно этого прогресса. Наша вселенная нуждается в очистке от всея не уродившихся существ…» — Спасибо, Лайт. Каждый раз поражаюсь твоему словарному запасу на английском языке. В этот раз, как ты и просил, я дал намного сложнее текст для перевода, поэтому сильно удивился, как быстро ты перевел его, — похвалил старик. Сам же Лайт не понимал, в чем логика пихать подобные тексты в учебники. Разве это нормально? Не поддержка ли это геноцида? В любом случае Лайта забавлял сам смысл написанного. Еще давно он задумывался на тему несправедливых действий со стороны правительства. «Глупые люди сидят наверху», думал Лайт, читая новости про новые незаконные деяния преступников. Этим личностям глубоко плевать на них, поэтому так долго ими занимаются — из собственных предпочтений не хотят тратить время и моральные ресурсы на таких. Разве они сами не являются преступниками? Этот вопрос долго мучил Лайта. Он мечтал об справедливости, ему не нравилось, как страдали простые добрые люди, пока какие-то эгоисты не думают и делают то, что душе угодно. «Да как же так может быть? Почему же нет того, кто решал бы самую главную проблему нашего мира?» Есть, конечно, одно самое мощное и важное лицо в правительстве — L. Это всемирно известный и гениальный детектив, расследующий различные виды преступлений в разных странах. Всем было известно, что за мелкие делишки он не брался, ведь зачем тратить время на буквально бездействие, если можно взять сложное задание и расследовать его до посинения? Именно этого Лайт не понимал! Это ведь глупо: каждое дело имеет значение, какое бы оно ни было! Для такого гения, как L, подобные расследования дело пяти секунд, зато какую же пользу принесет! Но если бы не его популярность, он бы решал такие проблемы? Вопрос был риторическим. Такие подробности об L он узнал от своего отца. Лайт очень похож на Соитиро что внутренними устоями, что внешне. Оба хотят справедливости в этом несчастном мире, и с самого детства мужчина приучал сына к тому, что жизнь не такая идеальная, как в комиксах. Отец Лайта лично не был знаком с L. Он просто четко знал, какой тот человек. Не один раз на собрании они связывались с ним, чтобы попросить помощи в решении проблем, ведь его знаниям и опыту в своем деле позавидуют многие. До конца урока он размышлял об этом. Абзац из учебника невероятно нагрузил Лайта мыслями.

***

Последний урок, какое же это счастье для Ягами! Он любил учиться, но эмоциональная нагрузка была невероятной, тем более из-за сна тревожность до противного возросла, что сильно раздражало. Если предстоял урок математики, то стоило бы поработать, ведь тогда он забудется, считая сложные алгебраические выражения. Пока многие на уроке болтали, Лайт завис в окне, даже не думая ни о чем, что для него в последнее время невозможно. Он лишь внимательно вслушивался в зануду-учителя, который объяснял очень коряво новый материал. Кроме этого на уроке нечем было заняться. Лайт решил все номера, запланированные на урок. Ему ничего не оставалось, кроме как пялиться на японский школьный дворик. Вдруг у Ягами округлились глаза при виде падающей тетради черного цвета. «Интересно, кто-то еще увидел ее?» — заинтересовался в данном вопросе Лайт. Что больше всего его волновало и впечатлило — эта незамысловатая тетрадь падала прямиком с неба! Окна в школе были панорамными, и кабинет был на последнем этаже. Чисто физически этому невозможно было бы случиться, если только кто-нибудь не оказался на крыше. Но тогда бы сразу забили тревогу. Лайт скорее дожидался конца этого бесполезного урока, чтобы понять и рассмотреть интересный артефакт, который увидел пару секунд ранее.

***

Под конец урока, Лайта как будто поменяли телами с каким-то уж слишком доверчивым и восприимчивым человеком. Он собрал все вещи и побежал в школьный сад, куда упала тетрадь. Такая реакция была слишком странной для него, потому что Лайт вовсе и не был человеком, которого так манили подобные не несущие смысла вещи. По приходе он испугался, что блокнота нигде нет, но, увидев его возле дерева в теньке, нервозность будто рукой сняло. Лайт старался вести себя крайне спокойно, чтобы не вызвать вопросов у ребят, стоящих на территории сада, ведь его знают все: он вроде «Бога» гениальности для местных учащихся. А если они узнают, что его зацепила эта тетрадь, то с большей вероятностью могут посчитать странным. — Death Note… — прочитал Лайт на английском, подняв и рассматривая вещь. — Тетрадь смерти? Что за шутка? Это что, розыгрыш? Ха… — усмехнулся он и, положив обратно, развернулся и уже хотел было уйти, как что-то странное потянуло обратно. Это чувство было необъяснимым, будто кто-то буквально направил к ней снова. Лайт все-таки поднял тетрадь, думая, что сама судьба кричит о том, что ее стоит взять. Он положил находку в портфель. Все махинации делал аккуратно, чтобы не привлекать внимания. Лайт отошел от деревца, идя по проложенной дорожке и думая, что это все значит. Вдруг его окликнули. — Хэй, Лайт! Пошли с нами, прогуляемся! Можем, развлечься где-нибудь еще! — сказал знакомый Лайта, подойдя к нему со своей компанией. — Извини, Хигути, сегодня я занят, — вежливо отказал Лайт. — Ну и ладно, мамина радость, ха-ха-ха! — звонко воскликнул Хигути. Лайт, никак не отреагировав, пошел по дороге домой. Хигути был еще тем странным человеком, у него были будто свои правила и законы по жизни, которые тот соблюдал. Что-то вроде девиантного поведения, что очень просачивалось при разговоре с ним. В любом случае, Лайту было все равно. Его больше интересовала работа тетради. Действительно ли она такая могущественная? Лайт посмеялся со своих же мыслей, думая о том, что он только что сморозил самому себе. Конечно, такому не бывать. Ну, а если подумать? Если и правда эта тетрадь не просто чья-то шутка, а даже рабочая? Что бы Лайт сделал? Эти размышления не давали ему покоя, он готов был биться об асфальт, по которому шел, насколько абсурдны были мысли. Но они явно лучше, чем этот ужасный сон! Нет никаких причин, что это не может быть связано! Но также нет никаких доказательств, что эти вещи и вправду могут быть каким-то путем понимания. Хотя как? Это же так запутанно. Сам Лайт так и не смог понять, как вообще его мысли дошли до того, что начали искать связь между сном и тетрадью. Если она сработает, что вообще невозможно, то Лайт посчитает это знаком — он по дороге к решению вопроса со сном. Глупое условие, думалось ему, но он уже настолько несчастлив, что пора сделать такой абсурдный шаг. Вдруг мысли прерываются из-за того, что он столкнулся с кем-то ниже него: достаточно миловидная девушка со светлым, выжженным блондинистым оттенком волос, причем одета та была в готичную рубашку, на которой красовался крест. Корсет, утягивающий талию до невозможности дышать и черная мини-юбка с кружевами явно не соответствуют внешности. Она упала на асфальт, потому что бежала, не смотря на дорогу, уронив свою черную сумочку. — Ой! П-прости пожалуйста! Ах, как же я так, — начала визжать девчонка, боясь посмотреть в глаза. — Все хорошо, я сам задумался и не увидел, — ответил Лайт. — Давай руку. Ты как? Не поранилась? И тут девчонка взглянула на него. «О боже! Он… Он такой идеальный?» Она нежно и кокетливо протянула руку Лайту, не смотря на то, что макияж весь растекся, ведь, пока она бежала, плакала. Он крепко взял ее за локоть, и, закинув руку за свою спину, придерживая девушку, поднял. Сердце ее стучало до невозможности. — П-прости, я такая неаккуратная! — воскликнула она. — Меня Миса зовут! Я запачкала тушью тебе форму… Я такую вину чувствую… — жалостливо сказала она, поднимая свою сумочку. Лайт заметил, что та очень нервничала и говорила нескладно. — Тут нет твоей вины. Ты плакала. Видимо, что-то случилось. Отстираю, уж сестра мне поможет оттереть твой остаток макияжа, — усмехнулся Лайт. — Могу ли я загладить свою вину? Я… Я бы пригласила тебя в кафе! Все что угодно! Могу дать номер! Что ты хочешь? Скажешь свое имя? — Ничего не нужно. Не думаю, что мы еще встретимся. Мое имя Лайт, если тебе так интересно. Извини, но я спешу, — отрезал Лайт и ушел от Мисы, пока та озадаченно смотрела вслед.