What if...?

Каштановые волосы спадают с плеч на бордовую идеально выглаженную рубашку. Сейчас она не символизирует всю ту кровь, что впиталась с рук Эрена. Это просто рубашка, идеально сочетающаяся с игрушками на глубоко зеленой ели в углу гостиной. Леви замечает золотой блеск бумаги на подарках, спрятанных в густых ветвях, и улыбке не удается спрятаться на его лице. — Что? — Эрен наклоняется ближе, ставя бокал вина на стол из красного дерева с витиеватыми ножками, вырезанными вручную. На его лице легкая улыбка, а его запах мешается с запахом хвои и Рождества. Леви качает головой и встает, бесшумно двигаясь по мягкому ковру к проигрывателю. Эрен следит за ним взглядом, провожая прикрытые его рубашкой ягодицы, и закидывает ногу на ногу. Тонкие пальцы, усеянные теперь уже не свежими ранами, а тонкими лунными шрамами, как легкое напоминание о прошлом, которого больше не существует, бродят по рядам пластинок в поиске подходящей. Леви кивает сам себе и ставит пластинку в проигрыватель. Легкое шипение, и дом наполняется медленной музыкой, прерываемой уютным хрипом пластинки. — Значит, Луи Армстронг? — Эрен подходит к Леви, поймав его запястье и уводя на свое плечо. Он приглашал Леви на танец так много раз, но каждый из них казался особенным. Как и этот. Потому что Эрен благодарен за каждое согласие Леви. За согласие вступить в его бизнес. За согласие защищать его ценой своей жизни. За согласие быть его омегой. За согласие уйти из преступного мира и быть здесь. — Думаешь, клише? — Леви обнимает его, приподнимаясь на цыпочки и кутая в своем запахе. И Эрен тает. Ведет ладонями по любимым изгибам, пропитывается родным запахом ягод и умоляет мир остановиться ненадолго именно здесь и именно сейчас. — Нет, — Эрену приходится сглотнуть, чтобы начать говорить нормально. — В самый раз. — Идеально, — кивает Леви, начиная двигаться. Его подбородок уютно устраивается на плече Эрена, и они двигаются в такт музыке. Эрен прижимает Леви ближе к груди, пропитываясь его теплом и зажмуриваясь от счастья. Их запахи смешиваются, не давая им и шанса расстаться, и воздух заполняется волшебством. Эрен целует Леви в макушку, и тот тихо смеется, разнимая их объятье, игриво ныряя под руку Эрена в подобии вращения, и ловит его взгляд. Эрен не может оторваться. Притягивает Леви ближе, обнимает снова, снова и снова проводит ладонями по бедрам, будто забывая, откуда все эти шрамы на его теле, и именно сегодня, только сегодня, получается лучше всего. Леви переплетает их пальцы и смотрит Эрену в глаза. В грозовом небе плещется нежность и любовь вместе с искрами молний, а на щеках играет живой румянец. Эрен продал бы душу, чтобы видеть такого Леви каждый день целую вечность. Мягкие губы касаются его костяшек, и Леви оборачивается к нему спиной, доверительно откидываясь на грудь Эрена и обнимая себя его руками. Темный веер ресниц ложится на персиковые щеки, и Эрен задерживается взглядом на них ненадолго, а затем прикрывает веки и опускается поцелуем к чувствительному местечку на шее, замирает, глубоко вдыхая, и целует. Леви в его руках такой чертовски хрупкий. Эрен обнимает его крепче, пытаясь защитить от чего-то далекого и уже неважного, и Леви мягко улыбается, запуская пальцы в его волосы и притягивая его для поцелуя. Его губы мягкие, бесконечно мягкие, и Эрен теряет парочку вдохов, но Леви тут же возвращает их, и они смеются в поцелуй, все еще кружащий их головы. Лоб прижимается ко лбу, и дыхания сливаются в одно. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось, — Леви шепчет совсем тихо, хмурясь, будто умоляет самого бога об этом. — Я всегда буду рядом, Леви, — Эрен целует его, стирая переживания из его мыслей и возвращая им волшебство Рождества.