Я приду к тебе с клубникой в декабре

Вечер. Падает лёгкий декабрьский снег. Очередные съемки битвы подходят к концу. Вновь они в какой-то забытой богом глубинке, вновь кругом собралась толпа зевак, вновь слезливая история жителей о череде "загадочных" самоубийств. И конечно же в этом виновата магия. Это всё порчи и проклятия, а не отсутствие перспектив и поголовное пьянство в этом захолустье, абсолютно точно. Сто процентов. По-другому никак. Илья тяжело вздыхает, стараясь выглядеть максимально вовлеченным в происходящее. Нет, не поймите неправильно, ему правда искренне жаль этих людей, потерявших близких, и он очень хотел их поддержать, но сил нет – ни моральных, ни физических. Бессонная ночь в поезде давала о себе знать накатившей под конец дня дикой усталостью. Вроде и соседи приличные были, не шумели вообще, и койка удобная, но как Ларионов не старался, уснуть ему удалось только под утро, провалившись в блаженный сон. Ему снилось не что-то абстрактное, а воспоминание из детства. Это было лето, что он провёл у бабушки, он сидел за её большим столом с кружевной скатертью и ел клубнику. Помнится, Илья тогда испачкал скатерть её соком и очень боялся об этом сказать. Постарался сам всё застирать, но сделал только хуже. Решил спрятать испачканную скатерть в шкаф, а в итоге испачкал и чистые вещи. Делать было нечего, пришлось идти и сознаваться. Бабушка тогда лишь покачала головой и тепло улыбнулась внуку, сказав, что нужно было сразу обо всём сказать, и тогда не было бы проблем. Сон был приятным, но очень уж непродолжительным, поэтому сейчас Ларионов очень хотел завалиться на кровать и проспать часов этак двенадцать, а не бегать в ночи по сугробам за экстрасенсами. Одна радость – сегодня в испытании участвовал Влад. Илья не смел признаться даже себе почему, но этот факт заставлял его чувствовать себя в разы лучше. Чернокнижник поднимал настроение одним своим присутствием, одной колкой фразой или нагловатой улыбкой. А стоило ему взглянуть иллюзионисту в глаза, как сердце ухало где-то в груди. Ладно, Ларионов должен быть честен хотя бы перед самим собой. Он в Череватого влюблён. Абсолютно. Полностью. Втрескался по уши, словно умница-отличница в того самого хулигана с последней парты, и абсолютно не знал, что с этим делать. Ведь это же Влад Череватый – страшный маг-чернокнижник с бесами за спиной и адским огнём в глазах, эгоистичный и чёрствый колдун, который наведёт на человека порчу и глазом не моргнёт, которому чужды эти ваши любовь, привязанность и другие светлые чувства. И никакие симпатичные иллюзионисты ему не нужны. Абсолютно. Точно. Сто процентов. Не то чтобы он когда-либо говорил с самим Владом об этом, но почему-то Илья был уверен, что тому на него всё равно. Он для него всего лишь ведущий шоу, второстепенный персонаж, помеха на испытании, что постоянно скачет рядом и задаёт неуместные вопросы. Илья был в этом уверен, и поэтому молчал. Зачем ему лишние проблемы? Внезапно вспоминается утренний сон и сказанные когда-то бабушкой слова, но Илья торопится отогнать их. Всё, что остаётся Илье относительно Влада – смотреть на него глазами-сердечками и томно вздыхать, стоя в стороне. Он уже давно смирился с этим, наверное ещё во время их первого сезона, когда только осознал свою симпатию к экспрессивному чернокнижнику. Просто молча сам с собой решил, что хэппи энда им не светит, и не стал даже пытаться. – Илья! – Выводит его из раздумий голос их менеджера Насти. – Ты Череватого не видел? Ларионов моргает пару раз, анализируя вопрос. Вокруг них снуёт съёмочная группа, собирая оборудование и готовясь к дороге домой. Кто-то, незанятый этим процессом, стоит в сторонке и курит, или пьёт чай, или втыкает в пространство как Илья. Куча людей, но названного экстрасенса среди них не наблюдается. Иллюзионист осматривает толпу ещё дважды, видит Олега, разговаривающего с одной из героинь испытания, видит Диму, что трётся рядом с ними, то и дело бросая взгляды на Шепса, словно не может дождаться, когда тот закончит диалог. Видит оператора Колю, что делает последние подсъемы ночной деревни. Видит множество людей, но знакомой куртки, макушки, или знакомых чёрных глаз не наблюдает. А жаль. – Илья?.. – Тихо зовёт его ещё раз девушка, и Ларионов понимает, что молчит уже слишком долго, чтобы ситуация стала неловкой. – Э-э, нет, я его не видел. – Отрицательно качает головой, пытаясь вместе с этим привести мысли в порядок. – Чёрт. – Ругается Настя, слегка подрагивая в холода. – Нам уезжать скоро, а он как сквозь землю провалился. Маякни, если увидишь его. – Обязательно. – Отвечает Илья, и девушка вновь теряется в толпе. Беспокойство охватывает иллюзиониста. Место тут неспокойное, и дело совсем не в магии и проклятиях. Прирежут где-нибудь в кустах за бутылку водки, и имени не спросят. Где Череватый? Ушёл куда-то за своими видениями и заблудился? А вдруг наткнулся на местных алкашей? Сердце предательски щемит, возникает желание кинуться искать чернокнижника, да в какую сторону кидаться? Сам быстрее проблем найдёт и заблудится. Что же делать? – Шо-сь грустный такой? – Раздаётся знакомый говор за спиной. Илья резко оборачивается, видя выходящего из тени Череватого. Тот подходит к иллюзионисту, слегка склонив голову и озорно сверкая глазами. Илью от этого взгляда откровенно плавит, и он отводит глаза, лишь бы не встречаться с ним. Из-за этого он не сразу замечает, как Влад подходит совсем близко и протягивает ему что-то. – На, а то на тебя смотреть тошно, может хоть развеселишься. – Говорит Череватый, когда Ларионов всё-таки отвисает и берёт презент из его рук. Илья не может скрыть своего удивления, когда видит контейнер с... клубникой. В декабре. – Илюш, у тебя сейчас глаза на лоб полезут, ты шо, клубники никогда не видел? – Смеётся Влад и смотрит как на какого-то дурочка. – Но... сейчас середина декабря... Клубника не растёт... – Бормочет Илья, чувствуя себя одним из зрителей собственных фокусов, который не понимает, как, чёрт возьми, карта оказалась у него в кармане, если только что была в руках у фокусника. – И?... Кошмар, я тут стараюсь, клубнику ищу ему, а ему шо-то ещё и не нравится. – Наигранно обижается Влад, протягивает руку и закидывает одну ягоду себе в рот. – Ешь давай, не отравленные. Илья то на него, то на клубнику ошалелыми глазами смотрит, происходящее никак в голове не укладывается. Ладно, допустим Череватый где-то в этом хуево-кукуево в этой деревне клубнику в час ночи в середине декабря нашёл, но почему именно ему принёс? Тут вон сколько людей, да хоть себе бы оставил... Ещё и специально для него старался, искал... Зачем?.. —Илюшк, я тебе вот шо скажу - слишком много ты думаешь. – Говорит Череватый и берёт ещё одну ягоду. Отправляет её в рот и в глаза, не отрываясь, смотрит, будто что-то там найти пытается, да не просто в глазах, а будто в душе самой. И видимо что-то находит, потому что вскоре взгляд отводит и улыбается как-то по-новому, без иронии, а тепло даже, с нежностью какой-то. – Говорила ж тебе бабка твоя ‐ сразу говорить надо, а не как ты - всё сам. Сказал бы сразу, и всё бы у нас проще было. – Шепчет тихо, Илья едва слова различает, а когда смысл сказанного доходит, он от чернокнижника чуть ли не отпрыгивает, роняя контейнер с ягодами на снег. – Тс, ну шо ты такой не аккуратный. – Цыкает Влад и присаживается на корточки прямо перед Ильёй, поднимая ягоды. А затем глаза поднимает, снова в душу самую смотрит, и руку с клубникой протягивает. – Как там пелось? На самом одиноким корабле, я приду к тебе с клубникой в декабре... – ...просто верь мне как ребёнок, что так можно и сможешь ты собрать плоды, что другие не смогли... – Продолжает Илья, не смело беря ягоды из руки Череватого, чуть больше нужного задерживая руку на его ладони. А тот и не протестует. – Тебя там Настя искала, нужно ей сказать, что ты нашёлся, а то она волнуется. – Отдёргивает себя Илья, и вновь тупит взгляд куда-то вниз. – Красивые ботинки? – Хмыкает Влад. – Ладно, щас пойду доложу, шо жив здоров, а ты ешь давай, я шо, зря старался? Илья клубнику наконец берёт и несмело в рот кладёт. На языке расплывается приятный сладкий вкус. Вкус лета. Вкус детства у бабушки. Пока Ларионов наслаждался, Череватый уже успел отойти на приличное расстояние. – Влад! – Окликает его иллюзионист, и сам подходит быстрым шагом. – Ну чего тебе ещё надобно? – Наигранно страдальчески говорит Влад, поворачиваясь, и тут же скалится. – Где взял не скажу, секрет фирмы. А Илья замедляется, подходя вплотную. Осматривается. Все люди куда-то разошлись. Смотрит в чёрные омуты, набираясь смелости, и аккуратно целует чернокнижника в щёку. Отстраняется, и тихо говорит: – Спасибо. И чувствует поцелуй уже на губах. Был вечер. Падал лёгкий декабрьский снег. Очередные съёмки битвы подошли к концу. А в закутке у автобуса целовались два влюблённых идиота, до которых слишком долго доходит очевидное.