I'm In The Mood For Love

Юнги выпустил из рук очередную папку с бумагами и устало потер переносицу. Веки сами собой закрывались, в глазах плыло, а тело от скрюченного сидения за документами было напряжено до предела. Прошло уже несколько дней после загадочного убийства одной из самых скандальных актрис десятилетия, а его босс все никак не возьмется за это дело. Видите ли, он не может и ему нужно время, у него траур. Траур по женщине, с которой у него была интрижка длинной всего в две недели. Мин хорошо знал своего босса, даже лучше, чем кто-либо в их небольшом отделе. Знал о всех его тараканах, эксцентричных замашках и что он — несмотря на свою работу — чертовски эмоциональный, а в глубине души чувствительный, однако этот заскок уже переходил все границы. Откладывать расследование просто потому, что Чон Хосок так сказал, подставлять и без того многострадальный отдел, было чем-то поистине новым даже для Юнги. А ведь он работал с Чоном уже больше семи лет и, в отличие от других, был для него не просто коллегой, но и единственным по-настоящему близким другом. Близким другом... Юнги нервно облезал сухие губы и перевел усталый взгляд на газету, которая не покидала его рабочий стол все эти «траурные» несколько дней. Первая страница — сенсационная статья о смерти Лорейн Морис. Судя по слухам, роковая красотка Голливуда связалась не с теми людьми, за что очень быстро поплатилась. Одни говорили, что это заказное убийство, другие ссылались на подставной суицид, и что все это дело рук мафии. Либо иллюминатов. Это уже зависело от газеты и уровня фантазии ее редакторов, которые попросту не знали, чем ещё привлечь новых читателей. Чуть ниже заголовка следовал список фильмов, в которых снялась почившая звезда. Их не так много, но до чего мощный резонанс вызвали эти картины из-за обилия откровенных сцен с ее участием. Еще ниже — сплетни об отношениях. Не женщина, а детский велосипед — все на ней покатались. И режиссеры, и актеры, и спортсмены, и бизнесмены. Вот незадача, в этом списке не хватало одного детектива, едко подметил про себя мужчина, бегая прищуренными глазами по сноске. Рассматривая приложенную к газетной заметке фотографию девушки, Юнги презрительно фыркнул. Не суди книгу по обложке, говорила ему в детстве бабушка. Как же не судить, когда от этой актрисы даже через чёрно-белую фотографию веяло самовлюблённостью, лицемерием и лживостью? Именно с такими женщинами, по совершенно неведомым для Мина причинам, зачастую и связывался Чон Хосок. Лучший детектив штата — еще не американец по происхождению, что позволяло ему всегда быть на слуху — велся, как наивный мальчишка, на притягательную обертку и сладкие речи о любви до гроба. А ведь ему было уже двадцать семь от роду. Он был младше Юнги на целых три года... — Называть своего нового подчиненного хёном? — задумчиво протянул Хосок в день их знакомства. Юнги никогда не забудет хитрой ухмылки своего нового босса и его длинных изящных пальцев, задумчиво блуждающих по будущему рабочему месту Мина — Ну уж нет, мы не в дешевой порнушке, поэтому будем придерживаться здешнего менталитета, лады? Тогда Юнги впервые ощутил, как его уши пылают от максимально глупых и не смешных шуток Хосока с его постоянными подмигиваниями по делу или без, но тогда он скидывал все на банальный недотрах в силу возраста. После того, как Мина с позором вышвырнули из академии за «несоблюдение устава» — коим был очередной произвол просто по факту того, что он иностранец — и отправили в самый занюханный полицейский отдел, полный таких же аутсайдеров, Юнги было не до плотских утех, хотя тело продолжало их требовать. Именно тогда он поймал себя на мысли, что ему, похоже, все равно на пол партнёра, однако это заставляло лишь сильнее закрываться в себе. Разумеется, ориентация была не единственной причиной, по которой Мин стал «холодным и отстранённым букой, который совершенно не понимает шуток», ибо жизнь помотала парня не меньше, чем героя какого-нибудь трагического нуара. У Чон Хосока жизнь тоже была не сахар, как позже выяснил Юнги во время вечерних посиделок с коллегами в барах после работы. Несмотря на это, Чон был живым воплощением девиза «все, что нас не убивает, делает сильнее». За пределами офиса босс был тем еще заводилой, всегда очень много, пусть и отвратительно, шутил, смеялся громче всех и не стеснялся танцевать, словно в последний раз, даже будучи трезвым. Еще он всегда был очень открытым именно с Юнги. Хосок даже не стеснялся сказать ему, что пришёл сегодня на работу без трусов, так как прошлым вечером спросонья забыл постирать нижнее белье. Как бы Мин не хотел считывать это, как неловкий флирт, на самом деле это было проявлением чего-то братского. В конце концов, они оба корейцы, возможно, единственные во всем штате, если не во всей стране, которые добились хоть какого-то положения в обществе и не сводили концы с концами. Полностью избежать презрительного отношения со стороны заядлых патриотов у них не вышло и вряд-ли когда-либо выйдет, ибо для этого нужно всего лишь переродиться американцами, однако их это не особо волновало. Они были друг для друга крохотными островками посреди безграничного океана и единственной возможностью не забыть родной язык. Юнги легко улыбнулся от внезапно нахлынувших воспоминаний, благодаря которым накопленное за весь день напряжение в теле немного сошло на нет. Он потер затекшую шею, после чего устало встал и, прихватив нужную папку, направился в кабинет своего босса. Перед этим Юнги еще несколько секунд посверлил взглядом проклятую газету с фотографией актрисы, после чего не выдержал и швырнул ее в первую попавшуюся мусорку. В офисе уже давно было темно и тихо, как и в кабинете Чона. Тот, в свою очередь, развалившись в кожаном кресле, смотрел сквозь полураскрытые жалюзи на улицу и слушал приглушенные удары капель о стекло. Обветшалая дверь кабинета с хлипкой ручкой и почти отвалившейся табличкой привычно скрипнула, заставляя Чона усмехнуться и прикусить губу от воспоминаний, которые навевал у него этот звук. Юнги был единственным, кому можно было заходить к нему без стука. Впрочем, он никогда не стучал, даже когда только пришел в отдел, что сперва очень раздражало Хосока, а потом и вовсе веселило. Особенно когда Мин пару раз случайно ловил его за пьяной дрочкой на диване. Первый раз был и правда случайным, так как Чон наивно понадеялся, что все уже ушли и никто его не побеспокоит, но этот засранец Мин Юнги, видимо, решил ночевать в офисе. Иначе как объяснить его внезапный визит в кабинет, когда на часах было почти двенадцать ночи? Казалось бы, на лице подчиненного читались уже знакомые Хосоку сдержанность и равнодушие, однако то, как долго он смотрел на своего босса с возбужденным членом в руке, выдало в нем что-то поистине новое для детектива. Именно тогда Чон впервые увидел совершенно не свойственный блеск в глазах Юнги, который попросту не вязался с его спокойным выражением лица. Изначальной идеей было прикрикнуть на Мина и заставить его закрыть дверь с той стороны, но уловив эту шальную искру в темных и бездонных глазах, Хосок возбудился еще больше. Он запрокинул голову на спинку дивана и слегка замедлил движения рукой, хотя до разрядки оставалось всего ничего. — Это пистолет в твоем кармане или ты просто рад меня видеть? — тяжело дыша пробормотал Чон с пошлой ухмылкой, продолжая толкаться себе в руку — Помочь не хочешь? Услышанное, видимо, окончательно добило Юнги, заставляя его красноречиво закрыл дверь в кабинет. Хосока настолько зацепил взгляд молчаливого коллеги, что он даже решился на повторение авантюры, однако во второй раз подчиненный даже не раздумывая захлопнул дверь с громкими возмущениями по ту сторону, мол, сколько можно и почему именно на работе. Детектив от подобной реакции лишь едва слышно рассмеялся, старательно доводя себя до пика с именем подчиненного на губах. — Отчет — коротко произнес Юнги подходя к столу босса, тем самым вырывая того из мыслей. Папка с легким хлопком прилетела на пыльную деревянную поверхность рядом с полупустым графином с виски. Хосок развернулся к коллеге, глядя на очередной «бумажный кирпич» — Еще я собрал необходимую информацию и изучил сводки по делу об убийстве мисс Морис, поэтому... — Юнги-и — перебил его Чон, шумно вздохнув и откинув голову — Я же сказал... — Мы уже достаточно потратили времени впустую из-за ваших прихотей. — Прихотей? Юнги, я подругу потерял — нервно усмехнулся Хосок, слегка поддавшись вперед — Близкую. Неужели я не имею права на скорбь? В кабинете вновь нависла давящая тишина, которую нарушали лишь едва слышные капли дождя. — Хосок, я правда сожалению — продолжил мужчина после нескольких секунд молчания и скрестил руки на груди, но детектив вновь его перебил. — Да ладно тебе, врушка. Я знаю, что ты ее ненавидел, так что не подлизывайся — Чон потянулся за полупустым графином, отложил в сторону крышку и, недолго думая, вылил остатки содержимого себе в рот. Внезапное открытие взора на длинную мужскую шею заставило Юнги невольно облизнуть сухие губы. Ненавидел? Мин не отрицал этого, однако это слово было слишком сильным для черт знает какой по счету любовницы его босса, после секса с которой тот обычно тащил коллегу в бар плакаться о том, какой он одинокий и что все женщины одинаковые. Недолюбливал? Вот это похоже на правду. Ревновал? В самое, черт возьми, яблочко. — С каких пор двухнедельный роман записывает человека в ряды близких? — все также спокойно продолжил Мин, неспешно двигаясь к кожаному дивану. Тому самому, поэтому он так и не решился садиться на него и лишь слегка облокотился бедром о широкий подлокотник. Искренне хотелось съязвить и припомнить дружбу длинной в семь долгих лет, но Юнги сдержал себя, так как не знал, как именно босс отреагирует на это. Хосок, наблюдая за своим подчиненным, лишь глухо усмехнулся. Он всегда хорошо читал людей, какими бы непредсказуемыми или закрытыми они ни были. Можно сказать, что он был рожден стать детективом, лучшим из лучших. Нет такого дела или даже загадки, которую Чон не смог бы раскрыть. За исключением одной, которая не дает ему покоя уже много лет. Имя этой загадки — Мин Юнги. Этот парень с обострённым чувством справедливости всегда очень много и самоотверженно работал, приходил в офис по утрам и уходил последний, почти за полночь. Когда у Хосока появился столь гениальный подчиненный — который сейчас уже больше походил на верного напарника — он даже начал сомневаться в своей компетентности. Действительно ли он является лучшим детективом штата, а не этот статный и чертовски привлекательный кореец в самом расцвете сил? Юнги был поистине загадкой для Хосока. Он знал лишь крупицы его прошлого и интересов. Он даже не знал, какие женщины привлекают его коллегу и привлекают ли вообще, так как, в отличие от детектива, Мин предпочитал не обсуждать эту тему вовсе. Несмотря на его холодность и оправданное подавление эмоций, Юнги был искренне предан своему боссу и Хосок это чувствовал. Однако детектив все еще не до конца понимал, ревность это или банальное беспокойство. — На самом деле, все не так просто, как тебе кажется... — Разве не вы мне говорили, что между нами не должно быть секретов? — Опять выкаешь — с усмешкой протянул Хосок и поднялся со своего законного места, пряча руки в карманы брюк — Я тебе говорил, что меня откровенно пугает, когда ты переходишь на официальный тон? — Порой мне кажется, что иначе вы меня не воспринимаете всерьез. Хосок не смог держать своей самой искренней улыбки, которая так будоражила каждую клеточку тела Мина с тех самых пор, когда мысли о его боссе, как о мужчине, постепенно начали заполонять его разум. Мысли, которые порождали далеко не самые невинные фантазии, от которых он четно открещивался, в попытке скрыть малейшие намеки на интерес. Он был уверен, что делает это превосходно и что даже самый проницательный детектив не способен счесть его истинных намерений. И в чем-то он был прав... — Я с ней со школы дружил — горько усмехнулся Хосок, опустив взгляд. Юнги от такой неожиданности даже хмыкнул и удивленно вскинул брови, так как он впервые оказался в подобном неведении. Никаких секретов, да? Детектив, видимо, решил, что секретов не должно быть только у подчиненных от босса, а не наоборот. Это заставило сердце Мина предательски заныть. — Когда она стрельнула со своим первым фильмом мы перестали общаться. Ей было не до этого, но где-то пару месяцев назад она снова вышла со мной на связь, представляешь? Спустя столько лет. Сказала, что сейчас, когда она познала всю желчь индустрии, ей нужен был друг, как никогда прежде. — И ты ей поверил? — Поверил и не ошибся — Юнги от этих слов лишь язвительно цыкнул и закатил глаза — Да ну тебя, я серьезно — все также улыбаясь возмутился Хосок, слегка повысив голос — Она ничуть не изменилась. Все та же девчонка Ло, которую я знал. Единственная во всей школе, кто не воротил нос от общения с мальчишкой, который толком не знал английского — Хосок развернулся к окну. Юнги понял, что история босса переходит к более эмоциональной части — Ее домогались. Костюмеры, продюсеры, даже один из режиссеров. Сказала, что больше не хочет секса с мужчиной и это пугает ее гораздо больше домогательств, потому что коллеги уже начали что-то подозревать. Она хотела, чтобы я помог ей с этим, вернул ее в былое русло, поддержал. В конце концов, мы были довольно близки и знакомы не один день, но ничего не вышло. Хосок глубоко вздохнул, словно о чем-то размышляя. В тот день у них ничего не вышло не только потому, что Ло больше не хотела и не могла быть с мужчиной, но и от внезапного безразличия, которое Чон ощутил при виде женского тела. Все звезды сошлись, после чего растерянные и полуголые парень и девушка лишь громко рассмеялись от комичности и, в то же время, безысходности ситуации. В глубине души хотелось выдать коллеге все, как есть — их долгие разговоры с Ло до утра о коррупции как в политике, так и в шоу-бизнесе; разговоры о том, как страстно ее начали привлекать женщины, а Хосока – один единственный мужчина — но что-то сдерживало детектива. Хосок был уверен, что за годы своей работы повидал многое и уже ничего не боится, однако чувство нового неведомого страха сжимало грудь сильнее любой болезненной хватки. Страх отпугнуть единственного близкого человека в этом городе, если не во всем бренном мире, раз и навсегда. — Сюжетный твист под стать новому фильму Хичкока— Юнги прикрыл глаза и не смог сдержать усталого смешка. Хосок от такой неожиданности вновь развернулся к собеседнику, скользя жадным взглядом по его лицу и дрогнувшим уголкам губ. Настолько редко он слышал, чтобы его подчинённый улыбался или, тем более, смеялся. Каждый подобный момент Чон старательно записывал у себя в голове и прятал в самых потаенных уголках сознания, будучи не в состоянии сдержать по своему телу мурашек от одних лишь воспоминаний о низком и приглушенном смехе мужчины. — Я тебе говорил, что у тебя красивый смех? — остатки алкоголя в крови дали о себе знать и Хосок не выдержал, резко сменив тему. Стоя все также неподвижно у окна и глядя на Юнги, его дыхание участилось. — Говорил — Мин вновь скрестил руки на груди и уверенно приподнял подбородок. — Когда? — с искренним непониманием выпучил глаза Хосок. Вся интимность момента мгновенно разбилась вдребезги, заставляя Мина откровенно прыснуть со смеху от нелепости ситуации. — Когда ты пьян и не такое говоришь — мужчина отвел взгляд куда-то на обшарпанную стену и провел по своим губам большим пальцем, словно в попытке стереть с них улыбку, снова спрятать ее. Наблюдая за чужими руками и тем, как сминаются сухие губы под мозолистыми пальцами, Хосок шумно вздохнул и слегка понизил голос. — Да? Например? Юнги чуть приоткрыл все еще ухмыляющийся рот и коснулся ногтем переднего ряда зубов. Он чувствовал, что босс смотрит на него неотрывным, пьяным и чертовски голодным взглядом. Это не на шутку заводило и тревожило одновременно. Правильно ли Мин считывает посылаемые ему сигналы или же его безукоризненная дедукция отказала просто по факту пребывания в одном помещении с этим привлекательным мужчиной? Юнги остановило, что он был все еще трезв. Здравый ум, подсознательный страх ошибки и осуждения не давали покоя сильнее, чем постепенно нарастающее в брюках тепло от нависшего в воздухе напряжения. — Боюсь, я слишком трезвый, чтобы обсуждать это — мужчина не придумал ничего лучше, кроме как озвучить свою навязчивую мысль боссу, вновь возобновив с ним зрительный контакт. Детектив воспринял его слова не иначе, как приглашение. — Меня дважды упрашивать не надо, друг — Хосок развел руками и наконец сдвинулся с места. «Ради всего святого, не называй меня так. Только не так...» Хосок коснулся плеча Юнги и потянул его за собой к выходу из кабинета. Он едва сдержал себя, чтобы не схватить коллегу за грудки и не вцепиться своими изнывающими губами в чужие. Настолько сексуально тот сминал свои губы. Однако Юнги был по-своему прав, Хосок тоже был недостаточно пьян, чтобы решиться на такое. Всего за несколько минут они дошли до ближайшего бара. Все еще моросящий прохладный дождь освежал, как и запах мокрого асфальта. Юнги был как никогда рад за весь день выбраться из душного рабочего помещения на свободу, в отличие от своего босса, у которого в запасе просто закончился алкоголь, а так он вполне мог неделями прозябать у себя в квартире или в том же кабинете, если его не зовет долг. Наконец дорвавшись до холодного виски, мужчины разговорились, как в старые добрые. Что удивительно, они практически не говорили о работе, даже несмотря на предстоящее дело. Как бы не хотел Юнги поподробнее расспросить своего босса о той самой Ло, после раскрытия всей правды он так и не решился на это и лишь корил себя за язвительные комментарии в адрес погибшей, рожденные из слепой ревности. Поэтому они говорили о всякой заурядной ерунде, как и подобает хорошим друзьями. О новых фильмах, музыке — которую так страстно любил Юнги — и о том, что им обоим следовало бы не перебарщивать с алкоголем, особенно Хосоку, который пьянел практически моментально. Разумеется, само поднятие этой темы на обсуждение заставило обоих мужчин громко рассмеяться. Чон даже сдержал себя, чтобы не заглушать красивый смех напарника своим, настолько он ему нравился и будоражил до глубины души. — Чтобы я меньше пил, для этого нужно вернуть сухой закон. — Если бы сухой закон вернули, ты бы не пил вовсе. — Поверь, я бы из под земли достал выпивку и никакой закон меня бы не остановил. Хосок уже начал заваливаться на Юнги со смеху. К счастью, в баре они были одни — бармен скрылся за дверьми служебного помещения практически сразу после того, как заслышал корейскую речь. В рабочей обстановке или в присутствии третьих лиц мужчины всегда говорили на английском, чтобы не выделяться, но когда они вдвоем, все эти формальности моментально сходили на нет. Им было абсолютно все равно, что в родную речь постепенно прокрадывались проклятые англицизмы, лишающие корейский всякого шарма. Главное, чтобы он окончательно не выветрился из памяти, подобно детским воспоминаниям. — У тебя очень красивый смех, хён — словно в тумане повторил Хосок, не в состоянии оторваться от чужих пьяных глаз. Лишь бы уже ответил, лишь бы понял, чего он на самом деле хочет. И сделал это. — По моему, тебе уже хватит — Мин вновь прервал зрительный контакт, невольно облизывая губы от услышанного. Хосок практически никогда к нему так не обращался. В этом попросту не было нужды и мужчина понимал это, ибо они жилы по совершенно другим правилам. Юнги снова почувствовал себя уязвимым от одной только фразы своего босса. Он ненавидел это чувство, но сейчас ему было все равно. Детектив не мог насладиться улыбкой старшего, продолжая пожирать его опьяненным взглядом, а заветное и чертовски горячее «хён» эхом разносилось в ушах Мина, эгоистично требуя еще. Придерживая босса, просто на всякий случай, Юнги поплелся с ним прочь из бара, оставив бармену напоследок пару купюр чаевых. После нескольких часов дождь на улице предательски усилился, но ничего не поделаешь. Такси в позднее время уже хрен поймаешь, а отвести пьяного босса домой и себя за одно как-то надо. Мелкими перебежками от одного навеса к другому, Юнги чудом дотащил Хосока до его холостятской квартиры. Чудом не потому, что детектив тяжелый и невыносимый, когда пьяный, а потому, что тот жался к нему всем телом бесстыдно, цепко хватаясь за плечи и талию. Одежда насквозь мокрая, рубашка липнет к телу, волосы падают на глаза, делая взгляд еще более притягательным. Даже ледяной дождь был не способен остудить пыл Мина от столь соблазнительной картины. — I'm in the mood for love, simply because you're near me — пока они стояли под очередным навесом какого-то магазинчика и держались друг за друга в ожидании подходящего момента двинуться дальше, Хосок внезапно нарушил неловкую тишину своим пением. Что удивительно, выговаривал лирику он четко и даже мелодично, словно он не был пьян вовсе. Эта песня неожиданно всплыла из глубин подсознания и напомнила Чону про очередной вечер в баре. То, с каким наслаждением Юнги слушал эту пластинку, совершенно не обращая внимания на громко смеющегося босса и шумных посетителей, Хосок запомнил на всю жизнь. Именно тогда, рассматривая притягательный профиль напарника, он понял, что чувства у него определенно не детские. Это пугало и одновременно возбуждало. Точно также, как и сейчас. — Funny, but when you're near me, I'm in the mood for love — стоило Юнги подхватить знакомую лирику своим спокойным, низким, чуть хрипловатым голосом, Хосок понял, что больше не может притворяться, будто он ничего не чувствует. Он вынырнул из объятий коллеги и вышел из под навеса под проливной дождь, изящно скользя по мокрому асфальту, словно в танце, ощущая в груди неистовую легкость от принятия чувства, которое переполняло его столько лет. Юнги от чудных действия босса привычно закатил глаза и скрестил руки на груди, но Хосок не дал ему спокойно стоять в стороне и с хитрой ухмылкой потянул к себе под дождь. Мин не смог сопротивляться, чуть ли не падая в объятия смеющегося мужчины, а из головы уже не выходила эта проклятая песня, которую тот продолжил так сладко и искренне напевать.

Why stop to think of whether, this little dream might fade? We've put our hearts together, now we are one, I'm not afraid!

«А я... все еще боюсь...» Как только дверь небольшой и неубранной квартирки захлопнулась, Хосок нетерпеливо прижал Мина к стене в прихожей и крепко сжал его талию, ведя носом от плеча до мокрой шеи и опаляя ее своим горячим дыханием с отдушкой виски. Он понял, что больше не может терпеть. Юнги не противился, но и не действовал. В глазах плыло от усталости и выпитого алкоголя, член понятливо давил на ширинку брюк от чужих и влажных прикосновений, но в голове было все также неспокойно. Мин попросту не верил, что все это происходит на самом деле. Не мог поверить, что его чувства все это время были взаимными. Все это было похоже на обман, сон, манипуляцию, от которых Юнги так старательно пытался себя защитить после всего, что он пережил. — Какой в этом смысл? — дрожащим голосом произнес Юнги, зарываясь рукой в темных волосах, но не отталкивая. Хосок на мгновение оторвался от шеи Мина и вопросительно взглянул ему в лицо — Все равно вы будете думать о ней, пока мы... — Ты совсем идиот? — перебил его Хосок, не скрывая раздражения в голосе. Серьезный взгляд детектива с пеленой желания пронзил Юнги до легкой дрожи в коленях, не позволяя пошевелиться. Это была последняя капля. Хосок воплотил в жизнь задуманное — схватил Мина за ворот мокрой и мятой рубашки, потянул на себя и впился в его губы, не дав опомниться. Целовал жадно, без единого намека на нежность, уверенно проталкивая язык в чужой рот и вырывая из него изумленное мычание. Юнги прерывисто вздохнул через нос, прикрывая глаза и хватаясь за плечи Чона, с опаской отвечая. Он совсем не так представлял первый поцелуй со своим боссом, однако реальность оказалась прекрасней любых фантазий. — Вот уж не думал, Юнги, что твоя гениальность не действительна в делах амурных — хрипло пробормотал Хосок в припухшие губы напарника, все также властно и крепко удерживая его за ворот — Ло мне была, как сестра, а за свою жизнь я не хотел переспать с кем-то также сильно, как с тобой. Так понятнее или ты предпочитаешь действия? — детектив протолкнул колено между чужих ног, вопросительно помычав. Юнги не смог сдержать немого стона от его действий, а в голове словно что-то щелкнуло. Спусковой крючок, не иначе. — Семь проклятых лет — тяжело дышал Мин, словно в бреду, все еще не веря в услышанное. Он потянулся за новым поцелуем и увереннее ухватился за плечи детектива, заставляя того сладко усмехнулся в искусанные губы — А что если... — Никаких «если» — рыкнул на него Хосок, резко утаскивая мужчину за собой на обшарпанный диван в гостиной и усаживаясь на него сверху — Мне плевать, что о нас подумают. Плевать, что будут шушукаться за спиной, если узнают. Плевать, если начнут еще больше ненавидеть. Это наше дело, которое их не касается — Чон обхватил лицо Мина ладонями. Таким серьезным и одновременно искренним Юнги никогда его не видел. Он словно открылнастоящий ящик Пандоры и нашел в нем нечто поистине прекрасное – живое воплощение надежды — Я не позволю им извести нас за это, как бедняжку Ло. Любовь это не чертово преступление, понимаешь? Юнги провел грубыми ладонями по напряженным бедрам детектива, вырывая из его уст шумный вздох. Хосок в несколько рваных движений сбросил с себя мокрый пиджак на пол и взялся дрожащими пальцами за рубашку, все также пронзительно смотря на обомлевшего коллегу сверху вниз. — Я защищу тебя, хён, чего бы мне это не стоило. — Скажи это еще раз — Хосок внезапно остановился, разделавшись только с половиной пуговиц. Уголки его губ медленно расплылись в уже знакомой Юнги дерзкой ухмылке. Серьезность сошла на нет, словно маска и перед ним предстал тот самый босс, который так сводил Мина с ума – хитрый, непредсказуемый, чертовски соблазнительный. — Хён? — детектив опустил голову, игриво смотря исподлобья. — Да — уже практически рычал Юнги. Хватка на бедрах Чона стала ощутимо сильнее, волна мурашек пробежала под натянутой тканью брюк. Хосок отвел взгляд и закусил губу. Он неторопливо опустил свои цепкие пальцы на плечи коллеги и повел бедрами, имитируя толчки внутрь себя. — Хён, хён... хён! — и запрокинул голову назад, двигаясь резче с каждым сладким выкриком. Юнги по инерции начал поддаваться бедрами вверх, лишь бы поймать больше точек соприкосновения с этим горячим стройным телом — Хотя нет, стоп, мне не удобно — неожиданно произнес Хосок своим обычным голосом и остановился, словно они не сексом пытаются заняться, а репетируют сценку в спектакле. Детектив не смог сдержать искреннего смеха при виде обомлевшего лица Юнги после очередного разбитого в пух и прах чертовски сексуального момента. Что-что, а в этом его босс был явно спец... — Ты всегда такой, когда дело доходит до постели? — устало выпалил Мин, откинув голову на спинку дивана. — Неа, только с тобой — Хосок наклонился к лицу напарника и дразняще чмокнул того в нос — И лучше продолжай говорить со мной официально, это чертовски заводит. — Не хочу — дерзко хмыкнул Юнги, оскалившись. Хосок обидчиво надул губы, но возмущаться не стал. Вместо этого он соскользнул с бедер мужчины на пол, плавным движением раздвинул его ноги и устроился между ними, не церемонясь хватаясь за чужую ширинку — Ты хотя бы умеешь это? — Тут нечего уметь — уверенно выдал Хосок, резким движением стягивая с напарника брюки вместе с бельем сразу к щиколоткам. Юнги усмехнулся в потолок от услышанного и закусил губу. Налитый кровью член наконец-то вырвался из тесных оков и требовал внимания. — Так говорит только тот, кто никогда этого не делал. — А мне больше нравилось, когда твоя дедукция не работала — Хосок со вкусом облизал руку, попутно обведя языком фаланги нескольких своих пальцев, и обхватил чужой член. Начал двигать плавно, наслаждаясь каждым вздохом коллеги — Помнишь, как ты ловил меня за дрочкой? — с уст Мина сорвался первый ощутимый стон, после чего детектив сильнее сжал руку — Ты даже не представляешь, как я хотел, чтобы ты зашел, закрыл дверь и сделал это со мной, чтобы мы кончили вместе, смотря друг на друга. — Надо же, какое совпадение — Юнги лениво стянул с себя пиджак и закинул одну руку себе за голову, вторую – запустил в темные волосы босса. Взгляд Чона слегка обмяк от ощущения чужой руки у себя на затылке и он шумно сглотнул. Не без волнения, но он понял, что от него требуют — Я тоже этого хотел, только с поправкой, что я кончу вам в рот — Мин призывающее надавил на затылок мужчины, после чего приоткрытые от возбуждения губы наконец коснулись сочащейся головки — Не бойтесь, он не кусается. Очередной игривый переход на официальный тон сделал свое дело и детектив нетерпеливо взял член в рот, не спуская соблазнительного взгляда с Юнги. Все страхи и сомнения словно по щелчку пальцев улетучились, стоило Хосоку увидеть взаимное желание и проблески искренних эмоций на лице напарника, с той самой шальной искрой в бездонных глазах, которая так его манила. Мужчина вводил языком медленно, с неподдельным интересом изучая и пробоя на вкус солоноватую головку, толкая ее из одной щеки в другую, плавно наклоняя голову. — С зубами... по аккуратнее — зашипел Юнги, стоило Хосоку неумело взять глубже. Неожиданно член выскользнул из влажного рта и смачно шлепнул по чужому подбородку. — Ну извини, если бы челюсть была вставная... — Блять, фу, ладно, делай, как можешь, только заткнись, ради бога — перебил его Юнги, после чего резко обхватил себя свободной рукой и требовательно надавил на усмехающиеся губы. Чон все также послушно взял стояк в рот, отбрасывая руку коллеги в сторону, и сжал у основания самостоятельно, чуть активнее работая рукой. Хосок и правда тот еще чудак, если не больной на голову, думал Юнги, и шутки у него не всегда смешные, но когда он такой – стоит перед ним на коленях, старательно водит языком по его члену, со вкусом причмокивая, и неумело двигает головой – Мин готов ему все простить. Впрочем, он уже простил, с того самого дня, когда влюбился в своего босса так сильно и безнадежно. Юнги откидывает голову, не в силах больше смотреть на столь возбуждающую картину, и обильно кончает с протяжным хриплым стоном, не предупредив. Хосок от такой неожиданности лишь слегка дернулся и резко выпустил изливающийся член из рта, пачкая чужим семенем свои руки, губы и подбородок. Пока Юнги пытался отдышаться, детектив машинально вытер лицо рукавом рубашки и обвел языком испачканные пальцы. Слегка вяжущий вкус коллеги на языке заставил его слабо поморщиться, однако тело продолжало с интересом и даже трепетом реагировать на новые непривычные вкусы и ощущения. — Извини, я не... — Все нормально — Хосок помотал головой, вытер потную шею и откинул надоедливую челку с глаз — Я сам порой этим грешу — он подмигнул, продолжая расслабленно сидеть в ногах коллеги. — Возьму на заметку — усмехнулся Юнги. Он вернулся в более удобное сидячее положение, так как до этого едва не съехал с дивана на пол, и потянулся обеими руками к Чону, призывая подняться — Как ты хочешь, чтобы я это сделал? — По-настоящему — Хосок ответил на приглашение и снова седлал уже обнажённые бедра Юнги, обнимая того за шею. Мин от услышанного невольно сжал худую талию и удивленно захлопал глазами. Голос босса звучал уверенно, как никогда. — Это... будет сложно и не факт, что я... — Надо же, как заволновался — рассмеялся Хосок, уткнувшись носом в шею коллеги — Я шучу, расслабься — ласково прошептал он на ухо — Я сам для себя постараюсь, а ты будешь моей моральной поддержкой — детектив потянулся к своим брюкам, легким движением юрких пальцев отстегнув верхнюю пуговицу. Юнги помог слегка приспустить ткань, а его дыхание вновь участилось, стоило завидеть крупную головку и более четкие очертания уже знакомого не понаслышке члена. — Реально... без белья — внезапное осознание со стороны Юнги в очередной раз искренне рассмешило детектива. — Мне слишком лень с этим возиться, у меня всего две пары трусов и... — Пожалуйста, не продолжай — спокойно перебил его Юнги, закатив глаза. Хосок от такой реакции лишь хихикнул и принялся плавно двигать бедрами. Крепко придерживая босса за талию, Мин не шевелился, словно загипнотизированный его неторопливыми движениями — Ты вроде сказал, что тебе так неудобно. — Я понял, что мне нравится смотреть на тебя. Всегда — мужчина наклонился и утянул Мина в новый долгожданный поцелуй, который был совсем не похож на их первый. Он был медленный, мокрый, ленивый. Хосок ощутимо устал, пока доставлял удовольствие своему напарнику всеми силами, какими только мог. Это была приятная усталость и ранее он никогда ничего подобного не испытывал. Ему просто хотелось лечь на широкую и подтянутую грудь Юнги и сладко дремать на ней до самого утра, однако изнывающий от недостатка внимания член, вынутый всего на половину из офисных брюк, отвлекал и не позволял расслабиться ни на секунду. Хосок зарылся пальцами в темные волосы Мина и несдержанно простонал в поцелуй, после чего выпрямился и начал резче тереться о чужие бедра, слегка меняя угол и направление своих движений. Юнги тяжело дышал, не отрывая взгляда от притягательного лица босса и двигая бедрами навстречу, имитируя толчки, как при полноценном сексе. Детектив начал прерывисто стонать, соблазнительно откидывая голову и крепче цепляясь за широкие плечи. Старый диван противно заскрипел под ними, стоило Хосоку сорвался на более резкий и прерывистый темп, но этого было недостаточно. Он не выдержал и, кусая губы чуть ли не в кровь, потянулся рукой к своему члену, однако Юнги опередил его и, полностью высвободив чужое естество из тесных брюк, начал грубо и беспрерывно водить по нему в унисон с «толчками». Чон стиснул зубы, зашипел и кончил практически сразу от одного только ощущения сильной и мозолистой руки на своем члене, которую он так хотел почувствовать на себе с того самого дня. Это было также умопомрачительно и приятно, как он себе представлял. Хосок обмяк, без сил повалился на широкую грудь Юнги и уткнулся тому в шею, тяжело дыша. Наплевав на запачканную рубашку, тот принялся невесомо поглаживать все еще обтянутую мокрой тканью широкую спину детектива, устремив усталый взгляд в обшарпанный потолок. Произошедшее все еще воспринималось им, как слишком реалистичный сон, который может закончиться в любую секунду и, вероятно, больше никогда не повториться. — Наконец-то у меня появилась хозяюшка, которая будет стирать мое белье... Но нет, это был точно не сон. Потому что только настоящий детектив Чон Хосок мог сделать подобное максимально дурашливое предложение руки и сердца. Юнги, разумеется, соответствующе отреагировал на очередную несмешную шутку мужчины, однако устоять от подобного, чудного и одновременно соблазнительного, предложения он все равно не сможет, тем более, если оно подразумевает собой совместное проживание, быт и просто страстную любовь, без страха осуждения и предрассудков.

If there's a cloud above, if it should rain we'll let it But for tonight, forget it! I'm in the mood for love