Что-то до безумия неправильное.

★Он неправильный. Он — настоящий грех, олицетворение всего ужасного. И как он вообще в это вляпался? Каждый раз, когда он видит своего младшего брата, когда тот улыбается, глупо шутит, проговаривает свои ранее подготовленные речи, или в панике просит помочь ему с нарушителями, такое холодное механическое сердце Лорри на мгновение согревается. А может, на несколько мгновений? И нагревается до такой степени, что даже его внутренние вентиляторы не помогают охладить всю систему. Хотя, кажется, дело не в обычной нагрузке систем. Это нечто похуже. Сколько это продолжается? День, два, месяц? Может год, может больше. Он уже не пытается чуть ли не вскрыть свою прошивку, дабы найти тот сбой, поломку внутри него, которая заставляет его замирать при каждом взгляде на своего близнеца. Странно звучит, правда? Именно. Сам он не раз утопал в бессмысленных и иногда крайне странных и аморальных мыслях о нём и родном брате-близнеце, от чего самому порой становится тошно. Он снова и снова засматривается на Ларри, пряча интерес и влюбленность за хмурым взглядом. Защищает его, подставляя своё собственное тело под пули и стрелы, оправдывая это тем, что просто не хочет проиграть в очередном бою на арене. Лорри называет это братской любовью, а? Глупая ложь, которой он уже даже сам не верит. — Чего именно ты хочешь? — спросил Ларри слегка раздраженно, что ему непривычно. — Чего я хочу? — Лорри на долю секунды замолк, прежде чем взглянуть на близнеца более нежно и трепетно, что также вовсе не всего стиле. — Я мог бы сказать тебе, Лар. И что здесь, чёрт возьми, происходит? Вот что. Сейчас, когда руки плохого бота хаотично блуждают по телу родного близнеца. Он не может сознаться себе в том, что действительно желает его не как брата. Ему не хватает смелости признать всю аморальность этой ситуации. Признать то, как сильно он хочет свою милую копию всеми возможными способами. Признать то, что он находится внутри родного брата, при этом не чувствуя ничего, кроме возбуждения и любви к близнецу. Они оба на кровати Лорри в их совместной комнате. Ларри под своим старшим братом, задыхается от собственных ощущений и жалобных и довольно громких стонов. Ох. Лорри был над ним, меж раздвинутыми ногами младшего. Оба не знают, как до этого дошло, но точно не готовы остановиться. Не сейчас. Не сейчас, когда так хорошо находиться рядом друг с другом. Лорри провёл по корпусу близнеца рукой, рассматривая каждую часть тела Ларри, такого родного и милого. Он так редко может открыто любоваться братом, что просто изводит, так раздражает и бесит. Но сейчас в их распоряжении целых два часа наедине. Два часа любви и ласки, что, как оказывается, оба так хотели. В конце концов, кто может быть ближе братьев? Лорри наклонился, провев губами по грудной части тела Ларри, заставив последнего слегка вздрогнуть. Эти лёгкие движения щекочут метал, заставляя тяжко вздыхать и просить большего. Лорри сжал его талию Ларри рукой, заставляя того пискнуть и закрыть лицо рукой. Лорри слегка усмехнулся, покачав головой. В одно мгновение руки Ларри были довольно грубо зажаты у него же над головой, не давая никакой возможности сопротивляться. Хотя хороший бот и против не был. Наоборот. Вот только удивился и смутился немного. Лорри был довольно груб в этой ситуации, жёстко и резко двигаясь внутри брата и выдавая рваные вздохи. С каждым разом становилось больнее, но боль всегда оставалась в недрах, так как чувство удовлетворения и наслаждения оставалось в большем приоритете. Ещё бы, чего ещё от него ожидать, такого хмурого и злого? Ларри же наоборот, кажется, нравится это. Или, может быть, это уже какая-то зависимость? Он послушно выгибает спину, поддаваясь каждому касанию со стороны Лорри, прося больше этих ласк. Ларри всхлипнул, немного прикрыв глаза. Хороший бот взглянул на любимого брата своими голубыми глазами, немного ерзая под ним. Ощущение... странное. Неужели все братья делают подобное? Это не совсем то, для чего он был создан. Хотя Лорри говорит, что это не так важно. Нет причин не доверять самому дорогому человеку в его жизни, правда? Лорри слегка приулыбнулся ему, чмокнув в щеку. Такое нежное и любящее поведение контрастировало с грубостью движений Лорри ниже. И это только больше заставляло Ларри хотеть его всего. Иметь с ним что-то подобное тому, что он десятки раз видел в разных фильмах. Что-то романтичное, что-то новое, что-то... неподобающее законопослушным ботам, что ещё и являются родными братьями. Языком Лорри прошёлся по груди близнеца, снова сжимая его талию и вдавливая сильнее в кровать. Было бы неловко, если бы Р-Т сегодня пришёл пораньше. Хотя сейчас, кажется, этих двоих это мало заботит. Наконец-то они могут в открытую сказать о своих столь неправильных, но искренних чувствах друг к другу. Нет времени думать об этой вечно раздражающей тумбочке на ножках, когда есть только они вдвоём в этой до безумия душной комнате. Старший свободной рукой касается лица Ларри, осторожно поглаживая его. Можно сказать, это как небольшое успокоение для брата. Ларри слегка улыбается, прежде чем снова перебиться стоном из-за очередного сильного толчка. Несколько капель машинного масла блистало в его глазах. Лорри прижимается всем телом к чужому, целуя лицо Ларри, слизывая то "подобие слёз". К каждому миллиметру странно мягкому лицу близнеца был предоставлен свой поцелуй. Мягкие щеки, лоб, что наполовину спрятан за головным убором, нос, челюсть. Абсолютно всё. За исключением губ, что так дразняще обходит плохой бот. Свободной рукой он сжимает бедро Ларри, слегка приподняв его ногу. Несколько грубых толчков, громких стонов и вздохов, и всё кончается. Из губ младшего срывается последний хриплый стон, прежде чем устало уложиться на кровать . Его руки теперь свободны, и ими он вцепился в простыню на кровати. Внутри Ларри оказалась вязкая жидкость. Это... погодите, это машинное масло? Это придётся долго отмывать. Лорри немного отстранился, выглядя слегка виноватым за содеянное. — ... — Хотя его выражение по прежнему не меняло его обычной кислой мины на что-то большее, чем несколько лёгких улыбок, мигающих время от времени на его лице. Он оглянул своего близнеца во всей красе, даже слегка краснея. Он потянулся к своему ремню, дабы нажать несколько кнопок. А после сделал то же с кнопками под одним из наплечников Ларри. Теперь всё так, будто только что вовсе ничего не произошло. Ну, за исключением пятна машинного масла на простыне и ногах Ларри. Ну это ведь уже мелочи, да? Лорри молча поднялся с кровати, отряхнув себя. Ларри же остался на кровати, обняв себя и невольно краснея. И тут же его охватили терзания внутри себя. И что это было? Мимолётное желание или что-то большее? Ну нет, Лорри не мог... любить его, а? По-настоящему любить. Не успел младший и домыслить, как тут же в его лицо мягко утыкается лицо брата, как бы целуя его в губы. Лорри сел на кровать, наклонившись к нему и слегка приобнимая любимого брата руками. И это тот поцелуй. Тот поцелуй, которого он желал больше, чем всего, что было до этого. Чмок был коротким, как и подобает первому поцелую. А, погодите? Первый поцелуй?? — Извини. Я... чёрт, я люблю тебя, Лар, — немного краснея сказал Лорри, прижимая близнеца к себе, — извини. Кажется, будто его голос на мгновение сломался и он звучал мягче и более любяще. Как-то спокойно. А нет, не кажется. Теперь всё точно наяву. Ларри же замирает на долю секунды, прежде чем крепко обнять брата в ответ, оставляя дюжину маленьких чмоков на его лице. — Ох, Лорри... Не стоит, — он прижимается к нему, всё ещё чувствуя небольшую боль в области таза. Хотя какая сейчас разница? Ведь... — я люблю тебя в ответ. Лорри возразил, хотя поддавался каждому сладкому поцелую, которые дарил ему его дорогой брат. Верно, он действительно неправильный. И это всё, чего он когда-либо хотел.