El aliento de la muerte

"Пожалуйста..."

Юноша резко проснулся. Его грудная клетка быстро поднималась и опускалась, а глаза трепетали так, словно они вот-вот были готовы вылететь из орбит. Зрение даже до конца не могло сфокусироваться должным образом, и мальчишке пришлось руками двигать, дабы ощупать те или иные вещи, чтобы понять, где он вообще находиться. Что-то мягкое. Зрение кое-как пришло в норму, и посмотрев туда, где была его рука - он увидел черное одеяло. Оно было маняще теплым, но юноша лишь понял, что он явно не в том месте, где изначально был. Неужто его перетащили? И если да, то кто? Впрочем, он разомкнул свои губы, при этом, начиная, бормотать. Его голос был дрожащим. Он был жалок, причем черноволосый даже этого и не отрицал. Ему было все равно на то, как сейчас звучал или же выглядел, так как в своем сне он увидел то, что никогда бы не хотел лицезреть в реальности. Даже мысли об этом ему были настолько пугающе, что его руки сжали одеяло до побеления костяшек. Кашель разнесся по всей комнате, и затем прозвучало: — Сэр! – С начало ничего не было слышно. Казалось, словно он тут один, но внезапно послышался мрачный хохот, который будто отбивался от стен и вливался в уши Алекса. — Вы меня слышите? И вновь молчание. Кью ничего не оставалось делать, кроме того как встать с этой теплой кровати и банально пробурчать кротко ругательство себе под нос. Когда он приподнял голову, чтобы оглядеться, он заметил одно существо, сидящее за черным монитором. Оно не шевелилось, будто оно было либо заморожено, либо являлось статуей. Квакити смотрел на все это с тревогой в глазах, но он сделал пару шажков в левую сторону, и смог лицезреть ещё троя сотрудников. Все они были одинаковыми, буквально, они ничем друг от друга не отличались. Идеальные работники. Их словно воспроизводили на одной и той же фабрике, только вот эта фабрика, видимо, была самим правительством. — Привет? – Ответа не последовало. — Хей? – После этого слова, Алекс решил кинуть бомбу. То ли от привычки, то ли от все ещё желания защитить самого себя. Бомба сразу же взорвалась, и пару вещей свалилось или же, как ни странно, исчезло. – Ой! Квакити отошел, при этом, начиная, смотреть то туда, то сюда. Напряжение в его плечах наросло, и он сразу же быстрым шагом начал направляться к месту, где он может банально почувствовать себя не так ничтожно мелко. Это было место меж каким-то книжным шкафом и непонятной тумбочкой. Когда работник начал идти, Алекс начал произносить более громким голосом: — Простите, простите, простите! – Работник, кажись, даже и не слышал его. А может и не хотел слушать. Он просто направился к своему коллеге, сидящим за черным монитором. Квакити выглянул из своего убежище, смотря на них с напряжением и с настороженностью. Спустя пару секунд послышался тот же мрачный хохот, и работник сразу же повернулся, чтобы вернуться в свое положенное место. — Послушайте! – Алекс набрался смелости и вышел из укрытия, при этом подходя к тому работнику, который вот-вот собирался уйти. — Пожалуйста, помогите мне. Пожалуйста. – Существо незамедлительно вышло из комнаты, закрывая за собой дверь. Квакити продолжил лишь бормотать свои просьбы о спасении. И вновь отвратительный, мрачный смех. Квакити уже не знал куда деваться. Он обратился к тому работнику, который сидел и пялился в черный монитор уже не пойми сколько времени. Вопрос за вопросом, а ответа так и не было слышно. Алекс даже пытался сломать этот чертов черный монитор - но он не поддавался. В конечном счете, Кью посмотрел в сторону, где стояли два работника. Один из них был тем, кто постоянно входил и выходил, а второй сидел за своим столом, как послушный работающий. Алекс кинул в их сторону очередную бомбу, которая незамедлительно взорвалась. Два работника сразу же пошли в его сторону. Они были похожи на маленьких паучков, у которых раздавили их же кокон. Такие же мерзкие, но быстрые твари. Они сразу же обернулись обратно, будто передумали, и решили отстраивать все заново. Один из них начал раскладывать ковер. Кью последовал в их сторону, бормоча: — Я не понимаю. Вы видите меня? – Он попытался ударить работника, но все было тщетно, как вдруг существо ударило его в ответ. — Эй! – Квакити сделал два шага назад, при этом спиной уже ощущая книжную полку. Существо, которое его ударило, лишь спокойно село за свой стол, при этом что-то пописывая на бумажке. Как только он закончил писанину, существо сразу же показало надпись, которое оно оставило на бумаге. — Ох. "Дай мне поработать" – Гласила надпись на бумаге. Парень сразу же отошел от работника, при этом говоря о том, что все нормально. Он начал наблюдать за тем, как другое существо расстилает ковер, и юноша остановился, словно решившись подпортить настроение другому работнику. – Смотри, я никуда не уйду. Я никуда не- Работник ушел в правую сторону. Алекс же решил последовать за ним, и существо указало почему-то на лампу. Квакити лишь посмотрел на то, как работник включает лампу, а он лишь выключил её. Если честно, Кью не совсем понял то, что ему хотели показать, но он лишь последовал прочь от того существа, при этом даже заметив, что двери отворились. Когда он подошел к дверям, он не ожидал увидеть его. Эту черную маску. Квакити сразу же взвизгнул, при этом начиная всячески убегать и лазать по алым лозам, которые были развешены по стене, словно намекая на возможное спасение для самого Алекса. Впрочем, за его спиной был лишь слышен тот самый пугающий и мрачный смех. Кью залез на самый вверх, головой прижимаясь к потолку и смотря вниз, прямо туда, где стоял сам Кукуручо. Это был не простой Кукуручо. Это был именно тот, кто разбил его во сне в дребезги, не оставив и кусочка для того, чтобы тот смог собраться вновь по частям. Алекс начал бормотать про то, чтобы тот его оставил, чтобы он смог побыть наедине. Он начал бросаться бомбами, и каждый раз был слышен этот мерзкий до ужаса хохот, вызывающий холодный пот и мурашки по затылку юноши. Бомб в конечном счете, к сожалению, не осталось. Остался лишь Кью, Кукуручо и работники. — Если ты присоединишься к нам, то мы не навредим тем, кого ты любишь. Если ж ты предашь меня, то мы убьем тех, кого ты любишь. – Голос Кукуручо был громким. Даже слишком. Он был словно барабанами, каким-то громким эхом в темном, закрытом помещении. Это очень сильно пугало самого Квакити. Ему хотелось убежать. Кью начал оглядывать каждого, кто сейчас находился в этой комнате. Тут было несколько работников, некоторые из них прямо смотрели в душу Алексису - другие лишь что-то записывали. Один из них только смотрел на своего босса – Кукуручо, а тот в свою очередь на самого Квакити. — Кого ты собираешься убить, если он уже мертв? – Была неловкая пауза, после которого послышался смех Кукуручо. Снова. – Ты ничего не можешь сделать, ублюдок, и будет лучше всего если убьешь меня, чтобы положить конец всему этому. Лучше убей меня. – Этот хохот уже изводил Алекса из ума. – У тебя больше ничего нет, чем бы ты мог угрожать мне. У тебя ничего нет. Кукуручо сделал шаг. Алекс же отзеркалил это движение. Они смотрели друг на друга так, словно они были не ученый и подопытный кролик, а словно знакомые, которые впервые встретились. Только вот выражение Кью было наполнено отвращением. — Ты знаешь, что я прав, мудак. После этого слова больше ничего никто не произносил. Кукуручо лишь начал идти в сторону Алекса, при этом забираясь на лозы, явно хотя попасть к нему. Алекс же начал то-ли умолять то-ли хрипеть. — Пожалуйста, прости меня, пожалуйста уходи... – Он вручил ему записку, подливая все это лишь своим уже надоедливым, мрачным хохотом. Квакити пробежал глазами по одной лишь вычерканной строчке. "Твой сын." – Ублюдок, мой сын уже мертв давно, и все из-за тебя! Или из-за кого-то там, какого-то сукиного парня с очками, и ты ничем не лучше его. – Голос Алекса заметно стал печальнее, даже можно было сказать то, что были слышны сухие всхлипы, доносящиеся из его горла. Кью вжимался в стенку, пока Кукуручо лишь разглядывал его, подходя ближе. — Убей меня. Лучше всего будет, если убьешь меня сейчас. – Этот хохот. Кью пытался драться, махал кулаком, но банально существо не принимало на себя какой-либо удар, будто даже игнорируя его. – Что ты смеёшься? – После этого Квакити начал оглядываться, надеясь на какие-то потайные входы или выходы, разглядывая темные уголки. Он вновь взглянул на Кукуручо, тихо бормоча о том, может ли он уйти. Но внезапно, как гром средь ясного неба – Кукуручо подошел к нему, вжимая его все сильнее в стену. — Нет, пожалуйста! Отпусти меня! – Казалось, словно Кукуручо даже и не слышал его. Он попросту проигнорировал его слова в очередной раз, при этом приближаясь все ближе и ближе, пока между ними не оставалось пару жалких сантиметров. Алекс отворачивался, пытаясь избежать этой улыбки, которая искрилась сердито-красным оттенком. Даже дышать была трудно. Квакити пытался поддерживать зрительный контакт. Его голос дрожал все сильнее и сильнее, пока и вовсе не затих. Он чувствовал каждой своей клеточкой его, и это ему было противно. Даже когда Кукуручо слегка наклонил голову вперед к нему, юноша напрягся ещё сильнее. Было ощущение, что его мышцы сейчас разорвутся от такого, но Квакити это игнорировал, пытаясь слиться со стеной воедино и не чувствовать Кукуручо рядом с собой. Мерзость. То, как он рассматривал Алекса, как предмет, которым он заинтересовался и решил приобрести себе. Кью хотелось крикнуть ему в лицо многое, начиная от ругательств, которые были перемешаны с горькими всхлипами, и заканчивая с вопросов о том, почему именно он. Почему из всех людей в сервере именно он? Голова гудела и шла кругом. Квакити перестал смотреть в эти сияющие кровавым оттенком глазницы, и лишь посмотрел себе под ноги. Сколько они должны так стоять? Когда уже Кукуручо сдаться, и уйдет заниматься своими делами? Или это будет бесконечно, пока сам Кью не упадет на колени и будет просить о смерти? Множества вопросов, а ответом лишь будет на них хохот. Алекс почувствовал то, как Кукуручо слегка притрагивается к его руке, и это сразу же заставило юношу вздрогнуть. Он будто очнулся ото сна, и теперь с широко распахнутыми глазами смотрел на того, кто решил к нему прикоснуться. Парень заметил записку, в которой Кукуручо начеркал своим на вид изящным, но грубым почерком: "Согласен или нет?" Кью сразу же отдал записку обратно, при этом бормоча: — У тебя нет ничего лучше, чем убить меня. Сделай мне чертово одолжение, ублюдок. Пожалуйста, убей меня. В этом мире нет ничего, что я защитил бы. Лучше закончи мои страданья и убей меня уже, пожалуйста. – Квакити после этих слов лишь торопливо начал что-то искать в своем инвентаре, и в конечном счете он достал динамит, начиная его вручать в руки Кукуручо. – Смотри, поставь их здесь и закончи. Убей меня. Динамит сразу же вернулся к тому, кто его отдал. Через несколько секунд послышался хохот Кукуручо, который разнесся по всей комнате, но сразу же наступило молчание. Это сильно вывело Кью из себя. — Сделай уже что-нибудь, мудак?! Скажи мне что-нибудь, идиот! Я не принимаю, нет, я совершенно не согласен! Все, что ты можешь сделать - это убить меня! И то это будет лучше! Я- – Его грубо оборвал на полуслове Кукуручо. — Увидимся, Квакити. Кукуручо начал куда-то уходить, при этом давая работнику спокойно накинуть некую веревку на Алекса, ведя его за собой. Квакити же жалобно бормотать про пытки, что он не хочет возвращаться, что не хочет этого и он умолял: — Пожалуйста, не пытай меня, пожалуйста, не пытай меня... – Он пытался спрятаться, найти своеобразное укрытие, но повсюду были работники. Они были словно фигурами на шахматной доске, которых вел сам Кукуручо. – Я не хочу работать с тобой, я не хочу больше делать что-либо для тебя. Квакити вышел сразу же из комнаты, где были расставлены работники. Кью прижался к стенке, при этом, продолжая, бормотать и бурчать, ощущая то, как его глаза щиплют. Казалось, что вот-вот из его глазниц потечет фонтан слез. Ему не хотелось возвращаться в это гнилое место, туда, где ему пришлось лицезреть смерть Таллулы. Где ему пришлось поджигать то, что он не мог дать ей. Праздник. Но им было все равно. Его вновь повели в эту комнату, при этом грубо вталкивая в узкое пространство. Алекс незамедлительно повернулся к двери, замечая, что она все ещё открыта, и что Кукуручо вновь что-то черкает на бумажке. Почему он просто не может дать ему шанс на счастливую, загробную жизнь? Почему Квакити должен страдать? — Ты собираешься отвести меня в очередное место? Вновь? Просто отпусти меня и убей. Если ты хочешь убить меня - убей. – Ему вручили записку в руки, и он сразу же посмотрел на то, что там было написано. "Твой сын ждет тебя." Алекс отдал записку обратно. Он посмотрел сначала в ту сторону, где был телепорт, а затем вновь на Кукуручо. Его глаза налились счастьем. — Ты собираешься убить меня? Ты гарантируешь мне смерть? Спасибо тебе... – Квакити запер дверь, при этом смотря на дверь, в которой более мене видно лицо Кукуручо. Послышался смех. – ...Спасибо тебе большое. Я знал, что у тебя есть сердце. Они говорили, что ты тот ещё ублюдок, но я знал, что это не так. – Кукуручо приблизился к двери, рассматривая лицо Кью так, словно он пытался его запомнить как картину. Как искусство хаоса. — Спасибо тебе и прощайте, мудилы. Я скажу пару слов, прежде чем моя смерть наступит. – Кью замолчал, собираясь с мыслями, а затем послышалась его предсмертная речь. – Я никогда не решал вопрос, который у меня был. Кто привел меня на этот остров, и почему они это сделали? Прибыв на этот остров, я встретил людей, которые были мне незнакомцами ранее. У меня был прекрасный сы- дочь. Я никогда не знал, что это все было. Но я знал, что это такое – любить кого-то. Квакити приподнял голову, смотря назад, обратно на эту дверь. Он заметил, что Кукуручо продолжал смотреть на него. Было лишь его лицо, его налитую кровью ухмылку. — Больше никогда не увидимся. Кью наступил на плиту телепорта, чувствуя боль по всему телу. Его глаза были прикрыты, и он ничего не чувствовал. Его словно окружила пустота со всех сторон, которая гарантировала безопасность и комфорт. Боль отошла уже на второй план, и он онемел, плывя по этой пустоте. Неужто это был его конец? Через минуту он почувствовал дуновение ветерка, и когда он приоткрыл свои очи - его ослепило солнце.