А если бы...

***

      Время уже позднее, за окном была ночь. За окном падает снег, тишина давит, но в то же время действует как успокоительное. Вова сидит за столом на кухне, хмуро глядя в окно. В квартире стояла темнота, мрак окутывал все комнаты, но он не собирался включать свет. Нет смысла. В голове было много мыслей, а волнение только усиливалось. Он сейчас находится в квартире у Кащея, не было больше вариантов куда вернуться, поэтому и пришел на порог к нему. Кащей возмущался, закрывал двери перед лицом, но все же впустил его, через многие попытки поговорить. Вова любит его, да и сам Кащей любит, но обиду затаил большую, поэтому даже к себе в кровать не позволял лечь, кинул на пол какое-то плешивое одеяло, да подушку. Не общался с ним, хмурил брови проходя мимо, а как только Вова пытался завести диалог, демонстративно уходил или начинал заниматься любыми глупыми делами. Вова злился в душе, но молчал, ожидая, когда же придет то самое время.       А сегодня Кащея с утра не было, как сквозь землю провалился. Вове сначала было похуй, мог вернуться в любое время, но когда на часах уже показывало пол первого ночи, волнение поднималось. Что можно делать столько времени? Да и вопрос, где все это происходило? Суворов вздохнул и закрыл глаза рукой. Кащей умный, выпутывается из любого дерьма, в которое попадет. А если все же пойдет не по плану? Вдруг с ним что-то случилось? Сердце было не на месте.       Все мысли прервал ключ, открывающий входную дверь. Вова дернулся, но отнял голову от руки, продолжая сидеть и ожидать. Свет загорелся в коридоре и тут же послышалась возня, а потом вдруг тишина. Суворова это напрягло, поэтому он повернул голову и увидел, что Кащей сидел полу в коридоре, не снимая с себя уличной одежды и глядел пустыми глазами. Он был ужасно побитый, видны синяки и кровь, которая капала с носа, губ, а так же других ран. Одежда в грязи. Вова вздохнул тяжело. С кем уже успел подраться? Он встал со стула и прошел в коридор, становясь рядом с Кащеем, рассматривая его вид. Сейчас Вова больше ни о чем думать не хотел, Кащей дома — ладно. Жив и здоров. Поэтому усталость тут же подкралась к нему, но все равно было интересно, что с ним случилось.       — Ты откуда заявился? Встань с пола. Удивляюсь я над тобой, весь день пропадать, а под ночь заявляться в таком виде. Бухой что ли или под чернушкой?       Но Кащей молчал. Он даже не смотрел на него, глаза были обращены будто в пустоту. Вова тронул его плечо, но тот лишь только вздрогнул, отдергивая руку и продолжая сидеть. Вову это озадачило. Оставлять его тут нельзя, может от водки уже язык у него завязался, раз говорить не может. Поэтому подхватив кое-как его тело, Вова потащил в ванную, снимая одежду. Кащей не сопротивлялся, вел себя как кукла, лишь моргал и дышал, а так не двигался. Вова снял с него полностью верх, замечая множество ран. Значит и с ногами проблема. Он вздохнул и начал раздевать его полностью, замечая так же, что Кащей опять не сопротивлялся, когда он его обнажал. В основном, Вова раздевал его для других целей, но это было достаточно давно, и сейчас это уж точно не к месту. Поэтому включив воду погорячее и раздев его полностью, подхватил на руки и смог положить обездвиженное тело в ванну, начиная смывать всю грязь с тела и кудрей. Кащей не принимал никакого участия, позволяя Вове делать все, но Вова был хмурым, моя его. Что случилось, раз он позволяет это сделать? Кащей быстрее бы вскрикнул, что с ним обращаются как со старым дедом, но ничего этого не было. Вообще ничего.       Суворов не брезговал им, конечно впервые удалось мыть его, но видел много раз, когда Кащей реально перебирал и блевал на каждом ходу, а Вове приходилось быть рядом, потом умывать его и слушая жалостливое: "Вова, мне так плохо...". Закончив все умывания, он оставил его в ванне и прошел комнату, взял чистую домашнюю одежду и вытащил Кащея, вытирая полотенцем всего, а потом помогая одеть одежду. Кащей стоял еле-еле на ногах, Вова это заметил, тут же увел на кухню, сажая на стул и начиная заниматься уже ранами, обрабатывая их. И все же решил опять завести диалог.       — Скажи мне, кто с тобой это сделал? Что случилось? — злость уже поднималась и к Кащею, и к таинственным тварям, которые сотворили с ним это.       Кащей лишь жмурился, когда было больно, но опять молчал! Вова обработал уже все раны, заботливо сделал ему чай, поставил рядом кружку и сел напротив, смотря во все еще пустые глаза. На часах уже было час ночи, Вова раздраженно выдохнул.       — Блять, Кащей, ты мне объяснишь, что происходит? Ты все обижаешься на меня? Я тебе по-человечески задаю вопрос, че ты молчишь? Я повторяю, что с тобой случилось?       Вове не нравилось, когда его вопросы игнорирует, но не скрывал явное волнение, которое опять появилось. Что же такое случилось? Кащей продолжал молчать, но потом Вова увидел, как глаза его заблестели и по щекам полились слезы. На место волнения — пришел страх. Кащей плакал. Значит случился реальный пиздец. Лицо Вовы изменилось, раздражение так же покинуло и он с нескрываемым волнением подошел ближе, касаясь его плеча.       — Тише-тише... Ну чего ты? Я рядом...       — Вова... — судорожный всхлип вырвался из него, — Вова, блять... Я-я... Я не могу... — он закрыл руками лицо и не скрывая слабой стороны, громко зарыдал навзрыд.       Вова присел на корточки, отнял от лица одну руку и прижал к губам мягко, чувствуя тут же соленые слезы, и дрожание руки.       — Я выслушаю... Объясни мне все...       Кащей сделал судорожный вздох, пытаясь успокоиться, но это не получилось. Все же он пытался ему рассказать.       — Я-я... Шел п-по улице домой, решил как... об-бычно пойти ч-через дворы... А т-там темно же... И-и вдруг с-слышу голос из т-темноты... Имя м-мое. Ко мне п-подошли двое м-мужчин, я-я сначала не узнал и-их... А потом п-понял... Это с з-зоны... Я знал их, к-когда сидел... Блять, а они с-сбежали оказывается, и м-меня пытались поймать... — он сделал опять вдох, — они мне напомнили, что слишком я в-вел тогда "плохо", а у н-нас и правда были р-разногласия... Ну и они н-начали меня избивать... Они-то сильнее м-меня... Два амбала сука... Н-но это не важно... Лежу я уже на земле, б-блокирую все удары... И слышу в-вдруг, как один говорит-т: "А лицо то у тебя не хуевое, мать с отцом видно старались". А я и не пон-нимаю, что это значит... Как вдруг, одна мразь начала б-брюки с меня стягивать... И п-перевернул на живот-т... А я все и п-понял... Вова, мне так с-страшно стало... Нашел силы в себе и заорал на в-всю улицу... Боже мой, как хорошо... Там м-менты где-то улицы п-патрулировали... Услышали... Эти твари меня сразу бросили и убежали, а я т-тоже... Хвост не хотел подцепит-ть... Вова, а если бы они... Меня...       И Кащей тут же замолчал опять рыдая во все горло. А Вова был в полном шоке, только сердце кровью обливалось. С Кащеем так никогда не обращались. Он мог всегда выйти из любой ситуации, но сейчас видно, что на психику это сильно повлияло, раз не сдерживал всех эмоций в таком виде. Сейчас в нем был один страх. Организм пережил шок, всегда думая, что в такую ситуацию он бы просто не попал. Но мир и правда жесток, и даже с такими как Кащей, могла произойти такая хуета. Вова был уверен, когда Кащею станет лучше, он это так просто не оставит, в нем будет кипеть ненависть и ярость. А мстить он умеет...       Но сейчас это был не тот человек, он был просто сломленный. Вова не думая больше ни о чем, встал и обнял крепко, прижимая к себе. Кащей не сопротивлялся, обхватил руками шею и уткнулся лицом в плечо Вовы, продолжая плакать, как маленький мальчик. И правда было похуй на все, на гордость, на разум. Чувства играли в нем. Не смог он выдержать такого удара.       — Блять, В-вова... В каком мы ужасном м-мире живем... Не хочу... Не хочу ничего... Как они т-только посмели... Не б-бросай меня... Не уходи... Будь рядом, п-прошу тебя!       — Буду, буду... Не уйду никуда... Не брошу. Тише, я рядом... Слышишь? Больше такого не повторится. Я не позволю. — он поцеловал его в макушку, — все хорошо... Ты теперь со мной...       Вова помог ему дойти до кровати и уложил. Кащей опять прижался к нему, совершенно не хотел отпускать, искал утешение, которое сейчас точно было нужно. Вова шептал успокаивающие слова, гладил по кудрям, целовал лоб, виски, скулы, нос, щеки, губы. Сцеловывал каждую слезу на любимом лице, говоря таким жестом, что правда не уйдёт от него. Через какое-то время слезы перестали течь, только судорожные всхлипы раздавались в квартире, но Кащей уснул глубоким и неспокойным сном. А Вова не мог уснуть боясь одной мысли.       А если бы милиции рядом не было бы? Если бы те мрази и правда смогли бы изнасиловать Кащея?