Red Lights

В Red Lights, как обычно, выстроены в ряд спорткары, которые лишь привлекают всеобщее внимание своим видом. Медленно подъехав к парковке клуба, наш герой скучающе пробежал взглядом по каждой машине. Большинство принадлежали знакомым, таким же гонщикам, как и он сам. Сзади догонял Намджун – телохранитель Чонгука и по совместительству близкий друг. Припарковавшись рядом с BMW и Ferrari, молодой и привлекательный парень вышел из своей тачки и нажал кнопку на ключе, поставив машину в режим паркинга. Ким припарковался недалеко, а если быть более точным – через две машины. Покинув свой автомобиль, высокий и не менее статусный мужчина – телохранитель подошел к боссу. Усмехнувшись и окинув окрестности взглядом, Чон провел большим пальцем по ободку ключей и убрал их в карман, неспешно направляясь в клуб. Первые эмоции не заставили себя долго ждать. Сине – алые лучи от прожекторов освещали лица присутствующих, играясь с ними. Музыка била по перепонкам, проходя по каждой вене и разливаясь по организму Чонгука. Парень начал осматривать помещение, стараясь протиснуться сквозь толпу к заранее забронированному столику, откуда открывался прекрасный вид на танцпол. Каждый, мимо кого прошёл Чонгук, с уважением и неким восторгом приветствовали молодого человека: шлейф пламенных и изумленных взглядов нежно тянулись за ним. Тем временем, Намджун не отставал от босса. Убедившись, что Чон Чонгук в безопасности, телохранитель отошёл сделать заказ любимых напитков обоих. Но у Джуна был один важный и даже неотъемлемый принцип – на работе только в трезвом состоянии. Именно поэтому, себе заказ был сделан без алкоголя. Уже в разгаре, под градусом, девушки продолжают строить глазки Чонгуку, буквально приглашая присоединиться. Но, к сожалению, жизнь - не сказка, где молодой принц с первого взгляда влюбляется в принцессу. Тут всё более жестоко и несправедливо. Сегодня не их день. Мысли Чона забиты работой и бесконечными заказами, сделками и договорами. Он хочет напиться и забыться хотя бы на некоторое время, пока алкоголь полностью не выйдет из организма. Сегодня парень уедет отсюда один. Ночь только начинается и обещает быть невероятной. Брюнет планирует прожить её так, как прожил бы свой последний день – по максимуму.

***

Чонгуку было комфортно: он находился среди своих. Нелегальные гонки по ночному городу, желание победы и ненасытная жажда быть выше других, не на шутку разыгрывали аппетит молодого господина. Если бы в эту самую минуту официант принёс приглашение на очередной заезд от какого-либо заклятого врага, то господин без раздумий встал бы из-за своего столика и пошёл заводить авто, пока в глазах горели искры от мыслей о победе. Но вернёмся к реальности. Сейчас он не готов к заезду. Его тело уже успело расслабиться на мягком диване. Официант принёс напиток, поблагодарив гостя за то, что тот выбрал именно их заведение в качестве препровождения своих выходных. – Может, поедем в парк аттракционов? Единственный выходной всё-таки. – Чон, поставив нетронутый бокал, откинулся на спинку кожаного чёрного дивана. – Американские горки, все дела. Как думаешь, они работают в ночное время? Ему приходится наклониться ближе к Намджуну, чтобы лишний раз не повышать голос из-за музыки. эмоциональное перенасыщение шло параллельно с выгоранием: многие вещи давались подозрительно легко, а впечатления застывали в памяти в секунды. Снова эти беспорядочные мысли о жизни. Парень тянется к бокалу, прикрывая глаза и пытаясь переварить терзающую и не менее тяготящую думу. – Забудь, – Отрывисто кинул Чон. Идея была отличной, пока он не озвучил её вслух. Ким Намджун уже около пяти лет работает на семью Чона и где-то 3 года является личным телохранителем молодого Господина. За это время он узнал паренька достаточно хорошо, полностью завладев доверием. Ким знае, неугомонный – как бы странно это не звучало по отношению к уже не маленькому мальчишке, а вполне состоявшемуся парню - характер Чон Чонгука, его привычки и поведение, желание попадать в несконччаемые неприятности. Жизнь стала куда интереснее и увлекательнее. Она заиграла новыми красками, наполняясь каждый день всё новыми оттенками и забавными историями. За своим боссом Намджун беспрекословно следует по пятам, охраняя от тех, кто осмелится сделать хоть шаг в сторону парня. Но вернёмся к нашей истории. На вопрос своего босса мужчина лишь вздохнул, пытаясь вспомнить, работает ли парк ночью. На руке блестели ролексы с самыми дорогими бриллиантами. За такую опасную и порой тяжёлую работу деньги приходят хорошие. – Не думаю, что для Вас в этом мире существуют закрытые двери. Но парк к сожалению не работает. Внимание Кима было направлено на своего господина. Особенно в этот вечер он следил за тем, чтобы Чон не переборщил с алкоголем. – Вам здесь скучно, господин? Мы можем покинуть это место и найти более спокойную обстановку. – На лице Намджуна промелькнула еле заметная улыбка. – Я ведь вижу, что Вам здесь дискомфортно. Стоит отметить, что мужчина всегда был сдержан и безэмоционален. Поэтому увидеть даже лёгкое изменение на лице - буквально чудо. Если прямо сейчас можно было всё бросить, оставить проблемы позади и на ночь превратиться в тех ребят, которые перелезают через ограду парка, незаконно проникая внутрь, то они без раздумий вылетели бы из клуба и побежали творить новую историю в своей жизни. Но парк и без этого откроют. Для них. Для Него. – В этом и проблема. Я сам не знаю, куда хочу. – Лицо Чона заметно искривилось. Даже алкоголь не брал его в эту минуту. Привет, головная боль, завтра утром, сонливость и разбитое состояние. – Достаточно на сегодня. – Бокал с недопитым ромом остался на столе. Брюнета словно пробивает током: зачем и почему телохранитель предлагает тихую обстановку? Тем не менее, если действовать от противного, то идея о смене места не кажется глупой и несуразной. – А давай ты сам выберешь, куда меня отвезти. Я тебе доверяю. – В эту ночь Чон решил, что пора рискнуть жизнью и разок отдать бразды правления другому, близкому человеку. Нет ничего, что может поразить Гука. Или всё же есть? Но поехать в неизвестное направление, словно тебя похитили… что-то в этом есть. Да и вряд ли ему сделают плохо. – Завяжи глаза и просто отвези. Тихий и ровный тон не нуждался в объяснении. Он отвезёт его. Любой ценой. Любым способом… – Даже так? – Усмешка Намджуна была подмечена сразу. Ким долго глядел в душу босса. Она была такая пленяющая. Неизвестность пугает и одновременно манит к себе. Так и глаза, цвета шоколад, манили прямо сейчас. Джун встал позади Чонгука и наклонился к его уху. – Вы готовы? – Очевидный вопрос и не менее очевидный ответ. Он взглянул на своего господина с прищуром. Не передумал ли тот. Но лицо изображало всё ту же решительность и готовность. Ни один нерв не дрогнул. Он был готов. Иначе – провал. Суета и однообразие поглотят босса с головой. – Готов. – Чонгук встал, оказавшись лицом к лицу с телохранителем. От искры уже не уйти. И в этот раз казалось всё иначе. Ким слишком хорошо знает этого паренька, чтобы вестись на внешние эмоции. Только дьяволу известно, что ждет этих двоих ночью.

***

На спинке дивана свисает чёрный пиджак. Джун ловко и метко подхватил его, одновременно хватая Босса за руку и быстрым шагом выводя из толпы на улицу. Свежо. Тихо. Безлюдно. В воздухе нотки наркотиков, интриги и секса, пробирает до самых вен. Вылетать из толпы, расталкивая всех на пути, уже не в новинку: нередко Ким вел за собой Чонгука, стараясь не упускать из виду. Если Вы когда-нибудь оказывались поздно ночью на улице, ощущали эту свежесть и прохладу, вдыхая каждую молекулу, то, несомненно, почувствовали бы сейчас внутренне состояние Намджуна и Чонгука… Руки Кима потянулись к галстуку. Аккуратно развязав его, мужчина подозвал господина к себе, осторожно завязывая дорогое дополнение на его глазах. Подсматривать не в его интересах. Иначе, зачем он согласился на эту авантюру. – У меня есть предложение, пока мы ещё не сели в машину. – Остановившись позади него, мужчина опалил своим дыханием мочку уха. Ладонь проскользнула чуть выше и оказалась на шее. – С этой минуты я - твой похититель. Ты - моя беззащитная жертва, которую я везу в неизвестном тебе направлении. Интригует, не так ли? – Губы Кима коснулись кожи парня. А внутри Чона всё сжалось: мурашки табуном пробежали по коже, сердцебиение немного участилось, что заставило его дезориентироваться. Намджун подаёт голос. Игры? Чонгук азартный человек, но… делать всё, что захочет? Джун потерял совесть? Но парень сам предложил эту идею: либо ты не участвуешь, либо ставишь на кон всё и в ответ получаешь максимум. Иногда рискнуть нужно. Кто ничего не оставляет на долю случая, почти всё делает правильно – только ему мало что удаётся сделать. В момент около шеи пролетает горячее дыхание. Словно по нарисованному кругу Намджун обводил узоры на коже босса, опускаясь и поднимаясь раз за разом к мочке уха. Его манило всё, что было связано с человек рядом: каждый вздох, взгляд, упрёк или забота. Всё хотелось пропустить через себя. Всё хотелось пережить рядом с ним. Завораживает, сбивает с мысли и Чонгука, и Джуна. Пора уже вернуться в реальность. Намджун наверняка слишком много берёт на себя. – Только я не беззащитная жертва, – Чон как будто оставляет для себя пути отступления, и вручает следом карт-бланш. – Но я уверен в том, что ты справишься. Путь до машины был ясен, как летний день. дальше всё просто: сесть в машину, приняв помощь и дождаться, когда щёлкнет фиксатор ремня безопасности. Похоже на каждодневную поездку на работу. Дом, улица, поток машин, спешащих по своим делам, офис, ночь, пустые улицы, дом. Воображение парня легко дорисовывает недостающие картинки: Ким садится на водительское место, заводит машину, мастерски выруливая с парковки. Мысли теряются. Произошедшее между ними непонятно и даже дико. Неизвестный маршрут заводит в тупик. Картинка в голове теряется. Парковка и… конец? Дальше фантазия не играется и не поддается каким-либо объяснениям. Куда они едут? Лишь одному это известно... Бред. Пора расслабиться и отдаться ситуации. Рядом надежный человек. Конечно, Чон доверяет Намджуну, это де факто, но принять собственную ведомость сложнее. Чонгук лишних вопросов не задаёт, сидит с завидным терпением, находясь в ожидании, лишь пытаясь уловить на слух какие-то изменения снаружи. В их дружеских отношениях, если можно так сказать, всегда на первом месте было доверие, которое из года в год укреплялось поступками. Намджун то и дело в удобные случаи, стоя на светофоре, посматривал на Гука, который в свою очередь старался выглядеть спокойным, словно для него такие игры проходили каждый день. Но также он знал, что это чистый блеф. Чон никогда не показывал своих противоречивых чувств. Но покусывание нижней губы и играние со своим проколом выдавали его полностью. Намджуну дали волю его действиям, и он с удовольствием примет эту азартную игру, показав себя совсем с другой стороны. Надеясь, что тот будет не против своевольничества, рука телохранителя спокойно оказывается на бедре Чонгука. Парень вздрагивает от неожиданности, когда чувствует руку, но тут же коротко про себя смеётся от своей же собственной реакции: действие, которое не видно, всегда кажется таким неожиданным. Его улыбка застывает на губах и вскоре пропадает, уступая нечитаемому и расслабленному выражению лица. Судя по тому, что машина столь редко останавливается на светофорах, они либо едут вовсе не в сторону оживлённых районов, либо они к счастью и с чудом, попросту попали в “ зелёную волну”. – Расслабься и доверься мне сегодня. – Совсем тихо хмыкнув и остановившись на очередном светофоре, Намджун повернул к тому голову, дабы понаблюдать за парнем. “Просто расслабиться и довериться?” Чонгук на это лишь усмехается. – Это так не просто, мой милый. Интересно, какие мысли посещали Чона в тот момент, когда рука Намджуна покоилась на бедре, то и дело изредка сжимая и поглаживая. Ким не собирался доставлять ему дискомфорт своими действиями. Наоборот, он старался сделать так, чтобы Гук чувствовал себя более расслабленным, не думая о том, что его беспокоило бы в эту минуту. Тем более находясь с мужчиной, который везёт его в неизвестность. – А ты постарайся. – Усмехнувшись, Ким ответил ему. По крайней мере с расслаблением. Да, бывали моменты, когда события изматывали морально до безумия, что в какой-то степени он чувствовал себя фениксом. Но, с другой стороны, за всё своя цена. Постараться? Ха-ха. Чон пропускает эту фразу мимо своих ушей. Потому и хочется сделать всё рефлекторно, потому что именно так диктует его натура. Наконец, спустя их недолгое “путешествие”, автомобиль останавливается у старого коттеджа. В нём множество различных воспоминаний. И сегодня произойдёт ещё одно. Более значимое в их жизни. Намджун иногда приезжал сюда, чтобы побыть в тишине и отдохнуть от людской суеты. Но с переездом в особняк Чонов, он забросил это место. В школьные и студенческие годы, Ким разрешал Гуку проводить здесь тусовки в тайне от своих родителей. Этому красивому мальчишке было попросту тяжело отказать. И как всегда, Ким ходил за ним по пятам, хотя и сам также принимал участие во всех искушениях, вспоминая и свою юность. Рядом с парнем и вправду жизнь казалась столь яркой и беззаботной. Намджун был для него близким человеком, и до сих пор он им и остаётся. В этом коттедже осталось всё по-прежнему. Припарковавшись, телохранитель заглушил двигатель. Щелчок ключей, креплений безопасностей, двери – всё, что было в начале, но вовсе в обратном порядке. Ким помогает парню выйти из машины. Пространство вокруг кажется ему абсолютной чернотой, и только, когда Чонгук чувствует ступеньки под ногами, в подсознании начинают прорисовываться отдельные детали, словно в видеоиграх. Напряжение и волнение собираются тугим комом в области желудка. – И правда интригует. – Признаётся Чон, бегло облизнув свои губы. Горки в парке аттракционов это пройденный этап. Даже в сравнении с дорогой в неизвестность в три минуты спусков и подъёмов уступают этому. До самой двери, Намджун вёл Чона под локоть, чуть сильнее сжимая его. Хоть и путь занял всего лишь каких-то пару жалких минут, но волнение от последующих действий только масштабнее нарастало. Они оказываются в помещении, и пока скрытом от глаз Чонгука тканью чёрного плотного галстука. Проходит пару минут, и Намджун наконец развязывает вещь, дав время парню привыкнуть к свету. Чонгук щурится, когда возможность видеть возвращается. Сама затея провести ночь вместе так, как хочет Ким разыгрывала интерес и желание. Отступать им уже некуда. Остаётся всего лишь один шаг вместе, чтобы с головой окунуться в бездну. Чонгук принял его правила, пока, не собираясь диктовать свои. – Пути назад нет. Надеюсь, ты не разочаруешься в том, что согласился вложить свою руку в мою, – Убрав его руки за спину, телохранитель завязал тем же галстуком, дабы вся эта игра (игра ли?) была интереснее и более захватывающей. – Я постараюсь сделать всё так, чтобы вы, мой любимейший господин, остались довольны всем процессом. На его устах красовалась ехидная ухмылка, а покорность Чона лишь разжигала пламя. Завязав туже, Ким с необычайной лёгкостью закидывает его тело к себе на плечо. Нередко таким способом он выводил разбушевавшегося господина из клуба, если тот был либо чем-то недоволен и хотел лезть на рожон, либо просто не хотел покидать место. Намджун не терпит непослушание, игнорирование своих просьб и неповиновение. Тем более, если ради забавы его собираются вывести из себя. Намджун всегда остаётся хладнокровным, который выполняет свою работу. Даже если его молодой господин падок на неприятности. В словах Намджун остаётся таким же преданным, но его действия оказываются абсолютно противоположны. Чонгук позволяет без всякого сопротивления завязать его руки. Что в голове у Намджуна? Какие идеи его преследуют в эту минуту? Потому и слишком велика интрига чтобы отступать назад и Чон попадает в свою любимую ловушку: сдавать назад в принципе не в его правилах. Чон шипит, когда его закидывают на плечо. Это раздражало и раньше, хотя жаловаться на профессионализм своего телохранителя не приходилось. Всегда рушило его уверенный образ, словно находился кто-то, кто смог взять и держать его в узде. Поднявшись на нужный второй этаж, Намджун, всё также держа на руках Чона, заходит в комнату, которая являлась спальней, и, по-видимому, та принадлежала Киму. Неоднозначность происходящего развеивает то, куда его относит Намджун. Конечно, такое бывало, почти точь-в-точь, когда Гук перебирал сильно с алкоголем. Но вот только спальня была собственная, а руки не были туго связаны. – Тебе придётся хорошенько постараться, – Подчёркивает, перетягивает желания на свою сторону, пытаясь в конце концов намеренно вывести на эмоции. И тем не менее, Намджун прекрасно знает, с кем ввязывается в игры. – Иначе я могу сказать, что ты и вправду меня похитил. Что на счёт морали? Она имеет довольно-таки размытые границы. Но существует ли она вообще? Если приоткрыть немного карты: Намджун влюблён. Влюблён так, что временами считает себя подростком, который впервые познал это чувство. Это вовсе не та детская невинная любовь. Она намного глубже и чувственнее. Он хочет видеть его каждый день по утрам рядом с собой и также вместе засыпать. Он хочет его водить каждый день на свидания, и каждый раз удивлять своими поступками. Он попросту хочет быть счастливым и дарить такие же эмоции ему, не требуя ничего взамен. Но сейчас он лишь хочет завладеть им, подчинить и отдать всего себя в эту ночь. Но скажи он вслух о влюблённости, Чон бы не поверил. Скорее удивился бы, потому что Ким почти как член семьи. Может он посмеялся бы, пусть и не зло, потому что влюбляться в него, переменчивого, гиблый номер. Положив аккуратно Чонгука на кровать, сам же, в свою очередь, устроился удобнее между его раздвинутых ног. Пристально смотря в его янтарные глаза, изучая, телохранитель расстегнул пуговицы на своей рубашке, оставляя внизу лишь пару. Проведя руками по его крепким бёдрам, он в своих мыслях уже представлял, с каким наслаждением и упоением будет доставлять удовольствие своему господину. – Конечно я постараюсь. Ведь по итогу тогда мы не получим того, чего желаем. – Наклонившись к его лицу, Намджун медленно провёл языком вдоль его шеи, задевая мочку уха, и после к его губам, бесстыдно пробуя на вкус. Но о чувствах старшего он не знает, и действия телохранителя вызывают искреннее изумление, а значит идея ещё того стоит. Чонгук щурится, смотря снизу вверх. На касания по бёдрам его тело реагирует мгновенно, как будто изголодавшееся по тактильности. Чона это удивляет, но также одновременно нравится. – Будем считать, что я так и сделал: похитил вас из клуба, и теперь собираюсь сделать с вами самые непристойные вещи, – Намджун наклоняется ближе и Чон приоткрывает свой рот, готовый к поцелую, которого по итогу не следует. Отчего Чонгук щурится, закусывая нижнюю губу. Если его и хотят дразнить, парень может с лёгкостью ответить тем же. – Я хочу испробовать и ощутить на своём языке каждый сантиметр вашего тела. Там, где только можно, мой господин. Приподняв Чонову футболку и оголив его живот, Ким плавно, медленно и со вкусом оставлял влажные дорожки и поцелуи на каждом участке его тела. Намджун, проведя кончиком языка по ореолу правого соска, немного надавил, тем самым вырывая из его уст тихий стон. Губы Намджуна медленно расплылись в довольной и победной улыбке. Но на этом он не смел останавливаться. Осторожно и столь невыносимо дразнящее, мужчина втянул в рот сосок, и чуть прихватив его своими губами, продолжил свои ласки. Может быть Намджун знает его лучше, чем ему думалось? Иначе почему тот ласкает его столь издевательски неспешно? – Так значит, ты хочешь меня трахнуть, Намджун? Не так ли? – Чон констатирует, выгибаясь в пояснице, обхватывая коленями бёдра телохранителя. – И думал об этом пока я трахался с другими? Пока ждал, что я вернусь в целостности и сохранности? – Любая реакция будет для него победой, конечно, кроме её отсутствия. Чонгук должен что-то сделать, раз ответом на “Там, где только можно” служило сказанное в клубе “Делай всё, что захочешь”. Чонгук любит играть со словами, но также, от своих он не станет отрекаться. Как бы и куда бы дело не шло. – Хочу, мой господин, – Намджун ясно и коротко ответил. Но вот последний вопрос одним ударом выбил из его лёгких весь воздух. – Вы очень желанны. И потому я не мог не думать о том, чтобы однажды нагнуть вас во всех возможных и существующих позах. Но тем не менее, не смотря на свои чувства, я не стал бы запрещать с кем вам быть и с кем проводить ночи. Мы свободные люди, и нас не связывают никакие отношения. – Сказанные им фразы были равносильны тому, если бы он сказал: “Неважно кто я для вас и кем вы считаете меня, будьте со мной, прошу”. Но если говорить прямо, то Чон мало что знает о таком понятии как “любовь”. В его семье было принято выражать либо откупаясь подарками, либо всячески демонстрируя власть и превосходство. И поэтому он слышит “хочу” от Намджуна. Но вот смысл дальнейших слов для парня теряется в миг. Если это так называемое желание, то остальное это уже пути достижения. И сейчас его телохранитель хочет доказать свои намерения к нему. Ким оттягивает сосок, и Гук рвано выдыхает. Он впервые видит его таким, в расстёгнутой рубашке с огнём в глубине его зрачков. – Нет никакого “я не стал бы…”, Намджун, – Говорит Чон вполголоса, просовывая своё колено между ними двумя и упираясь им в живот телохранителя. Эдакий намёк на то, что сопротивляться можно даже в таком положении при необходимости. – Поэтому, если ты чего-то конкретно хочешь – бери. – Сомнительный, но, по правде, действенный совет. Только если бы речь не шла сейчас о нём самом. Отчего кровь предательски приливает к его щекам, ощущаясь пульсацией. Расстегнув последние пуговицы на рубашке и наконец избавившись от неё сняв, Намджун оголил своё накаченное тело. Следом слышится звон бляшки от ремня, а после уже звук расстёгивающейся молнии. Снимать брюки пока не спешит, оставив это дело на потом. Чонгук оценивающе осматривает его, судя по скользнувшему кончику языка на губах, оставаясь вполне удовлетворённым визуалом. И Джун, увидев на себе этот пристальный и оценивающий взгляд молодого господина на себе, не мог не улыбнуться. Он гордится собой и проделанной им работой, чтобы добиться такого результата. И в себе Чон уверен не меньше. Ким, выгнув бровь в неком недопонимании, не сразу понял, почему тот показал свой жест сопротивления. Но играть по его правилам бессмысленно. Намджун не намерен останавливаться, пока этой ночью не возьмёт своё. Он, справившись с его джинсами, снял их, кинув вещь на пол. И когда ноги освобождаются, Чонгук вновь сжимает ими бёдра Кима. – Вот как раз, в данный момент, я собираюсь просто взять. Потому что хочу. Потому что этой ночью ты только мой. Мне терять уже нечего. Чон привык к быстрому импульсивному сексу. Когда не спрашиваешь имя, а своё говоришь лишь для того, чтобы слышать его в стонах. Но между ними здесь что-то совсем другое. Да и терпением Гук не отличается, от чего ёрзает под касаниями и поцелуями Кима. – Ты со мной как с девственницей в первую брачную ночь. Джун, какого чёрта?! – Если телохранитель решил извести его ласковостью и неспешностью, то тактика была выбрана верной и точной. Ещё и этот галстук… – Развяжи руки, Ким, мне неудобно. – Просьба в его привычной требовательной манере. Потому что иначе мир не вращается. Потому что та беспомощность, с которой он выходил из машины, осталась на первом этаже. На его слова телохранитель лишь коротко усмехается. Но он не собирается его слушать и уж тем более сегодняшнюю ночь. – Для чего? Ты ведь и так не против того, чтобы я с тобой делал всё что хочу. Ты согласился на это, переступив порог дома. Это “Всё что хочу” из уст Намджуна звучит аморфно, но только лишь ближайшие пару минут. Чонгук не особо задумывался над тем, что интересно ему. И если делился с ним своими впечатлениями, то это было чаще всего в одностороннем порядке, не особо задавая какие-либо вопросы. Ким, несильно укусив за внутреннюю сторону бедра, в виде извинений осторожно поцеловал. Лёгкий укус заставляет Гука рвано вдохнуть. Кровь сильнее прилила к паху, пока бельё прижимает полуэрегированный член. Но с волны возбуждения выбрасывает на камни реальности простым “Зачем?”. Недоумение на лице Чонгука сменяется искренним изумлением, застывшим в широко распахнутых глазах. – Если ты будешь хорошим мальчиком, то я обязательно подумаю над тем, стоит ли развязывать твои руки. Но пока отсоси. – Приказным тоном произнёс Намджун, продолжая смотреть на парня сверху вниз. Такого тона он ещё не слышал от своего телохранителя. И жар в теле сложно было описать: то ли от возбуждения, то ли от волнения. Эмоции сложно спрятать. – Отсосать? Тебе? – Усмехнувшись и не веря своим ушам от сказанного, Чон не без усилия приподнимается на локтях. Его взгляд соскальзывает к расстёгнутым брюкам Кима и возвращается обратно к его лицу. – Ты ничего не перепутал? – Только вот почему-то рот начинает наполняться слюной. – А ты думал, что я буду вести с тобой нежно и заботиться? – Произнеся на ухо, телохранитель прикусил слабо мочку уха. – Тебе всё ещё трудно показать мне, каким ты можешь быть на самом деле. Ты не позволяешь себе выпустить наружу эмоции, держа их в созданной тобою клетке. Намджун сел на край кровати, и позвав к себе Чона, наблюдает за тем, как демоны внутри него борются. – Ты отсосёшь мне, но взамен ты получишь столь приятные ощущения. Разве ты готов уже сдаться, малыш? Разве тебе не хочется? М? – Облизнув свои и так обкусанные в кровь губы, Ким, обхватив одной рукой лицо Чонгука и чуть сжав его щёки, смотрел в омуты глаз напротив, считывая его эмоции. Признаться, Чон никогда не думал о том, каким может оказаться в постели Намджун. Хотя если вдуматься, стержень в нём всегда был. Он отводит свой взгляд, когда Ким говорит так точно, про сдерживание и сложность показать себя кому-то. Здесь он прав в каждом слове. Но всё просто: самоконтроль, контроль ситуации, когда теряешь второе, остаётся хоть что-то, что можно держать в своих руках. И одно дело играть в подчинение, другое – раскрыть себя. Это звучит куда более серьёзнее, чем обычные американские горки. Но только вот согласится на словах сложно. Выработана до идеала и рефлекса презрительная защитная мимика и ровный тон голоса. Но может быть… Отсутствие ответа можно счесть и за согласие. И если Джун так сделает, то не ошибётся. Чонгук садится, потом подбирается ближе к сидящему телохранителю. Язвительный ответ не успевает сорваться с его языка, как сразу хватают грубо лицо, а от прямого взгляда в голове проносится малознакомое ему “попал”. – Хочется, – Отвечает Чон тише обычного, и когда его отпускают, всё равно пытается вернуться к своей привычной манере. – Только тоже придётся либо развязать мне руки, либо самому достать член… – Он осекается резко, поднимая свой взгляд с ширинки Намджуна вновь к его карим глазам. Показать значит. Каким он может быть на самом деле. Но вот только удержать взгляд на его глазах сложно. Он то и дело соскальзывает на губы. Но что-то подсказывает, что он не даст себя сейчас поцеловать. И раз получается так… Чонгук наклоняется к расстёгнутым брюкам Кима. Парню приходится чуть шире развести колени, чтобы сохранить устойчивость своего положения. Он цепляет зубами край белья, оттягивая на себя вниз и освобождая вставший член. Сейчас, если отбросить другие ненужные и мешающие эмоции, ему и правда интересно, и правда хочется почувствовать каков на вкус член Намджуна. И потому, наклонившись, Гук проводит кончиком языка по головке, слизывает выступивший предэякулят, обводит по кругу и наконец обхватывает головку губами. Погружая в рот, он старался пока не брать очень глубоко. Если отбросить тот факт, что всё происходит слишком неожиданно и как-то быстро кажется каким-то сюром. Но почему бы и нет? У Намджуна красивое и отличное тело, к чему обязывает его профессия, красивое лицо, что являлось уже личным требованием Чонгука при выборе телохранителя. А то, что Ким знает своего господина лучше, чем тот привык считать, оказываясь с кем-то в постели, и вовсе факт, добавляющий некой пикантной остроты в их так называемых отношениях. Но вот только это не та острота, к которой привык Гук, и с которой знал, что с этим делать. Чужая расслабленность приятна, как и крепнущий во рту член. Обхватив головку, Чон находит языком уздечку, отчего губами сжал плотнее. Не то, что бы он перепробовал много членов в своей жизни, но как таковой у него опыт есть, и потому для него хочется продемонстрировать во всей красе. Перекатывая во рту аккуратно, стараясь также не зацепить зубами, Чонгук упёр в щёку головку. Собственные старания возбуждают не меньше, чем партнёра – его действия. Может быть Чон слишком привык стараться не выглядеть хорошим, и сейчас это настолько неактуально, что хочется сделать всё наоборот. Он вновь обводит языком головку, берёт глубже, насколько ему удаётся. Чон ёрзает на месте, чувствуя, как его член оттягивает мягкую ткань белья. И парень снова зажимает губами только саму головку, чувствуя, как ладонь Кима ложиться на его затылок, напоминая, что расслабляться не время. Намджун медленно поглаживая по волосам послушного мальчишку, сполна наслаждался тем, как мягкие губы то и дело ласкали его орган. – Возьми глубже. – Вновь этот требовательный тон голоса. Убрав руку с волос своего господина, Намджуну пришлось немного наклониться вперёд, чтобы медленно, еле касаясь, провести вдоль его позвоночника. Его губы слегка приоткрыты, сдерживая в себе громкий стон от удовольствия. Обильно смазав оба пальца в своей слюне и проведя по дырочке, Намджун протолкнул для начала один. Он обещал доставить тому приятные ощущения, а своё обещание телохранитель держит. Между ними какая-то игра на контрастах: прикосновения к волосам ласковое, но голос Кима звучит безапелляционно требовательно. Да вот только есть небольшая проблема – Чон не особо умеет брать глубже. И потому, он хочет возмутиться на этот счёт, но пальцы, оказывающие внутри вышибают всевозможные мысли. Сами действия Джуна более чем уверенные и Гук, попадая добровольно в эти рыболовные сети, путается. Вместо негодования, следует мычание, проходящееся вибрацией по члену, каким-то чудом оказавшемуся чуть глубже во рту. Оба пальца проникли вглубь осторожно и довольно-таки легко, словно тот перед выездом готовил себя. Намджун, дав ему немного привыкнуть к непривычной заполненности, начал двигать ими на манер ножниц. – Я развяжу тебя, когда ты доведёшь до оргазма или себя или меня. – Губы телохранителя расплылись в довольной ухмылке после сказанного. Чон начинает сосать более энергичнее после слов старшего, решая, что довести до пика Намджуна ему будет проще, чем наоборот. Но тот добавляет ещё два пальца, заставляя Чонгука проскулить коротко, едва ли не захлебнувшись в слюне и члене во рту. Гуку контролировать своё тело невозможно. Он расставляет свои колени ещё шире, потому что хочется выгнуться как можно сильнее навстречу его пальцев, хотя их неприлично много, потому что хочется притереться членом к кровати. Эмоции на стыке стыда и возбуждения в данный момент слишком острые. Ему остаётся разве что получать всё, что дают, впиваясь со всей силы ногтями в ладони от собственного бессилия, и пытаясь взять член как можно глубже так, чтобы не закашляться. От более быстрых движений и темпа кимовых пальцев внутри себя, Чон срывается на мычание. Его это раздражает, что все эти сладкие стоны обычно не про него, но Намджун словно вцепился в его душу крюками и постепенно выворачивает наизнанку, чтобы оба могли рассмотреть, что она из себя может представлять. Откинувшись назад, и упираясь одной рукой, Ким до крови прикусил нижнюю губу, чтобы не сорваться на громкие стоны. Ему хотелось бы толкнуться бёдрами, но Чон на удивление справлялся даже лучше, чем представлял себе телохранитель. Да и в целом, Ким был уверен в том, что парню не обязательно себя касаться, чтобы довести до оргазма. Ему достаточно четырёх пальцев, которые то и дело попадали по комку нервов. С идеей отвезти своего молодого господина подальше от шума и городской суеты оказалась даже неплохой, даже можно сказать отличной и интересной. Иногда нужен отдых, дабы восстановить силы на последующие дни. Да и “перезагрузиться” в каком-то случае полезно, тем более снять усталость и скопившийся груз с плеч. Намджун старался не делать чересчур резких и грубых движений он старался не быть с ним нежен. Для него было в приоритете – не доставлять господину лишний дискомфорт. Более того, все движения Намджуна выверены, ни одно не просто так: он с лёгкостью находит самые чувствительные точки, показывая себя умелым любовником, хотя ночь ещё даже не приблизилась к середине. Гук чувствует, как собственное возбуждение собирается тугим узлом в паху почти болезненным напряжением, как член оставляет на белье влажное пятно предэякулята. Сейчас Чон не думает, воспринимает пальцы, чужой орган во рту, всё его внимание сосредоточено только на этом. – Расслабь горло. – Томно с хрипотцой приказал Ким. И Чонгук пытается это сделать. Как-будто получается, но Намджун тут же толкается глубоко, выбивая дыхание из лёгких. Кажется, что член проникает в самое горло, и Гук сперва не понимает, как дышать вообще, но тело и частички здравого ума спасают, остаётся только ощущение члена и пальцев таких синхронных, как будто его сейчас трахают двое. Он мычит, пытается насадить себя глубже на кимовы пальцы, раз не удаётся снять напряжение по-другому. Чон жмурит слезящиеся глаза, когда член Намджуна напрягается, пульсирующее выбрызгивая сперму. Гук всё сглатывает, высасывает и облизывает остатки, подняв свой взгляд на старшего. Горло немного саднит, но он не смеет жаловаться. Не перед ним. Чонгук выпрямляется, когда его голову наконец отпускают. Перед глазами плывёт, всё секундно в расфокусе, а внутри демоны, требующие продолжить эти безумные ласки сию же секунду. И сильное желание высказать Намджуну, что тот перегибает, что это недопустимо, и что его за это могут уволить, за его наглость. Но вместо этого просит каким-то чужим голосом: – Поцелуй меня. Ощущая, что на самом пике, телохранитель положил вторую ладонь на его затылок, зарывшись в его смольные волосы. И сжав их сильно, мужчина грубо насаживал на свой член, трахая почти с идентичным темпом, как пальцы двигались внутри Гука. Грубо толкаясь в его горячий рот, мужчина крепко держал за волосы, не давая тому соскочить. Откинув назад голову и прикрыв глаза, Намджун хрипло протяжно простонал имя младшего, кончив. Он не отпускал до последнего, пока тот не проглотит всё до конца. Слабо улыбнувшись на его столь простую, но такую чувственную просьбу, в которой таится столько эмоций, Ким вытер большим пальцем с его уголков губ остатки спермы вперемешку со слюной. Он не может ему в таком отказать. Это не в его компетентности. Намджун медленно приблизился к его лицу, опустив свою ладонь на шею. Нежное невесомое касание быстро переросло во властный и грубый поцелуй. Словно ненасытный зверь, Намджун поглощал его вздох и выдох, перекрывая доступы кислорода. Рука, грубо сжимающая шею, лишает последних крупиц сопротивления. Ким находит ключ от всевозможных дверей, сам того не зная. Но об этом Чонгук даст знать позже. Сейчас его губы заняты губами Джуна, и этот поцелуй один из лучших, что с ним случалось в жизни, а она была без меньше превышена различными яркими событиями. Намджун, оттянув нижнюю губу и слабо за неё укусив, с тихим рыком вновь углубил. В рот скользя, вторгся без всяких сопротивлений кимов язык. Пройдясь по зубам Чона, он также приласкал нёбо, после оплетая язык парня, пустился в пляс, вытворяя так, что от этого подкашивались ноги. Словно язык окончательно обжился и теперь он может хозяйничать, делая всё, что ему вздумается. Их поцелуй окончательно потерял краски нежности и лёгкости, но теперь вместо этого главенствует похоть, грубость и власть. Раньше телохранитель проявлял характер в работе. Да, он само собой чувствовался. Но именно сейчас, вне всяких ограничений, характер расцветал с новой силой. Пальцы в анусе заставляют коротко простонать в чужие губы, словно стараясь всячески спрятать этот звук. Чон прикусывает язык Намджуна, обхватывая губами и немного его посасывая. Он уступает его напору и правилам, чтобы снова попытаться вернуть их себе обратно, будто они ведут сражение на языках. Гук требовательно толкается своим в рот Кима, да и к чёрту необходимость дышать. Да и целовать для Джуна целое удовольствие. Отдача любовника на эту ночь лишь разгорается пламя с новой силой. От лёгкой боли из-за укуса, он усмехается в поцелуй, ожидая такой ход, дав полноценную волю. – Сегодня ты мой, – Ким медленно опускался к шее, покрывая поцелуями и лёгкими укусами. В некоторых местах оставлял яркие бутоны засосов, вовсе не жалея эту нежную кожу. – И пока ты находишься со мной, даже в мыслях не смей допускать кого-то другого. Ты понял меня, Чонгук? О боги, что этот Ким Намджун творит? Как он вообще это делает? Скажи кто-либо другой Чону о принадлежности, он бы встретил это “мой” саркастической усмешкой и язвительностью, но с Намджуном вовсе другое. С ним он лишь только просит после очередного оставленного засоса: – Тогда оставь больше своих меток на мне. Намджун не смеет права ослушаться своего господина, тем более, когда он так просит. К тому же, оставлять на его шее свои метки, словно искусный художник оставляет багрового цвета краски на полотне. Чон не терпит засосы на себе, но неизвестно, что будет утром, как они будут разговаривать дальше, да и будут ли вообще. И тем не менее, следы на теле смогут рассказать куда более красноречивее, возвращая вновь и вновь в проведённую ночь вместе. Потому и на требование Кима он отвечает послушным и лаконичным “понял”. В его мыслях действительно нет никого больше, только Ким Намджун и непонимание того, как телохранитель смог так запросто завладеть им всем. Намджун также думает об этом. Он вовсе не имеет полного понятия что с ними будет в дальнейшем. Будут ли они продолжать разговаривать, или же вовсе отдалятся. Но обоим понятно: между ними будет всё по-другому. Не так как Раньше. И это даже пугает. Они не хотят терять друг друга. Но эта ночь будет для них значить нечто сокровенное. Ночь, о которой они будут помнить. Намджун по итогу сдержал своё обещание: развязал ему руки, словно высвободив из долгого и мучительного плена. Раздев как себя, так и своего молодого господина, Ким провёл руками, очерчивая его талию. Без одежды лучше, потому у Чона пропадает вся необходимость крыситься. Сложно изображать недовольство, когда с члена чуть ли не капает. – Я хочу довести тебя до яркого оргазма. – Чёрт, это и так очевидно. Конечно, он этого хочет. Их не было бы здесь, если бы телохранитель не желал до безумия. Руки Чонгука лежат на плечах Намджуна, кончики пальцев проходятся по верхним позвонкам. Чон, наверное, за сегодняшнюю ночь впервые слышит от своего телохранителя “ я хочу”. – Тогда сожми свою руку на моей шее перед тем, как я кончу, – Делится откровением, глядя тому в глаза. – Только сильно. Не жалей меня. Можно реализовать многие вещи, особенно если есть возможность в виде денег и власти. Но Чон никогда и никому не доверял себя настолько, чтобы допускать подобные игры с дыханием. А кто может сделать всё безопасно, как не телохранитель? – Я с большим удовольствием это сделаю. Ты заслужил, мой послушный мальчик. – Кивнув, Ким сильнее сжал чонову шею, продолжая смотреть в его игривые глаза, в которых демоны танцуют развязно. Целовать, с силой сжимать его шею до видных следов и трахать пальцами его дырочку. Это какое-то безумие. Намджуну это до одури нравится. Это сон наяву. Ким всеми возможными способами и действиями покажет ему всю свою верность и дикое желание обладать им: его телом и возможно даже сердцем, если тот позволит. Поцелуй, задевающие простату пальцы и сильная рука на шее, перекрывающая доступ к кислороду. Чего этот телохранитель добивается? Чтобы Чон кончил от одних лишь пальцев в себе и просил больше? Ему не сложно. Чёрт возьми, сегодня это не сложно. Чонгук чувствует дрожь в кончиках пальцев рук и ног, несдержанно простонав в губы своего любовника. Пытаться сдерживать себя сейчас для него это уже сверх воли, и он почти готов кончить от всего происходящего с ним. – Хочу твой член в себе, Джун. Пожалуйста. – Шепчет Чон, когда у него появляется возможность дышать. Он путается в тёмных волосах Намджуна, сжимая пряди, чтобы хоть как-то выразить переполняющие эмоции, потому что теперь, беспомощность не пугает его, но нервные окончания теперь как оголённые провода. – Как сильно ты хочешь этого, Гук-и? – Вальяжно и даже издевательски протянул Намджун, смотря в его чёрные омуты. Конечно, мужчина уже знал ответ на свой вопрос. Но желание услышать от парня было для него самым важным. И тем не менее, мольба во взгляде сказало всё за него. Киму этого было вполне достаточно. Как сильно… Чон не хотел бы до одури, не просил бы даже. “Пожалуйста” не частое слово в его лексиконе. Но перед этой просьбой Ким устойчив. Гук смотрит в его глаза почти что с мольбой, щурится и закусывает губу, понимая, что никакое оружие здесь не попадёт в цель. Для начала он хочет довести его до оргазма, ну а потом уже приступить к самому главному – десерту. Хочется всего его попробовать: облизать, укусить, словно самый любимый торт с вкусной начинкой внутри и кремом сверху. Движения пальцев внутри стали хаотичными: то слишком быстрые, то наоборот резко замедлялись, а укусы и засосы вместе с удушьем дополняли этот букет из разнообразных ощущений. – Кончи для меня, мой хороший мальчик. – Наклонившись к его шее, Намджун провёл своим языком до мочки уха и обхватив её губами, чуть оттянул, слабо и рвано выдыхая. Такой сладкий, лакомый и слишком соблазнительный этот парень. Хвалить парня во время прелюдий и тем самым возбуждать его ещё сильнее, слышать его тихие стоны – самая что ни есть настоящая услада для своих ушей. Для своего господина он хочет быть самым искусным любовником, который не посмеет пойти против его воли и не станет огорчать, дабы не увидеть в его глазах злость и неодобрение и тем более сожаление о последствиях. Поэтому для Намджуна главная цель заключается в том, чтобы всё сделать в идеале и в наилучшем качестве. Чонгуку хочется выругаться, чтобы принять капитуляцию хотя бы не всухую, но это желание разбивается о “мой хороший мальчик”. Чонгук и без дорогих психологов понимает, что скупость в выражении любви в его семье сделала его где-то в глубине души ищущим одобрения, потому ему никого не хочется разочаровывать. Тем более, когда сейчас дело касается этого мужчины. На языке вертится какое-то ответное обращение, но парень так и не ловит эту мысль, поэтому вместо этого, он лишь сильнее цепляется в плечи Намджуна, пытаясь позволить себе окончательно расслабиться. Всё своё он озвучит чуть позже, когда будет выстанывать имя своего телохранителя, чтобы мужчина был уверен в том, что в мыслях Чонгука действительно нет никого больше. Чон насаживается глубже на кимовы пальцы, прижимает своим задом его руку, чтобы движения было внутри ещё больше, чем поступательное. Ощущения предстоящего оргазма накатывает Чонгука быстро. Его дыхание то и дело срывается на стоны, после каждого Чон шипит, коротко и невнятно ругаясь. Но ему вскоре становится плевать и на откровенность звуков. До безумия хочется опустить руку к своему члену, но он осознаёт последующие последствия, потому Чонгук цепляется крепче в плечи Намджуна, прижимаясь ближе к нему всем своим телом. Чонгук уже достаточно растянут, пальцы свободно двигаются внутри него, тем самым, доставляя самые, что ни на есть настоящие и чистые блаженства. Кончики пальцев движутся вокруг простаты, то и дело специально часто задевая её, давя на неё и одновременно массируя. Довести Чона до эйфории – главная цель Намджуна в этот момент. Ким сгибает указательный и средний палец, теперь надавливая на простату на каждом его вдохе и выдохе. – Намджун… Джун, о боже, – Дыхание перехватывает, отчего Гук напрягается, когда его член начинает истекать тёплой спермой, анус пульсирующе сжимается и звуки на миг глохнут как при контузии. – Ты такой умница, Чонгук-и. Такой послушный. Не коснулся себя ни разу. – Намджун точно знает в какие точки попадать, чтобы окончательно удовлетворить своего господина. Ким, с одной стороны, с ним мягок, но в то же время ни на минуту не даёт ему расслабиться, доводя с каждым движением до очередной новой порции удовольствия и экстаза. И пока тот приходил в себя после порции наслаждения, телохранитель медленно покрывал поцелуями его шею. “Послушный”. Чона это то ли раздражает, то ли наоборот, ласкает слух. Возможно, в этом и заключается некая гармония между ними. Чонгук в обычной жизни не отличается послушанием, но в постели с Кимом становится совсем наоборот. По крайней мере сейчас, находясь рядом с ним, нет той нужды лишний раз показать свой бунтарский и развязный характер. Джун и так без того насмотрелся. Чон закрывает глаза, и от неспешного поцелуя в губы начинает немного кружиться голова. – Ради этого стоит жить, не так ли? – Усмехнувшись на свою озвученную мысль, Ким положил ладонь на его щёку, и вновь наклонившись к его лицу, мужчина неторопливо коснулся его губ. Жить стоит, но о ком сейчас Намджун? О своём любовнике? Или о самом себе? Но в его словах совсем иной смысл: ради получения таких эмоций и чувств, которых невозможно передать словами, стоит жить. Стоит жить ради того, чтобы прожить это время, получая от всего лишь самое лучшее, не жалея об этом после. Жизнь короткая штука. И потому хочется испытать на себе и впитать это полученное время. Кончики пальцев Гука медленно и легко скользят по щеке Кима. Парень разнежен оргазмом. – Малыш, залезь на постель и встань в коленно-локтевую. Руки на спинку кровати. – Неспеша встав с кровати и встав напротив него, Ким всё также не убирал свою ладонь с щеки. Смотря на парня сверху вниз, мужчина медленно гладил того по волосам, словно Чон является его послушной и верной собачкой. Вот только слова телохранителя возвращают его в реальность. Ким снова тянет невидимый поводок на себя. Твою мать, почему нельзя выбрать другую позу? Чонгук с большим удовольствием оседлал бы его бёдра, хоть сзади, хоть спереди, даже лицом к лицу с раздвинутыми ногами. Взгляд Кима передаёт все те чувства, которые были так далеко спрятаны. Тепло и любовь, которые он хотел бы ему дарить каждый день. Но поймёт ли Гук в конце концов, что помимо его тела, он хотел бы заполучить его целиком и полностью… Чонгук поджимает губы, а в глазах вспыхивает пламя, но гаснет злой огонёк: мягкое поглаживание Намджуна балансирует его требование и взывает к желанию получить одобрение. – Только если в этот раз, – Смотря снизу вверх на телохранителя, Гук проводит кончиками пальцев по его бедру. – Ты дашь мне то, что я просил. Как играть по правилам, Чон тоже знает. Сегодняшняя игра ему нравится, чувство равенства и даже его дисбаланс в непривычную сторону не дают возбуждению ослабнуть ни на минуту. Намджун, само собой знает и прекрасно понимает, что тот хочет. Он с такой же силой и с таким же нескрываемым желанием хочет его. Но решает поиграть с ним, поиздеваться, абсолютно делая так душе угодно. Они оба останутся довольными и удовлетворёнными после этой ночи. Ким Джунт ему волю действий. Но это произойдёт чуть позже. Чонгук забирается на кровать как сказано, опирается руками о спинку, расставляет колени пошире, немного выгибается в пояснице, стараясь принять более привлекательное положение. Проследив за выполнением беспрекословного приказа, Намджун довольно усмехнулся. Подойдя к прикроватной тумбочке, телохранитель взял лубрикант и некоторые игрушки, которые обязательно им понадобятся. Кинув на кровать флогер, мужчина взял эрекционное кольцо. Смазав его, приказал тому повернуться к себе. Да, Намджун явно подготовился. И это даже очень похвально и при этом удивляет. Ким знал, что рано или поздно этот день настанет, ему оставалось лишь терпеть и ждать нужный случай. Надев вещь на член Чонгука, мужчина был удовлетворён. Закрыв ящик за собой, он вернулся к Чону дабы продолжить сладкие мучения. Он дастт всего себя ему, но сейчас, Ким хочет научить его терпению и силе воли. И Чон ошибается, очень сильно ошибается, когда думает, что может предсказать действия своего телохранителя. Он поворачивается, с удивлением наблюдает за манипуляциями любовника, щурится, опустив на мгновение взгляд на кольцо на своем члене: – И на многих ты его уже надевал? – Фраза должна была звучать язвительно, но отчего-то в ней откровенные ноты ревности. Подняв свою бровь, Ким застывает в немом непонимании. Он усмехается на его язвительный вопрос, но всё также был внешне спокоен. У него вывести их себя на эмоции не получится. неудавшийся трюк. Конечно, ему неприятно, но он давно изучил этого паренька. Обычная защитная реакция, в которой скрываются совсем иные чувства. – Я разве разрешал открывать тебе свой рот? – ровный тон, с нотами недовольства послышался из уст Кима. – Специально для тебя купил, Чон. Как всю остальную атрибутику. Обойдя его, остановился сзади. Рукоятью плети медленно провёл по его ногам: от внутренней стороны бёдер до колен до промежности. Лёгкое движение между ягодицами и вниз, переходя к другой ноге. Намджун ласкающим движением провёл по его плечам, опускаясь к пояснице, к ногам и вновь поднимаясь. Флоггер неожиданно для молодого господина опускается на его спину чувствительным ударом. Нежно проведя рукой по тому месту и чуть выше, наслаждался тем, какая гладкая кожа, жар, исходящий от неё. И сразу же контрастом ложиться ещё один удар, но уже на его ягодицы. Плеть мягко гладит по коже, Гук прикрывает глаза, сосредотачиваясь на ощущениях. Ласка сменяется неожиданным, как бы ты его ни ждал, ударом. Он вздрагивает, шумно выдыхает, выгибаясь, от контрастного следующего тут же нежного касания по телу проходят мурашки, волна жара приливает к паху, и второй удар только усиливает возбуждение. Однажды Чонгук раздражённо жаловался телохранителю, как "одна сука оставила засос на шее", потому что метки на теле это жалкая попытка оставить о себе напоминание. Но это было, кажется, в прошлой жизни. В той, где специально для него не покупали плеть, и в которой он не принимал с библейским смирением удары. Хотя, может быть только так он и может понять любовь, доносимую ещё с детства методами требований без возможности ослушаться. – Возможно ты хочешь знать, за что я тебя наказываю? – Подняв бровь, телохранитель усилил удар. – Следует запомнить и закрепить урок, Гук-и. – Зарывшись в его волосы, сильно сжал, чуть оттянув его голову назад, чтобы посмотреть на него, такого красивого и до безумия сексуального сейчас. Чонгук закусывает губу, отвечает не сразу, стараясь снова, чтобы голос звучал ровно, но в этот раз удается хуже: — За что? Скажи. Я хочу знать. Ещё удар, и он кусает губы сильнее в надежде сдержать рвущиеся наружу звуки. Но все тщетные попытки самоконтроля сбивает, когда Намджун тянет его за волосы: именно в этот момент он издает высокий стон на выдохе, потому что от такого обращения даже ляжки дрожат. Убрав флоггер на место, Ким взял хлыст. Лёгкий кнут, на котором верхушка заканчивается небольшим узлом. Взмах. звук удара об кожу. И, к счастью, это не столь тяжёлые кнуты, от которых могут остаться кровавые рваные полосы, но вместо этого, ему под силу оставить на нежной коже заметные следы. Конечно, что и нужно Джуну в этот момент. Короткая передышка, и снова удар, уже чем-то другим, болезненный, но сразу же за жгучей короткой болью следует новый прилив возбуждения. Гук едва не скулит от невозможности сильных ощущений и эмоций, не оставляющих ни одной мысли в голове, подаётся чуть вперёд, упирается любом в сложенные вместе руки. Если он не сойдёт с ума за ночь, это будет уже победой. Или, наоборот. Ему нравится следить за тем, как быстро меняются его эмоции, как тому нравится получать удовольствие вперемешку с болью. На это и рассчитывал Намджун, покупая плеть и всё остальное, что лежит сейчас в той прикроватной тумбочке. – Я перечислю тебе, детка. За все свои косяки: за то что ты спишь с другими, – Вновь слышится звук хлыста по его заднице. – За то, что как следует потрепал мне нервы своими выходками за всё время, находясь на этой должности. – Удар пришёлся уже теперь на его ноги. – И наконец за своё непослушание. – Последний удар. Кровь приливает к щекам, следом за звуком удара — звук стона, похожего на скулеж, то ли от боли, то ли от удовольствия. Оба эти чувства почти мешаются в одно. Слова, с которыми Намджун наносит удары, вспыхивают перед зажмуренными глазами алыми буквами. Он вздрагивает каждый раз, когда хвосты оставляют полосы на ногах, на спине, стискивает зубы до боли в челюсти. Не для того, чтобы сдержать звук, но, чтобы не потерять стоицизм. Очередной удар по спине. Моментально вспыхнувшая малиновая полоса. Остановившись, телохранитель даёт ему возможность немного отдышаться. И вновь остаётся ещё один яркий след, но уже параллельно первому. Теперь по середине, рядом с другими пересекаются две поперечные красные полосы. Дав тому немного отдохнуть, Намджун подходит к своему любовнику. Прикоснувшись к головке вновь возбужденного члена, он проводит большим пальцем легко и смазано. Потому, надавив на уздечку мужчина хотел услышать его стоны. Чон вскидывает голову только когда Ким подходит ближе и касается его члена. Даже это обжигает: и стон слетает даже с прикушенных губ. Вполне, он мог бы сейчас остановить задуманное. Прекратить все эти пытки. Но закрепление данного урока должно быть пройдено до самого конца. Им обоим. Ведь Ким также терпит и чувствует всем своим нутром эту боль, которую он безжалостно даёт, рисуя на его теле эти полосы. Убрав свою руку и слабо улыбнувшись, старший проводит ладонью по изгибам его спины. Эти метки будут означать что Чон принадлежит ему. Только ему. Ещё один взмах, ещё одна полоса алеет, чуть ниже оставленных им предыдущих. Теперь два коротких красуются по бокам. Это выглядит слишком красиво. Но момент спокойствия недолог. Мягкое касание и новый удар. Всё тело горит болевыми импульсами, каждая новая полоса на коже заставляет ныть сильнее предыдущие. И теперь пришло самое сложное и тяжёлое для них обоих. Возможно. Скорее всего так оно и есть. Телохранитель, обмотав свою руку хлыстом, оставив лишь только где-то около сантиметров двадцать пять, а может и больше. Пять коротких, но столь мучительно до боли жёстких удара. Отбросив хлыст куда-то в сторону, мужчина подходит к своему господину. Теперь на его спине иероглиф, обозначающий, кому он принадлежит. В каких-то местах появились капельки крови от последних ярких ударов, которые Ким с удовольствием пробует на вкус. – Ты ведь хорошо запомнил урок? – Медленно произнеся, не переставал смотреть тому в глаза, держа его лицо за подбородок. На последних пяти Чонгук распахивает глаза, хотя взгляд в расфокусе, всхлипывает, шумно втягивает начавшую течь по подбородку слюну. Когда новых следов касается язык Намджуна, вздрагивает в ожидании нового взмаха флоггером, и пусть его не следует, все ощущения обострены до предела, будто он обнажен больше чем просто до кожи. Сложно не запомнить урок. Чон будет думать об этом и на завтрашней встрече с отцом, когда чудо, если сможет сесть и сделать это убедительно спокойно. – Да, — дышит часто и тяжело, с трудом фокусируется на глазах телохранителя. – Не спать с другими. Слушаться тебя. Его повиновение сводит с ума, окончательно теряя свой рассудок. И чёрт, это то слово "да", которое Ким ждал долгие года, пока был всё время рядом с ним. То самое заветное "да", которое перевернёт мир Намджуна полностью. Мужчина знает, что тот всегда сдерживает свои обещания. Но вопрос другой: получится ли так с телохранителем. – Мой славный мальчик. Теперь я до безумия хочу почувствовать тебя внутри, – У Намджуна действительно уже нет сил терпеть и мучить их обоих. Да и в целом сдерживать себя. Тем более Гук заслуживает получить желаемое. Именно то, что он давно хотел и умолял. Но кольцо он не собирается снимать. Это чуть позже, когда посчитает нужным. – Не разочаруешься, получив желаемое? – И тянется, цепляясь за плечо, ближе к его губам. Голос Чонгука опускается до шёпота. – Только попробуй пожалеть. Пальцы скользят ниже, находят член Кима, пробегают, чуть щекоча, по длине, обхватывают неплотным кольцом. А как он то хочет. Похоже, они находятся на одном круге безумия. – Как я могу разочароваться, мой милый, если я сам тебя сюда и привёз, раздел, доведя до оргазма? – Скорее был озвучен риторический вопрос. Потому ответ здесь не нужен был. – И как я могу пожалеть об этом, если ты такой сексуальный сейчас передо мной. Чонгук, я желал тебя долгое время. Улыбнувшись и наклонившись к его лицу, всё также не отпуская, Ким провёл своим языком от подбородка до его искусанных пухлых губ, пробуя на вкус. – Ты самый желанный и запретный плод, который я с удовольствием сорву и испробую. – Прошептав тому в губы, Джун наконец убрал свою руку с его подбородка. Красноречие Намджуна искреннее и как целебная мазь успокаивает боль в теле. Для Чона непривычно слышать так много слов разом от телохранителя, и он внимает каждому, приоткрыв рот. В горле пересохло, но попросить воды не возникает и мысли. Кого-то другого эти признания в долгом ожидании могли бы напугать, но Гук чувствует, что теперь его влечёт к Киму, как мотылька на огонь. Жаль, их поцелуй слишком короток, но ничего, он ещё выпросить возможность быть в положении, когда сможет получить всё, что захочет. Намджун медленно залез на кровать, устраиваясь удобнее сзади него. Смотреть на такой вид для мужчины настоящая услада для карих глаз. – Чонгук-и, у тебя безумно красивые ягодицы. – Он сжимает их, раздвигает и шлёпает каждую, и взгляд не отрывает от них. Любуется, не скрывая этого. Ким с уверенностью может сказать, что он без ума как от его аппетитной задницы, так и от самого Гука. Намджун сначала встаёт с кровати, отправляется к прикроватной тумбочке, на которой благополучно лежит смазка. Телохранитель медленно опускается поцелуями к его плечам, ведёт кончиком носа, горячо дыша и опаляя кожу. Проведя руками по талии, поглаживал её, наслаждаясь тем, какая кожа у парня нежная. Позже Ким расцеловывает его лопатки, места алых следов и неторопливо опускается ниже, разводя ладонями его мягкие половинки. Язык приходится по дырочке. Ким снова оказывается сзади, но на этот раз Чонгук чувствует вместо хвостов плети на себе его руки, снова выгибается, по лицу пробегает секундная судорога боли: спина и зад горят, и ноют, но чёртово возбуждение на запредельном уровне. А когда кожи касаются губы и горячее дыхание своего телохранителя, молодой господин едва не стонет. Это не секс, это нечто много большее, бьющее в голову сильнее любого алкоголя или наркотиков. Но когда язык Намджуна всё же касается, пусть и коротко, сфинктера, от стона сдержаться становится невозможным. Мучительно хорошо, как будто его наказывают за все грехи на воротах в Рай. Взяв смазку и обильно размазав её по своему члену, вжимает головку к пульсирующей дырочке, со всей осторожностью входя, стараясь как меньше принести дискомфорта. несмотря на это, он очень хорошо растянут. Он коротко говорит "расслабься", но внутри него жарко, тесно и превосходно. Поглаживая его талию и ягодицы, мужчина то и дело старался тем самым немного отвлечь от пока ещё неприятных ощущений. Ким начинает медленно входить ещё глубже. Он толкается, с каждым движением ускоряясь. Скрипит зубами оттого как внутренние стенки сдавливают его член. Телохранитель чувствует, как смазка вытекает, скользит по его бедрам и хлюпает. Каждый произнесённый шёпот, звук усиливают с каждой секундой сладкое опьянение. И, наконец, Чон чувствует, как долгожданно головка упирается в растянутую, но по-прежнему тугую дырку, и не нужно даже просить расслабиться: он готов принять мужчину во всём его великолепии. Собственное возбуждение достигает предела и застывает на этом уровне, сдерживаемое кольцом: и это кольцо поистине лучший выбор для признания в чувствах. Чонгук звонко мычит, когда Ким оказывается внутри него, и текущая смазка кажется собственной закономерной реакцией: чувство заполненности лишает последних крупиц рассудка, а когда головка задевает простату, парень выстанывает в голос, роняет руки на кровать, ложится на мягкую поверхность грудью, сильнее отставляя зад. Почему они не делали этого раньше?.. И хочется сказать телохранителю, как он хорош, как ему приятно чувствовать в себе его член; как ему хочется, чтобы его выебали так, чтобы он забыл собственное имя и помнил только имя любовника; чтобы заполнили его спермой, но Гук может только скулить на каждый глубокий толчок: — Джун...ах...Намджун. Даже кончить самому уже не кажется чем-то необходимым. Их секс пропитан пошлостью, развратом. Они вместе теряют рассудок, не замечая никаких рамок и запретов. Головка члена удачно соприкасается с простатой. И потому, найдя правильный угол, Намджун теперь знает в каком направлении ему двигаться, чтобы обоих накрыло с головой эйфорией. Взяв за его щиколотку, телохранитель потянул к себе, опуская того ещё ниже. Ким, положив ладонь на поясницу, надавил, чтобы тот выгнулся больше, чем сейчас. Теперь мужчина грубо двигался, но теперь уже под другим углом. Намджун немного приподнимается, держась рукой за невысокое изголовье кровати. И задав более быстрый ритм, телохранитель входил в него окончательно на всю свою длину. – Детка, испробуем другую позу? – Наклонившись к его уху, спросил его Намджун. Потянув на себя резко за локоть Чона, он в тот же миг прижался своей грудью к его спине. Взяв парня за горло и повернув к себе, Намджун прильнул к его пухлым губам. Звуки мокрого крышесносного и громкого поцелуя в один миг смешиваются с хлюпаньем смазки и возможно даже лёгкой мелодией зарождавшихся чувств между ними. Смена положения, поцелуй, рука на горле. Кажется, что у Гука немеют то руки, то ноги, тело дрожит мелкой дрожью от переизбытка впечатлений как эмоциональных, так и физических. Пот льётся по коже. А в комнате становится жарко и душно. Ким вновь своим языком изучает по новой рот Чона, ведёт по дёснам, зубам. Мужчина берёт поперёк его живота, толкаясь сильнее и быстрее, доставляя им обоим немыслимое удовольствие. Ким, конечно, в своих фантазиях представлял секс с ним. Но не думал, что будет настолько хорошо. Намджун как будто стоял за дверью каждый раз, когда Гук с кем-то трахался, наблюдал через скважину и анализировал, чтобы не допустить ни малейшей ошибки, потому что как ещё объяснить то, как идеально он чувствует, что нужно своему любовнику? Лучше, чем даже мог бы сказать он сам. Чон закинув назад руку, вплетается пальцами в волосы Джуна, и сжимает пряди, пока чужой язык хозяйничает в его рту. Хочется целоваться дольше, парню безумно нравится, как это делает Ким, но в движении и правда не очень удобно, и остаётся надежда восполнить эту нехватку после. Его горло вновь сжимают, сильно уверенно, как Чонгук и просил. Дрожь вновь пронизывает каждую клетку тела, к влажным шлепкам тела о задницу добавляется протяжный мычащий стон. Перед глазами и так все плыло, но теперь ещё и идёт белым шумом от периферии. Слишком хорошо. Даже нет желания просить о смене положения, хотя и хочется оседлать бедра Намджуна, но это можно оставить на следующий раз. Следующий раз?... А сейчас ему хочется и дальше прижиматься исполосованной плетью спиной к груди того, кому доверяешь собственную шкуру. Прикосновение к члену неожиданно и томительно медленно, так, что Чон сжимается внутри, эластичные стенки ещё плотнее обхватывают орган Джуна. Когда дыхание становится стоном, когда дыхания не хватает вовсе, но горло все равно издает сдавленные звуки Чон не понимает, всё смешивается в единое ощущение экстаза, он только толкается бедрами назад, впечатываясь ягодицами в живот любовника, обнимает, выгнувшись, за шею, и свободная рука вместо того, чтоб воспользоваться шансом коснуться себя, освобождённого от сдерживающего кольца, ложится на руку телохранителя , которой он ещё недавно сжимал горло. Намджун как будто стоял за дверью каждый раз, когда Чон с кем-то трахался, наблюдал через скважину и анализировал, чтобы не допустить ни малейшей ошибки, потому что как ещё объяснить то, как идеально он чувствует, что нужно подопечному? Лучше, чем даже мог бы сказать он сам. И с каждым грубым толчком, Намджун сильнее сжимал его шею и также с медленными контрастными, он ослабевал свою хватку, дабы тот мог хотя бы немного вздохнуть и набрать в лёгкие максимум воздуха. Ким притягивает ближе к себе, исследуя каждый миллиметр его кожи. Оставляя на ней невидимые следы от касаний губ и рук. Чон Чонгук безвозвратно украл сердце, душу и тело, даже не подозревая об этом. – Малыш, ты можешь коснуться себя. – Произнёс тому на ухо, телохранитель. Джун сам он практически на пределе. Терпит, выжидает нужный момент, чтобы не кончить слишком быстро и раньше своего любовника. Отчего темп стал более медленным и плавным, а дыхание сильнее участилось от столь мучительных и приятных ощущений. И вовсе не ради того, чтобы принципиально ослушаться, но Чонгук, кстати, так и не касается себя. Он знает, что на таких эмоциях может кончить и без этого, и хочет насладиться моментом полностью. Голова идёт кругом, мозги буквально плавятся от жара чужого дыхания, от томительных медленных движений телохранителя, на которые парень отвечает попыткой насадиться глубже, ёрзает задом, пытается ощутить любовника каждой клеткой своего тела. Все ещё хочется целоваться так, что даже губы зудят. Можно ли это считать романтическим порывом? Возможно так оно и есть. Чонгук снова мычит, сжимает крепкое запястье Намджуна, но не пытается убрать его руку с шеи. Напротив, есть что-то особенное, ощущать всё так близко, так доверено. Ведь теперь, дать себя всего кому-то сполна он так и не сможет. Ким засел в его сердце столь глубоко, что если и вырывать, то с корнями вместе с ним. Мужчина совершает последние резкие толчки, крепко и сильно держа парня за шею, перекрывая полностью доступ к кислороду. Напрягшись, Намджун дышал так, словно загнанный зверь. Рассыпается на части и вновь как феникс возрождается, пока мощные импульсы прошивают его тело, как будто током. А тугой ком распадается внизу живота, отчего мышцы сокращаются в спазме. Он кончает в него, и сквозь стиснутые зубы тихо выстанывает имя своего господина. И погружаясь в тишину, Ким покидает его тело, продолжая обнимать его поперёк живота и вдыхать запах шампуня на чоновых влажных волосах. Он снова мычит, сжимает крепкое запястье Намджуна, но не пытается убрать его руку с шеи, напротив: есть что-то особенное, ощущать всё так близко, так доверено. И вот движения вновь резче. Чонгук чувствует, как наливается внутри него член Намджуна, становится будто ещё, чувствует каждую вздувшуюся вену. Ещё толчок, сдавленный рваный стон, и собственные мышцы пульсирующе сжимаются. Глаза застилает мягкий полумрак из-за нехватки кислорода. Гук сдавленно стонет, вцепляясь сильнее ногтями в руку своего мужчины и прижимая её крепче к своей шее. А с подрагивающего члена на кровать капает сперма. Состояние близко к потере сознания. Чонгук цепляется всё так же за руку Кима, за его плечо, чтобы просто не упасть на постель, теперь дрожь в теле заметна, но сам молодой господин её не чувствует, но зато чувствует, как по бёдрам стекает чужая сперма, мешаясь с их потом. Резкость и грубость заканчивается с последними каплями спермы. Гук подбирается ближе к Намджуну, ложится на живот, чуть перекатившись на бок, чтобы не задевать спину. Наконец выйдя из него, Намджун нежными поцелуями от шеи до его поясницы успокаивал его от только что накрывшего оргазма. И вскоре, лёг на кровать, позвав Чонгука к себе. Мужчине нужно некоторое время, чтобы немного отдохнуть, да и в целом перевести свой дух. Ведь явно, они ещё не раз окунуться в это сумасшествие на двоих. Закинув руку за голову, на лице появилась довольная ухмылка. “Чарующе, головокружительно, божественно.” Так бы Ким Намджун описал сегодняшнюю ночь. Привстав и достав с ящика влажные салфетки, телохранитель вытер со своего живота остатки спермы и также с некой нежностью, которая читалась в его глазах, позаботился и о парне. Кинув салфетку куда-то на столик, он в конце концов вернулся к своему господину, который требовательно его уже ждал. Чон расслабляется, когда с его ног и зада заботливо стирают следы порока. Завтра придётся одеться как священник или монашка, чтобы скрыть все отметины, что оставил на нём Джун, но это меньшая плата за то безумное наслаждение, которое парень получил. У Чонгука желание быть сейчас с мужчиной нежным и ласковым. Но ему не хочется уходить, как он привык сразу после, даже не дожидаясь, пока партнёр придет в себя. Это чувство, саднящее даже больше, чем следы от плети, отдающее беззащитностью, некомфортное. Оттого, Гук, прижавшись телом ближе к Джуну, водит кончиками пальцев по его лицу и убирает влажные волосы со лба. Минуты, проведённые вместе летят к большому сожалению. Скорее всего утром между ними будет уже не так как раньше, от этого становится грустно. Само незнание кто теперь они друг другу, делает больно. Прикусив губу, Намджун должен быть мыслями сейчас с Чонгуком, а не думать о дальнейших последствиях. Но он не жалеет об этой проведённой ночи. Он будет помнить об этом всю жизнь. И вот, дыхание наконец медленно, но верно восстанавливается, а мысли вместе с разумом вскоре возвращаются на своё место. Нужно что-то сказать или нет? Определить их отношения? Что делают в такие моменты? Он не имеет понятия, потому тянется к губам Джуна за тем поцелуем, который хотел получить большую часть проведенного ими времени, неторопливым, глубоким. И только в середине поцелуя он, наконец, находит нужные слова. Чуть отстраняется, чтобы видеть глаза своего мужчины: – Мне понравилось. Это безумие, но я буду желать тебя снова, – И последнее уже добавляет тише, потому что слова даются сложнее, но не сказать их как оставить в Чоне осколок, – И не только телом, Намджун. – Сопротивление сломлено, язвы развеяны по ветру, но уверенность в себе и своих желаниях Чонгук не потерял. Намджун, чуть привстав и наклонившись к молодому господину, не смел ему отказывать в том, что, несомненно, по праву заслуживает получить. А именно поцелуй. Он оказался неторопливым, высказывая все свои эмоции и все те нежные чувства Чонгука и Намджуна через него. После грубости и похоти заместо этого пришла нежность, забота и остальные тёплые чувства, которые принадлежали лишь только одному человеку. И этот человек лежит рядом, возможно тоже чувствуя подобное. Почему он не замечал Намджуна? Почему всё это время он убегал от своих же собственных чувств? Чонгук считал Кима лишь своим близким товарищем, другом, которому он мог рассказать, что его тревожит. Намджун был для него его братом, правой рукой. Защитой. Тем, кто без труда и страха подставит своё плечо. Но он никогда не задумывался над тем, что между ними может быть что-то большее, чем рабочие и дружеские отношения. Но этот вечер, перетекающий в ночь, расставил всё по своим местам. Словно это признание стало той недостающей деталью в их жизни. Чонгук постоянно убегал от серьёзных отношений, боясь за ответственность. Но с Кимом он чувствует себя в безопасности. И как бы это не было банально, ему с ним спокойно и хорошо. Намджун – его личный дом. Ким медленно поворачивает свою голову к Чонгуку, встречаясь с его взглядом и оглаживает своей ладонью щёку, не переставая любоваться и мысленно его боготворить за то, какой парень необыкновенно красивый. Те слова, произнесённые пару минут для него словно панацея от всех недугов. Он мечтал услышать от того признание. Ещё с тех времён, когда понял, что безответно влюблён. Но он не думал, что это окажется наяву. Киму не нужны банальные фразы “я тебя люблю”, он не ждёт этих слов от него. Но как сам факт, что всё-таки у них есть шанс на их будущее, греет душу. Намджун сделает всё возможное, чтобы доказать Чонгуку, каково это быть любимым. – Я ждал этих слов, мой мальчик, – Проведя костяшками по его скуле и подбородку, Ким, любуясь им, не смог сдержать свою улыбку. – Ты был великолепен, детка. К тому же, я рад, что смог в конце концов удовлетворить все твои фантазии этой ночью. Намджун вновь накрыл своими губами его в требовательном, но в то же время уже в любовном, не в пошлом поцелуе. Намджун принимает его слова как за признание, и потому он не может не радоваться этому. Ким целует его в висок, а после в макушку, лениво водя кончиками пальцев по его шее, плечам, опускаясь ниже к пояснице. И теперь он окончательно довольствуется тем, как началась их сказка. Пыл и страсть окончательно унялись, и вместо этого пришло спокойствие и умиротворение. Он хочет показать, каково быть любимым. Он докажет ему всеми действиями, как можно осчастливить. Ким уверен, что не разочарует его. У Чонгука ещё найдутся фантазии, которые захочется реализовать. Желания редко имеют свойство исполняться и на том заканчиваться, особенно, когда их исполнение такое томительное и яркое. Чон уверен, что у них будет время, и сейчас просто наслаждается моментом. Даже это обращение "мой мальчик" ему нравится, именно с указанием принадлежности, хотя для него это и нечто новое, незнакомое, то, против чего он может быть станет сопротивляться позднее, но чего не перестанет желать. А сейчас ласковые слова, нежные поцелуи и тепло тела рядом это всё, что ему нужно в данный момент. И сон, в который Гук проваливается вскоре. Потому что после такой перегрузки организм требует отдыха. Тем более, их ночь, проведённая вместе не последняя. И это прекрасно знает и понимает Намджун. Теперь у них будет предостаточно времени, чтобы наверстать упущенное. Но сейчас хочется как больше насладиться этими мгновениями. Сил нет ни на что. Ни сходить в душ, ни перекусить, чтобы восполнить потерянную энергию. Всё это завтра. Потому, укрыв обоих одеялом, Ким обнял своего любимого, прижав к себе. И напоследок, мужчина в конце всё же не смог сдержаться, чтобы оставить нежный поцелуй на его макушке. Усталость наконец завладевает всем его разумом, затаскивая в глубокий сон.

***

Намджун, проснувшись ближе к шести, ещё около получаса наблюдал за равномерным и спокойным дыханием молодого господина. Его безмятежность очаровывает, что хочется видеть его таким каждое утро, и желательно в своей кровати. Да, он чертовски красив. Вставать так Чоно у Кима вошло уже в привычку. И всё благодаря его работе. Он не имеет полнейшего представления что будет дальше. Как сложится его жизнь после произошедшего. Но тем не менее, он всем сердцем и душой хочет быть рядом с ним, всё также оберегать и проявлять заботу. Когда Чонгук открывает глаза, произошедшее, накануне кажется безумным сном. Но стоит ему пошевелиться, как полосы на спине дают о себе знать ноющей болью, а интерьер комнаты ненавязчиво намекает на реальность событий. Гук вновь смыкает веки, прокручивая в памяти прошедшие события с момента, как он перешагнул порог дома. Ничего не кажется неправильным, хотя возникает удивление, будто есть некая доля смущения и тревога за то, как всё будет воспринято сегодня. Конечно, в случае чего, он легко сможет скрыться за привычными самоуверенностью и внешней прохладностью, но боль в тех местах, куда приходились хвосты флоггера, будет возвращать его в минувшую ночь раз за разом. Наконец, он всё же перекатывается на другой бок, решается открыть глаза снова, садится на кровати, едва заметно морщась от саднящего чувства в заде и лёгкого тянущего в растраханной вчера дырке. Когда в последний раз он чувствовал себя таким уязвимым? Отвернувшись аккуратно на другой бок с довольной улыбкой на лице, Чон решил всё же ещё некоторое время вздремнуть. Ким, встав, умывшись и сходив в душ, он думал, что приготовить им на завтрак. Но вспомнив, что в холодильнике толком ничего нет, а ехать в ближайший магазин не вариант, ведь он оставит одного Чонгука. Да и мужчина боится его реакции, если тот увидит, что проснулся один. Он может подумать совсем не о том, а Намджун не горит желанием вызывать в нём подобные мысли и чувства, к примеру как сожаление и недопонимание, что им воспользовались и кинули. Поэтому он решает заказать блюда, которые нравятся его господину в его любимом ресторане. И пока она на пути в их обитель, телохранитель поднимается в спальню и ложиться рядом с ним, вновь обнимая за талию. Намджун много о чём размышлял, пока ждал, когда его возлюбленный проснётся. И первым делом, увидев следы на его спине, подумал о том, что позаботиться об этом вскоре чуть позже. Секундная тревога гаснет, когда Чонгук поворачивает голову и видит лежащего рядом своего Намджуна, отчего у него уголки губ невольно приподнимаются в улыбке. Новое непривычное чувство поднимается теплой волной от солнечного сплетения и разливается по телу. Он тянет руку к ещё немного влажным волосам мужчины, прочесывая и пропуская между пальцев, пряди. – Доброго утра? – Голос Чонгука после сна на время стал сиплым и тихим. Все вопросы, что были в голове вчера о том, как будет дальше, растворились сами собой тогда, когда Чонгук после пробуждения первым делом увидел Намджуна. Чонгук льнёт ближе, перевернувшись на живот и устраивая свою ногу между ног Намджуна. Утро слишком лениво, и впечатления минувшей ночи слишком сильны, чтобы сейчас думать о сексе, но нужда в тактильности находится почти что уже в красной зоне. Одеяло комкается, сползает ниже, целомудренно прикрывая пах, а пальцы молодого господина касаются щеки телохранителя. Они плавно и медленно спускаются ниже к ямочке у ключиц, и сам Чон утыкается лицом в его шею, теперь уже открыто улыбаясь. Парень тянет носом приятный аромат чистой после душа кожи. Ким всегда аккуратный: во время работы, вне работы, даже во время секса, и это определённо привлекательное качество. – Доброго, зайчонок.– Уголки кимовых губ поднимаются, когда встречается со взглядом парня. Его касания медленные, оттого ощущаются столь непривычно, но так правильно. Нежно зарывшись в волосы Гука и опустив ладонь на его плечо, мужчина наклонился к его лицу, чтобы поцеловать. Он получился хоть и ленивым, но передавал все те чувства, которые хранились глубоко внутри Намджуна. – У тебя есть кофе, Джун? – Чонгук, оставив на его шее лёгкий поцелуй, чуть отстранился, чтобы можно было видеть умиротворённое лицо телохранителя. Нежность утра Гуку определённо нравится. Не нравится только то, что к этому можно привыкнуть, расслабиться, размякнуть. Так моргнешь, и в очередной раз, когда слезешь с крепкого члена Намджуна, обнаружишь в его ванной свою зубную щётку. И что делать тогда? Но вопросы нужно решать по мере их поступления, а задаваемые телохранителем сейчас куда более интересны и приятны. Поцелуй на завтрак это, оказывается, вкусно. В конце концов, он не может противостоять своим чувствам: его влечёт. И при этом слишком сильно. Но тем не менее, у парня присутствует страх привязаться. Он боится обжечься. Но всеми фибрами души, он хочет доверить ему всего себя. Но весь этот страх, быть отвергнутым кем-то, его каждый раз останавливает. – Должен быть. Но я могу ошибаться, потому как сюда я стал реже приезжать. И то, чтобы проверить обстановку. Есть чай. Но возможно где-то завалялись несколько пачек растворимого. – Обнимая и прижимая к себе Чонгука, мужчина клюнул носом куда-то тому в шею, оставляя после слабый укус. В последствии чего зализывая "место преступления". Играется и дразнит. Чонгук улыбается и трётся щекой о висок Кима, поглаживая по груди кончиками пальцев. Он морщит нос при слове "чай" и вновь тянется к губам своего возлюбленного. – Я заказал нам завтрак из твоего любимого итальянского ресторана. Но тем не менее, может всё же тебе сделать кофе, чтобы не ждать еду? – Тепло улыбнувшись ему, Намджун опустил руку на его поясницу. Чёрт, он готов душу Дьяволу продать, лишь бы просыпаться и засыпать с этим бесстыжим и хитрым ненасытным зайчонком. – Согласен и на растворимый. – Утро и без того слишком сладкое, средней паршивости кофе его не испортит, а только подчеркнёт небрежным штрихом. Ким планирует быть с ним не всегда таким нежным, как выглядит сейчас на первый взгляд. Но вообще, он в принципе не знает, как вести себя с ним теперь. Конечно, естественно "будь самим собой". Без этого никак, потому как, не хочет перестараться. Да и Намджун не тот, кто будет загоняться по такому поводу, но Чонгук - другое дело. – Хорошо, значит растворимый. – Привычно прикусив нижнюю губу, Намджун кивнул для себя, вспоминая есть ли в доме несколько пачек. С тех пор, по началу, как он стал работать телохранителем, он то и дело выпивал по несколько кружек, иногда за раз. – Сходить с тобой в душ? Помочь с чем-то? – Поджав свои губы, с неким сожалением на него взглянул. Джун не так часто сюда приезжает, потому как поселился в их особняке, чтобы было удобнее присматривать за своим господином. Ведь нельзя предугадать, что мог задумать Гук и куда поехать в любое время дня и ночи, и вот поэтому телохранитель находится постоянно с ним. – Да. И да, – Вопрос про душ звучит как будто телохранитель вновь прочитал его мысли, но просить самому Чон не хотел, потому настроение и без того прекрасное поднимается ещё на пару делений. – Только в душ мыться. Не трахаться. – Указательный палец игриво ложится поперёк губ Кима. Правда, стоит это требование озвучить, как тело реагирует лёгким воодушевлением. Хотя Чонгук понимает, что сейчас по ссадинам на спине струи воды могут причинить дискомфорт. Он предполагает, но вот полной картины он не видел. Заказанный завтрак, слова о редком приезде, за которыми буквально звучит теперь имеющийся повод приезжать чаще: Гук снова чувствует себя так, будто ему сжали рукой горло, но на эмоциональном уровне – это безумно приятно, если это делает тот, кому доверяешь всего себя. – Хотя бы может утренний минет тебе сделать? – Наигранно надув губы, послышался тяжёлый вздох. Конечно, мужчина не собирался трахать его там. Хотя в мыслях такое было. Гук смеётся коротко на то, как обычно серьезный Ким Намджун вдруг подыгрывает ему, изображая это картинное недовольство. – Утренний минет? Хочешь попробовать меня на вкус? – Чон обнимает его за шею, нежится, а в его глазах пляшет вроде бы привычное веселье, но что-то в нём немного да изменилось. Тон стал мягче, теплее, и сам Чонгук более расслабленный и открытый с ним. – Я хочу, а ты? – Игриво заулыбавшись, рука Намджуна оказалась на его ягодице, и шлёпнув после, он несильно сжал её, чуть раздвигая в сторону. Возможно будет теперь повод чаще приезжать в этот дом. Но только теперь не один, а в компании молодого парня, который бессовестно украл сердце владельца этого места. Может вовсе, вскоре, в будущем, они решат переехать и сделать это место вновь живым. Но остаётся лишь мечтать и принимать реальность такую, какая она предстаёт перед ними. Шутка про минет, конечно, из-под контроля не выходит, но в мозгу оседает. В памяти всплывает вчерашнее "расслабь горло", и только сейчас запоздало Чон может оценить те вкравшиеся в голос Намджуна обертона, которые не слышал Раньше. Он отвечает говорящей улыбкой, щурясь хитро. – Гук, может сначала поедим, а потом сходим в душ? Или наоборот? Как насчёт завтрака в постель? – Предложив тому идею, Намджун лишь улыбнулся, проведя костяшками по щеке господина. Завтрак в постели звучит мило, возможно даже слишком. И Чону интересно увидеть и другие части этого особняка. Только чтобы поесть, нужно одеться, а для этого сперва принять душ. Пролежав с ним в обнимку ещё какое-то время, телохранитель встал с постели, дабы наконец забрать еду, которую только привезли. К большому счастью, она всё ещё горячая, и поэтому они оба могли бы успеть принять расслабляющий душ, пока блюда не остыли. Когда Намджун идёт забирать еду, Чонгук всё же находит в себе силы встать с кровати. Он лениво плетётся к выходу из комнаты, но остаётся ждать в дверях, прислонившись плечом к косяку. Обнажённость не смущает, даже наоборот. В эмоциях снова лёгкий скачок: совместное принятие душа — это тоже нечто новое для него, обычно вся гигиена остаётся за кадром для видящих его глаз. – Я кину наши вещи в стирку. А пока можешь надеть что-то из моих футболок. – Держа в руках два небольших пакета с едой, Ким подошёл к нему и оставив короткий поцелуй на его губах, скрылся на кухне. Но перед этим у него есть ещё один вопрос, и когда Джун возвращается, парень ловит его кончики пальцев своими, немного медлит, прежде чем спросить: – Джун, как выглядят эти следы на моей спине? Можешь сфотографировать и показать, пожалуйста? – Чон мнёт его пальцы в своих. Жест волнения, которое не отражается ни на лице, ни в словах, а на самих его действиях, которые всё за него сейчас говорят. — На телефон. Свой. Может быть чтобы осталось на память? Чон что-то да смыслит в подобных таких многоходовках. – Да, хорошо, но скажу, что они выглядят неплохо. Как хорошее напоминание о проведённой ночи, – Ким, быстро вернувшись из своей спальни, попросил повернуться к нему спиной. И сделав пару фотографий, телохранитель отдал телефон, показывая те самые следы. – Я позабочусь о них. Ну а теперь пойдём поедим. И потом я тебя как следует хорошо, аккуратно и везде вымою. – Джун, чуть улыбнувшись и хмыкнув, поднял того на руки. Держа его под бёдра, Ким направился на кухню, где на столе их ожидала приготовленная поварами еда. Чонгук берёт какую-то из футболок Кима, но надевает только после того, как ему показывают фото исполосованной флоггером спины. Рот немного приоткрывается в изумлении, потому что представлялось всё не так ярко, и не представлялось вовсе. Напоминание о проведенной ночи. – Не дай мне о ней забыть. – Шепчет прежде, чем Ким говорит о планах помыть его, и это звучит с такой непривычной заботой, что почти смущает. Хотя больше смущает, когда его поднимают на руки, но Чонгук лишь улыбается, держась крепко за шею Намджуна. – Мы ещё повторим. Поверь, и не раз. Потому как мы оба этого хотим, разве нет? Нас обоих, словно магнитом тянет друг к другу, – Наклонившись к его уху и прошептав, оставил короткий поцелуй на его шее. – Я не хочу тебя отпускать, Гу. – Последние слова мужчина произнёс чуть тише на пару тонов меньше. Конечно, они оба хотят повторить это снова, внеся желаемое разнообразие. Тривиальная фраза про сравнение чувства и вызывающих привыкание веществ начинает иметь смысл. – Будешь теперь меня на руках носить, да? От аромата еды урчит живот. Организм недвусмысленно напоминает о затраченных вчера калориях и что ему нужны ресурсы, чтобы залечивать последствия в виде полос на спине. – Не всегда, но буду. Пусть это войдёт в новую привычку в нашей жизни. Хотя иногда пьяного тебя я так и забирал домой из клубов. – Ким наигранно задумался над его словами о том, что будет носить на руках. Ким, посадив его на стул и придвинув, мужчина достал оставшееся содержимое из пакета и поставил на стол. Пахло и вправду очень вкусно, а вид был довольно-таки аппетитным. – Джун-и, ты всегда был таким предусмотрительным и заботливым? – Чон щурится чуть, смотрит на телохранителя внимательно, будто видя его с нового угла, что недалеко от правды. Хотя, если подумать, это важные качества для его профессии, первое в особенности. Даже выбор еды на все десять баллов, но, поглощая с аппетитом завтрак, Гук всё равно требует приготовленный Намджуном обещанный растворимый кофе. Интересно, как всё это улучшает даже вкус посредственного кофе, от которого в любое иное утро Чонгук нос бы воротил. – Предусмотрительный, расчётливый, внимательный к деталям да. Заботливый не всегда. Точнее я не так часто показывал тебе свою эту конкретную черту, потому что она была не к месту за работой. А сейчас я вроде как не на работе. Чонгук, я просто знаю тебя хорошо, и знаю что и чего ты хочешь. – Усмехнувшись, Намджун насыпал в кружки содержимое из пакетиков и залил всё кипятком. Размешав, и поставив на стол, он в конце концов присоединился к их совместному завтраку. Сегодня уже можно осмыслить произошедшее и происходящее, проанализировать, пусть и без углубления. Он хмыкает на слова телохранителя о том, что он хорошо знает Чонгука. Так и есть, и неужели в этом ключ в знании и терпении? А ему, не имеющего представления о жизни, деталях характера и интересов Намджуна, чуждо и то, и другое. Хочется ли ему узнать Кима лучше? Да, со временем. Задавать вопросы вроде "то, что вы должны узнать у партнёра прежде, чем вступать в отношения" – это лишение всякой интриги. Но тем не менее, Гуку хотелось бы знать мужчину немного с другой стороны. Узнать о нём то, что не написано в его досье. Ванную они приняли вместе. И пока его молодой господин наслаждался завтраком и в целом вкусной едой, мужчина набрал в ванну тёплую воду. И несмотря на то, что он сам недавно только сходил в душ, он не против полежать вместе с ним. Он всё также был нежен, бережен и аккуратен. Медленно, еле касаясь, телохранитель проводил мочалкой по его спине, стараясь легонько касаться тех участков, где плеть встречалась с кожей. Ванна вдвоём это нечто до смущения интимное. Гук много улыбается, отшучивается, пряча неловкость, и затыкается только тогда, когда его моют. Лёгкая боль от прикосновения воды к ссадинам возвращает снова в прошедшую ночь. Есть те, кто хочет быть подчинённым, и это вызывает желание подавить. Есть те, кто стараются занять исключительно доминирующую позицию, и таким бы он сопротивлялся до последнего вздоха. А Намджун представляет собой баланс и выверенную стратегию, которой Чон сам не понимает, в какой момент и почему успел сдаться. – Нам надо уже скоро собираться. – Фраза как отрезвляющая пощёчина. Хочется остаться здесь подольше, но у Чона назначены другие планы, которые, к сожалению, он не может отменить, тем более, Ким это прекрасно знает. – Надо, да, – Гук вытирает полотенцем влажные волосы, стоит снова в футболке телохранителя. Возвращение в реальный мир неизбежно и легко проходит к стадии принятия. Через зеркало он бросает взгляд на Джуна. Вопроса, как держаться за порогом этого дома, не возникает. – Нужно будет надеть что-то закрытое. – Он осматривает, ощупывает след засоса на шее. Конечно, отца не проведёшь, но этики ради нужно соблюдать приличия. Он вытирает полотенцем влажные волосы, стоит снова в футболке телохранителя. Возвращение в реальный мир неизбежно и легко проходит к стадии принятия. Через зеркало он бросает взгляд на Кима. Вопроса, как держаться за порогом этого дома, не возникает. Настроение с утра, к удивлению, у мужчины хорошее и он надеется, что ничего не изменится за это время. Тем более, Намджун кое-что подготовил для Чона. И потому, он не мог не воспользоваться этим. Особенно, когда вновь присутствует та самая игривость. В спальне, по его просьбе о скрытии видимых мест на шее от засосов, Ким находит старую свою водолазку и спортивные штаны. К счастью, по его размеру ему что-то да подходит. А те вещи парня он обещает привезти ему позже, когда высохнут. Засыпать и просыпаться с Чонгуком, завтракать, принимать вместе душ. Звучит что-то невероятное. Словно они находятся давно в отношениях. И по сути, в ближайшее время стоит поговорить об этом и всё обсудить. Кто они друг для друга и что им делать дальше в таких ситуациях. Иначе между ними будет несказанное, чувство неловкости и недопонимания. Ким этого бы не хотел. Чонгук не эталон стиля. Это телохранителю надо выглядеть более серьёзно, он может позволить себе любые отклонения. Водолазка со спортивными штанами вполне на его вкус, веет чем-то из уличных банд. Разве что только в чужой одежде непривычно. Мужчина подошёл к тумбочке, где хранились некоторые используемые вещи со вчерашнего дня: – Но перед этим вставь в себя это. – Подойдя к нему, телохранитель протягивает маленькую вещицу в виде анального вибратора, а на лице появляется довольная ухмылка. – Либо я вставлю сам. – Сам справлюсь, – Гук забирает протянутый мужчиной вибратор. Ухмылка на губах Кима звучит для парня прям как вызов, – Он с дистанционным управлением, да? – Хмыкает, впрочем, даже не нуждаясь в его ответе. Намджун надеется, что его одежда подойдёт ему по размеру. Но если они всё же в итоге будут приезжать сюда иногда, то такими темпами придётся перевезти какую-то часть гардероба Гука. Что-то из домашней, чтобы тому было комфортно и удобно. Хотя, с другой стороны, Джун вовсе не против того, чтобы он носил его одежду. – Ну хорошо. – Чуть улыбнувшись, мужчина оставил на его губах короткий поцелуй, действительно воодушевившись задуманным. – Я буду ждать тебя внизу в гостиной. Не спеши. Забрав свои вещи, Намджун спустился вниз, и неспеша переодевшись в синие джинсы и чёрную футболку, сел на кожаный диван в гостиной комнаты. Ким, крутя маленький пульт в своих пальцах, он ожидал, когда спустится его молодой господин. И только когда Ким оставляет его одного, Чонгук едва не в голос смеётся безумности этой идеи. Ким Намджун та ещё тёмная лошадка. Но ему интересно, крайне интересно. Гук стягивает штаны, обнажая свой зад и обильно смочив пальцы слюной, сперва слегка растягивает вход. Берёт с рот погружаемую часть вибратора — лезть в ящик в поисках смазки не хочется. Чтобы вставить, ему приходится опереться рукой о кровать, расставив чуть шире ноги. Когда вибратор занимает положенное место, Чон приводит в порядок одежду, переминается и ноги на ногу, поёрзав задом, и бросает ещё один взгляд в зеркало. В принципе, со стороны всё в порядке, ничего и не скажешь ни по положению тела, ни по движению, ни по лицу. По крайней мере пока. Ким переоделся, и пока ждал своего господина, успел убраться на кухне и в ванной. Он безусловно доверяет младшему, знает, что тот не ослушается. Нажимать кнопку "On" пока не торопиться. Мужчине интересно, какая будет у того реакция на подобные ощущения. Какая эмоция на его лице появится. Едва заметно улыбаясь, он выходит из комнаты, спускается к Намджуну, стараясь держать своё лицо невозмутимым. – Можем ехать. – Опускает взгляд на пульт в его руках и снова смотрит в красивые глаза телохранителя. – Тогда выходи, а я закрою дверь за нами. – Джун, встав с дивана и услышав шаги, спрятал пульт в карман своих джинсов. Подойдя к парню, тот одарил его лёгкой и тёплой улыбкой. – Окей. – Чонгук с трудом сдерживая веселую усмешку, тянется к Киму за поцелуем не слишком длинным, не чересчур коротким и проводит ладонью по его щеке. В прикосновениях к лицу он нашел неожиданно для себя нечто интимное. Уходить не хочется, хочется включить что-то по-детски капризное, требовать отложить все дела и встречи и остаться, но Гук быстро берёт под уздцы эти эмоции: то, что он и имел в виду, думая о чрезмерной расслабленности. Но настроение отличное, и вибратор в заде добавляет остроты, пока что порядком занимая мысли. Во время поцелуя, Ким улыбнулся чуть шире от приятной неожиданности, а если быть точнее от касания к своей щеке. Иногда, оказывается Чон тоже умеет быть нежным и спокойным. Как Чонгуку так и мужчине хочется остаться здесь подольше, но им надо возвращаться в прежнее русло жизни. Снова работа, снова встречи с людьми и снова продолжать охранять своего господина от чужих глаз, сильнее боясь за его жизнь. Но тем не менее, однажды они вновь приедут сюда. Потому, в этом Джун уже не сомневается. Он выходит на крыльцо, оборачивается напоследок и вспоминает, как именно оказался здесь: так вот случайная брошенная на эмоциях фраза может стать началом... Началом чего-то претендующего на весомость. Заехать в магазин с тряпками, найти что-то, в чем будет приглядно предстать перед отцом на ланче, потому что лишние вопросы и лишнее внимание от него никогда не ведут к хорошему. Так мысли плавно уходят в русло обычной жизни, пока парень подходит к машине и дожидается Намджуна, оперевшись бёдрами о капот спорткара. Проверив в доме, всё ли они забрали и выключили, мужчина закрыл ключом дверь и достав другие ключи, уже от машины. Сев вместе в салон автомобиля, он пристегнул себя парня, вновь проявив знак внимания и заботу в его сторону. Хотелось попросить оставить ему самому возможность делать простейшие вещи вроде пристёгивания ремня, но Чонгук вовремя соображает, что это выражение заботы и знак внимания. – Спасибо, – Бросает Чон негромко, стараясь оставить слово незаметным. Намджун оттого и тепло улыбнулся от его негромкого "спасибо" и выпрямившись, садится за руль. Вставив ключ в замок зажигания, мужчина в конце концов повернул. Выехав, Ким не забыл про пульт: достав его из кармана, нажал на кнопку "пуск". Пока включив на первый режим, уголки губ телохранителя чуть приподнялись. Да начнётся их увлекательное шоу. – Вытащу тогда, когда посчитаю нужным. – Повернув голову к парню, Ким усмехнулся. – А пока, до тех пор, старайся не кончить. Чонгук откидывается на спинку сиденья, переводит взгляд в окно… и вздрагивает, резко втянув воздух, когда пробка внутри начинает легко вибрировать. Эффект неожиданности проходит быстро, и, немного возвращаясь к привычной манере, Гук изображает на лице едва ли не скуку, но в их глазах черти пляшут. – Кончить? На такой скорости? Он чуть сползает вниз по креслу, ёрзает, хотя в мыслях мелькает, что в таком случае не помешало бы то вчерашнее кольцо, чтобы выполнить этот запрос гарантированно. И следующая мысль, с которой он хитро косится на телохранителя, опускает взгляд ниже к его джинсам, что у него есть, что противопоставить. Например, проверить сосредоточенность Намджуна: легко ли вести машину, когда тебе старательно отсасывают? Да, скуке в их тандеме точно не место. Как и нехватке фантазии. Ким, хмыкнув довольно, облизывает и прикусывает губу. Но в ту же минуту, увидев другое выражение лица, покачал головой, не переставая слабо улыбаться и следить за дорогой. Ему стоило ожидать. Чон не продержался бы столь долго от своей язвительности. – Включил чтобы ты привык немного. Но потерпи немного, этот режим не продлится долго. – И в этот же момент телохранитель сделал скорость выше ещё на пару режимов. Скорость вибрации более ощутимо прибавляется. Требуется уже больше мгновения, чтобы вернуться в реальность. Чон замирает с приоткрытым ртом, даже дыхание задерживается в груди. В глазах как кинофильтр: туман возбуждения появляется и тает, прячется за выдержкой. Дорога до квартиры Чонгука была не столь короткой, отчего вдоволь можно насладиться поездкой. Вокруг пока леса, и до города ехать ещё около двадцати минут. И даже если не будут пробок, то приедут где-то через час, а может и чуть меньше. Ким заодно и посмотрит его и свою выдержку, и силу воли. Даже навигатор выключен, не оценишь, сколько времени нужно терпеть, чтобы не кончить Чону. Молодой господин снова ёрзает, но уже более плавно, одергивает себя мысленно, сжимает ляжки. Приятно, и не понятно, что больше: вибратор или ситуация. – Гук, сходим сегодня вечером на свидание? Намджун как будто чувствует его ход мыслей и заставляет обернуться его в другую сторону своим вопросом. Гук поворачивает голову, внимательно смотрит на мужчину, на сей раз без улыбки и притворства. Положив ладонь на его бедро и чуть сжав, Джун провёл до внутренней стороны и вновь вернул на колено. Наблюдать за этим, как оказалось, куда более увлекательнее, чем он себе представлял. Ким хоть и сдерживает себя и свои желания, но несмотря на то, что сам парень этого не подозревает. Не подозревает того, как его хотят взять в этой машине. Но подобные мысли уходят временно на второй план, когда тот спрашивает. – Свидание? – Бровь изгибается, демонстрируя удивление Чона, – Только если по всем правилам и с букетом цветов, – Серьезные интонации сменяются более привычными. – Да, свидание. Хочешь в ресторан, или могу придумать что-нибудь запоминающее. А цветы само собой. – Кивнув и взяв за руку своего возлюбленного, мужчина оставил невесомый медленный поцелуй на тыльной стороне его ладони. Он не отпустил, а продолжил держать, но только теперь Джун положил на своё на бедро. Стоит ли говорить, что с Намджуном каждое времяпрепровождение становится запоминающимся? Гук сжимает его бедро, поглаживает, не столько из желания мести, сколько от собственного возбуждения. – Что-нибудь. Что тебе нравится. Отведи меня в своё любимое место, – Сидит уже полубоком. А мягкая ткань спортивных штанов скорее подчёркивает крепнущую эрекцию, чем прячет, – И назначь время. – Может быть в планах Джун более мобильный, но требования пунктов свидания есть требования. Наконец вместо лесов появились небоскрёбы. Город постепенно просыпался, как и вместе с людьми. Магазины, кафешки начинали открываться. К тому же, у них есть ещё время привести себя в порядок. Как и с мыслями. Но пока Ким был сосредоточен на том, как безопасно довезти до дома этого хитрого зайчонка. Они въезжают в город, и события снаружи сейчас едва ли интересуют Чонгука. Взгляд не фокусируется на деталях, все сливается в серую, разбавленную вывесками и разноцветными автомобилями массу. Включив на максимум, Намджун убирает пульт в карман, подумав, что не достанет его теперь до приезда дома Гука. Вибрация включается на максимум, а Чонгука резко бросает в жар, на месте усидеть сложно. Пальцы крепче сжимают чужое бедро, да и поглаживания становятся более однозначными: он будто транслирует собственное возбуждение, делится им. Дойти со стояком до собственной квартиры будет можно, но всё больше кажется, что он упрётся и не выйдет из машины без оргазма и кимова члена во рту. Выдержки пока хватает, но каждая дополнительная минута приближает его к грани, за которой уже не существует терпения. Чон кусает губы, но всё также молчит, хотя частое дыхание и поплывший взгляд говорят за него абсолютно всё. – Тогда это будет для тебя сюрприз. Чонгук держится и это похвально, правда сам он тоже держится. Чертовски хочется наконец избавиться от этой пробки в заднице парня, но если играть, то только до самого конца. Иначе тогда в чём был смысл. – К семи, подойдёт? Думаю, к тому времени мы оба будем свободны, и оба успеем собраться. Намджун готов хоть каждый день устраивать для парня свидания. Но, с другой стороны, если будет так часто, то станет скучно и однообразно. И потому как у них будет первое такое мероприятие, Ким должен всё сделать превосходно. – Да. И да. – Гук вполне согласен и с сюрпризом, и со временем. Будет интересно узнать хоть что-то лучше о Намджуне. Хотя он не то, чтобы находит нечестным их пока что одностороннее знание друг друга, но тем не менее, что-то в этом есть особенное и уникальное. Через некоторое они въезжают в его район, их пропускают и уже через несколько минут паркуются у дома Гука. Чон совершенно теряется во длительности поездки из-за чёртового вибратора, и терпение достигает красной черты, когда автомобиль, наконец, тормозит на парковке многоэтажного жилого комплекса. – Дойдём до твоей квартиры? Или...? – Карие, пронзительные глаза Кима, медленно бегут по лицу парня, сидящего напротив, а с губ так и не сходила ехидная и довольная ухмылка. Выйти, дойти до лифта, подняться: шанс не привлечь внимания есть, не поехать головой от тянущего низа живота возбуждения тоже. Но вопрос Кима звучит как соблазн библейского змея. Парень, смотря на него, закусил нижнюю губу, после отрицательно покачал головой. Нет, не вариант. Не дойдут. Чон подаётся ближе и тянется к губам Намджуна за требовательным поцелуем. Рука с бедра бесцеремонно смещается на пах телохранителя, сжимает и надавливает, потянув вниз молнию на его джинсах. Можно пойти на принцип, но не все соблазны стоят героического отказа. Чонгук готов признать свою слабость к некоторым вещам. Или людям. Или же к одному определённому человеку. После обеда Ким будет размышлять о том, как всё организовать. Хочется его впечатлить, сделать так, чтобы парень не забыл об их первом свидании и об этой всей романтики, которая будет присутствовать. И несмотря на то, что он какую – то его сторону знает, есть та, которую он не показывает ему. Потому Гука хочется узнать ещё лучше. Но сейчас, в данный момент, он должен заняться другим делом. Наиболее важным. Потому, положив ладонь на щёку и притянув к себе ближе, Намджун поцеловал его так, как делал, возможно, всё в жизни: с изяществом и мастерством. Это было долго, страстно и искусно. Целоваться с Кимом одно удовольствие и момент, когда он может урвать толику инициативы. Оторвавшись от желанных губ, телохранитель снял с него водолазку. И откинув его сиденье назад, мужчина перелез на его сторону, нависая над ним и вновь накрывая своими губами его в требовательном поцелуе. Но эта инициатива парня лишь мгновенна, пока Джун не оказывается над ним, вызывая прокатывающееся от груди к бёдрам сладкое онемение. Чон подаётся навстречу поцелуям, запуская пальцы в мягкие волосы. Неужели за одну ночь его приручили до состояния течной суки? Но Гук прекрасно знает, что рано или поздно всё равно покажет характер, взбрыкнет в силу своей природы, только вот Ким будет знать, что с этим делать. Целоваться с ним Джуну очень нравится. Он бы сутками не отрывался от его губ. И Ким тихо усмехнулся, когда тот вновь сражался с ним за главенство. Конечно, он не может не уступить ему. В этот раз. Пусть сегодня, хотя бы ненадолго будет так, как хочет его молодой господин. При этом, Ким знает, что Гук не продержится долго, что вскоре покажет каким он на самом деле может быть. И он ждёт с нетерпением. Но, с другой стороны, Ким привык держать всё в своих руках и контролировать. Намджун перешёл медленными к шее и начал спускаться вдоль тела к соскам. Добравшись до одного, он втянул губами слегка, второй же сжимал пальцами. Мужчина продолжал снова исследовать его тело, словно не делал этого ночью. Дойдя до его штанов, мужчина стянул их вместе с трусами, полностью снимая. Они перебираются на заднее сиденье, прохлада обивки заставляет кожу Чонгука покрыться мурашками. Стоит ли говорить Намджуну, что это его первый секс в машине? Пожалуй, будет лишним. Ким, находясь между его ног, выключи маленький вибратор и аккуратно извлёк из дырочки. Припадая к промежности губами, он также посасывал кожицу вокруг неё. Намджун усердно вылизывает, вертит языком, доставляя тому вновь приятные ощущения. Он то гладит, то сжимает его бёдра, и градус возбуждения снова повышается до максимума. Ещё несколько движений, множество поцелуев и слабых укусов на внутренней стороне бедра и мужчина отрывается. Вибрация, так распалившая возбуждение, затихает, но Гук расслабляется рано: прикосновение языка Намджуна вынуждает его простонать коротко, но в голос, тут же стыдливо прикусить костяшки пальцев. Второе его слабое место, наравне со сжатием крепких пальцев на шее. Вторая рука парня путается снова в волосах мужчины. – Убери руку. Я хочу слышать тебя. – И вновь слышится этот приказной то из уст телохранителя. Всё иначе, чем ночью: более импульсивно, порывисто. Глядя снизу вверх на Намджуна хочется говорить только "трахни меня" без того, чтобы скалить зубы. Чонгук приподнимается на локте, обхватывает ногами бедра телохранителя, расстёгивает до конца его джинсы, запускает пальцы под ткань белья, урывая, наконец, свой кусочек инициативы. – Мне нравится, что твоя сдержанность иногда даёт сбои, Джун-и. – Чон улыбается, оттягивает вниз край трусов, освобождая член. Пусть даже в моменты страсти, Ким остаётся собой, малоэмоциональным внешне, но Гук ощущает на физическом уровне бурю внутри своего любовника. Проверять на растянутость парня нет смысла из-за вчерашней ночи, потому медленно направив головку ко входу, не спеша вошёл до самого конца. Сняв с себя футболку, Намджун кинул её на пол. Сейчас одежда ни к чему. Немного смущает, но Чонгук в итоге всё же убирает руку ото рта, а после и вовсе обнимает Намджуна за плечи. Член входит с удивительной лёгкостью: после вчерашней ночи и после вибратора, даже без смазки, разве что поначалу чувствуется лёгкий дискомфорт, но высокий уровень возбуждения сглаживает и его. – Мой послушный мальчик. – Прошептав в его губы после очередного их поцелуя, Намджун тихо усмехается. Первое проникновение сопровождалось негромким, но протяжным стоном, и каждый последующий выдох подзвучивается как будто они на съёмках порно. С каждым толчком, мужчина набирал темп, совсем тихо постанывая и тяжело дыша. Терпеть и правда было невозможно. Особенно когда перед ним такой сексуальный и желанный парень. Чонгук обхватывает ногами бёдра любовника, ловит его темп движений, подаваясь навстречу задом. Окна запотевают, покрываясь плотным слоем конденсата. На районе пока никого нет и они могут хотя бы это время вновь насладиться друг другом. Но хотя, к чёрту, плевать на людей. Грубый толчок, следом ещё один такой же. Намджун жадно сминает губы Чона, пока руки скользят по телу. Они оба в эту минуту сходят с ума, отчаянно цепляясь друг за друга, нуждаясь. – Я могу дать тебе сегодня власть надо мной. Я знаю, ты хочешь этим воспользоваться. – Оторвавшись от вкусных и желанных губ, произнёс телохранитель. – Хочу, – Выдыхает равно, проводит кончиком языка по губам Кима, усмехается коротко, – Разрешаешь, да? Может быть у Намджуна и получится найти этот баланс между контролем и свободой. – Мне нравится, когда ты во мне, – Улыбка становится чуть шире, когда Гук шепчет жарко на ухо телохранителя. Сжимая его внутри, парень крепче обхватывает бёдра. Сейчас это уже не про терпение и долгий секс, чтобы кончить, хватит ещё нескольких толчков и горячих слов. Намджун, держа за талию и сжимая, насаживал до самого основания, постоянно попадая по комочку нервов внутри. Его движения были грубыми, но передавали всё его желание и любовь к этому человеку, который с наслаждением принимал внутри себя. Мужчина, тихо засмеявшись, кивнул на его вопрос: – Разрешаю, милый, – И после сказанного, он оставляет короткий, но нежный поцелуй на его лбу. Выйдя из него, Намджун сел на сиденье и подозвал к себе. – А мне будет больше нравится, когда ты будешь на мне. – Одарив того тёплой улыбкой, коснулся его щёки, медленно поглаживая большим пальцем. Смех Намджуна это нечто новое. Тем более в такой момент. Гук чуть улыбается, чувствуя себя максимально воодушевленно. Ему хочется и дальше получать эту похвалу, пусть даже ценой таких слышных стонов. Но всё это предназначено лишь для одних ушей, потому Чон может позволить себе открываться ещё больше. – Иди ко мне, хитрый заяц. Когда Ким в итоге решает сменить положение, дважды просить не приходится: Чонгук будто только этого и ждал. Закусив губу в нетерпении, он перебирается на колени телохранителя. Обнимает одной рукой, второй сперва прижимает член к ложбинке между ягодиц, придерживая, скользит характерным движением. Хитрый заяц так хитрый заяц, назвали – надо оправдывать. – На тебе? Так, да? – Чон улыбается, смотря в глаза Намджуна с хитростью и похотью. Но долго мучать не получится, сам не выдержит. Руки мужчины сразу же опускаются на талию. Словно это их законное место. Чонгук над ним играется, издевается. Хитрый. Но сжав сильнее, одним взглядом потребовал, как будто говоря: "Вставляй". Направив головку внутрь, парень опускается с шумным выдохом. Собственный член при движении трётся о живот Кима, и эта полная стимуляция сводит с ума. Хотя... почти полная. Вчерашняя ночь сорвала остатки и так не крепких тормозов Чонгука. – Да, именно так, детка. Он, взяв Джуна за запястье, тянет руку к губам и облизывая два пальца, погружает в рот, не переставая ритмично двигаться на его члене и не отводя взгляда. Если он хотел увидеть Чонгука с тех сторон, которые скрыты от большинства, то пусть смотрит и наслаждается. Намджун, хмыкнув на такое действие, не стал убирать, а наоборот наблюдал за тем, какой он чертовски соблазнительный. И пока тот двигался ритмично, насаживаясь до самого конца, Намджун, дрочил ему в такт. Несмотря на то, что ему самому хотелось прижать к себе и двигаться в том направлении, попадая часто по простате, тем самым также и обнимая крепко за талию. Но он дал волю в действиях Чона, он не может ослушаться или оспорить. Для Намджуна секс в машине тоже впервые с кем-то, но он об этом промолчит. Намджун, опустив одну руку на ягодицы и прижав парня к своему телу, вошёл глубже, не давая времени расслабиться и привыкнуть. Как будто вчерашняя ночь и правда оголила ощущения, оставив теперь искрить как проводку без изоляции, потому что таким себя Чонгук не помнит. От каждого глубокого толчка, проходящегося по простате, уже без зазрения совести оглашает салон машины стонами, разве что пальцы Кима во рту делают их более глухими. Приходится чуть выгнуться, прижаться ближе грудью, поднимать и опускать зад, а не весь торс, чтобы не удариться макушкой о потолок, и одновременно сохранять тот самый идеальный угол проникновения. От пальцев Намджуна на члене перед глазами всё снова теряет чёткость как в сумерках. Настолько, что даже держать осознанный зрительный контакт становится невозможно. Чонгук ускоряется, с характерными шлепками зад каждый раз мягко ударяется о ноги телохранителя. Словами предупредить о том, что он вот-вот кончит, невозможно. Он как будто разом забыл, как говорить и думать, разве что выпускает изо рта пальцы мужчины, скользит ладонями по его плечам, прижимается ближе, утыкается носом в шею, обдавая кожу горячим дыханием. Секс с Чонгуком действительно что-то новое, непривычное и удивительное. Этот молодой господин давно покорил сердце Намджуна, но теперь окончательно он там останется надолго. Глубоко в памяти и души. Стоны своего любовника как мёд для его ушей. Они слишком прекрасны. Конечно, как и сам парень. Потому, Джун готов сделать всё возможное, чтобы продолжать их слышать. тем более видеть как ему настолько приятно. От эйфории, которая охватила разум Кима, откидывает назад свою голову, постанывая с Чоном в унисон. Он ощущает совсем скорую разрядку. И руки опускаются на ягодицы, сжимая и раздвигая их, то и дело иногда шлёпая, прося таким способом чуть ускорить. Слишком крышесносно. – О боже. – Срывается короткое в выдохе вдруг обретшего неожиданную религиозность Гука. Томительное напряжение прошибает тело, заставляя пальцы сжаться на плечах. Сперма пачкает руку и живот Намджуна, а мышцы ануса сокращаются, сжимая внутри член. И теперь, находясь сверху, он не спешит слезать с члена сразу же, остаётся на бедрах Кима, обнимая его и пытаясь восстановить дыхание от накрывшего волной оргазма. Крепко держа и обнимая за талию, Намджун ещё несколько мгновений двигался в нём, пока не дошёл до оргазма. С тихим, но протяжным стоном из уст вырвалось имя его возлюбленного. – Г..Гук… о боги, блять, – Усмехнувшись и облизнув губы, телохранитель уткнулся тому в плечо, восстанавливая дыхание от произошедшего. Преподнеся пальцы к своему рту, облизнул, пробуя, какой он на вкус. – Ты слишком вкусный. Так бы и съел. Но тогда кого я буду любить и в то же время иногда, а точнее часто доводить до таких ярких оргазмов... и конечно же трахать как в последний раз? Намджун, наклонившись к лицу Чонгука и обняв, мужчина прошептал ему в губы "люблю тебя". Им этого достаточно для того, чтобы разъяснить что между ними без банальных "давай встречаться?". Эта фраза звучит куда более интимнее. Ким предложит отношения, безусловно. Но он сделает только всё официальнее, возможно после первого или второго их свидания. А сейчас, к чёрту, пусть весь мир подождёт.