История моей любви к тебе

Осваиваться в новом коллективе Се Ляню было на удивление легко.... До определённого момента. На позапрошлой неделе — первой неделе работы — он познакомился со многими (но не всеми) учителями, которые в большинстве своём были старше него и приняли нового преподавателя вполне дружелюбно, что не могло не радовать. Расписание свое Се Лянь выучил ещё в первый день, а потому мог спокойно жить со своими немногочисленными, но вполне удобными окнами между уроков и даже высыпаться. Его распорядок дня был прост — пробуждение, попытка съесть что-нибудь утром (которая каждый раз заканчивалась полным провалом), кружка горячего чёрного чая с двумя ложками сахара, поездка в душном автобусе, пробежка до школы из-за очередного происшествия дома или на дороге, рабочий день, поездка обратно, ужин, вечерний чай и работа. Ах, да. Еще с этого дня начинались его "индивидуальные занятия" с Хуа Чэном, тем запомнившимся ему юношей. Тот правда очень много знал, но Се Лянь все же был учителем, при чем учителем, развивающимся в своей профессии, а потому существенно обгонял ученика и в количестве знаний и в их точности. Юноша предложил заниматься у него дома, скинул Се Ляню адрес, объяснил как до туда добираться, но потом, узнав, что сам учитель живёт на другом конце города, извинился и коротко (и чуть виновато) улыбнувшись согласился с простым "Тогда в школе". Честно, Се Лянь был в восторге от своей работы. Хорошие коллеги (во всяком случае пока никто не пачкал его обувь клеем, сыпал булавки под дверь или, по классике, мазал зубной пастой лицо, как делали в общежитии, ведь над милым парнишкой, который все время извиняется даже за то, чего не делал, грех было не подшутить), послушные ученики, современное оборудование, удобное расписание, нормальная зарплата заставляли его вздыхать с облегчением каждый день, ведь он по себе знал, как сложно жить в нищете. И все же кое-что напрягало молодого преподавателя. А конкретно — цветы, что каждое утро неведомым образом появлялись в вазе на столе его рабочего кабинета.

***

Хуа Чэн встал. Постоял. Сел. Задумался. Потом опять вскочил и, схватив большой букет гардений*, импульсивно кинул их в мусорную корзину, упал обратно на стул и закрыл лицо руками. — Че-е-е-ерт! — протянул парень, приоткрыл глаза и бросил косой взгляд на часы. Он специально не пошел в школу сегодня, чтобы морально подготовиться к двум часам один на один с Се Лянем, привести себя в божеский вид и повторить материал, дабы "покрасоваться" (как говорил Карась) перед учителем своими знаниями. Точнее тем, что он вызубрил буквально этой ночью. А сначала пригласить Се Ляня в какой-нибудь ресторан около школы, так как в саму школу ехать было уже бессмысленно. Юноша тяжело вздохнул, взял телефон и быстро написал сообщение с приглашением.

***

Се Лянь обеспокоенно оглядывал класс. Знакомой чёрной макушки, как назло, видно не было. — Ребята, а где Хуа Чэн? Он заболел? — беспокойство Се Ляня оправдывалось тем, что ученик не пропустил ни одного урока за эти две недели, будь то первый или последний, даже приходил пораньше, а уходил попозже, всегда предпочитая поболтать с преподавателем. — Он писал, что приболел, ничего серьёзного. — успокоил преподавателя Ши Цинсюань, уже намереваясь выскочить и показать Се Ляню сообщение в общем чате, но его сосед по парте — все тот же мрачный Хэ Сюань, вовремя его остановил. — Ой, а давайте мы вас в беседу включим? А то там почти все есть, а вас нет, неудобно как-то... Се Лянь мягко улыбнулся, благодаря ученика, но не напоминая ему, что он, вообще-то, учитель, и мысленно делая пометку не мешать детям общаться. Тем более, он не слишком много проводил времени в любых соцсетях, предпочитая использовать телефон только для звонков и фотографий. — Хорошо, спасибо, Цинсюань. — Не за что, профессор Се, а вы так волнуетесь, что, в классные руководители к нам хотите? — Заманчивое предложение. — преподаватель по-доброму усмехнулся и прищурил карие глаза. Откуда же он знал, что скоро с этой проблемой придется столкнуться лицом к лицу.

***

Хуа Чэн в сети Здравствуйте, учитель Се, я уже подхожу к школе, не могли бы вы с вещами спуститься вниз? Се Лянь в сети Ох, ты зачем пришёл, раз приболел? Это может быть опасно для твоего здоровья! Хуа Чэн в сети Простите, учитель, у меня довольно крепкое здоровье, и я совершенно случайно уже забронировал столик в одном ресторане неподалёку. Отменить будет довольно трудно... Се Лянь в сети О. Тогда я сейчас спущусь, дай мне минуту) Хуа Чэн выключил телефон и поправил причёску, в очередной уже раз. На плече висела сумка с парой книг и тетрадей по истории — первые попавшиеся темы, он даже не видел, что брал с собой, — одет в чёрное пальто поверх красной рубашки и строгих брюк, на левой руке даже на вид дорогие серебряные часы, несколько колец на тонких пальцах и серьги. Сколько времени он выбирал одежду только богам известно, потому что начал перерывать шкаф Хуа Чэн часа, минимум, за три до выхода из дома. Навстречу по ступеням школы легкой походкой вышел Се Лянь, весь в светлом с полураспущенными волосами и спокойной улыбкой на губах. — Здравствуй, ты в порядке? Чем приболел? — учитель, подойдя, тут же задал интересующие (грызущие) его вопросы, осматривая ученика и будто пытаясь просканировать взглядом на предмет внутренних или внешних повреждений. — Простите, учитель, этот ученик чуть-чуть соврал. Я не болел, просто поленился. Более этого не повториться. — улыбнулся Хуа Чэн, прокручивая на пальце одно из колец и заглядываясь на чуть румяное от осенней прохлады лицо преподавателя. Тому удивительно шли его длинные волосы, он казался бессмертным небожителем, сошедшим с картинки из книги сказок и легенд. И это заставляло сердце Хуа Чэна стучать в разы быстрее. Се Лянь лишь покачал головой, с нескрываемым весельем смотря на ученика, а тот в свою очередь благоразумно смутился, чего с ним не происходило ни разу за его долгую жизнь. А, нет, кажется все же происходило...

***

День был жарким и душным, будто мир вдруг заперли в большой печи без доступа к кислороду. Даже ветер был горячим и неприятно хлестал по румяным щекам мальчонки, что помутневшим взглядом взирал на яркое небо. Хунхун-эр вяло обмахнулся маленькой ладошкой, ища хоть каплю свежего воздуха, но затем вновь поморщился, не получая желаемого. Его опять выгнали из дома на неопределённое количество времени. Без денег, без еды, без вещей. Просто пнули под зад с "наилучшими пожеланиями" и захлопнули дверь перед носом. Честно, так было даже лучше. Смотреть на вечные ссоры родителей, то, как они отыгрываются на его старших братьях, что прикрывают маленького Хунхуна, как бьют посуду и грязно ругаются, не хотелось. Хоть он и мечтал жить в счастливой семье, но понятия об этой самой счастливой семье у него были очень смутными. Может, счастливая семья это когда отец не бьет и отчитывает детей за любой косой взгляд? А может, это когда мама не норовит при ссоре (в которой виновата она сама) кинуть тарелку тебе в голову? В любом случае, счастливая семья — это хорошо, так говорит самый старший из трёх детей семьи Хунхун-эра. Жара достигла своего пика часа через два после полудня. В глазах у мальчика помутилось. Он не пил уже около четырнадцати часов, а съел лишь маленькое кислое яблоко, которое ему дал неразговорчивый мальчишка с хмурым лицом, его сосед, из более бедной, чем его, семьи. Но зато более дружной и любящей. Пить хотелось неимоверно, а потому Хунхун-эр, пересиливая адскую жару и дрожащие, онемевшие ноги, медленно встал и побрел прочь из своего района, на чуть более оживлённые главные улицы. Шаг, второй... Голова закружилась сильнее, во рту было сухо, как будто до этого мальчик ел песок, горло болело, а тёмную одежду и такие же чернильные волосы жутко грело солнцем. — Фэн Синь, эй! — услышал он приятный слуху юношеский голос, раздавшийся недалеко от него. — Смотри! Подняв взгляд, Хунхуну предстал небесной красоты парень с мягкими и теплыми карими глазами, доброй улыбкой и чуть пухленькими щеками, что, тем не менее, не портили его утончённый и возвышенный образ. Юноша указывал на него — Хунхун-эра — глядя все так же тепло, но обеспокоенно. Никто никогда не смотрел так на мальчика. Даже в глазах братьев не было сочувствия, переживания, беспокойства, лишь обреченность и желание поскорее уехать из их семейного "гнездышка". — Эй, малыш, ты в порядке? — "небесный" юноша мягко тронул его за локоть, заглядывая в расфокусированные глаза мальчика, который для себя же неожиданно покраснел и смутился, отпрянув от чужой мягкой ладони, не желая пачкать чистую бедную кожу юноши пылью и грязью со своей одежды. С другой стороны к нему подошёл другой парень, крепче на вид. — Похож на какого-то бродяжку... Надо вернуть его родителям, если они у него есть. — произнёс он, тоже присаживаясь на корточки перед Хунхун-эром. Тот пару раз мотнул головой, будто отрицая сказанную вторым парнем фразу, неожиданно покачнулся и без чувств повалился на асфальт, но изящные и хрупкие на вид руки "небесного" юноши поймали его. Молодой человек встал, держа мальчика на руках, и взволнованно посмотрел на своего приятеля. — Скорее всего солнечный удар, усталость, голод или обезвоживание. Судя по его виду... — начал было тот, но мягкий укор во взгляде друга заставил его запнуться и замолчать. — Надо вызвать скорую, ему помогут... Бедный малыш, как же его довели до такого состояния... — Если у него есть родители, то за ребёнком они явно не следят. — хмуро отозвался его приятель. Малыш на руках Се Ляня тонко всхлипнул и зарылся носом в мягкую футболку на его груди. А через пару суток, что Хунхун пролежал с температурой, из воспоминаний у него осталось лишь то, как в бреду он кричал все то, что крутилось у него на уме последние месяцы — о собственной никчемности в жизни семьи, всего мира в целом, желанию исчезнуть или привлечь к себе внимание каким-нибудь эффектным самоубийством... И как чей-то мягкий голос утешал его, а нежная рука гладила по мокрым от пота волосам, протирала влажный лоб. «Все наладится...» «Я помогу...» «Если не знаешь ради чего жить, живи ради меня.»

***

— Я не могу найти родителей мальчика, не зная его имени или имени этих самых родителей, понимаете?! — А вы понимаете, что если за ребёнком второй день никто не приходит, это странно?! — в ответ взбесился Се Лянь, впервые за жизнь повышая голос на девушку. Та смерила странного парня долгим пронизывающим взглядом и вновь зарылась в бумаги. — Ладно. Я еще поищу. — буркнула она будто сама себе, но после хмурого "зырка" в сторону Се Ляня, стало понятно, что фраза была адресована именно ему. Парень запахнул поплотнее вязаный кардиган и вновь уселся на скамью для ожидания. Часы приёмы еще не начались, а на улице стало холоднее...

***

Забронированный столик был расположен между большим аквариумом с яркими переливающимися рыбками сбоку и стеллажом с чёрно-белыми фотографиями и задекорированными под старину вещами. Чистейшая белая скатерть из гладкой, тяжёлой и явно дорогой ткани, изящные стулья, мягкое освещение, не бьющее по глазам и тихая медленная музыка ни на мгновение не отвлекли Се Ляня от его основной цели — занятия с учеником. Лишь на грани сознания мелькнула короткая мысль — как он заплатит за явно дорогую еду, в таком-то заведении? — и пропала, растворившись бесследно, когда тонкие бледные пальцы Хуа Чэна изящно ухватились за спинку стула и приглашающе отодвинули его от стола. Се Лянь сел, чуть смутившись такому жесту, пока Хуа Чэн вновь придвигал стул к столу, чтобы учитель расположился как можно удобнее. К ним молча подошёл официант, положил меню и корзинку с приборами, так же молча удалился по лёгкому движению руки Хуа Чэна. Тот вальяжно расположился напротив Се Ляня и поднял на него черный глаз. — Что будете, учитель? — Давай лучше на ты, мы же сейчас не в школе. Да и мне неудобно перед тобой, у нас ведь не очень большая разница в возрасте. — Се Лянь спрятал лицо за меню, делая вид, что внимательно изучает ингредиенты жареной утки под каким-то там соусом, хотя максимум, что он планировал взять сегодня — чай. — Хорошо, гэгэ. — легко согласился Хуа. Се Лянь едва подавил неуместную улыбку, которая непонятно почему вдруг полезла на лицо.