Ты меня раздражаешь.

— НИ ЗА ЧТО НА СВЕТЕ! ВЫ МЕНЯ НЕ ЗАСТАВИТЕ! — кричал Венера, его голос дрожал от ярости, а щёки пылали — то ли от гнева, то ли от смущения. Хотя, зная его упрямый нрав, скорее первое. Земля тяжело вздохнула, скрестив руки на груди, и бросила на него раздражённый взгляд. — Серьёзно? Ты сама согласилась на игру, проиграла — теперь выполняй. Или Венера, королева драмы, не умеет держать слово? — её губы растянулись в хитрой ухмылке, а глаза сверкнули азартом. У Венеры дёрнулся глаз. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели, и, едва сдерживаясь, чтобы не швырнуть в них ближайший астероид, прошипел: — И почему из всех глупых заданий вы выбрали самое идиотское?! Марс, до этого молча наблюдавший за сценой, наконец вмешался. Приподняв бровь, он произнёс с лёгкой усмешкой: — Чел, ты знал на что идёшь. Почему бы тебе просто не пойти и не выполнить это задание? Не ной, а делай. — произнес рыжий, едва заметно улыбнулся. — ПОЦЕЛОВАТЬ ПИСКЛЮ?! — Венера взорвался, его голос достиг такого уровня громкости, что, казалось, его услышат даже на окраинах галактики. — ДА Я ЛУЧШЕ В ПОВЕРХНОСТЬ СОЛНЦА ВЛЕЧУ! — Эй, ребята, что тут происходит? — раздался лёгкий, почти невесомый голос. Меркурий возник будто из ниоткуда, улыбаясь и беззаботно помахивая рукой в знак приветствия. Его любопытный взгляд скользнул между Венерой, Землёй и Марсом, словно пытаясь разгадать причину перепалки. Он наклонил голову чуть вбок, в немом вопросе. Земля и Марс обернулись в сторону Меркурия и улыбнулись ему, Венера тоже обернулся, но вместо улыбки, лицо его выглядело явно не радостным. — Тебя это не касается пискля! Вали на свою орбиту!! — раздражено отвечает Венера, закатывая глаза. Меркурий вздрогнул на резкий выпал Венеры. Земля же с Марсом начинают шептаться между с собой, изредка хихикая. — Чего вы там шепчетесь, идиоты!?! — спрашивает Венера, отводя свой взгляд от Меркурия на этих двух огрызков. Земля и Марс тут же переглянулись, их лица расплылись в одинаковых ухмылках, и, словно по сигналу, они синхронно развернулись и пошли прочь, оставив Венеру наедине с Меркурием. — ЭЙ, КУДА ВЫ?! — завопил Венера, но его «верные» друзья лишь махнули ему на прощание, явно наслаждаясь зрелищем. Меркурий моргнул, озадаченно глядя им вслед. — Странные они сегодня… — пробормотал он, затем повернулся к Венере. — Так что случилось— — ЗАТКНИСЬ! — рявкнул Венера, резко обрывая его. Его пальцы сжались в кулаки, но… что-то внутри сдерживало его. Он вспомнил своё обещание — стараться не срываться на Меркурия. Даже если тот сводил его с ума одним своим присутствием. А ещё он вспомнил задание. Если он не выполнит это сранное задания, эти ублюдки от него не отвяжутся, что сильнее раздражает. Чёрт. Неужели ему и вправду придётся это сделать? Мысль о том, чтобы прикоснуться к Меркурию, вызывала в нём бурю противоречивых эмоций. Гнев. Раздражение. Но также… что-то ещё. Что-то, от чего его ядро бешено колотилось, а разум отказывался признавать очевидное. Он вдруг вспомнил, как однажды, против своей воли, задумался: *Какие на вкус его губы?* И тут же яростно отбросил эту мысль. Да и темболее они враги, а враги не хотят целовать чужие мягкие губы. Или... хотят? Но сейчас… Повернувшись к Меркурию, Венера не долго смотрел на него, а после стал подходить к планете уж слишком близко. На что меркурий отреагировал довольно настороженно, и стал пятиться назад. — В-Венера?.. — его голос дрогнул. — Молчи. И прежде чем Меркурий успел что-то понять, Венера схватил его за подбородок и впился в его губы. Поцелуй был грубым, яростным, почти болезненным. Венера словно не целовал Меркурия, а терзал его, и так потрескавшиеся губы, кусая до сладкого привкуса железа. Меркурий ахнул, его глаза расширились от шока. Он попытался отстраниться, но Венера не отпускал. Наконец, с трудом вырвавшись, Меркурий отпрянул, касаясь пальцами своих покусанных губ. На них выступила капелька крови. — Ты… ты совсем свихнулся? — его голос звучал сдавленно, а щёки пылали огнем. — Ты что творишь?! — Мм, целую тебя? — ответил Венера, чуть усмехнувшись. Меркурий замер. Его первый поцелуй. И это сделал Венера. Тот, кто казалось бы, ненавидит тебя. — Мне… мне не понравилось! — выпалил он, отворачиваясь, но алый румянец на его лице говорил об обратном. Венера звонко рассмеялся, а после, мягко взглянул на Меркурия. — Врёшь как дышишь, пискля. — отвечает он, усмехаясь. Венера вдруг ощутил странное, почти незнакомое чувство — будто внутри него кто-то потушил бушующее пламя. Гнев, который совсем недавно казался вечным спутником, отступил, растворившись в теплой, едва уловимой тишине. На его месте осталось что-то мягкое, глубокое и пугающе нежное. Он опустил взгляд на Меркурия, который всё ещё стоял рядом, почти не дыша. Словно в тумане, Венера медленно протянул руку и осторожно коснулся пальцев Меркурия. Сжал их. Так, будто держал в руках не руку, а хрупкий цветок, готовый рассыпаться от малейшего прикосновения. — Чёрт возьми… — выдохнул он, голос дрогнул. Глаза, обычно уверенные и холодные, теперь были полны растерянности. — Ты бесишь меня до дрожи. Но когда ты рядом… я чувствую что-то, чего не могу объяснить. Что-то… странное. Но хорошее. Меркурий застыл, будто время вокруг остановилось. Его сердце билось с такой силой, что он боялся, что Венера его услышит. Руки слегка дрожали, как будто тело не справлялось с нарастающим волнением. — Это… — он сглотнул, не в силах отвести взгляд. — Это похоже на… любовь? На лице Венеры промелькнула тень. Он нахмурился, губы скривились в ироничной полуулыбке. — Любовь? Что за бред… — пробормотал он, хотя сам уже знал ответ. Это и правда было оно. Просто не хотел признаться в этом. Даже себе. Но руку Меркурия он не отпустил. Не мог. Пальцы их всё ещё были переплетены, и в этой простой связи было больше искренности, чем во всех его словах. Меркурий вдруг мягко улыбнулся. Тепло. Так, как улыбаются только тем, кого действительно чувствуют сердцем. — Может, попробуем ещё раз? — тихо сказал он. — Только… помягче? Венера закатил глаза, привычно пряча эмоции за сарказмом. — Ты невыносим, — буркнул он, но в голосе больше не было злобы. Только усталость… и принятие. Он медленно наклонился, как будто боролся с собой до последнего. Но на этот раз, когда их губы встретились, в этом не было ни вспышки ярости, ни боли. Только тёплое, чуть дрожащее чувство. Нечто неясное, ускользающее от логики — но всё больше напоминающее любовь. И, пожалуй, именно ею это и было.