...
Всех страшат чума, потопы, Пострашней увидит мир: Здесь безумных пляшут толпы, Дым клубится сквозь эфир. Жгут матросы свои робы, Рвут солдаты свой мундир; Скачут, как в бреду, галопы Что морпех, что дебошир. Под ретивые синкопы Божество гуляет пир. Бросив в море корабли, Все плясать сюда пришли. Бедняки и короли Рядом на землю легли. Брошен скипетр вдали И в кострах горят угли. И забытые лежат Копья, сабли, автомат. Мнит здесь даже сам Дозор Службу, честь как глупый вздор. Вот пираты и отребье: Здесь, для моря сыновей Стали глупы и нелепы Смерть и казни их друзей. Опьянев, в веселье томном Сели все бандиты в ряд И солдат-врагов задорно С ними выпить пригласят. Кто-то звучно стукнул кружкой Рядом с рыжею подружкой И завёл рассказ лихой – Это снайпер озорной. В песнях он своих герой, Умён, силён и молодой. Смел и яростен порой, За друзей своих горой. В море лжи идёт на дно Воин, капитан и «бог» Позабыл себя давно – Сам себя б узнать не смог. Рядом с ним девица Позабыла стыд и срам, За монеты золотисты Ближе парня жмёт к грудям. Парень с бровью завитой Нежен с дамою и мил. Но сейчас её впервой Сразу на земь повалил. Ото всех вдали сидят Дьявол-женщина и киборг Скрыть не могут те улыбок, Что Плутон вновь возвродят. Грозный рыбочеловек Слушает рассказ безумный Трупа с афро про свой век Бесконечный, скорбный, нудный. Был здесь северный олень С детской доброю душой. Очень странный феномен – Нынче монстр страшный, злой. Фрукт «людской» ему судьба, Зверю бедному, вручила, Но не человек тогда, А чудовище явилось. Ночью этой черноокой Лишь один сей пир минует – Бог сегодня одиноко Без старпома попирует. Режет плоть чужой грудины, Кровью льёт бесчеловечно. Словно россыпью рубинов, Окропляет землю мечник. Жажда крови всё велит Сечь и резать глубоко, Кровью этой напоить Капитана своего. Да и повар веселиться Вечно с девушкой не мог – Выполнять пора стремиться Пред желудком бога долг. «Что желаешь, капитан?» – Повар уж готов к работе. Отвечает великан: «Угоститься свежей плотью». И блондин, услышав фразу, Весь дрожит, он весь взволнован. Коль не следует приказу, То хороший ли он повар? Разум бледен, как в тумане, И амбиций бешеный полёт. Этой ночью в капитане Что-то ко греху влечёт. Человек убит, и что? Пусть зажарен он и съеден... Первый был, теперь хоть сто Бедняг таких же сгинет в чреве. Сотня – страшное число, Лишь мгновение для бога. Для брюха жадного его И вовсе сотня жертв убога. Но никто из этих сотен Не жалел, что он пришёл. Кто был прежде несвободен, Освобождение обрёл. Меж зубами исполина Рвётся мясо, мнутся кости. Долгожданная кончина – Рвутся цепи, ближе звёзды. Ярче стало торжество, Хороводы-ураганы. С полным брюхом божество Скачет в такт под барабаны. Все ликуют до удушья, Даже те, кто грустен сроду, Кто в желудке, кто снаружи, Славят Нику и свободу. И продлится этот бал До последнего костра. Пока Ника не устал, Пляшут люди до утра. Солнца лучики светили, Ника тот же час затих. Кто, как он, глаза закрыли, Не откроют больше их. Приплывут сюда родные, Приплывут смотреть друзья На посмертную улыбку На знакомых им устах. Кто товарищей не сыщет, Так потом это опишет: Всех страшат чума, потопы, Пострашней увидит мир: Здесь безумных пляшут толпы, Дым клубится сквозь эфир. Где же, спросят все народы, Где гуляет Ника пир? Место, где звучат синкопы – В котором жизнь страшнее смерти, мир.
***
