Медовое печенье

Хосок вытирает мокрые руки о мягкое полотенце, вешает его на крючок и развязывает тонкие ленточки фартука, что успели изрядно ослабиться за два часа беготни Чона по кухне. Рыжеволосый напевает себе под нос легкую, незамысловатую мелодию и пританцовывает на месте.  Он зевает широко, прикрывая рот ладошкой, хмыкает удовлетворенно, когда слышит тихое дзынькание таймера, и подходит к духовке. Чон выкручивает рычажки, перекрывая газ, и открывает дверцу. Выжидает от силы минут пять, а после, надев на узкие ладони прихватки, достает противень и ставит его на специальные подставки из можжевельника.  Хосок принюхивается, чуть морщит маленький, острый носик и улыбается широко. Индейка, запеченная с апельсинами, и правда пахнет божественно. Оборотень оглядывается, чуть прищуривается, стараясь определить время на настенных часах.  Стрелки уже давно переступили порог восьми и верно приближались к девяти вечера. Времени до Рождества совсем немного, но вполне достаточно для того, чтобы успеть испечь к праздничному столу еще одну вкусняшку.  Хосок берет стул, подтаскивает его на нужное место и, скинув мягкие тапочки, забирается на него. Он открывает угловой шкаф, встаёт на носочки, стараясь дотянуться до верхней полки. Чон шарится там несколько минут, тихонько сетуя на то, что оборотни его вида были довольно низкими.  Белки и правда никогда не отличались крепким телосложением и большим ростом. Они зачастую были худенькие, тонкие и невысокие. Но отнюдь не безобидные. А еще ловкие и до жути юркие. И, честно, Хосок принимал свою вторую сущность и любил ее, даже, можно сказать, гордился. Но… он был почти самым низким в их стае, что немножко удручало.  Тем не менее, он наконец-то нащупывает длинными пальцами уголок книжки и пытается зацепиться за него отросшими ноготками. Выходит. И вот, еще несколько мгновений и немного тихого пыхтения и кулинарный блокнотик у него в руках.  Хосок аккуратно спрыгивает со стула, вновь надевает тапочки, чуть поморщившись. Да, он до сих пор не любит ни носки, ни тапки. Но Сокджин слишком сильно беспокоится о здоровье каждого члена их стаи. Поэтому носить такие ненавистные элементы одежды и обуви все же приходится. Зимой особенно, ведь «пол очень холодный, а иммунитет у вас очень слабый, кто потом вас лечить будет, а?» Хосок хихикает тихо, вспоминая с каким строгим лицом старший отчитывал их и как мило потом ворковал, натягивая на чужие босые пятки шерстяные носки. Чон улыбается таким теплым, согревающим душу воспоминаниям, и, вернув стул на его законное место, начинает изучать свой блокнотик, в который уже несколько лет подряд записывал разные интересные рецепты.  Он быстро находит два рецепта печенюшек, которые располагались буквально на соседних разворотах. И на секунду призадумывается.  Имбирное или медовое?  И то, и другое они уже пробовали. Однако, в том году на Рождество они ели именно имбирное. Еще вдобавок именно его Хосок готовил совсем недавно. Поэтому выбор падает на печенье на меду. Оно не менее вкусное, да и делать его попроще.  Хосок откладывает блокнот в сторону и разворачивается, мысленно высчитывая количество нужных ингредиентов. Он подходит к холодильнику, открывает дверцу и достает оттуда три яйца, что с трудом помещаются в его маленькой ладошке. Не проходит и пары секунд, как одно из них выскальзывает и летит на пол.   — Хоби, аккуратнее! — раздается совсем рядом, а чуть было не растекшееся на полу яйцо целым и невредимым оказывается на столе.   — Спасибо, Юнги-хен, — Хосок мягко улыбается старшему и, достав сливочное масло, носочком закрывает дверцу. — Ты как, уже закончил украшать спальни?   — Угу, — Юнги кивает и потирает заспанные глаза. — Давно еще. Потом прилег ненадолго и задремал. А потом проснулся, учуял индейку, ну и… Хосок хмыкает. Ну кто бы сомневался. Более чем естественно, что Юнги, оборотень пумы, обладающий очень чутким слухом и нюхом, быстро учуял манящий запах идейки.   — Ты хоть отдохнул, соня-засоня? — интересуется Хосок, когда Мин подходит ближе и тычется ему носом в шею.   — Немного, — едва разборчиво бурчит Юнги в чужие ключицы. — Но, в принципе… я не устал… просто до конца проснуться надо. А ты что, снова что-то кашеварить собрался?  — Нет, кашеварить не буду, — Хосок морщится и смеётся, получая быстрый чмок в кончик носа. — Буду печеньколепить.   — Интересно, — Юнги смотрит на него задумчиво, снова зевает и добавляет. — А меня возьмете себе в помощники, шеф?   — Конечно! — Хосок кивает с серьезным видом и поднимает указательный палец, оттопырив его вверх. — Итак, мой юный протеже, нам нужна мука, мед и подсолнечное масло. Доставай давай!    Юнги шутливо отдает честь и, найдя все нужные ингредиенты, смотрит на младшего вопросительно, ожидая новых команд.   — Достань еще соду, пожалуйста, — отвечает ему Чон, ставя на стол пару мисок, сито, мерный стаканчик и несколько ложек.   — Сделано, — Мин ставит на стол упаковочку соды и заглядывает младшему через плечо, быстро скользя глазами по рецепту.   — Так, ты пока мешай яйца и сахар. До полного растворения, слышишь? На три яйца шесть столовых ложек сахара, — добавляет Хосок, прежде чем Юнги успевает задать вопрос.  — Понял, принял. Юнги с легкостью разбивает яйца в миску и откладывает в сторону скорлупу. Он высыпает нужное количество сахара и начинает быстро перемешивать получившуюся жижу венчиком, переодически меняя руки. Хосок тем временем выливает в другую миску мед и подсолнечное масло, а потом добавляет соды. Он довольно быстро перемешивает все это и переливает в миску к Юнги.   — Ты продолжай мешать, — командует оборотень. — А я буду сыпать муку. Как устаешь, скажи, поменяемся.  Юнги кивает, начиная размешивать муку и смесь яиц с медом. Устают его руки довольно скоро, но он терпит до последнего, не желая заставлять Хосока сильно напрягаться.   — Так, ушастый, лапки убрал. Сито в руки и сыпь, — приказывает ему Хосок, когда замечает, как сильно напряжены ладони старшего. Тот с тяжелым вдохом отступает, позволяя Чону взять в руки венчик. Мин старается сыпать муку достаточно медленно, чтобы младший успевал полностью размешать ее. Вскоре они снова меняются. А потом тесто наконец-то достаточно загущается.   — Поставь таймер на двадцать минут, — просит Хосок, формируя из теста шар, заматывая его в пищевую пленку и убирая в холодильник. Юнги, помыв руки, послушно засекает нужное время на телефоне и, убрав его в карман джинсов, начинает потихоньку убирать все продукты на свои места. Проходит пара минут и Хосок присоединяется к нему.   — Как там Чимин и Тэхен? — интересуется рыжеволосый, закрывая бочонок меда крышкой и убирая на нужную полку.    — Они уже почти все украсили, — пожимая плечами, отвечает Мин. — Ну… — он тихо хмыкает, вспоминая двух непоседливых младших. — По крайней мере, когда я шел сюда, все елочные игрушки висели на елке, а они пытались выпутаться из гирлянды.   — И ты им не помог? — Хосок смотрит на старшего немного осуждающе и руки на груди складывает.    — Бельчонок, ты же знаешь, что они бы скорее меня вместе с собой запутали. И мы провели бы Рождество, распутывая этот клубок из гирлянды и нас. — Юнги щурится лукаво и улыбается хитро. — Мне такая идея не понравилась, так что я решил так сильно не рисковать.   Хосок вздыхает тяжело, качая головой. Ох уж эти… реактивные веники, не иначе.  Тэхен и Чимин - парочка, которая вечно влипала во все возможные и невозможные неприятности. Если таких не находилось, то тогда они сами их создавали… в общем скучно не жили. И никому из стаи заскучать тоже не давали.  Главным за идеи в их парочке был Тэхён. Не зря он был оборотнем лисы. Ну а Чимин… эта добрая и милая красная панда с пухлыми щечками и глазами-полумесяцами всегда была за любой движ. Так что ничего удивительного в том, что если не приключения находили их, так они находили приключения, не было.  Однако, смотря на всю всю вздорность, свободолюбие и тягу к чему-то веселому, захватывающему, интересному и опасному, останавливаться эти двое умели. Ну… после криков Джина и ударов кухонным полотенцем по мягкому месту. Да и то, только тогда, когда к ним не присоединялся Чонгук. Если же объединялись все трое младших, то они превращались в один нерушимый и злобный сверхразум. И вот тогда точно пиши пропало.  Хосок вздрагивает, отвлекаясь от своих размышлений, когда слышит тихий скрип, глухой удар, а потом звук разбивающегося стекла. Юнги, стоящий рядом, хихикает в кулак.   Не проходит и минуты, как на кухню заходит всклокоченный Тэхен с растрепанными волосами, а за ним начинает маячить красная макушка Пака.   — Хаюшки, — Ким машет ладонью Хосоку, улыбается во все тридцать два и, в два счета оказавшись у стола, тянется рукой к индейке.  — Лапы прочь, солнышко, — Хосок с легкостью уводит противень из-под носа разочарованного лиса и переставляет индейку подальше. — Рано пока что. Тэхен вздыхает тяжело, смотрит печально на запеченную птицу и закатывает глаза, складывая руки на груди.   — Ну не дуйся, милый мой, — Хосок подходит к младшему, быстро чмокает его в обе щеки и тыкает в них пальчиками. — Скоро все сядем и поедим. Подожди чуть-чуть.  Тэхен кивает и сгребает старшего в объятия, устаивая свой подбородок на чужой рыжей макушке.   — Уже все сделали? — интересуется Хосок, когда к ним подходит Чимин.   — Ага, — гордо заявляет панда, улыбаясь довольно, когда получает поцелуй от старшего в пухлые губы.   — И ничего не разбили? — притворно тянет Юнги, оказываясь рядом с младшими и обнимая Чимина со спины.   — Нет, — тянет Тэхен, тихо мурлыча. — Ну почти…   — Мои вы умницы, — смеётся Хосок, зарываясь тонкими пальцами в мягкие волосы младших и растрепывая их еще сильнее.  За уютными объятиями и легкими поцелуями они не замечают, как на кухню входит Сокджин. Самый старший оборотень стаи застывает в дверном проеме, смотрит на своих возлюбленных, чувствуя, как внутри сладкой патокой растекается тепло. А потом хмыкает, беря полотенце в руки.  Он на цыпочках подкрадывается к разнеженным оборотням, стараясь сделать все как можно тише. А потом замахивается, слегка ударяя Тэхена по заднице, и громко голосит.  Младшие вопят от испуга и шарахаются в разные стороны, заставляя Кима рассмеяться.   — Видели бы вы свои лица, — утирая слёзы с глаз, выдавливает он.  — Очень смешно, хен, — ворчит Юнги, недовольно смотря на оборотня оленя. Сокджин ему не отвечает, сгибаясь в очередном приступе хохота.   — Так, все, — наконец-то успокоившись, начинает Ким. — А ну хватит тут по углам зажиматься.  А после снова хихикает, заставляя Хосока и Юнги закатить глаза.   — Вы двое, — прокашлявшись, продолжает Джин. Он указывает на Чимина и Тэхена, а потом хмурится, вспоминая особенность этих родственных душ. — Нет. Не вы, — Ким переводит взгляд на Юнги. — Вот. Вы двое помогите Чонгуку омелу развесить. Тэхен, а ты марш со мной на стол накрывать.  Тэхен стонет разочарованно, мысленно сетуя на то, что старший вовремя опомнился.   — Давайте, давайте шевелите своими прекрасными мягкими булочками, — подбадривает всех Сокджин. — Или я вас за них укушу.  Переглянувшись, Чимин и Юнги исчезают с кухни и теряются в коридоре большого двухэтажного дома стаи, старясь найти Чонгука.  Тэхен провожает их печальным взглядом, а потом хнычет, не желая больше ничего делать, за что тут же получает легкий щелбан, а потом сразу же чмок в висок от Сокджина.  Вскоре и они покидают кухню, оставляя Чона одного.  Хосок возвращается к мойке, домывает оставшуюся посуду и, вытерев ее, убирает назад в ящик. Через несколько мгновений до него долетает приглушенный крик Юнги о том, что таймер прозвенел.  Хлопнув в ладоши, Чон так же громко благодарит Мина и достает из холодильника тесто.  Он разматывает пищевую пленку, выкидывает ее в мусорку, а само тесто кладет на доску. Достав еще один противень и положив на него пергаментную бумагу, Чон смазывает ее подтаявшим сливочным маслом и, убрав его в холодильник, приступает к самой приятной части готовки.  Он делает из теста кружочки, раскатывает их, вырезает различные красивые фигурки, а потом выкладывает их на пергаментную бумагу, специальным штампом наносит сетчатый узор и украшает печенье лесными орехами, наломанными кусочками шоколада и миндалем.  Прерывает его осторожное касание чужих пальцев к чувствительной шее. Хосок хихикает, передергивая острыми плечами и расслабляется, когда чувствует, как к нему прижимается кто-то теплый.   — Гуки? — младший мычит положительно, пробираясь большими ладонями под вязанный свитер старшего. — Устал, котёнок?  — Ммм… немного, — бормочет в ответ Чонгук, носом зарываясь в шелковистые рыжие волосы.   Он трется кончиком носа о чужой загривок, сжимает руки на чужой талии. Ластится как большой кот, хотя по сути, им он и является.   — Ох, Джин-и совсем тебя загонял… — Хосок наспех вытирает руки о полотенце и, отложив его в сторону, разворачивается в чужих руках, обнимая Чонгука в ответ. — Не волнуйся, скоро уже сядем праздновать и отдыхать.   — Люблю тебя, хен… — Чонгук мурлычет звонко, оставляя быстрые, нежные поцелуи на чужом лице.    — Я тебя тоже, рысенок. Хосок останавливает его, мягко прижимаясь к чужим пухлым губам своими. Он целует Чонгука аккуратно, нежно. Трепетно, осторожно и целомудренно.  Однако, рысь немного раззадоривается.  Чонгук с легкостью перехватывает инициативу, прикусывает старшего за нижнюю губу, толкается юрким языком в чужой рот, вылизывает жадно, влажно причмокивая.  Они целуются так достаточно долго. Ровно до тех пор, пока их не прерывает громкий визг Чимина, ворчание Сокджина и вопли Тэхена.   — Намджун вернулся! — бархатистым голосом громко оповещает всех лис, кидаясь на шею вожаку.   — Ким Тэхен, твою-то волчью ягоду за стебелек! — ругается Намджун, когда младший виснет на нем. — Дай я хоть дрова положу.   — Я скучал по тебе, хен, — ноет лис, дуя пухлые губы.   — Я по тебе тоже, рыжик, — смеется старший, обнимая Тэхена в ответ.  Переглянувшись, оба Чона позволяют себе короткие смешки под нос и выходят в коридор. И появляются там как раз вовремя.  Все оборотни облепили Намджуна с разных сторон, утягивая волка в общую капусту из объятий. Хосок смеется, смотря на замученную мордашку вожака, пока Чонгук быстро делает парочку фотографий на телефон. На память и для домашнего архива, так сказать.   Вскоре остальные члены стаи отступают, позволяя Чонгуку и Хосоку тоже пообниматься с лидером. Те с радостью пользуются предоставленной возможностью и ластятся к волку с двух сторон.    — Брр, ты такой холодный… — куксясь, бурчит Хосок. — Ужас… Намджун лишь хмыкает, оставляя на щеках обоих Чонов по быстрому влажному поцелую.   — Вы меня греете одними своими милыми мордашками и очаровательными улыбками, — смеясь, сообщает он.   Все остальные закатывают глаза и цокают одновременно. Но сдержать счастливых, таких тёплых и родных улыбок не могут. И это радует Намджуна. Безумно радует. Потому что он готов сделать все, лишь бы его стая улыбалась.   — Тц… Давай быстрее переодевайся, отогревайся и за стол, — прерывает затянувшееся молчание Джин.  Его щеки чуть розовеют, заливаясь румянцем. Что поделать, строгого старшего было до безумия легко смутить словами любви или комплиментами. И это придавало ему некой тонкости и хрупкости.  Чисто по секрету, младшим очень сильно нравилось смущать Сокджина, особенно Тэхену. Именно поэтому наглый лис обвил рукой чужую талию, притягивая оленя к себе, и провёл кончиком носа по открытой, не защищённой шее.   — Сейчас получишь в глаз, — хрипло обещает младшему Сокджин, опасно щурясь.  Тэхен притворно обижается и с ворчанием, но все же отпускает оленёнка. Сокджин улыбается мягко, а потом переводит взгляд на остальных членов стаи, что неотрывно наблюдали за ними.   — А вы чего тут встали? — резко шипит на младших Ким. — Особое приглашение нужно? Руки мыть и по местам, а то все, что Хоби наготовил, сейчас остынет. Оборотни беспрекословно его слушаются и, пока Хосок достаёт печенье и выключает духовку, моют руки, а потом и накрывают на стол.  Они впопыхах доделывают все оставшиеся приготовления, раскрадывают по тарелкам салаты и разливают по бокалам шампанское. И наконец-то, к великой радости Тэхена, режут ту самую злосчастную индейку с апельсинами.  После ужина они всей стаей перемещаются в гостиную и, пока Намджун зажигает камин, а Сокджин выбирает фильм, запасаются все ещё тёплыми и мягкими медовыми печеньками и чуть жестковатыми пряниками. А ещё цветными леденцами и маршмеллоу.  Они смотрят «Один дома» и «Один дома 2», а потом пересматривают мультик про Гринча. Им весело. Они смеются и передразнивают персонажей, а иногда вставляют свои комментарии в их реплики.  После импровизированного киномарафона Намджун обязательно вытащит их на улицу смотреть через телескоп на звезды. И пусть они все задубеют, зато увидят Луну и Марс. А ещё путём соревнования выявят, кто знает больше всех созвездий. Победит конечно Намджун, это было ожидаемо, однако они получат не маленькое удовольствие, наугад выкрикивая названия известных им созвездий и задорно смеясь.  После всего этого они вернутся домой. И уснут в гостиной, убаюканные мягким голосом Джина, что рассказывал им рождественские сказки, и треском поленьев в камине.  А утром их будет ждать множество подарков, спрятанных под елкой.  И, к слову, на тарелке с печеньками будет не хватать парочки штучек. Потому что очень уж понравились Санте эти медовые елочки.